Возвращение блудных сознаковцев

Родимус сдался самым последним из экипажа. Все варианты координат были проверены, ничего толкового найдено не было, новые идеи вызывали только глухое раздражение команды и Родимус вынужден был отдать приказ о возвращении на Кибертрон.Что оказалось не так-то еще и просто — они застряли в такой дыре, что там даже топливо нельзя было купить. Впрочем, купить им все равно было не на что — запасы шаниксов на карточке кончились уже давно. В общем, пришлось еще некоторое время сидеть на неизвестной планете и искать то самое сырье для топлива и перерабатывать его. До Кибертрона решили прыгать напрямую, без захода на планеты. Родимус справедливо полагал, что им там могут не обрадоваться и даже конфисковать корабль. А ему этого не хотелось. Собственно, ему много чего не хотелось, особенно признавать, что Проул был прав и те предатели во главе со Спрингером поступили верно, вернувшись на Кибертрон. И Родимус с тоской думал о том моменте, когда они встретятся и Спрингер оборжет его. Умел он это делать так, что и не прикопаешься к словам, но и приятного мало. Но лучше так, чем чуть ли не в драку за энергон лезть. В конце-концов, стыдно будет всего пять минут, а потом все вернется на круги своя и он будет главный, а Проул вынужден будет с этим смириться и исполнять его приказы. Интересно, чем они там на Кибертроне без них занимались? «Потерянный свет» ушел в последний гиперпрыжок перед Кибертроном. — Минут пять и будем на месте, — Старскрим откинулся в кресле, смотря в потолок. Родимус знал, что он мечтает о восстановлении Воса. Что ж, надо будет заставить Проула придумать, как восстановить город сикеров прямо сейчас, а не когда-то в туманном будущем. Даже если всех жителей там будет две тройки летунов, это важно в политическом смысле... Додумать мысль он не успел — взревели сигналы тревоги, сообщая о принудительном выводе из гиперпрыжка и перехвате управления кораблем. Все попытки вернуть контроль оказались бесполезными. Оставалось только молча наблюдать, как их подводят к какой-то станции. — Что это? Я не помню, чтобы тут была какая-то станция! — Старскрим все же пытался вернуть контроль над управлением и уйти в прыжок. — На «Дебрис» не похожа, — Дрифт поежился. — И вообще какая-то очень чистенькая и новенькая. Из станции тем временем выдвинулись захваты и защелкнулись на «Потерянном свете». И к кораблю выдвинулась труба, пристыковавшаяся к боковому входу на корабль. — Что делать-то? — Дрифт подергал Родимуса. — Драться все равно не можем, нет ни сил, ни оружия, — Мегатрон пожал плечами. — Так что какие тут могут быть варианты? — Это кибертронцы? — Ультра Магнус пытался получить хоть какое-то изображение с камер возле той двери. — По размерам вроде бы да, — Старскрим даже не возражал Мегатрону, который сразу признал поражение. — С камерами и так беда, а они близко не подходят. Силуэты на мониторе были действительно похожи на кибертронские, но чем Юникрон не шутит, пока Праймас не смотрит? Родимус отчетливо понимал, что идти надо. Экипаж волновался, пассажиры тоже. Что предпримут неизвестные, захватившие корабль, если они не выйдут, думать не хотелось. Трап давно уже не опускался, но неизвестные проблему решили своей трубой. Родимус опасался, что она может не выдержать веса их троих, но запас прочности у нее был явно большой. Они остановились перед прозрачной стеной, за которой стояли двое. Изящный легкий десептикон с явно гоночным альтмодом и синей оптикой и массивный танк с красной оптикой и автоботским знаком. — Добро пожаловать на таможенно-санитарную станцию номер триста тринадцать. Я — лейтенант Таможенной службы Кибертрона Квантикс, а это мой коллега, лейтенант Санитарной службы Кибертрона