Butter knives

Мафия довольно специфическая, жесткая и прямолинейная в своей сути организация. Это была работа, где было невозможно разделить идеологию, состояние и действия. Было просто нереально что-либо скрыть. Для человека, достаточно долго находящегося в этой индустрии все люди казались словно на ладони – можно было за микросекунды понять по крошечным деталям, что именно человек сейчас испытывает и даже намеки на то, что будет делать дальше. Было практически невозможно скрыть маниакальный взгляд, удовольствие от проливания крови или отвращение ко всему происходящему. (из-за которого ты в последствии можешь найти последних блюющих где-то у стены) Это была тяжелая оголяющая саму человеческую суть работа. Во все времена нуждающаяся в специалистах. И мало кого из них можно было назвать нормальным. Ведь тут были востребованы безумные, сломанные люди с извращенной моралью. И никогда не поощрялись идеологии или что-то из подобного бреда. Мафия была местом, в котором могли найти свое место психопаты, убийцы, киберпреступники, просто ублюдки или даже суицидники. Кто угодно кроме заезженных идеалистов. Обычные люди, конечно, тоже вполне могло занести в мафию. И они даже могли продержаться там при большом желании, но чаще просто ломались и становились «бесполезным мусором», который в последствии переводили сортировать бумажки или заниматься работой в одной из легальных ответвлений организации. Но так кто был востребован в этой индустрии? Ответ был до безумия прост – ментально больные и сломанные люди. Здесь в принципе было слишком сложно найти кого-либо нормального… (и Чуя не был исключением. Разве, что более нормальным чем все остальные) Чем дольше ты состоишь в рядах мафии и видишь сменяющихся людей, тем больше осознаешь работающие в этой среде неписаные правила, что помогали пробиться выше и остаться в организации. Тенденция, которая не смогла ускользнуть от его взгляда? Ментальные расстройства. Как и было озвучено…организация буквально выворачивала тебя наизнанку, заставляя продемонстрировать все твои способности, критические недостатки, идеологию и выпотрошить их. Тут поощряется изворотливость, извращенность, беспринципность и им подобные. И мафия не щадит. Ты будучи изначально нормальным, либо станешь убивать с безэмоциональным лицом либо тебя будет выворачивать, захлебываясь в своих слезах. Чуя слишком много видел подобных случаев. И в подобном плане… он был идеальным работником. Отполированным до блеска оружием. Практически без каких-либо недостатков. Кроме одного единственного. <hr> Первым человеком, что заметил его был Дазай. Овцы за долгие годы, что он был с ними, не смогли (может быть замечали какие-то намеки, но не акцентировали на этом внимания), но эта мразь умудрилась понять всего за пару встреч. Увы, от глаз маниакального суицидника не удалось скрыться ни единой лишней эмоции, пытающихся ускользнуть от чужого внимания. И эта тварь буквально пару раз проверив, проследив за чужими эмоциями и причинами, что вызывали их как выпалил: – Мизофобия замучила, да? Нога на автоматизме замахнулась на тощую мумию, но тот в считанных сантементрах успел уклониться. В движении от чужого внимания ускользнули едва заметно дрогнувщие руки в карманах толстовки. (на чужом лице в этот момент расцвела отвратительная, абсолютно ублюдочная и самодовольная ухмылка, так и вызывающая желание проехаться по ней подошвой обуви-) Или только лишь он так думал. – Ты, кусок суицидального де– – Да, не кипишуй ты так – мне все равно если не мешаешь миссии, – но обнаружив такую интересную приколюху в метре с кепкой он просто физически не мог промолчать. – Можешь дальше шуршать своими антибактериальными салфетками в карманах, я не против. Вновь возникло непреодолимое желание заехать ногой по чужой морде, но ее хозяин в очередной раз оказался слишком изворотливым. И по закону подлости на автоматизме действительно чуть потеребить пальцами одну из салфеток. Естественно, чужая физиономия со слишком хорошим слухом не могла это пропустить мимо ушей и не попытаться вновь открыть рот. – Пошел нахуй! В этот раз ноге удалось все же достигнуть своей цели и злобно толкнуть суицидального фрика. Чужой смех был унизительным, но на удивление звучал не так кошмарно, как было в теоретических представлениях этой ситуации.

