Occultation

— Поразительно, сэр, — доктор хлопнул в ладоши и уставился на него с почти детским восторгом. — Кожные ткани выглядят так, будто повреждению несколько недель. По результатам сканирования, пуля вошла глубоко в левую поясничную область и повредила часть левой почки, но сейчас всё полностью восстановлено. Единственный след — небольшое рубцевание органа, как видно на снимках. Но при достаточном времени оно, скорее всего, исчезнет полностью. Он указал сразу и на экраны, и на распечатки снимков. Выглядел он слишком возбуждённым для человека, которому стоило бы помнить о собственной безопасности, и Том слегка прищурился. Доктор понял намёк — нервно поёрзал и сбавил тон. — Это действительно поразительно, — кашлянул он, откладывая снимки. — Регенерация тканей — крайне сложный клеточный процесс, где каждый тип клеток выполняет свою функцию на молекулярном уровне. У нас есть препараты для регенеративной терапии, но это… это совершенно иной уровень. Подобная медицина опережает время на десятилетия. И я говорю именно о десятилетиях. По мере того как он говорил, его глаза снова загорались — любопытство явно побеждало осторожность. — Я не представляю, как кто-то мог создать нечто подобное и не получить Нобелевскую премию или публикации в самых престижных научных журналах… Губы Реддла изогнулись в довольной усмешке. Он продолжал наблюдать за доктором с холодным, выверенным интересом, будто проверяя, насколько далеко тот осмелится зайти. — Я надеюсь, что и это, и результаты анализов останутся строго конфиденциальными, — мягко заметил он, скрестив ноги и слегка наклонив голову. — Мне было бы очень неприятно узнать, что посторонние глаза увидели нечто… не предназначенное для них. Кровь отхлынула от лица врача. Он быстро кивнул. — Я понимаю, сэр, — торопливо ответил он. — Это открытие стоит миллиарды фунтов. Я понимаю, что DeathEater Pharma должна защищать такую разработку. И, позвольте сказать… я был бы почтён, если бы мне позволили встретиться с командой учёных, создавших эту сыворотку. В глазах Тома мелькнул интерес. DeathEater Pharma была лишь прикрытием для закупки сырья для производства лекарств. Один из основных источников дохода — дизайнерские наркотики и стимуляторы центральной нервной системы вроде метамфетаминов. Снейп был отличным химиком, отвечавшим за контроль чистоты и производство. Сейчас он молча сидел в углу комнаты, наблюдая за доктором и самим Томом. Та самая «красивая вещь», что спасла ему жизнь, всё-таки не лгала. Такая молодая, хрупкая… и при этом невероятно умная. Интересно, думал Том, придётся ли ему убрать пару корпоративных посредников, чтобы защитить мальчишку от тех, кто попытается украсть его изобретение или навредить ему. От одной мысли у него внутри что-то неприятно оживало — почти раздражающая одержимость. Теперь, когда он получил подтверждение, что Гарри не лгал о сыворотке, желание забрать его к себе стало только сильнее. — Это было бы превосходно, — сказал он, поднимаясь и протягивая руку доктору. Тот был совершенно сбит с толку и схватил его ладонь обеими руками с почти религиозным благоговением. Том едва сдержал усмешку. — Северус, позаботься о том, чтобы доктор был достойно вознаграждён. Снейп кивнул и вывел мужчину из комнаты. Доктор всё ещё находился в состоянии восторга и на ходу продолжал бормотать о чудесной сыворотке, которая восстановила раны мистера Реддла. Том смотрел на мониторы и удовлетворённо улыбался. Вопросов о Гарри всё ещё оставалось много, но теперь он понимал, что сможет вытянуть ответы аккуратно — постепенно, без давления. Мальчик был как осторожная, пугливая лань. Его нужно