Праул. А кто вы? — гонщик улыбался вежливо, но явно по должностной инструкции, потому что оптика была совершенно спокойная и даже оценивающая. — Я — Родимус Прайм, лидер Кибертрона, — горделиво выпятил грудь Родимус. Квантикс и Праул переглянулись. На их лицах не было ни грамма узнавания. — Эй, ну вы чего? Я — Прайм. Вернулся из дальней экспедиции. Так что отпустите мой корабль и дайте пролететь к Кибертрону. — Ага, Прайм, — Праул отметил что-то в датападе. — Насколько экспедиция была дальней? — Ну, мы до этого места прыгали где-то раз двадцать или больше на максимально возможной длительности прыжка, — Мегатрон положил руку на плечо Родимусу, явно призывая не конфликтовать сходу. Квантикс поднял оптику к потолку, похмурился, явно подсчитывая расстояние и спустя пару секунд уставился на них, скрестив руки. — Согласно правилам, любые корабли и их экипажи, прибывшие из галактики с расстояния десяти и более максимальных гиперпереходов, подлежат досмотру с особой тщательностью, а так же должны пройти карантин максимальной длительности, — проинформировал он. — Учитывая то, что мы вас идентифицировать не можем, вы должны будете пройти подробное анкетирование и тщательный медицинский осмотр. — Возможность помыться, почиститься и заправиться будет предоставлена сразу после медосмотра, — Праул не отрывался от датапада. — Кто из вас капитан? Мне нужна будет вся информация об экипаже и пассажирах, а Квантиксу — о корабле. — Нас тут несколько капитанов... — начал было Мегатрон, но Родимус перебил его. — Да вы что, совсем ничего не понимаете? Какой досмотр, какой карантин, я Родимус Прайм и я вернулся на Кибертрон! Где Проул? Соедините меня с ним, он все вам объяснит, если мне не верите! — Мое имя — Праул, что является вариантом имени Проул, — танкформер-лейтенант санитарной службы опустил датапад и с некоторым интересом стал рассматривать Родимуса со спутниками. — Оба имени входят в десяток самых популярных на Кибертроне и на данный момент носителей этих имен ровно двадцать одна тысяча семьсот тридцать девять. Какому именно Праулу или Проулу из двадцати одной тысячи семисот тридцати восьми я должен позвонить? — Он — праксианец! — воскликнул Родимус, злясь. — Если имеется в виду, что он житель города Праксус, то таковых среди зарегистрированных Праулов/Проулов четыре тысячи восемьсот шестнадцать трансформеров. Если имеется в виду робомод праксианского типа, то таковых среди нас тысяча четыреста семьдесят, — Праул говорил это совершенно серьезно. Квантикс явно еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Дрифт вмешался, прежде чем Родимус успел уточнить характеристики Проула и получить новый поток цифр: — Я, Дрифт, владелец корабля. Родимус и Мегатрон — капитаны. Я согласен на досмотр и карантин «Потерянного света». — Отлично, — Квантикс потыкал к свой датапад и на стекле появилась стрелка, указывающая влево. — Пройдите по указателю и заполните все предложенные вам формы. Дальше получите указания, куда вам идти. Родимус не успел ничего сказать, как Мегатрон выразил желание заполнить сведения об экипаже и пассажирах. Пришлось смириться и идти заполнять анкету на себя, длинную, как хвост у кометы. И тут его подстерегала неожиданность. Глифы в анкете были незнакомыми. То есть, они опознавались, как кибертронские, но на нео-сайбекс походили примерно так же, как глифы нео-сайбекса на глифы сайбекса. — Эй, что это за галиматья? Я ничего не понимаю! — Родимус крикнул это в пространство, мысленно обещая Проулу всяческие кары. Собственно, даже разговорная речь была какая-то не такая, но они ее хотя бы понимали, а это... — Да-да, простите, мы просто не подумали, что вы не знаете письменный рубикс, — голос был незнакомым, видимо, сотрудников