Ножницы

Избранному не нравится то, что он видит напротив себя. Заспанное, отекшее лицо, побледневшее и худое до того, что можно разглядеть очертания черепа без всякого медицинского оборудования. Темнеющая радужка глаз, с каждым днём будто все тусклее, как и мигающая лампа в их с Лордом ванной. Не нравится. Но главное – обтесанные, как кора линяющего дуба, небрежно раскиданные по щекам, волосы. Не нравится. Честно? Чоузен всегда мечтал о длинных, водопадом стекающих по плечам и спине, волосах. Однако распускающийся розой огонь в его пальцах никогда не позволял парню иметь роскошь отращивать длиннее чем по плечи, и даже так кончики постоянно грубо секлись и ломались, попадая под языки пожара. Кто бы знал, что ангел смерти страдает по такой хрени, как неудавшаяся шевелюра? Но это правда было ключевой причиной, по которой он отказывался смотреть на свое отражение. Результат его пламенного образа жизни, полного разрушений. Разрушения себя в том числе – Он уже и забыл, когда в последний раз кончики его пальцев не кусало точечной болью ожогов. Какое-то время ими же он учился плести косы, лишь бы не видеть опаленную собственной жестокостью солому, когда-то выглядевшей как теменью блестящие локоны. Он хорошо помнит то время – это время его создания. Избранный помнит как уклонялся от атак, и краем глаза цеплял переливающиеся бензином черные пряди. Они и вправду выглядели как горючая жидкость, и также здорово горели, как выяснилось. Ещё обидней было то, что Дарк находил длинные волосы безумно сексуальными, и даже парнишек из порушенных городов с такими – благословлял пощадой. Сейчас смотреть на себя, и на то, как Чоузен сам себя изуродовал, было странно. В память о непутевом создателе, может, или о несчастном себе в плену, но он отказывался избавляться от черной, некогда шелковистой, как смола, гущи, сейчас напоминающей редеющие концы метлы, на которой бы летала самая страшная Баба Яга, которую только сможет сгенерировать ии. Отказывался взять да срезать так мозолящее глаз бремя. Отказывался, пока из его израненных пальцев ножницы не перехватила бледная рука Лорда. – Дарк, ты...? – Избранный поднял поддетый чужими пальцами подбородок. Красный с интересом склонил голову, притянув к себе сверкнувший светом лампы инструмент, и уставился на парня. – ...Собираюсь подстричь тебя. – По-простому прозвучал ответ в залитой холодным светом ванной. – Ты ведь и сам хотел? Или не нашел нормального лезвия для самовыпила? Чоузен уловил смешок, который пытался сдержать Дарк. – ...Нет. – Хмыкнул Избранный и послушно потянул кончик хвоста, распуская свои, наполовину состоящие из пепла, волосы. Обреченно повернулся. – А ты умеешь? Дарк заумно прокрутил ножницы в руках, самодовольно задрав подбородок. – Руки у меня из того места, не переживай, милый. – И тихо призадумался, обшагивая ванную. – А сделать кривее чем ты ещё нужно постараться. Но не суть! – Он обошел его сзади, и нажимом на плечи в момент усадил Чоузена перед зеркалом, нежно проводя пальцами по растрёпанной макушке. – Какие-то пожелания? Отрицательный качок головой. Лорд увлеченно потер ладони и бережно, хоть и с нетерпением, подхватил капу волос, осторожно оглаживая ее, как драгоценность. Он нежно промял чужие виски, направляя партнёра лицом прямо, и жестом наказывая не двигаться. Взялся за распутывание прядей, наконившись к низу. Избранный горько наслаждался прикосновениями. Тем, как он впервые за долгое время не чувствовал тяги или боли, когда к нему прикасались. Нежность. Чоузен сам не умел быть с собой нежен, всегда затягивал хвосты до упора, туго и надёжно, чтобы не выбивались, и расчесывал на скорую руку, будто вечно куда-то опаздывал, напролом пересекая и разрывая образовывающиеся узелки. Дарк так не делал. Неужели они так ему нравятся? Всмысле, его волосы. Почему обращался с ними так, словно те покрыты тонюсеньким слоем стекла, если собирался обрезать? Если они доведены до убитого состояния, как и сам Чоузен? – Ты знаешь? Я сегодня проект закончил. – Не сдержавшись, завел знакомую шарманку Лорд. Чоузен постарался приободриться, тихо поддел. – Отсюда такое хорошее настроение? – Ну... – Парень задумался, прежде чем уверенно кивнуть. – Да. – Могу исправить. – Чоузен почувствовал, как по макушке прилетел щелчок. Голос спокойно отшутился. – Не надо мне, не то и другую красоту отрежу. Избранный послушно заткнулся, стирая с лица улыбку. Задумчиво опустил глаза к своим рукам, потребил шершавые пальцы. Интересно, это мазоли? Или ожоги? Или так выглядят здоровые подушечки пальцев? Сложно было сказать, тем более при том что у Дарка ситуация была схожей. Он посмотрел, на полу уже мирно распластились обгорелые обрезки черных прядей. Точно пепел, рассыпанный по жженной земле. Лорд требовательно возвращает лицо Чоузена в прямое положение, и он слушается, отрывая глаза от пола и волос. Может, с ними уйдет и ненависть? Однако смотреть на себя в зеркало от этого легче не стало. Только стыдливо зачесалось на языке: "Дарк, я не хочу больше никому вредить."