Бантик для Второго Нефрита

В пять утра дверь комнаты с грохотом отлетела в сторону. Вэй Усянь подскочил на кровати от неожиданности и едва не свалился на пол от ужаса. В проёме стоял…он сам. И выглядел так, будто его только что выдернули из ледяной проруби: растрёпанный, с покрасневшими глазами и невероятно злой. Вэй Усянь мгновенно всё понял, тело покрылось мурашками от макушки до пят. — Лань… — он запнулся, услышав чужой голос, — Лань Чжань? Накануне в одной из книг он нашел лист с заклинанием обмена телами, больше похожим на чью-то шутку. Вэй Усянь решил подразнить Лань Ванцзи, который складывал свои бумажки неподалёку. Он подошёл и весело помахал листом у того перед глазами, привычно ожидая, что его проигнорируют. Но Лань Ванцзи вдруг напрягся и попытался перехватить его руку. — Что? Обмен телами? Неужели ты веришь в эту ерунду? — Вэй Усянь расхохотался и на одном дыхании прочитал заклинание прямо в лицо Лань Ванцзи. Тот побледнел так, будто из тела выкачали всю кровь. — Чего ты так испугался? Лань Чжань, Лань Чжань. Не думал я, что ты веришь в подобную чепуху. Теперь же Вэй Усянь видел эту чепуху прямо перед собой. И чепуха эта, глядя на него свирепым взглядом, вселяла страх похуже смерти. Ни слова не говоря, Лань Ванцзи схватил его за руку и потащил к тазу с водой. Резкими, суетливыми движениями, он намочил полотенце и принялся яростно тереть лицо Вэй Усяня, чуть не содрав кожу. Потом, так же молча, натянул на него одежду, путая рукава. — Лань… Чжань… ты… полегче… — просипел Вэй Усянь, когда его затянули в пояс. Тот, словно не слыша, намотал ленту ему на лоб и завязал узел. — Не смей, — выдохнул Лань Ванцзи. И это было первое слово, которое он позволил себе сказать за утро. — Ну, Лань Чжань. Ты моё тело…сам одевал. А теперь следишь за каждым моим движением. Вэй Усянь попытался усмехнуться, но губы сковало. — Ты ведь не трогал… — продолжил он, силясь придать голосу игривость, но вместо этого получилась зловещая угроза. — …ничего лишнего? — Замолчи! — рявкнул Лань Ванцзи голосом Вэй Усяня так громко, что с верхних полок посыпались книги. Он медленно покраснел. Сначала уши, потом шея. Потом, кажется, даже волосы. Вэй Усянь и не догадывался, что его тело так умеет. — Ладно. Я молчу. Они вышли на улицу, и Лань Ванцзи тут же вцепился в рукав Вэй Усяня. — Медленнее, — приказал он, шагая так, будто каждое движение причиняло ему боль. Тело Вэй Усяня норовило подпрыгивать, дёргаться, делать лишние жесты, но Лань Ванцзи сдерживал его титаническим усилием воли. Вэй Усянь, наоборот, попытался ускорить шаг. Ноги сами собой хотели ступать плавно и размеренно, но он заставлял их идти быстрее, отчего его походка напоминала движения марионетки с дёргающимися верёвочками. — Ты куда? — Лань Ванцзи дёрнул его за руку, притягивая обратно. — Как куда? На занятия, — пожал плечами Вэй Усянь. Плечо дёрнулось, словно у него начался тик. — Рядом, — отрезал Лань Ванцзи. Он ещё крепче сжал пальцы на рукаве, практически приклеив Вэй Усяня к своему боку, и потащил вперёд. Адепты и ученики, встречающиеся им на пути, ошеломлённо замирали: Лань Ванцзи с каменным, ничего не выражающим лицом, спотыкаясь об свои же ноги, пытается вырваться из цепких рук… Вэй Усяня, который при этом сжимает зубы и сверкает глазами так, что все вокруг шарахаются в стороны. Лань Цижень скалой возвышался над учениками и вещал очередную тягомотину. Вэй Усянь умирал от скуки. Он елозил по циновке, ища удобное положение. Пытался облокотиться о стол, но спина в этом теле, кажется, никогда не сгибалась. Руки, сложенные на коленях, будто примерзли. Вэй Усянь, напрягаясь всем телом, заставлял их крутить кисть, шарить по одежде, листать книгу. Получалось неуклюже. Лань Ванцзи же старался сидеть неподвижно, но неугомонные руки хватались то за одно, то за другое. Спина так и норовила согнуться над столом, как ни пытался Лань Ванцзи выпрямить её. При этом не спускал глаз с Вэй Усяня, отчего спина последнего покрылась коркой льда. Взглянув на Лань Ванцзи, Вэй Усянь вздрогнул от собственного взгляда и поспешно отвернулся. Перебирая волосы, рука нащупала прохладный гладкий шелк. Потянув его к лицу, Вэй Усянь увидел в своих пальцах лобную ленту Лань Ванцзи. Обрадовавшись возможности чем-то себя занять, он принялся перебирать ее, мять и плести узелки. Взгляд Лань Ванцзи окаменел. Вэй Усянь силился улыбнуться ему, но губы были настолько сжаты, что попытайся он ещё немного растянуть их и послышится треск. А вот Лань Ванцзи в теле Вэй Усяня улыбку удержать не мог, она то и дело расползалась по лицу. Он прикрывал руками рот и продолжал смотреть на Вэй Усяня. Он уже порядочно измял один конец ленты и принялся за другой. Лань Ванцзи вскочил со своего места. Лань Цижень тут же прервал свою речь: — Вэй Усянь! Немедленно