на станции было больше, чем два лейтенанта. — Давайте я буду зачитывать вам вопросы и записывать ваши ответы, а вы просто отвечайте максимально честно. А потом был обыск. Из Родимуса вытряхнули все, включая давно забытые фантики и колпачок неизвестно от чего. После обыска настала очередь медосмотра. Взяли пробы энергона, смывы отовсюду, образцы краски и много чего еще. Родимус чувствовал себя вывернутым наизнанку. Потом был душ. Горячий, с хорошим напором. И всей необходимой химией для мытья, чистки, полировки. За одно это можно было простить таможеннику и санитару их непроходимую тупость. И изобретение рубикса. Проул совсем оборзел. Ничего, вот выберутся они отсюда и обломают ему рога. Энергон тоже оказался выше всяких похвал, как и выделенная ему комната. Ничего лишнего — платформа для подзарядки, тумбочка для всяких мелочей, санитарный отсек. Родимус бросил на тумбочку выданный ему пакет с покрывалами и предметами личной гигиены, заглянул в санитарный отсек, потыкал там в кнопочки и покрутил ручки, убедился, что все работает и прилег на платформу. Хотел просто поваляться, но усталость взяла свое и он отключился. На то, чтобы нормально отоспаться, у него ушло почти тринадцать дней. Он выполз в общее пространство, оказавшееся чем-то типа комнаты отдыха на «Арке» - много диванов, кресел, столов и стульев всех размеров, а вдоль одной стены выстроились раздатчики. Ультра Магнус помахал ему от стола в углу комнаты. Там же сидели Рэтчет, Дрифт, Мегатрон, Шоквейв и Старскрим. Рэтчет читал датапад. — Что пишут? — Родимус плюхнулся на свободный стул и взял предложенный Ультра Магнусом кубик с энергоном. — Что нас всех надо лечить, — Рэтчет отложил датапад и сморщился от боли в руках. — Нет, серьезно, там ничего, кроме анализов и предлагаемых планов лечения! Даже в сеть не выйти. И телевизора с передачами нет. А наши собственные системы связи глушат намертво, мы можем связаться только друг с другом в этом отсеке. — Но мы все вместе? — Родимус окинул взглядом зал, отмечая, что да, они вроде как все в наличии. — Тут два таких отсека, — заметил Шоквейв. — Но проход открыт, мы можем ходить туда-сюда хоть днем, хоть ночью. — Но там все то же самое, разве что цифра на стенке другая, — Дрифт ткнул в номер зала, написанный на стене позади Родимуса. — Это первый, а тот второй. — Так, а чем заниматься? Или они нас водят лечиться? — энергон был опять же очень вкусный и даже армейские пайки не напоминал. — Пока цифры нашего карантина не обнулятся, мы сидим тут. После двадцатого дня нам начнут давать лекарства, но к полноценному лечению приступят после карантина и нашей регистрации в системе, — Мегатрон сперва ткнул пальцем в сторону табло на стенке, а потом постучал по датападу. — Тут все написано. — А пока нас снабдили кучей настольных и компьютерных игр, экраны есть как в столах, так и в стенках, просто панелями скрыты, — Дрифт сморщился. — И они отказываются отдавать мне мой меч! Да, Родимусу все это не нравилось категорически. Особенно ему не нравилось то, что до сих пор никто не пришел и не попросил объяснить искроеда в трюме. Спрашивать у Дрифта, сообщил тот о столь пикантной начинке корабля или нет, Родимус не стал. Вместо этого он пошел искать Ориона Пакса. Но остановился, кое-что вспомнив: — Слушайте, а как вы читали-то? Они на какой-то абракадабре пишут же! — Да нет, обычные глифы, — Рэтчет заглянул в датапад. — Анкеты вроде тоже были на нормальном языке. — Да, сперва были какие-то кракозябры, сейчас все нормально, — подтвердил Мегатрон. Родимус покивал и ушел. Бывший Прайм лежал на платформе в своем отсеке и явно предавался унынию. Родимус вспомнил, как он яростно бился за то, чтобы его называли прежним, допраймовским именем. И