было подводить мягко, бережно. Пугать его не было необходимости. Он казался импульсивным и безрассудным — а это значило лишь одно: ему нужна защита. И Том с удовольствием её обеспечит. Ему было 27. Он успел построить имя и репутацию через безжалостную решимость и железный контроль. Он видел достаточно уродства и сам совершал вещи, от которых у других пошёл бы холод по спине. Но он знал и красоту. Он сам был привлекательным мужчиной и привык использовать это. Никогда не придавал этому значения. Красивые вещи вроде Гарри обычно сами тянулись к нему. Но этот мальчик сопротивлялся — и именно это делало его ещё более интересным. Том любил вызовы. Особенно такие, которые так точно совпадали с его вкусом. Хрупкая шея. Узкие запястья. Зелёные глаза, которые зацепили его внимание. Взъерошенные тёмные волосы — Том поймал себя на мысли, что хотел бы пропустить их сквозь пальцы, пригладить, подчинить движением руки. — Мистер Реддл? — голос Снейпа вырвал его из размышлений. Том поднял взгляд и холодно посмотрел на него. Снейп, как обычно, держал лицо абсолютно нейтральным. — Прошу прощения, сэр, но Стаббс готов к допросу. Всё, что вы просили, подготовлено. — Ах, предатель, — Том поднялся. Он бы с удовольствием разобрал его на части прямо сейчас, но сначала нужно было выяснить, кто стоял за всем этим. Кто-то из его круга работал на Гриндельвальда. И он найдёт его. — Сюда, сэр, — Снейп открыл дверь и отошёл в сторону. Они направились к лифту, ведущему вниз, в зону допросов. — Если позволите вопрос, сэр, — спокойно сказал Снейп. — Вы собираетесь… заполучить сыворотку? Формулу? Том взглянул на него с сдержанной улыбкой. — Я собираюсь заполучить мальчика. Сыворотка — лишь приятный бонус, Северус. — Возможно, я превышаю свои полномочия, но… вы не боитесь, что он может быть шпионом? Или работать на Гриндельвальда? Слишком уж странно: он случайно находит вас раненым и лечит неизвестным препаратом, который выглядит… невероятно продвинутым. — Это верно, Северус, — холодно ответил Том. — И ты действительно переходишь границы, сомневаясь в моих решениях. Снейп опустил голову и замолчал. Лифт остановился. Подземный этаж — место допросов. Белла вскочила при виде босса, сияя почти детской радостью. Она подтащила для него кресло. Том снял пиджак тройки и сел, элегантно закинув ногу на ногу. Взгляд его упал на избитого предателя. Он начал медленно расстёгивать манжеты. — О, Билли, Билли, — протянул он с наигранной жалостью. — Тебя даже родная мать не узнала бы. Мужчина поднял голову — и его глаза расширились от ужаса. — Ты мёртв, — прохрипел он. — Увы, вынужден разочаровать, Билли, — мягко ответил Том. — Меня не так легко убить. Не переживай. Он повернул голову к Белле, и та мгновенно подала ему перчатки. — Обещаю проявить милосердие, если ты скажешь имя того, кто отдал тебе приказ, — тихо сказал Том, надевая перчатки. — Я ничего не скажу, Реддл, — закашлялся тот кровью. — Ты всё равно меня убьёшь. — Верно, — улыбнулся Том. — Но ты ведь не хочешь умереть медленно и болезненно, правда? Мужчина пробормотал что-то, подозрительно похожее на оскорбление. Том слегка наклонил голову — всё с той же вежливой улыбкой, будто они обсуждали чай. И затем он взял бутылку с безымянной жидкостью. — У тебя есть жена и дети, верно? — спросил Том, подходя ближе к Билли, замечая, как тот нервно следит за тем, что Реддл держит в руке. — Как думаешь, им будет приятно узнать, в какую беду ты их втянул, предав меня? Ты ведь понимаешь, я могу пощадить их… если скажешь, кто отдал тебе приказ. — Ты до них не доберёшься, — с ненавистью выплюнул мужчина. — Ты психопат. Мир стал бы