Путь к... а к чему путь собственно говоря?

Августовское солнце плавило крыши Конохи. В классах академии было душно, несмотря на открытые окна. Ирука объяснял историю Второй Великой Войны Шиноби, но его голос звучал как далёкий шум прибоя — монотонно и усыпляюще. Масаёши сидел у окна и рисовал в блокноте схемы. Не учебные — свои. Линии, стрелки, имена. Щит. Менма. Дед Узумаки. Пропавший блокнот. Вопросов становилось больше, чем ответов, и это бесило. Дайсукэ, сидевший рядом, откровенно клевал носом. Его шаринган был отключён — в последнее время он научился контролировать его и теперь активировал только на тренировках. — Скучно, — прошептал он, не открывая глаз. — Ага. — О чём думаешь? — О том же, о чём и ты. О расследовании. Дайсукэ приоткрыл один глаз: — Дед Узумаки? — Он самый. С задней парты донёсся храп. Наруто спал, положив голову на сложенные руки. Рядом с его ухом Акамару тихонько подвывал во сне — Киба тоже вырубился. Чоджи хрустел чипсами, пытаясь делать это как можно тише, но получалось всё равно громко. Шикамару смотрел на облака за окном и даже не пытался притворяться, что слушает. Ирука вздохнул и отложил мел: — Ладно, — сказал он обречённо. — Вижу, что все устали. Перерыв десять минут. Класс ожил. Наруто подскочил как ужаленный: — А?! Что?! Я не спал!!! — Спал, — хором сказали Саске и Дайсукэ. — НЕТ!!! Я... медитировал!!! — Храпел, — уточнила Саске. — ЭТО БЫЛО МЕДИТАТИВНОЕ ДЫХАНИЕ!!! Масаёши убрал блокнот и повернулся к Наруто: — Слушай. — ЧТО?! — Можно мне сегодня вечером... к Кураме? Наруто захлопал глазами. — К Кураме? В подсознание? Ты?! — Да. Хочу познакомиться. — НО КАК?! ТЫ ЖЕ НЕ ДЖИНЧУРИКИ!!! — Ты можешь провести. Внутрь себя. Ты же рассказывал, что там есть коридор и дверь. Наруто задумался. По его лицу было видно, что мыслительный процесс идёт с трудом, но идёт. — А ты не упадёшь в обморок, как я? — Постараюсь. — ЛАДНО!!! — Наруто просиял. — Только это... она язвительная. Не обижайся. — Я дружу с Саске. Я привык к язвительным. — ЭЙ!!! — возмутилась Саске с соседнего ряда. — Я по-доброму. — Это не звучало по-доброму! — Звучало. Просто ты не привыкла. --- Вечер. Резиденция Хокаге. Они сидели в комнате Наруто. Дверь заперта, чтобы никто не вошёл. Наруто расстелил на полу два футона — для себя и для Масаёши. — Значит так, — наставлял он, — закрой глаза и держись за мою руку. Я потяну тебя в подсознание. Там будет коридор, потом дверь. Курама сидит за дверью. Точнее, раньше сидела, а теперь я её выпускаю погулять по подсознанию. Она ворчит, но ей нравится. — Ты уверен, что это безопасно? — уточнил Масаёши. — Ну... процентов на восемьдесят! — Восемьдесят — это не стопроцентно. — ЗАНУДА!!! ДАВАЙ РУКУ!!! Масаёши вздохнул и взял Наруто за руку. Переход ощущался как падение в тёплую воду. Темнота сомкнулась на секунду, а потом расступилась — и Масаёши обнаружил себя стоящим в длинном коридоре с тусклым оранжевым светом. Стены были покрыты странными узорами, похожими на печати. — Круто, да? — Наруто стоял рядом и сиял. — Необычно, — признал Масаёши. — Пошли! Они пошли по коридору. Вскоре показалась дверь — массивная, с изображением девятихвостого лиса. Сейчас она была приоткрыта. — Курама-тян!!! — заорал