преуспел, в общем-то. — Что скажешь? — Родимус плюхнулся на стол и уронил голову на стол. — Проул нам решил отомстить за то, что мы не приняли его план сразу, — Орион даже не повернулся к нему. — Думаешь, декорация? Но ведь он же не знал, откуда мы выпрыгнем? Да и эти лейтенанты номер называли — триста тринадцать, кажется, — Родимус так и этак крутил в голове данные, все больше убеждаясь, что Проул, при всем своем могуществе, все же не Праймас и предсказать, каким именно путем Старскрим поведет «Потерянный свет» обратно на Кибертрон, не мог. — Родимус, ты просто с ним не работал ворнами, — Орион покачал головой. — Он реально раскрывал преступления буквально в ходе сбора улик и первых расспросов свидетелей. Потом просто валял дурака, изображая бурную деятельность, дабы не нарушать протокол! Потому что остальные полицейские так не могли, а он не хотел их подставлять! И он очень мстительный. И самое плохое — он месть тщательно планирует, так что впавший в немилость потом даже не понимает, откуда ему прилетело! Тот уже про Проула думать забыл, а Проул как раз и начал ему мстить... — Да в курсе я, в курсе! Но такая станция... — Оставь меня, — попросил Орион. — Я устал. Но все же в месть Проула Родимус не верил. Он побеседовал с Космосом, Скайфайром и Астротрейном, показав им вид станции снаружи, сколько они там успели увидеть и все трое были единодушны — станция, несомненно, кибертронская, но таких не строили никогда. Хотя Скайфаер и припомнил, что были разговоры о чем-то подобном и даже был концепт, но в итоге просто не нашли финансирования. — Скай, не нашли шаниксов тогда, когда на Кибертроне не было войны, а сейчас, после войны, когда ничего нет, вдруг нашли? — Родимус постучал по стенке. Привычного дребезжания слишком тонких перегородок их военных станций не было. А в комнатах, при том, что там были не самые толстые стенки, не ощущалось наличие соседей. — Даже одна такая станция стоит миллионы шаниксов... — Ничем не могу помочь, — Скайфаер развел руками. — Поговори с Миражом или Шоквейвом, может, они припомнят что еще. Но разговор с ними не принес ничего нового — да, хотели сделать сеть карантинно-таможенных постов, но все уперлось в шаниксы и в итоге они были организованы на лунах Кибертрона. А эта идея была похоронена в архивах еще до работы Проула в Сенате, при нем никогда не обсуждалась. Присутствовавший случайно при этом разговоре Джаз предположил, что Проул просто в свободное время читал архив, поэтому и натолкнулся на этот проект. Но это опять же не объясняло, как он смог вычислить траекторию их полета. В конечном итоге Родимус просто забил на все странности. Рано или поздно они прилетят на Кибертрон и тогда разберутся с Проулом. Не только он умеет компромат собирать, на него тоже есть кое-что. На двадцатый день карантина им действительно выдали лекарства и оживившиеся медики вкалывали и вливали различные жидкости в своих жертв, не забывая про себя. То есть, они попытались забыть, но им напомнили и пришлось лечить и себя. — Ничего же критического нет, — ворчал Фарма, пока Амбулон втыкал в его медпанель дозаторы с лекарствами. — Критично или нет — это позвольте судить уже нам, — отозвался голос Праула с потолка. — Стандарты немного изменились за время вашего отсутствия на планете. — Фёрст Эйд был не самым лучшим в нашей команде, нашли, кого слушать, — Рэтчет двинул Фарме по лбу, пробормотав, что как раз Фёрст Эйд был отличным медиком. И Фарма даже не начал пикироваться с Рэтчетом, пытаясь доказать свою правоту. Собственно, эта апатия говорила Родимусу больше, чем ему хотелось бы. Они давно потеряли цель и смысл жизни. Что толку ссориться, если завтра все равно придется сталкиваться друг с другом и работать? На