Осаму Дазай: Экзистенциальное обесценнивание жизни с выраженной аутоагрессивной направленность и суицидальной тенденциями

<hr> Вторым человеком, что заметил маленькую особенность Накахары стала Анэ-сан. Она всегда была более внимательной, по сути её обязывала работа… либо она просто от природы была таким человеком. Она была очень тактичной. Возможно тактичней кого-либо кого он успел повстречать за всю свою жизнь. Так что, пока новоиспеченный мафиози выбирал одежду, она заметила чужую заинтересованность в перчатках (и то, что парень взял всего три пары хотя очень долго продолжал смотреть возвращаться взглядом к остальным) и просто молча отправила ему оставшиеся. И множество пачек салфеток (заметила их в карманах порванной толстовки?..). Чуя был очень благодарен.

Кое Озаки: Стойкие травматически обусловленные изменения личности с выраженной потребностью в контроле и эмоциональной сдержанности

<hr> Следующими же заметили…флаги. У Альбатроса, что жил этажом выше и очень слишком часто контактировал с Чуей была возможность и практически панорамный вид для наблюдений за чужим поведением, привычками и реакциями. Вероятно по этой причине даже под всей агрессией, попытками скрыть, вести себя нормально, как бы вел себя обычный человек он смог увидеть то, что находится под всем этот фасадом. В принципе логично, что у него было больше шансов чем у остальных с тем сколько времени они проводили вместе… И знаком “он знает” стала очередная поездка, выходка Альбатроса, где ни единого раза не учитывалось мнение Чуи, просто таща его словно котенка куда тому только заблагорассудится. Накахара мог только раздражающе вздыхать, уже давно привыкнув и не сопротивляясь – прекрасно зная, что это было бесполезно. Хватка на одежде была немного странной, но Альбатрос сам в принципе был довольно своеобразным так что он не обратил на это внимание. (зря) А потом впервые подготовленный транспорт для возвращения из дыры куда их занесло. (если бы он обратил внимание в тот момент он бы смог подготовиться к последующему удару) Меньше прикосновений. Его либо не трогали. И… так стали вести себя абсолютно все флаги. (и увы, удару не физическому) Осознание поразило Чую сродни молнии. Он держал кий в руках смотря на своих товарищей, что глядели на него понимающими глазами. Он заметил это маленькое изменение, но не понимал, что же именно произошло. И что же именно изменилось в их взглядах. А теперь… а теперь можно заметить отсутствие пыли, две пачки салфеток на столах, которых явно здесь не было до недавнего времени (он еще когда заметил подобный подарок судьбы порадовался, аккуратно подгадал момент когда никто не смотрит и воспользовался ими) и то как никто не осмеливался проявлять тактильность в том количестве, в которой они обычно это делали… Они…они поняли. Чуя незаметно даже для самого себя стал отходить назад пока не уперся головой в стену. Он стискивал кий пальцами, цепляясь дрожащими пальцами как за спасательный круг. Губы приоткрылись, словно для того чтобы что-то сказать, но… так ничего и не смог смог сформировать. Лишь сжал губы в бледную линию. (в разы хуже когда твою уязвимость замечают не просто незнакомые люди, а… друзья. Пусть подросток и не осмеливался так их назвать вслух. Это то кем они являлись для него) Никто ничего не сказал. Пианист продолжал полировать свой кий, другие его подтрунивали и переговаривались между собой. Игра продолжалась, на него не смотрели ни единой секунды как на дефектного, слабого… они ничего не сказали… просто учли его привычки. Возможно, это был первый и последний раз, когда к его мизофобии отнеслись подобным образом… <hr> – Младший брат, – абсолютно ядовитое обращение в очередной раз сорвалось с губ Верлена, – неужели ты боишься грязи? Они находились в пылу сражения, атакуя, сопротивляясь, уворачиваясь и перекидываясь словами одновременно. И мужчина еще умудрился параллельно проанализировать чужое поведение. – Хах, вот это новость. Мало того, что он выглядел расслабленным и выбешивал из-за этого, так еще теперь и ухмылялся, заметив слабое место, с которым можно поиграть. Одно лишнее движение, отмахивание от пыли, попытка избежать контакта, крови и грязи… привели к подобному результату.

