Ловец снов для Ловца снов

Спросило существо у отраженья:

«Ты настоящее, скажи?

Кругом одни лишь сновиденья

Или это у меня внутри?»

Когда отражение открыло рот,

Оттуда вылезла змея,

Шевелясь у ног,

И существо стремительно казня.

Кавински был эгоистом, законченным эгоистом. И он этого не отрицал. В конце концов, он приснил себе карманную собачонку – Прокопенко. Это произошло, потому ему было одиноко или по другой причине? Ему было плевать. Кавински чувствовал себя Богом, ведь он создал целого человека из ничего, мать вашу! Грёбаный глоток грёбаного виски. Он пил его так часто, что начинало тошнить. Басы сотрясали саму землю. Кавински едва ли не терял равновесие и ухмылялся тому, как всё тряслось перед глазами. В толпе слышался смех. Какая-то девушка махала рукой у него перед глазами. Чего она хочет? Ему было плевать. – Дай-ка сюда, – отодвинув девушку в сторону, Кавински выхватил коктейль Молотова из чьей-то руки. А затем бутылка полетела в пустую машину. С одной стороны раздались восторженные крики, с другой – напуганные. Машина вспыхнула огненным ураганом. Кавински смеялся. Каждый год чётвертого июля, в день независимости, он устраивал такую тусовку, которую ублюдки могли бы вспоминать весь год, если бы запомнили хоть что-то сквозь тонну алкоголя и наркоты. Кавински подозревал, что однажды одно из его чётвертых июлей станет последним, но не в этом году. Не сегодня. Прокопенко посмотрел на него своими преданными щенячьими глазами, будто хотел что-то сказать, и Кавински отвернулся, делая вид, что не замечает. Прокопенко пытался заботиться. И пусть Кавински терпеть эту заботу не мог, но его собачёнка всё равно умудрялась высказать нравоучения, намекнуть, что хватит пить, или даже отдать свой шарф, когда на улице холодно, или поделиться водой, когда на улице жарко. Когда-то Кавински хотел своего человека рядом, чтобы никогда в нём не сомневался. А потом появился Прокопенко, и Кавински понял, что ему это быстро наскучило. Захотелось огня, сопротивления, мать вашу, а не этой всепрощающей покорности. Прокопенко однажды спросил: – Я сделал что-то не так? – Не смотри на меня так, – Кавински скривился и ткнул пальцем ему в лицо – я понял, в чем дело, у тебя глаза, как у моей матери. Такие же тупые. Прокопенко не оскорбился. В нём просто не был заложен мотив обиды. Чтобы ни сказал или ни сделал Кавински, Прокопенко стерпит и всё равно пойдет за ним. Такова его природа. Именно так. Все шли за ним, если он применял правильные методы. Однако существовал в мире человек, который всегда шёл другой дорогой. Человек, природу которого не было дано понять никому. Ронан Линч. И как бы Кавински не притворялся, ему хотелось разгадать эту загадку. Он весьма эгоистично полагал, что единственный мог это сделать. Один лишь взгляд Ронана бросал электрические разряды и заставлял Кавински сомневаться в собственной реальности. После тусовки он стоял перед зеркалом в ванной и спрашивал у отражения: – Это реальность? И отражение спрашивало в ответ: – Это сейчас? – Я сплю? – Вокруг есть хоть что-нибудь настоящее? А потом он успокаивался и напоминал себе, что ему было плевать. Пусть хоть всё в округе будет не настоящим, какая разница? Кавински вновь всмотрелся в своё отражение и на секунду увидел бритую голову. А затем на него посмотрело лицо с глазами цвета бушующего океана. – Блять! Он выругался, моргнул несколько раз, и наваждение пропало. А затем вышел из ванной и упал на диван, раздумывая, какую ещё небывалую хрень сможет приснить. Почему же он хотел разгадать Ронана Линча? Или, скорее, подчинить его себе? Потому что тот был единственным, кто не поддавался логике. Ронан был настоящим и нет одновременно. А, может, Кавински нуждался в ком-то, кто пошёл бы против него? Как когда-то нуждался в Прокопенко, который пошёл бы вместе с ним? Он находился на грани сна, когда ему в голову пришла одна интересная мысль. Пришлось резко распахнуть глаза. – Да ну нахрен… Кавински успел четырежды выругаться и дважды споткнуться, пока поднимался с дивана. Оглянувшись вокруг в поисках телефона, заметил джинсы, валяющиеся на полу, пошарил в карманах и выхватил мобильник, практически сразу разблокировав экран в поисках нужного номера. Набрал одно единственное сообщение: «скинб член если ты насточщий» Вот так, с ошибками. Вот так, небрежно и напрямую, сразу в лоб и наотмашь. В стиле Кавински. В конце концов, он был эгоистом, потому что подумал, что ему под силу приснить нечто вроде Ронана Линча. Он отправил сообщение и засмеялся так громко, как никогда