войне шанс, что кого-то убьют, был очень высоким и ссоры были ярче, а примирения — радостнее. После перемирия выясняли отношения с противоположным знаком, уже без риска быть убитым, но тем не менее... В начале путешествия они все хотели жить, жить ярко, легко. А сейчас все было серым. — Прикинь, никто за все время пребывания тут на карантине не потрахался, — Бамблби заглянул к нему в комнату в последний день карантина. — Тут же видеонаблюдение, — Родимус кивнул на потолок. — Когда нас это останавливало? — минибот вздохнул, запрыгивая на край платформы. — Сейчас максимум играли в игры. Даже Свиндл не жульничал. — Мы просто все устали. А тут еще эти препятствия... — Родимус сел на платформе. — Нам просто неохота признавать, что мы были не правы, а Проул — прав, — Бамблби сгорбился. — Я много думал в последнее время. Вспоминал, как он пытался убедить нас, что с вероятностью в 97,6% наша миссия закончится ничем. И мы все знали, что он прав. Что он всегда прав, когда дело касается цифр, вероятностей и вариантов. Он же всю войну считал... — Но чуда он все равно просчитать не мог! — вяло возразил Родимус. — А оно могло произойти. — Но не произошло же, — Бамблби придвинулся к нему и прижался. — Что мы ему завтра скажем? — А зачем что-то говорить? Просто дадим задачу и все, — Родимус не отодвинулся. Коннект давно уже не привлекал, но от тепла никто не отказывался. — Ты думаешь, он нас простит? — Бамблби уже давно потерял всякую наивность, но этот вопрос показался Родимусу верхом наивности. — Я его командир, — фыркнул он. — Просто прикажу не портить нам настроение своим кислым видом. — Это как-то... не очень. Мы ведь его бросили там совсем одного, — минибот поежился. — Я бы забрал, стукнув по его пустой башке, но он же удрал! — возмутился Родимус. — А искать его по всем развалинам — много чести! Бамблби повздыхал, но возражать не стал. Табло радовало нулями. Но выпускать их и возвращать корабль почему-то не торопились. Родимус прислушивался к спору Старскрима и Эйсидшторма про то, какую из башен Воса надо восстанавливать первой. Старскрим, естественно, хотел восстановить главную, где до войны находилось правительство и поселиться там самому. Эйсидштром справедливо указывал на то, что на планах Старскрима в башне нет общежития для всех остальных, а это несправедливо. Родимус фыркнул — они отдохнули, восстановились, отоспались, подлечились и начали всплывать прежние амбиции и чаяния, особенно когда Кибертрон вот он, в одном прыжке от них. — Добрый день! — лейтенант Квантикс был все так же изящен и вежлив. — Добрый-добрый! — Родимус вскочил и в пару прыжков подскочил к ним. — Ну что, мы на корабль и на Кибертрон? — Боюсь, все не так просто, — лейтенант Праул покачал головой. — Корабль мы очистили, в том числе от искроеда, так что в санитарном смысле он безопасен... — Как вы могли избавить корабль от искроеда? Он же неубиваемый! — перебил его Дрифт. — И где мой меч? — Есть технологии, — не стал вдаваться в подробности Праул. — Меч в хранилище, с ним все в полном порядке. А вот с кораблем все не в полном порядке. — Вы же его продезинфицировали? — уточнил Мегатрон, пока Родимус приплясывал возле Квантикса. — Да, от и до, он практически стерилен, — Праул склонил голову. — Но его техническое состояние не позволяет ему лететь во внутреннем пространстве Кибертрона. С вами просто не смогут связаться, чтобы направить в нужную сторону по нужному коридору. — Было бы куда направлять! — Старскрим вскочил. — Я — Тиран небес, что, я не справлюсь с полетом по прямой?! — Возле Кибертрона довольно интенсивное движение, много регулярных рейсов, поэтому нет, выпускать туда корабль без связи и навигации никто не будет, — Квантикс покачал головой. — За