Наруто. — Я ПРИШЁЛ!!! И ДРУГА ПРИВЁЛ!!! Из-за двери донёсся тяжёлый вздох: — Опять ты. И ещё кого-то притащил. У меня что, проходной двор? Они вошли. За дверью оказался огромный зал, уставленный старыми фонарями. В центре, на возвышении, сидела девушка в кимоно. Розовые волосы струились по плечам. Красные глаза смотрели на гостей со смесью скуки и любопытства. Девять хвостов — пушистых, рыжих — лениво покачивались за спиной. — Курама-тян! — Наруто подбежал ближе. — Это Масаёши! Я тебе про него рассказывал! Курама перевела взгляд на Масаёши. Смерила его с головы до ног. — Так это ты тот самый «гениальный принц»? — Тот самый, — Масаёши чуть поклонился. — Приятно познакомиться, Курама-сама. — «Сама»? — она приподняла бровь. — А ты вежливый. Не то что этот. — ЭЙ!!! — возмутился Наруто. — Я ТОЖЕ ВЕЖЛИВЫЙ!!! — Ты ворвался в мою клетку и попросил «стать поменьше». Это не вежливость. Это наглость. — Но ты же стала!!! — Потому что мне было скучно. — Курама снова посмотрела на Масаёши. — Садись. Раз уж пришёл. Масаёши сел напротив. Наруто плюхнулся рядом. Курама взмахнула рукой — появились три чашки чая из чакры. — Наруто говорит, ты стратег, — начала она. — Стараюсь. — И что ты стратегируешь сейчас? Масаёши помедлил. Потом решил говорить прямо: — Расследую убийство одного человека. Его звали Щит. Он был... союзником, наверное. Курама прищурилась: — Щит? В маске? — Вы знаете его?! — Не лично. Но я слышала это имя. — Она помолчала, помешивая чай хвостом. — Давно. Ещё до того, как меня запечатали в эту деревню. Ходили слухи о человеке, который служит «балансу». Он не был шиноби в обычном смысле. И не был человеком в обычном смысле. — А кем он был? — Не знаю. Я сидела в клетке, а слухи доходили обрывками. Но одно могу сказать точно: такие, как он, просто так не умирают. Если он мёртв — значит, случилось что-то серьёзное. Масаёши кивнул. Потом спросил: — А «Элои»? Вы знаете это слово? Курама замерла. Её хвосты перестали покачиваться. — Где ты его слышал? — Щит сказал. В первую нашу встречу. — Элои, — медленно произнесла она. — Это не просто слово. Это имя. — Чьё? — Не знаю, — Курама нахмурилась. — И это меня бесит. Я помню почти всё за тысячу лет. Но это слово... оно будто стёрто. Как будто кто-то специально убрал его из моей памяти. Если ты узнаешь, что оно значит — скажи мне. Будет интересно. Наруто, который до этого молча пил чай, вдруг подал голос: — А можно вопрос? — Да? — Курама повернулась к нему. — А что такое «Элои» на вкус? — ...что?! — Ну, слова же имеют вкус! «Рамэн» — солёный. «Данго» — сладкое. А «Элои» какое? (Гениально) Курама уставилась на него. Потом перевела взгляд на Масаёши. — Слушай, принц. — Да? — Забери его. Он меня до инфаркта доведёт. — У вас нет сердца, вы биджу. (Звучит и грустно, но и смешно) — ДОВЕДЁТ ДО ИНФАРКТА ТОГО, ЧЕГО У МЕНЯ НЕТ!!! Масаёши спрятал улыбку в рукав. Наруто тем временем уже орал, что слова имеют вкус, и требовал провести эксперимент с остальными биджу. Знакомство состоялось. --- Два дня спустя. Резиденция Хокаге. Комната старшего поколения. Кайто провёл их сам. Коротко постучал, дождался ответа и приоткрыл дверь: — Отец, к тебе гости. Масаёши Футаго и Дайсукэ Учиха. — Пусть заходят. Комната