раньше. Ответ пришёл спустя пол часа, за которые Кавински не сомкнул и глаза, вместо этого выкурив две сигареты. «отвали». Коротко и ясно. Чудо, что он вообще ответил. Кавински усмехнулся, бросил телефон на пол и стремительно отправился в мир сновидений. Но в ту ночь он ничего не стал забирать. *** У них было много секретов, у этой странной компании, состоящей из Ронана, Дика Ганси Третьего, и того бедного заучки Адама, имени которого Кавински даже не знал до этого года. Тем не менее, Кавински чувствовал, что им есть, что скрывать. Это ощущалось в воздухе, и пробегало мурашками по коже, когда он видел их в коридорах Агленби. Всегда вместе, как ёбаное золотое трио. Ронан не вписывался и больше походил на человека, который должен принадлежать кому-то другому. Кому-то, кто не Дик. Поэтому всё это казалось неправильным. Золотое трио Агленби проходило мимо компании Кавински, когда холодные синие глаза пересеклись с его собственными – пыльными и выцветшими, как сигаретный дым, который он выдыхал. И за эту секунду, время словно замедлило ход, а звуки вокруг просто перестали существовать. Мороз – вот, что было в этом взгляде. Все закончилось, так же быстро, как началось. На следующий день первым уроком у них была совместная история. Учитель болтал что-то о Древней Индии. Кавински не слушал. Не слушал ровно до того момента, пока не услышал голос с соседнего ряда. Ганси поднял руку и, дождавшись кивка учителя, спросил: – Простите, сэр, вы рассказывали о древних индийских амулетах. Но что насчёт ловцов снов? Насколько мне известно, они впервые появились в Индии. – Ох, мистер Ганси, чудесный вопрос! Учитель явно оживился, что хоть кто-то в классе проявлял интерес к его предмету. – Ловец снов – это древний индейский амулет, который предназначен для защиты спящего человека от негатива, – старик принялся жестикулировать руками, в прочем, голос его был монотонным, и казалось, что обращался от только к Ганси, – по легендам в древности пауки плели паутину для ловцов, в которую должны были попадать все кошмары. Мистер Ганси, догадываетесь, как можно перевести это словосочетание с языка индейских племён? – Ловушка кошмаров? Кавински повернулся и заметил, что аристократичные брови Ганси были нахмурены, а место рядом с ним пустовало. Ронан прогуливал историю. Учитель улыбнулся и поправил: – Силки для снов или ещё проще – паук. Потому что плетётся из паучьей паутины. Индейцы, в прочем, не были особо изобретательны в выборе названий… Лекция о амулетах продолжилась, хотя по плану они должны были проходить что-то совершенно другое. Дальше Кавински не слушал. Тогда он подумал, что надо быть законченным идиотом, чтобы доверять свою сохранность дурацкому амулету. Кавински вообще считал все эти магические штучки бредом. И это было иронично, потому что он сам являлся магической штучкой. Тем не менее, сказанное учителем не хотело выходить из его головы. Он вспоминал про ловцы снов, когда курил, ехал на Мицубиси в школу, корчил страшные рожи чьему-то ребенку в очереди в магазине. Он видел ловцы снов и в своих снах, а потом просыпался и вновь вспоминал про них. Это продолжалось снова и снова, пока однажды он не забрал один из них с собой. В том сне была тёмная ночь, и ничего вокруг. А потом впереди Кавински увидел яркий и ослепительный свет, он не знал, что это, но просто схватил и вытащил. Когда он проснулся – в руках сиял настоящий полумесяц. Он светился, а по корпусу, как вьюны, вились синие ягоды. Они были покрыты льдом. Это выглядело противоестественно и волшебно. Кавински высунул язык, облизнул морозную ягоду и откусил. Голубика. Кавински ел её лишь однажды, в далёком детстве, когда ещё всё в его жизни было не так паршиво. Но теперь эта ягода была цвета глаз Ронана Линца. Вниз свисали чёрные вороновы перья. Это был ловец снов – амулет, слишком красивый, чтобы оставаться в руках Кавински. В среду, недолго думая, во время урока Кавински вышел на парковку. Нашёл взглядом БМВ Ронана, взял первый попавшийся под руку камень и выбил окно. Резко и без промедления. А потом закинул на пассажирское сидение ловец снов, отряхнул руки и молча ушёл. Это не было подарком, не было проявлением привязанности, не было заботой. Всё-таки разбить окно машины – акт хулиганства. Поэтому пусть Линч думает, что хочет. А на сидении остался амулет, и к одному из перьев была привязана записка: «Ловец снов для Ловца снов». Вот так на один секрет стало меньше.

***

В четверг лобовое стекло Мицубиси было разбито. Меньшего Кавински и не ожидал. Благо, у него как грязи этих тачек.