вами прибыла электричка... — Что прибыло? — Импактор покрутил головой. — Электричка, — Праул пощелкал пальцами. — Когда-то это было прозвище, потому что поезда этой системы могут разгоняться до очень высоких скоростей. Сейчас стало официальным названием. — Афигеть... — констатировал Космос. — А сейчас мы подходим к главному, — лейтенант Праул вытащил из подпространства коробку , поставив ее на ближайший к нему стол. — Ваши личности подтверждены и вас перерегистрировали в государственной системе. И вам всем предстоит получить новые идентификаторы. Старые удалят, все равно их никто, кроме вас, не может считывать. Но пока это не сделают, вам придется носить вот такие наклейки — временные идентификаторы. Он достал и показал полоску в прозрачной упаковке. На полоске был буквенно-цифровой код, длинный, на всю ее длину. Коробочка тоже была подписана. — Это для Ориона Пакса. Подойдите ко мне, я вам ее наклею, — лейтенант Праул улыбнулся. Родимус наблюдал, как Орион подходит, открывает по просьбе Праула медпанель и тот приклеивает полоску. Следом такую же наклеили и ему. Родиус провел по ней пальцем. В центре чувствовалось утолщение. — Да, там чип, — кивнул лейтенант Квантикс. Орион утащил Родимуса к себе на диван. Все прошло без эксцессов, разве что Старскрим повыеживался, но сдулся под мрачным взглядом Мегатрона. — Теперь мы на эту вашу электричку? И сможем увидеть нашего Проула? — уточнил Ультра Магнус. — Да, на электричку. И увидите Проула, — лейтенант Праул покивал с самым нечитаемым выражением на лице. Квантикс хмурился и словно выговаривал ему что-то по личной связи, но Родимус не мог уловить даже следа этого обмена. — А связь нам вернут? — выкрикнул кто-то из крушителей. — Мы вас не глушили, просто ваше оборудование не контачит с нашими коммуникациями, — все с тем же не читаемым выражением на лице отозвался Праул. — Вас ждут. Идите. Родимус похихикал, устраиваясь в электричке. — Помнишь Землю? Там такие ездили, — он пихнул Дрифта в бок. — Да, припоминаю, — Дрифт дулся, потому что меч ему так и не отдали. Посадка заняла немного времени. Высота вагонов и размер кресел уже сами по себе облегчали это задачу. Сам полет длился минут двадцать, честно говоря, Родимус даже не почувствовал и не понял, как и что. А потом на экранах появился Кибертрон, сияющий огнями городов и трасс, словно до войны. — Праймас всемогущий! — невольно вырвалось у многих в вагоне. Родимус даже рот приоткрыл, недоумевая, когда же это Проул успел так развернуться и откуда он взял на это шаниксы. А спустя пару минут им объявили, что они прибыли в столичный космопорт «Байконур». — Да Проул точно ёбнулся, — хихикнул Дрифт, выходя из вагона. Их встречали. Массивный робот, синий с белыми вставками, побрякивающий четырьмя лопастями. С ярко-синей оптикой и десептиконским знаком. Если бы не другие цвета и строение шлема, то можно было бы принять его за Спрингера. Когда все собрались вокруг него, он представился: — Я Аэроникс Прайм, правитель Кибертрона, добро пожаловать домой. — Что за чушь! Прайм тут я, у меня Матрица! — Родимус сжал кулаки. — Что вообще происходит. Где Проул? — Титул Прайма уже очень давно не предусматривает избрание Матрицей, так как она утрачена, — не смутился Аэроникс, широко улыбаясь. — Это знают все с детского возраста. Впрочем, о тонкостях нашего политического устройства вы узнаете во время обучения... — Где Проул? — Орион перебил, ничуть не смущаясь этого. — Он остался здесь в развалинах, один. Мы все знали, что его план нереальный. И что в лучшем случае он просто не уйдет в стазис, питаясь остатками энергона, раз отказался лететь с нами. Но это! Как это возможно? Он что, сошел с ума настолько, что вытащил из юникроновой ямы Шумовой