Поль Верлен: Экзистенциальная отчужденность с сознательным отказом от межличностных контактов и ограниченной вовлеченностью в жизнь

<hr> В день, когда Чуя официально стал членом исполнительного комитета была открыта лучшая бутылка вина, романе конти 1968 года. Изысканное вино было разлито по трем фужерам. Он был в кабинете Огая и так же пришла Кое поздравить с официальным вступлением. Все формальные процедуры были завершены, и они просто расслаблялись каждый теребя в руках свой бокал и ведя незамысловатые беседы. Пока в один момент Мори, что расслабленно сидел на диване и делал записи в одном из своих блокнотов, не поднял голову и не взглянул своими сканирующими фиолетовыми глазами на нового члена исполнительного комитета. – Чуя-кун. – Да, босс? – едва захмелевший Чуя, что просто стал слегка веселее от алкоголя, встретился с ним взглядом. – В честь твоего вступления в исполнительный комитет я дам тебе совет: привычки опасней слабостей. Их замечают первыми. Неожиданно босс откуда-то достал дротик дартса и запустил его в полет, попав в самое яблочко. – Не позволяй своим страхам становиться слишком очевидными. Чуя не то, чтобы надеялся, что босс не заметит. Это было невозможно, но он никогда об этом не задумывался. И не думал, что это настолько очевидно? В последние годы ему действительно казалось, что он прекрасно справляется, скрывая свою фобию. – Да босс, – проглотив весь поток мыслей, он всё же ответил. Усталый взгляд опустился вновь на бумаги, на все тот же блокнот, что он довольно часто видел у босса. <hr> Мизофобия в целом была не самой худшей картой, что могла выпасть ему. По сравнению с остальными людьми – это и вовсе было сущей мелочью. Скрывать это было достаточно легко: сделать перчатки частью своего амплуа (тем более какое совпадение – именно руки были источником большей силы, порчи и нестабильного контроля. Так что это вдвойне полезно), дать указания подчиненным носить антисептик и салфетки и научись скрывать и подавлять реакцию. Всегда можно чуть отсрочить передергивание и смыть грязь после. Так что он вполне толерантно относился ко всему этому. (вот только есть один важный момент: он справлялся с внешней грязью, а не внутренней) На протяжении жизни мы встречаем огромное количество людей. Кто-то оказывается лишь прохожим, кто-то близким другом, а кого-то прижимают зубами к ступеням. Но в конце каждого из них всегда была лишь смерть. Накахара прекрасно изучил эту систему за все годы своей жизни. Поэтому он очень ценил чужие вещи и подарки. И один из них занял специальное место у сердца. Ведь он не только был связан с важным человеком, но и полностью соответствовал его вкусам. Мотоцикл. Человек, что подарил его ему уже давно не с нами, но его наследие – и сам Чуя и данный агрегат – живо. Парень очень трепетно относился: сам ремонтировал, сам занимался уходом и в любые дни садился на него и ехал по делам либо же просто куда глаза глядят. При любой возможности всегда отказывался от служебного транспорта в пользу мотоцикла. И только за первые несколько лет по ощущению намотал тысячи километров на нем. Но со временем он пользовался им все меньше и меньше пока вовсе не оставил пылиться в гараже, не осмеливаясь даже просто дотронуться до него. Он мог потратить несколько часов в попытках вновь сесть за любимый вишневый мотик, но ни одна из них не увенчалась успехом. Неужели он казался грязным, требовал ухода? Нет. Он был столь чист, что парень мог даже рассмотреть свое отражение в нем. То что его останавливало и не давало вновь уехать куда глаза глядят являлись собственные предательски дрожащие руки. И отвратительные знаки порчи, что распространялась под перчатками. Порча была невероятно сильной способностью, способная отомстить, уничтожить многотысячные организации за считанные минуты, ценой которой было лишь собственное тело, потеря контроля и возможно вся жизнь. “Двойной