была небольшой, но уютной. Старые свитки на полках. Карта Узушио на стене — выцветшая, но бережно хранимая. Ширма с изображением кита, проглатывающего солнце. Запах старой бумаги и зелёного чая. Дед Узумаки сидел в кресле у окна. Ему было сильно за семьдесят, но спина прямая, взгляд ясный. Рыжие с проседью волосы собраны в хвост, морщины на лице глубокие, но не мрачные. Он походил на старого льва, который уже не сражается, но всё ещё может. — Садитесь, — он указал на циновки. — Кайто, оставь нас. Кайто кивнул и вышел, плотно закрыв дверь. — Итак, — дед Узумаки посмотрел на Масаёши, — наследник Футаго и наследник Учиха. Нечасто увидишь такую пару в одной комнате. — Мы друзья, — сказал Масаёши. — Знаю. Я много слышал о вас. От Менмы. От Наруто. От Кайто. Вы хорошие дети. Дайсукэ чуть поклонился: — Спасибо, Узумаки-сама. — Брось формальности. Зови меня Джиро. Или просто Дед. Мне так привычнее. — Он взял чашку с чаем. — Вы пришли не просто так. Говорите прямо. Я старый, но не глухой. Масаёши выдохнул. Достал блокнот. — Мы расследуем убийство человека по имени Щит. Он был в маске. Служил неким людям. Я встречался с ним несколько раз. Два дня назад его убили. Дед молчал. — Он говорил о вас. Сказал, что вы знаете про «Щит и Меч». И про «Элои». Тишина затянулась. Дед отпил чай. — Щит мёртв, — произнёс он наконец. — Жаль. Он был хорошим человеком. Странным, но хорошим. — Вы знали его? — подался вперёд Дайсукэ. — Знал. Давно. Ещё до того, как осел в Конохе. Мы вместе работали над одним проектом... впрочем, это неважно. — Он поставил чашку. — Вы хотите знать, что такое «Щит и Меч» и кто такие «Элои». — Да, — хором сказали Масаёши и Дайсукэ. Дед посмотрел на них долгим взглядом. Потом улыбнулся — тепло, но с хитринкой. — Я расскажу. Но немного. Ровно столько, сколько вам можно знать на данный момент. Потому что, — он поднял палец, — вы ещё слишком малы для этой фигни. Масаёши открыл рот, чтобы возразить, но Дед не дал. — «Щит и Меч», — начал он, — это старая система. Ещё из Узушио. Щит — тот, кто защищает. Меч — тот, кто нападает. Вместе они хранили баланс клана. Когда Узушио пал, система не исчезла. Она просто ушла в тень. Последним Щитом был тот человек, которого ты знал. А Меч... — он помедлил, — Меч ещё жив. Но я не скажу кто. Рано. Масаёши стиснул зубы, но кивнул. — Теперь «Элои», — продолжил Дед. — Это не слово. Это название. Очень древнее. Оно связано с чем-то, что старше шиноби, старше кланов, старше самой чакры — возможно. Я не знаю точно. Щит искал правду об Элои. Видимо, нашёл. И за это его убили. — Кто? — спросил Дайсукэ. — Не знаю. Но тот, кто это сделал, опасен. Очень опасен. Поэтому, — Дед хлопнул ладонями по подлокотникам, — слушайте сюда, пацаны. Он наклонился вперёд. Его глаза — голубые, как у всех Узумаки, — смотрели строго. — На этом пока дело закрыто. Вы не будете лезть в это расследование. Не будете искать убийцу. Не будете расспрашивать Менму. Вы ещё дети. Вам семь лет. Ваше дело сейчас — тренироваться, есть рамэн, падать с деревьев, драться на палках и вообще наслаждаться жизнью. — Но... — начал Масаёши. — Я не закончил, — Дед поднял ладонь. — Через четыре года, когда вам будет по одиннадцать, мы откроем это