лабиринт? Родимус не знал, что это за штука такая, Шумовой лабиринт. Судя по реакции Аэроникса, он тоже не знал. Самозванный Прайм приподнял бровь, стрельнул оптикой куда-то вбок и вдруг спросил: — Орион Пакс, как вы считаете, сколько прошло времени с того момента, как «Потерянный свет» улетел с Кибертрона? — Ворн десять, ну самое большее, если у нас все совсем посбивалось, пятнадцать-восемнадцать! — Орион оглядел зал, где они стояли. Родимус тоже осмотрелся. Всюду надписи на рубиксе, светло, просторно, вон, даже Скайфайр стоит свободно и не упирается в потолок, в углу просторного зала — целый комплекс, который можно было бы назвать детской площадкой, если бы он стоял на той органической планете, Земле. Но для кого это делать на Кибетроне, где детей нет? Для кассет Саундвейва разве что. — Даже если конструктиконы и прилетели к нему вместе со Спрингером, они не смогли бы все это построить! — вклинился Грэппл. — Конструктиконы этому точно не учились, они банальные строители, а Проул просто калькулятор, а не архитектор! — Вы правы, они это все и не строили, — покивал Аэроникс, смотря на них с жалостью. Это неприятно царапнуло Родимуса. Словно все вокруг знают что-то такое, чего не знают они, а сказать прямо — боятся. — Нам обещали встречу с ним, — Шоквейв решил, что молчать в этой ситуации нельзя. — Поверьте, нам реально надо его увидеть, даже если он сошел с ума среди своих цифр. — Да, конечно, идите за мной, — Аэроникс развернулся и направился к выходу из зала. Походу, к их прилету подготовились. Улица, по которой они шли всей толпой, была пустая и производила впечатление скорее промзоны, чем улицы в жилом квартале. Парочка поворотов, обычная и тоже пустая улица и вот они уже на площади, приближаются к какому-то памятнику. Родимус тупо пялился на памятник, пытаясь осознать, что он видит. А видел он что-то типа киоска с надписью полукругом на понятном нео-сайбексе «Пиво-воды-энергон-кофи». На стенке справа висел график работы «Когда освобожусь и до 23:00», а плакат слева призывал почерком Проула требовать долива после отстоя пены. Россыпь эмотиконов под надпись намекала на то, что шаловливые ручки к плакату приложили Френзи и Рэмбл, а может, и Блюстрик. Он тоже любил их, особенно анимированные. За стойкой торчал радостно ухмыляющийся Миксмастер. Остальные коструктиконы сидели за столом с тем же выражением на рожах. Блюстрик с восторгом хлопал в ладоши, подпрыгивая. Фёрст Эйд словно извинялся, разводя руками и смотря на Проула. Который с улыбкой смотрел на склонившегося к нему ошеломленного Спрингера и сжимал его ладонь. Саундвейв был в альтмоде, впрочем, даже если бы был в робомоде, то ничего по его лицу сказать было бы невозможно. Зато отрывались кассеты — Френзи и Рэмбл скакали, схватившись за руки, Рэведж осторожно опиралась лапкой на колено Проула, тянясь мордой к прикрытой рукой брюшной секции, Лазербик растопырился на окружавшей всю композицию ограде. Позади Фёрст Эйда стоял незнакомый трансформер со священнической мантией на плечах и полным ошеломлением на лице, смотрящем чуть вверх. — Это что? Проулу — памятник? А за что? Он что, помер уже? Или это прижизненный? — толпа сзади зашумела, высказывая самые разные предположения. — Во дает, дорвался таки до власти! Чой-то Спрингер так на него влюбленно таращится? Они что, трахались? Аэроникс стоял и ничего не говорил. Только переведя взгляд на него, Родимус увидел стоящую сбоку большую табличку с надписями все на том же рубиксе. Шум толпы резко стих. — Аэроникс, объясните, что это? — голос Родимуса дрогнул. — Прошло не десять ворн. И даже не двадцать, — Аэроникс смотрел на него уже без жалости. — С момента, как вы бросили Проула на умирающем Кибертроне, прошло двести четырнадцать