черный”, что стал сильнейшим сотрудничеством мафии за всю ее историю. Сплошные плюсы и минусы приемлемые – даже сам Накахара бы без колебаний согласился. Пока тебе с каждым днем смотря в зеркало не начинает казаться словно кожа расходится и покрывается кровавыми узорами… и вот уже ты сгибаешься и тебя тошнит уже в начале дня. Честно говоря сама по себе порча не была такой уж ужасной. Подумаешь есть риск умереть и огромная нагрузка на тело – он для этого и тренируется! пытается сохранять форму! чтобы тело могло лучше это вынести. (если ты на грани смерти порча не поможет – вместо двадцати минут оно вынесет три и ты умрёшь) Ее активация заставляла во всей красе прочувствовать ощущение ужаса, пустоты, того как сознание полностью уходит, а что-то страшное – Арахабаки – выбирается из своей клетки… А ты сам полностью теряешь контроль. Было терпимо. Главное – полезно. Но потом картинка как-то сама собой сложились и как будто… эти узоры и порча, что разъедала его тело стали грязью.. Грязь, от которой невозможно было избавиться. Невозможно отмыть, абстрагироваться, справиться с ней. (ведь она въелась в кровь, кости и саму душу) В отражении зеркала мерещились кровавые пятна, а его ногти в конце концов царапали и раздирали кожу, пытаясь залезть внутрь и избавиться от них. Он до последнего подавлял отвращение, пытался справиться с ним и успокоиться, но практически каждый раз терпел поражение. И его в очередной раз рвало, слезы лились из глаз, а это ужасное чувство так и никуда не уходило. (порча разъедала его) В памяти до сих пор был свеж тот случай когда Чуя в первый активировал порчу: он помнит как его охватил ужас и отвращение от тех ужасных грязных узоров у него на коже. Он помнит как его стошнило в первые же секунды возвращения контроля над собственным телом, как текли слезы вместе с желчью, что безостановочно выходила из него. Как его рвало столько времени, что казалось вот-вот легкие выйдут вместе со всем остальным. (может быть хотя бы так он смог бы избавиться от этой мерзости внутри себя) И равнодушный взгляд Осаму, что похлопывал по плечу. Но он справляется. Правда. Он может справиться. Это не так плохо и не так тяжело. Но благо можно было просто не смотреть в зеркало, покрыть кожу тканью и – самое главное – Дазай ушел из мафии так что пропала возможность использования порчи. Больше его не будет выворачивать на глазах у суицидника. Больше нет причин доводить свое тело до предела и триггерить себя. (ах, если бы все действительно было так просто) В нынешние дни когда двойной черный давно распался, а ты выполняешь привычную работу, занимаешь должность, уже несколько лет как никакие полицейские не смотрят на тебя как на ребенка и не учат жизни и все плывет в своей привычной стабильности. Разбираешься с поручениями, убиваешь людей, допрашиваешь, за тобой ходит целый конвой подчиненных, а любая собака в стране знает, что если ты вызовешь гнев мафии ко всему прочему твоим врагом станет гравитация. (вот только мотоцикл все также стоит в гараже и все также до него не осмеливаются дотронуться) И сегодня такой же обычный ничем не примечательный день как и все остальные. А возможно такой же паршивый как и все остальные – тяжело отличить. Закончив допрос агента вражеской организации, подчиненные привычным движением подают ему влажные салфетки. Чуя покрыт кровью по собственному ощущению с макушки до самых кончиков пальцев, что довольно странно ведь это точно неправда… кажется? Руки по локоть и на лицо в какой-то момент брызнула кровь – в тот момент сжал зубы, чтобы не скривиться. В первую очередь он вытирает лицо, выбрасывает перчатки и рьяно оттирает руки, безмолвно ступая из комнаты. Один из подчиненных кажется пытается его окликнуть и говорит что-то об одежде, но Накахара не оборачивается. Лишь заходит в уборную, что находится по соседству (очень благоразумно и удобно). Где