дело снова. Вы станете старше. Сильнее. Умнее. И тогда я расскажу всё, что знаю. А до того времени, — он улыбнулся, — мы просто друзья. Я — старик, который иногда рассказывает байки про море, китов и Узушио. Вы — дети, которые иногда заходят на чай. Договорились? Масаёши посмотрел на Дайсукэ. Тот кивнул. — Договорились, — сказал Масаёши. — Вот и отлично, — Дед откинулся в кресле. — А теперь идите. У меня скоро дневной сон. Старикам нужно много спать. Они встали. Поклонились. Но у двери Масаёши обернулся: — Джиро-сан. А почему вы согласились вообще говорить с нами? Дед Узумаки посмотрел на него. Улыбка исчезла, но взгляд остался тёплым. — Потому что ты молился под водопадом, — сказал он тихо. — За своих друзей. За любовь. За счастье. Щит слышал это. И я слышал. Те, кто просят не для себя, заслуживают ответа. Пусть даже неполного. Масаёши молча поклонился ещё раз. Вышел. Закрыл дверь. В коридоре их ждал Кайто. За его спиной маячили близнецы — Такеши и Юки. — Ну как? — спросил Кайто. — Жить можно, — ответил Масаёши. — Четыре года. Потом продолжим. — Дед всегда такой, — улыбнулся Кайто. — Сначала жёстко, потом тепло. Привыкайте. Дайсукэ посмотрел в окно, на закатное солнце. — Четыре года, — повторил он. — За это время мы станем сильнее. — И узнаем правду, — добавил Масаёши. — И поедим рамэн! — раздался голос Наруто, который только что выбежал из своей комнаты. — ВЫ КУДА БЕЗ МЕНЯ?! Я ТОЖЕ ХОЧУ С ДЕДОМ ГОВОРИТЬ!!! — Позже, — хором сказали все. — НУ ВОТ!!! --- Особняк Футаго. Какаши сидел в кресле с книгой. Дайсукэ и Масаёши вернулись, молча поужинали и теперь сидели на полу, разложив перед собой те же предметы: маску, бумагу с обрывком фразы, набросок блокнота. — Ну? — спросил Какаши, не отрываясь от книги. — Дело закрыто на четыре года, — сообщил Масаёши. — Дед сказал, мы слишком малы. — И вы согласились? — Согласились. — Разумно, — Какаши перевернул страницу. — И чем займётесь? — Тренировками, — сказал Дайсукэ. — И рамэном. — И данго, — добавил Масаёши. — И будете падать с деревьев, — закончил Какаши. — Обязательно. — Отлично. Значит, завтра Гай снова предложит «молодёжный поединок», и вы не сможете отвертеться. Дайсукэ и Масаёши переглянулись. — ...мы забыли про Гая, — прошептал Дайсукэ. — Я не забыл, — так же шёпотом ответил Масаёши. — Я надеялся, что он про нас забыл. — Он никогда не забывает, — прокомментировал Какаши. — Плохо. — Зато весело. — Тебе весело, ты на диване сидишь! — Именно. Масаёши запустил в него подушкой. Какаши поймал, не глядя. — Тренируйся, принц. Через четыре года тебе понадобятся все навыки. И, возможно, умение уворачиваться от Гая — в том числе. — Я запомню. Вечер опустился на Коноху. Масаёши спрятал маску Щита обратно в сумку с артефактами. Дайсукэ погасил свет в своей комнате. Какаши дочитал главу и задремал в кресле. Где-то далеко, за морями и горами, Итачи и Шисуи шли по дороге, не зная, что один из тех, кто знал их тайну, уже мёртв. Где-то в тени неведомый убийца прятал блокнот и танто. А в Конохе, в резиденции Хокаге, старый Дед Узумаки смотрел на карту Узушио и тихо говорил: — Четыре года. Успеют ли? И сам себе отвечал: — Должны. --- Это было 2 августа. До открытия дела оставалось 1460 дней. ---