тысяч двести восемьдесят шесть ворнов с парой десятков квартексов. — Сколько? — ахнул Бамблби. — Двести четырнадцать тысяч двести восемьдесят шесть, — повторил Аэроникс. — Ваши часы действительно сбились из-за прыжков по измерениям. А Кибертрон в это время был отстроен, пережил нашествие Юникрона, вторжение квинтессонов, снова его восстанавливали и отстраивали... Сейчас Кибертрон процветает. Возможно, далеко не так, как хотели вы, но мы не позволим вам разрушить то, что создали Основатели, — Аэроникс кивнул на памятник. — Его поставили давно. Примерно на том же самом месте, где и стояла эта разливайка в действительности, с погрешностью в пару метров. — А что тут происходит? — Рэтчет наклонил голову. — Никак не могу сообразить. — Это момент, когда Фёрст Эйд сообщил всем о беременности Проула, — объяснил Аэроникс. — Понимаю, сложно все это понять вот так, с налету. Мы посовещались и решили, что вы должны пройти адаптацию, обучение и реконструкцию корпусов, чтобы влиться в наше общество. И это не предмет дискуссии, это обязательно. Даже если у Аэроникса не было Матрицы, говорил он очень убедительно и твердо. Спорить не хотелось. Не после этих новостей. Проул, это юникроново порождение, смог их переиграть! — А что тут написано? — Импактор кивнул на табличку. — «Спасибо тебе, Проул!» — прочитал Аэроникс. — Да за что спасибо-то? — вырвалось у Ориона Пакса. — За его труд. За его служение закону и порядку. За миллионы километров сожженых нейросетей. За его верность знаку. За мужество. За то, что он не сбежал. За все, в общем, — Аэроникс махнул рукой. — Еще там написано, что Проул погиб в штабе, от расплавления мозгового модуля во время отражения атаки квинтессонов на Кибетрон. Спрингер — во время атаки загруженной по самый потолок взрывчаткой баржи на Юникрона, потому что этот паразит игнорировал брандеры, ему искру подавай... Фёрст Эйд — во время эпидемии космической чумы, сумев открыть способ ее лечения. Блюстрик просто погас, не в силах жить после потери соузника. Остальные... тоже в Колодце искр, в общем, — он обвел взглядом притихших автоботов и десептиконов. — Личный дневник Проула есть в публичном доступе. На нео-сайбексе. Можете почитать, пока вас реконструируют в медцентре, если вам интересно, как они здесь жили и что делали. Простите, у меня дела. Вами займутся медики. Родимус ошеломленно смотрел на статую Проула. Они смеялись над ним. Они его проклинали. Не обращали внимания. И никогда не благодарили. Это же его работа! За нее не благодарят! Да что там, лично он считал, что именно он, Родимус, достоин самой крутой статуи, ведь он типа прекратил войну. А его даже не узнали! — Я с самого начала знал, что он нам отомстит, — Орион стиснул кулаки. — Надо же, спасибо ему... А мы что, так, мимо пробегали? — Честно, капитан? — Бамблби повернулся к нему и дождавшись кивка, бросил: — Мы действительно неблагодарные скоты. Проигрывал всегда он, а выигрывали — мы. И мы видели в нем только удобный инструмент для расчетов, недостойный даже нашей благодарности. Он же холодный конструкт, не такой, как мы, создан служить! — Бамблби передразнил кого-то. — Это не он не такой, это мы имбецилы. И ничуть не лучше функционалистов. А теперь мы даже не можем попросить прощения у него... Родимус промолчал. Что тут было добавить, если Бамблби был прав? Орион что-то пытался начать возражать, но Мегатрон зажал ему рот. Кто-то дотронулся до плеча Родимуса и он повернувшись, увидел медика. — Вам пора, — сообщил он. Родимус кивнул и пошел за ним, бросив последний взгляд на улыбающегося Проула. Праймас, когда он вообще просто улыбался, а не кривился в ухмылке?! Он прочитает его дневник, раз уж тот опубликован. Может, что-нибудь станет понятнее.