Глава XXI
12 июня 2026 г., 19:48
Встреча в убежище
Где-то в Стране Земли. Заброшенный храм, затерянный в скалах.
Тоби сидел на каменном полу, скрестив ноги, и вертел в руках кунай. Его маска была чуть сдвинута набок — Обито Учиха позволял себе расслабиться только здесь, вдали от чужих глаз. В убежище было темно, лишь несколько свечей отбрасывали дрожащие тени на стены, испещрённые древними письменами. Он ждал. Она никогда не опаздывала.
Дверь открылась без скрипа. В проёме стояла фигура — невысокая, худая, закутанная в тёмный плащ. Капюшон скрывал лицо, но Тоби знал, что под ним. Знал и не боялся. Бояться Кураями было всё равно что бояться ножа — нож сам по себе не злой и не добрый. Он просто режет.
— Ты опоздала, — сказал он.
— Я убивала, — ответила она, переступая порог. Её плащ был в крови. Свежей. Она скинула капюшон, и в свете свечей показалось лицо — бледное, с острыми чертами, обрамлённое короткими тёмными волосами. Глаза — фиолетовые, глубокие, с лёгким безумным блеском, но не пустые. Слишком умные для безумия. Слишком живые для пустоты.
— Вижу, — Тоби кивнул на кровь. — Кто на этот раз?
— Торговец из Ивы. Продавал информацию Кири. Думал, что я не узнаю. — Кураями стянула перчатки и бросила их на пол. — Узнала.
— И что ты с ним сделала?
— Ничего особенного. Просто поговорила. — Она улыбнулась. Улыбка была тонкой и острой, как лезвие бритвы. — Он сам всё рассказал. Очень быстро. А потом ему стало не нужно ничего рассказывать, потому что я раскрошила ему голову.
Тоби хмыкнул и жестом пригласил её садиться. Кураями опустилась на камень напротив, скрестив ноги. Достала из-за пояса флягу, отпила, протянула ему. Он отказался.
— Ты сегодня задумчивый, — заметила она.
— Я всегда задумчивый.
— Нет. Сегодня особенно. — Она спрятала флягу. — Что случилось? Зецу опять на тебя орал?
— Зецу всегда орёт. — Тоби помолчал. — Дело не в нём. Дело в том, что мир меняется быстрее, чем мы планировали. Киригакуре теперь под Мей Теруми. Франческа Футаго жива и руководит своей организацией. Старый Узумаки что-то знает. А мальчишка — наследник Футаго — растёт слишком быстро.
— Масаёши, — произнесла Кураями, и в её голосе мелькнуло что-то странное. Не угроза — скорее интерес.
— Ты слышала о нём?
— Я слышу обо всех, кто имеет значение. — Она пожала плечами. — Принц уничтоженного клана. Гетерохромия. Стратег. Дружит с сыном Хокаге и выжившими Учиха. Тренируется у Гая и Какаши. В десять лет поймал шпиона Кумо. Интересный мальчик. Очень интересный.
— Только не говори, что хочешь его убить.
— Зачем? — Кураями приподняла бровь. — Он мне ничего не сделал. А заказов на него пока не поступало. — Она помолчала. — Хотя, если поступит, я возьму. Чисто из профессионального любопытства.
— Ты невозможна.
— Я знаю. — Она улыбнулась снова — той же острой, почти нежной улыбкой. — Именно поэтому ты со мной работаешь.
Тоби не ответил. Просто сидел и смотрел на свечи. Кураями была права. Она была невозможной — и незаменимой. Лучшая убийца в мире шиноби, о которой почти никто не знал. Великие деревни — Кумо, Суна, Коноха — хранили легенды о своих героях и злодеях. О Кураями легенд не слагали. Потому что те, кто встречал её, редко оставались в живых.
— Как ты вообще вышла на этот уровень? — спросил Тоби. — Я знаю тебя сколько — лет пять, а до сих пор не понимаю.
— Хочешь историю? — Кураями откинулась на камень. — Ладно. Родилась в Стране Воды. Мать — куноичи Кири, отец — ... Отца у меня не было. В шесть лет я впервые убила. Соседского мальчика, который дразнил меня за цвет волос. Знаешь, что я почувствовала?
— Что?
— Ничего. — Её глаза блеснули. — Вообще ничего. Я стояла над телом и думала: «О, вот как это работает». И с тех пор я знала, чем буду заниматься. Не из мести, не из страха. Просто это было единственное, что приносило мне покой.
— Покой? — Тоби недоверчиво хмыкнул.
— Да. Когда ты убиваешь, всё становится простым. Есть цель, есть действие, есть результат. Никаких сомнений. Никаких терзаний. Я — не мясник, Тоби. Я — художник.
— Художник с клинком.
— Именно. — Она кивнула. — Потом я ушла из Кири. Работала на разные организации. На франческу — ещё до раскола. Потом на Иву. Потом на Кумо. Потом сама по себе. И вот я здесь.
— И сейчас ты работаешь на Иву.
— На Иву и Кумо, — уточнила она. — Ива дала мне заказ.
— На кого?
Кураями посмотрела ему прямо в глаза:
— На Франческу Футаго.
Тишина.
Свечи дрогнули. Тоби отложил кунай.
— Ива хочет убрать Франческу, — медленно проговорил он.
— Да. Она мешает их союзу с тёмной стороной её организации. Те, кто против неё, хотят использовать ресурсы организации для войны. Франческа стоит у них на пути. Ива хочет, чтобы её не стало.
— И ты согласилась.
— Я профессионал, — Кураями пожала плечами. — Я беру заказы. Этот — интересный. Франческа — сильный противник. С ней не скучно.
— Ты понимаешь, что если ты убьёшь её, то лично поссоришься с наследником Футаго? — заметил Тоби. — Масаёши этого не простит.
— Знаю. — Кураями улыбнулась своей тонкой, острой улыбкой. — Будет весело.
— Ты псих.
— Я умный псих, — поправила она. — С целями.
Тоби покачал головой и поднялся:
— И куда ты теперь? (Меченый: на север...)
Она встала и накинула капюшон:
— В Страну Воды. Ива хочет, чтобы Франческа умерла до конца месяца. Я сделаю это. Хорошо сделаю. Быстро и тихо, как я умею.
— А если встретишь Шисуи и Итачи? Они охраняют Франческу.
— Я знаю, — она направилась к двери. — Если придётся — убью и их. Но ты же знаешь, я не люблю лишние жертвы. Профессиональная этика.
— У тебя есть этика?
— Минимальная. — Она обернулась у порога. — Увидимся, Тоби. Или не увидимся. Как повезёт.
Дверь закрылась.
Обито остался один. Он смотрел на догорающие свечи и думал о том, что Кураями — самое опасное существо, которое он когда-либо встречал. Не потому что сильная — хотя она была сильна. Не потому что безумная — хотя безумия в ней хватало. А потому что она была свободна. По-настоящему свободна. Она не служила никому, кроме своих желаний. А её желания были простыми: хороший бой, интересный заказ и тишина после.
— Если она убьёт Франческу, — прошептал Обито в темноту, — мальчишка никогда не остановится. Он пойдёт за ней до конца.
И добавил — тихо, почти нежно — фразу, которую никто не услышал:
— Завидую. Я тоже хотел бы быть свободным.
Но он не был. Он был Тоби. Был Обито. Был пешкой в плане Глаза Луны. И выбора у него не оставалось...