лучше без такого безумного ублюдка, как ты. Беллатриса ударила его по лицу. — Закрой рот, пока я не вырвала тебе язык. — При всём уважении к твоему энтузиазму, Белла, — медленно произнёс Том, начиная открывать бутылку, — Билли нужен язык, чтобы назвать имя человека, которому он подчинялся. Характерный резкий запах ударил в воздух, и глаза мужчины расширились. Это была концентрированная соляная кислота. Том наклонился и вылил жидкость ему в глаза. Мужчина закричал. — А вот глаза, — спокойно произнёс Том, удерживая его за горло, чтобы зафиксировать голову, — тебе уже не нужны. Забавно: моё лицо — последнее, что ты увидишь перед смертью. Он бился в судорогах, дёргался, пытался освободиться, пока кожа стремительно разрушалась. И одновременно — с той же скоростью, с какой сыворотка Гарри когда-то восстанавливала раны — всё превращалось в хаос боли. В голове Тома возникло странное, глубокое чувство удовлетворения. И ещё — почти абсурдное сравнение. Он почти убил мальчика. А Гарри всё равно спас его. Он знал Билли с детства. Тот всегда ненавидел его, но молчал. И Том позволял ему жить. А теперь он медленно уничтожал его — и ничего не чувствовал. — Говори, Билли, — произнёс он. — Моя семья… — прохрипел тот. — Они в безопасности у Гриндельвальда. Я ничего тебе не скажу. — Ты меня огорчаешь, Билли, — вздохнул Том и выпрямился. Он повернулся к Белле. — Отправьте его в огненную камеру. Сожгите заживо. Он давно понял одну вещь: некоторые люди готовы терпеть невыносимую боль ради тех, кого называют семьёй. У него самого семьи не было — и создавать её он не собирался. Белла уже предлагала ему «наследника» после возвращения, а Люциус с готовностью поддержал эту идею. Том быстро отмёл это. Ему не нужны были ни дети, ни брак, ни лишние привязанности, которые будут требовать его времени и внимания, пока он управляет своей растущей криминальной империей. Но… он не возражал бы заполучить мальчика.

***

Прошла неделя с момента его ранения. Бизнес вернулся к привычному ритму. Том был предельно занят сделкой по оружию с Каркаровым и его людьми. Бесконечные допросы союзников, попытки вычислить крысу, работавшую на Гриндельвальда и устроившую на него засаду, отнимали почти всё время. Билли Стаббс мог стрелять в Тома, но он был всего лишь пешкой. Том ослабил галстук и откинул голову назад. Он был настолько занят, что едва успел просмотреть отчёты о мальчике, которые присылал Барти. Он отправил Гойла и Крэбба к отелю — их сыновей, уже совершеннолетних, которых «папаши» хотели ввести в дело. Тома раздражало, что Барти не воспринял его слова буквально и прислал этих двух тупиц, но, по крайней мере, они взялись за работу всерьёз. Том смотрел на фотографии мальчика. Он был… аппетитным. Хрупкий. Красивый. Он даже нашёл себе приличную одежду и каждое утро пил кофе с десертом в лобби отеля. Том почти хотел просто войти туда и утащить его к себе в постель. Но в отчётах было мало информации. Мальчик редко покидал отель, посетителей у него не было. Крэбб и Гойл проникли в его номер и установили камеры и прослушку, но пока безрезультатно. Том надеялся, что Яксли нашёл что-то более ценное — что-то, что объяснит, как правильно подойти к Гарри и кто он на самом деле. Прошла неделя с момента приказа, и обычно Яксли никогда не тянул так долго. Том начинал раздражаться. И всё же утром пришёл звонок: Яксли едет с отчётом по результатам отпечатков. Раздался стук. Дверь открылась, и Корбан вошёл внутрь с толстой папкой. Он замешкался у порога, затем сел в мягкое кресло напротив стола Тома. Том смутно помнил, как Белла поставила это кресло — она часто приходила с докладами