закатывает рукава, пытаясь закрыть глаза на пропитанную кровью рубашку. Выбор белой блузки с утра был явно ошибкой. Он отмывает руки, вымывая малейшую каплю крови, что попала под ногти, ополаскивает лицо ледяной водой и осмеливается взглянуть на свое отражение. Уставшие глаза, что еще две минуты назад были холодными и насмешливыми, без единого намека на ту усталость и стресс, что плескались сейчас в этих голубых глазах. И красные узоры на коже, что как обычно тоже глядели на него из зеркала. Их стало еще больше с последнего раза. Он вздыхает, напоминает себе внутренне, что все это лишь иллюзия… этого нету у него на лице. Любой рандомный человека скажет это. Любая камера запечатлит только лишь идеально чистую кожу. (но даже зная все это, он все равно не сможет отвести взгляд) Накахара тянется на стоящему рядом стакану с водой, но дрожащие руки, что еще три минуты назад беспощадно рубили кожу, не дрогнув ни единого раза, так предательски сдают именно в эту секунду. Просто увидев свое отражение. Стакан соскальзывает и разбивается на полу. Это становится катализатором. Тело, что из-за всех триггеров, стресса и подавленных эмоций и так было словно надтреснувшим зеркалом в конце концов под аккомпанемент своей новой трещины, что в конце концов сдается. И разбивается вдребезги. Он задыхается, а вкус рвоты привычно ощущается на языке. Слезы от всего отвращения, неприязни и потери контроля в очередной раз текут из глаз. Ногти скребут шею в попытках разорвать кожу и выдавить всю эту грязь. Это отвратительно. Он не может взять себя в руки. Даже когда приступы тошноты немного прекращаются он ощущает гипервентиляцию, продолжая терять контроль над своим телом. Так же как способность выходить из-под контроля. И может быть даже те узоры, что он видит сейчас у себя на руках на самом деле настоящие. За стеной стоят его подчиненные и он четко ощущает их присутствие. Стоят там безмолвно, прислушиваясь к тому ужасу, что творится здесь. Как их начальник вновь не справляется, вновь уязвим, вновь подводит организацию. (может быть он не подходил мафии, а может быть не было места куда бы он мог подойти сильнее чем здесь) Каждый раз подобное по его ощущению длится целую вечность. Очередной срыв. Он не справился. (уже несколько месяцев подобного не случалось. У него все было под контролем. Но этот дурацкий предательский бокал… и допрос, которых он терпеть не может, но вынужден проводить… и плохой день. Определенно точно во всем этом виноват плохой день) Как же сильно ему тошно просто от своего существования. От Арахабаки. И от самого себя. Спокойные шаги раздавались, эхом отражаясь от стен. Мужчина в строгих одеждах и с медицинским кейсом медленно приближался к парню,, что дрожал на полу, пока предметы вокруг летали в воздухе. На его коже начинали расцветать символы, сигнализирующие о начальной стадии порчи. Подобные сцены были привычны. Это случалось время от времени и часто требовалось медицинское вмешательство. Каждый подобный случай подчиненные исполнителя, что были приставлены в качестве наблюдения при первых признаках срыва делали звонок Мори Огаю. И вот уже инъекция транквилизатора находит чужую вену. И через какое-то время дрожащее тело бессильно обмякнет с полузакрытыми глазами. Мафия была далеко не для здоровых людей. Она нуждалась в сломанных, безумных и ментально больных людях. Организация обожала добираться в каждый уголок личности и паразитировать на чужих расстройствах и слабых местах. Ей были откровенно невыгодны здоровые люди. А вот ублюдки, сумасшедшие, сломанные люди – всегда. Так что в мафии практически не существовало ментально здоровых людей. Они все больны И чужой блокнот, куда велись наблюдения, записи, диагнозы и как лучше их использовать, только это подтверждал.

Чуя Накахара: Тяжелое тревожно-фобическое расстройство с выраженной мизофобической симптоматикой. Есть признаки бреда