сядь! Тот, услышав своё имя, ошарашенно застыл. Лань Ванцзи, не обращая ни на кого внимания, подлетел к нему и с яростью сорвал лобную ленту с головы Вэй Усяня. Мир вокруг перестал существовать. Время исчезло. Ученики застыли, открыв рты и боясь пошевелиться. Лань Цижень оцепенел настолько, что не мог выдавить и слова. Его лицо наливалось красным, ещё немного и из ушей пойдёт пар. Лань Ванцзи, держа ленту в руках, медленно обвел взглядом класс, затем поднял голову на учителя, но тут же отвернулся и уставился на Вэй Усяня. А тот испытывал нечеловеческие муки. Ему отчаянно хотелось расхохотаться во весь голос, но тело Лань Ванцзи не поддавалось. Оно перехватывало дыхание, сдавливало горло. Вэй Усянь корчился и дёргался, пытаясь согнуться пополам. Воздух застревал в груди, вырываясь наружу не то кашлем, не то рыком. Лань Ванцзи схватил его за плечо, рывком усадил на колени. Дёргающегося Вэй Усяня придержал одной рукой, зубами стиснул конец ленты. Перекинул второй конец через его голову и туго связал узлом. Но тут озорная улыбка расплылась по его лицу, а руки потянулись обратно к ленте и перевязали узел в игривый бантик. Затем, без капли стыда, вернулся на своё место. И закрыл лицо руками. Лань Цижэнь, багровый, с выпученными глазами, медленно поднял книгу… И грохнул ею об стол с такой силой, что дерево не выдержало и разлетелось в щепки. — ВОН! Ученики, не медля ни секунды, вскочили и бросились в рассыпную, как напуганные кролики. А в самом центре этого хаоса, прямо на полу, корчился и давился Вэй Усянь. Воздух так и не вышел, живот скрутило, а из горла вырывались лишь ужасающие, хрипящие звуки. Лань Ванцзи, не обращая внимания на сопротивление, схватил его и потянул за собой. — Дыши, — прошипел он, волоча его мимо остолбеневшего Лань Цижэня. — Глубоко дыши, я сказал! Вэй Усянь, болтаясь в его руках, смог лишь выдавить из себя очередной хрип. Лань Ванцзи выволок его на улицу и, не останавливаясь, потащил прочь. Нужно поскорее убраться с глаз долой. От разгневанного дяди и от позора, который его собственное тело только что учинило. Лань Ванцзи сворачивает в лес и втаскивает Вэй Усяня в тень деревьев. Только здесь он останавливается и выдыхает. — Выдыхай, — приказывает он, прислоняя Вэй Усяня к стволу. — Даже не думай умереть… В моём теле! Вэй Усянь, наконец, делает судорожный выдох. Потом ещё один. Воздух со свистом вырывается из лёгких. Он поднимает на Лань Ванцзи глаза, в них — благодарность и дикий ужас одновременно. — Я… я думал… — хрипит он, — что задохнусь… И что все увидят, как умирает Второй господин Лань… От смеха… Это был бы позор… Они, наконец, отдышались и расположились в тени. Вэй Усянь покосился на Лань Ванцзи — тот сверлил взглядом, в котором читалось: «только пикни». Вэй Усянь не пикнул. Он вообще боялся дышать. Сам Лань Ванцзи молчать не мог: — Не дёргайся. — Это ты не дёргайся. — Я не дёргаюсь. — Дёргаешься. Он зажимал себе рот, злился, но через минуту срывался снова: — Как в этом теле вообще ходить?.. — Всё болит… — И почему оно всё время хочет куда‑то бежать?! — Ох, не смотри на меня! Вэй Усянь не выдержал: — Я вообще-то тоже страдаю! Твоё тело не даёт мне дышать. — Сам виноват! — Делать-то что? — Тебе — молчать! С наступлением вечера они, уставшие, разбрелись по комнатам. Утром ёрзать по постели было легче и приятнее. Вэй Усянь повертел головой. Он в своей комнате, а главное — в своем теле. Кошмар кончился. А может, это и был кошмарный сон? Вэй Усянь облегченно выдохнул и укутался в одеяло. Но только он смог улечься поудобнее, как дверь его комнаты распахнулась настежь. Вэй Усянь подскочил на месте. Опять? В дверном проеме каменной статуей застыл Лань Ванцзи. Вэй Усянь расплылся в озорной улыбке: — Лань Чжань, ты пришел помогать мне одеваться? Ну так сегодня я справлюсь сам. Лань Ванцзи подошел и одним рывком стащил Вэй Усяня с кровати за воротник. — Эй! — Ты будешь наказан, — сказал он голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Я? — только и мог ответить Вэй Усянь. Не успел он выйти из замешательства, как его, босого, уже волокли по улице. — Лань Чжань! Отпусти! Не честно! Он брыкался и извивался, хныкал, лягался, пытался укусить. Но Лань Ванцзи железной хваткой вцепился в него и тащил за собой. Ученики сбивались в кучки и с удовольствием наблюдали за развернувшейся сценой. Со всех сторон слышались смешки и упрёки: — Вэй Усянь вчера сорвал занятия, довел учителя до сердечного приступа! Ни капли стыда! — Сорвал лобную ленту с головы Второго Нефрита. Неслыханно! — И повязал ее бантиком! Это уже за гранью добра и зла! Теперь ему не отвертеться! Вэй Усянь не мог больше выносить подобное унижение. — Да что же это делается? — но никто его не слушал. Поняв, что спасения нет, Вэй Усянь истошно завопил: — Лань Чжань!!!