и любила сидеть, не торопясь. Он так и не убрал его. Холодный взгляд Тома заставил Яксли напрячься ещё сильнее. Что-то было не так. — Сэр… если позволите, — пробормотал он, — как вообще отпечатки оказались на вашем телефоне? Он понизил голос: — Вы уверены, что он не имеет отношения к нападению? — Я решу, имеет ли он отношение к нападению, когда услышу полный отчёт, — сухо ответил Том. — Продолжай, Корбан. — Дело в том, сэр… — голос мужчины дрогнул. — Отпечатки принадлежат… Гарри Поттеру. Тишина. Имя повисло в воздухе. Корбан выглядел так, будто ожидал взрыва. Том медленно откинулся в кресле и слегка приподнял бровь. Мужчина наклонился ближе, почти шёпотом: — Гарри Поттер, сын Джеймса Поттера… крестник Сириуса Блэка. Том тихо вдохнул. Вот почему Яксли был таким нервным. Вот почему мальчик знал его имя. Логика начала складываться, как холодный механизм. — Он… был пропавшим три года, сэр, — добавил Корбан почти неслышно. — Сейчас ему около восемнадцати. Блэк обвинял вас в похищении и пытался штурмовать один из наших объектов, помните? Том моргнул. Смутное воспоминание действительно было. Сириус Блэк всегда был проблемой. Гарри сказал, что за ним охотятся. И он исчез три года назад. Значит, он не солгал. Но почему он не обратился к семье? Он уже совершеннолетний. И мог бы стать главой рода. Том смотрел в пустоту чуть дольше обычного. Интерес не исчез. Он только стал опаснее. — Что-нибудь ещё, Корбан? — спросил он. — Я покопался глубже, чтобы выяснить, где он мог исчезнуть, и узнал, что его семья понятия не имеет, где он. Блэки ищут мальчика, поместье Поттеров ищет его, и его дед по материнской линии тоже его разыскивает. — Дед по материнской линии? — Том посмотрел на Яксли с раздражением из-за его любви к драматическим «откровениям». — Отец Лили Поттер? Я думал, она была аутсайдером в наших кругах и вышла за Поттера сразу после колледжа. — Брак был устроен заранее, и её семейные связи тщательно скрывались, — сказал Корбан с видом человека, нашедшего самую сочную сплетню века. — Она была дочерью Альбуса Дамблдора. Глаза Тома расширились. Он поднялся. — Ты уверен? Яксли кивнул. — Да, сэр. Я перепроверил несколько раз. Мать Эванс была академиком. Она дружила с Дамблдором ещё со времён его преподавания, и, судя по всему, они решили завести ребёнка вместе. Ни у Эванс, ни у Дамблдора не было романтических отношений. Это было скорее взаимное соглашение. Поэтому никто и не знал, что у него есть дочь. Даже его… любовник, полагаю, был бы в ярости, узнав, что у нашего дорогого Дамблдора есть внучка. Было общеизвестно, что Гриндельвальд и Дамблдор были любовниками, но поссорились. Тому нужно было подумать. Информация о мальчике внезапно усложнила всё. Но в то же время — он был единственным, кто знал, где Гарри находится. И его люди уже наблюдали за ним и защищали его. Он мог использовать это. С одной стороны — мальчик был умён и красив, и Том хотел его себе. С другой — Гарри был наследником одной из самых влиятельных семей Британии, а его крёстный был главой рода Блэков. — Яксли, держи это в секрете, — приказал он. — Ни слова наружу. — Понял, сэр, — кивнул тот. — Он тот, кто… Яксли нервно замялся, жестикулируя, и указал на его рану. — Это он вас исцелил, сэр? — Да, — сказал Том с странной улыбкой. — Я, возможно, превышаю полномочия, сэр… — осторожно начал Яксли, опуская взгляд. — Но это может быть отличная возможность для союза с Блэками и Поттерами. И, как я понимаю, вы уже… заинтересованы в мальчике. Разве не было бы идеально объединиться с Поттерами и Блэками… и, возможно, даже заручиться поддержкой этого… старика? Том лишь усмехнулся.