За гранью луны

      В момент, когда триединая Богиня исчезла- мир затаил дыхание. Каждое сердце внутри существа пропустило секунду ритма. Животные и люди, большие и малые.       Импульс такого масштаба не мог остаться незамеченным.

      Ирминсуль содрогнулся.

      Казалось, воздух схлопнулся в коллапсе, будто кто-то пробил иглой плотно надутый шар. Каждый член группы по спасению Нод-Края застыл. Ведьма шабаша была одной из них. Ее эмоции выразило лишь подергивание крыльев.       Она знала, ощущала это будучи одной из сильнейших существ Тейвата, что магия искажается вокруг Богини, обтекая ее как камень в речке.        Даже земля, на которой та родилась, не могла ее сдерживать, воплотив суть в теле самой Богини.       Николь оглянулась и выглянула с края платформы.

Как она и предполагала.

      Земля под ними мерцала, словно диковинное северное сияние, тускнея с каждым ударом сердца. Огни в городе также гасли,как падающие звезды. Растения вяли, трава жухла, животные, зависящие от куувяки, метались или хрипели. Даже отсюда она слышала крики косаток, который выпускали высокие фонтаны воды вверх, издавая гудящий звук.       Ангел перевела взгляд на каждого, рассматривая лица и оценивая состояние:       Арлекино. Сжатые кулаки, застывшее выражение, не передавашее ничего. Лишь завихрения проклятья, что языками пламени скользили меж пальцев, показали реальное положение дела.       Капитан Ордо Фавониус и старый друг шабаша... Лицо,с удивительно светлой, ,словно высеченной из мрамора, кожей и украшенное шрамами, как знаками победы в борьбе за жизнь, казалось стало еще бледнее. На пару тонов , но и это было заметно.       Альв. Кирилл Чудомирович Флинс... Лазурный фонарь пульсировал в такт его биению жизнь, иногда приглушая свет, будто отражая внутреннее уныние, пока эмоции на лице выражались лишь в опущенных уголках губ и скорбно прижатой к груди ладони в перчатке.       Нефер. Бывшая смертная стояла , сведя брови и задумчиво поглаживая фигурку в ее руках. Но не стоило вестись на безмятежный вид. То, как кончики когтей скреблись по галаграмме , было понятно, что та испытывала глубокое разочарование.       Лаума. На Голос Лунного Гимна было страшно смотреть. Руки у лица, дрожащие глаза и мерцавшие рога, что уменьшались по мере исчезновения куувяки из мира. И Николь могла понять реакцию жрицы, особенно с учетом высокой чувствительности детей анклава к приливам и отливам куувяки. Ощущение, будто кто-то пробил дно огромной цистерны, содержащей воду для пустыни, оставляя существо опустошенным. Только вместо жидкости была энергия Триединой Богини, пропитаяшей все. Все, кто прислушивался к тихому гудению лунных полей в земле и воздухе будто разом потеряли звук. Оставляя детей подлунного мира беспомощными.

Беззащитными перед лицом опасностей открытого мира.

      Николь сжала кулак у груди, слегка ежась от неприятного чувства. Ей, как бывшему ангелу тоже удавалось чувствовать, насколько слабо стала ощущаться леди перед ней.       И последнее... Но не по важности. Определенно нет. Она перевела взгляд на блондинистые волосы и белую макушку, парящую рядом.

Путешественник...

      Молодой человек с его компаньоном, что сейчас смотрел на середину арены, где была Лунная Дева. Золотые глаза расширены, зрачки сужены,губы приоткрыты,брови сведены к переносице, будто тот не верит в происходящее.       Николь первая двинулась и коснулась рукой безмолвно плеча героя. На нее резко повернули лицо, инстинктивно сильнее прижав к себе что-то. Ангел опустила глаза, смотря на ношу парня.

Ах, верно...

Сандроне

      Та, кто пришла сюда ради спасения своей бывшей коллеги, пусть и до конца отвергавшая каждое ее слова и казалось бы, на дух не переносившая саму Коломбину... Но все равно ценившую ее где-то в глубине ее механической души.       Ведьма вынырнула из мыслей, слыша осторожные замечания Паймон. Маленькое неизвестного вида существо, которое в Нод-Крае ошибочно приняли за альва. Николь казалось, что она знала ответ на вопросы о сущности ма́лой летающей спутницы, но она пока держала это в себе, не влезая.       Ангел высшего ранга молча изучала напряженное лицо. Обманчиво слабые руки твердо держали тело куклы, пока глаза оставались пустыми. Она прислушалась к мыслям мужчины, исследуя его разум поверхностно. Скорбь, сожаление, горе, кольнувшее что-то под ребрами. Путешественник потерял не просто союзника... Он потерял друга, за которого так долго боролся. Ради чьей жизни и свободы они ввязывались в опасные события. Неужели это была его судьба-терять своих товарищей по воле судьбы? Его рука ведь почти дотянулась... Но... Но в очередной раз он не успел, оставляя в своих пальцах лишь пепел отчаяния и опавшие перья голубки, что рассыпались сияющей пылью, уносящейся ветром.       Сколько они простояли под небом, было неизвестно. Но тишина густела как остывающий кисель, который так не любила Николь. Противное чувство.