Под покровом её ночи

      — Ах, наконец-то дома! — облегчённо выдохнула Карлия, с нескрываемой радостью расхаживая среди дубовых стен. — Мне уже казалось, что пройдёт целая вечность, прежде чем мы вернёмся в твоё поместье, — усмехнулась она, бесцеремонно сбрасывая дорожный плащ на спинку стула.       — А мне казалось, что эльфы, ввиду своего долгожительства, куда терпеливее, — с иронией бросил Галл.       Впрочем, не согласиться с ней было невозможно. Быть снова дома всегда было непередаваемо приятно.       — Не в моём случае. Скайримские дороги умеют утомлять до безумия, — закатила свои фиалковые глаза Карлия, уже стягивая верхнюю одежду, под которой скрывалась белая рубашка, совсем не прятавшая её тонкую талию.       — Что поделать. Такова уж наша нелёгкая доля, дорогая моя, — напомнил имперец, не отказывая себе в удовольствии лишний раз полюбоваться фигурой возлюбленной. Сколько бы раз он её ни видел — это всегда приносило наслаждение. — Зато именно благодаря ей мы имеем всё это, — он выразительно развёл руками, подчёркивая богатое убранство просторного дома.       — И всё-таки я бы лучше повалялась в постели вместо всего этого, — тяжело вздохнула Карлия. Спустя секунду её лицо лукаво изменилось, и, с дразнящей грацией подойдя к нему, она скользнула руками по его плечам, разминая напряжённые мышцы. — С тобой, разумеется. Возможно, даже сегодня.       — Никогда не буду против порадовать любимую воришку, — расплылся в улыбке Галл, поднимая на неё взгляд.       — За это я тебя и люблю, Галл, — тепло проронила данмерка, мягко целуя его в щёку. — Отдохни немного. А мне не помешает смыть с себя дорожную грязь. Не портить же ею постель. Тебя это, кстати, тоже касается.       — Только после тебя. Всё-таки дамам положено уступать, — дразняще бросил имперец, прекрасно зная, насколько Карлия жаждет понежиться в горячей воде.       Сам же он, несмотря на соблазн присоединиться к ней, решил сначала убрать их добытый трофей. Может, это и был его дом, но, учитывая ценность находки… ха, уж нет. Чем скорее она окажется подальше от чужих глаз, тем спокойнее будет на душе.       Карлия ответила ему лукавой улыбкой и, приторно-пренебрежительно хмыкнув, зашагала к одной из комнат. А Галл, подойдя к лежащему на столе рюкзаку, вынул оттуда белоснежную изящную корону, инкрустированную переливающимися изумрудами. Фалмерская древность завораживала взгляд и будоражила мыслями о том, сколько смогут отдать за такую диковинку. Не меньше пары тысяч септимов — это точно.       Поднявшись на второй этаж, имперец отворил деревянную дверь и довольно улыбнулся, когда хорошо смазанные петли не оскорбили слух мерзким скрипом. Всё-таки, прожив столько лет вором, он искренне полюбил бесшумность. Внутри его ждала родная спальня. Освещённая дневным светом из окон, просторная и идеально чистая, она была заставлена богато украшенной мебелью, среди которой особенно выделялась кровать — большая, покрытая искусной резьбой и застеленная красной, словно вино, постелью с тяжёлым одеялом и парой пурпурных подушек.       Красиво жить не запретишь.       Галл весело хмыкнул, вспомнив, сколько всего происходило на этой кровати. Не всем он гордился, о нет, но каждый миг там был незабываемым. Подойдя к стоящему у стены сейфу, вор уже хотел приоткрыть дверцу, как вдруг его будто обдало морозом. Спиной он чувствовал хищно-цепкий, пробирающий до костей взгляд. Такой, от которого вспоминались лица многочисленных врагов, жаждавших его смерти. Но сейчас было что-то не так. Ранее обычная темнота вдруг сгустилась настолько, что он едва различал силуэт короны, а душу обдало смутным, тревожно знакомым чувством. Нервно облизнув губы, Галл положил корону на сейф и медленно выпрямился, готовый в любой миг выхватить кинжал с пояса.       Но вряд ли тот смог бы хоть что-то сделать против НЕЁ.       Высокая бледнокожая женщина лежала на кровати спиной, скучающе разглядывая длинные ногти. Она неестественно выделялась посреди кромешной тьмы, словно сама источала слабое сияние. И это позволяло в полной мере оценить её чарующую красоту: строгие, почти птичьи черты лица, придававшие ей королевское благородство, тёмно-фиолетовые, слегка пухлые губы, длинные волосы чернее любой тени, водопадом ниспадавшие на постель.       Но сильнее всего поражали глаза.       Полуприкрытые, они всё равно не скрывали выразительного взгляда двух аметистов, в глубине которых таилась сила, способная стать острее меча и жарче пламени. Её тёмный наряд был украшен белыми узорами и тонкими золотыми линиями. Капюшон скрывал голову, длинные рукава спадали с предплечий вниз, а глубокий вырез на груди недвусмысленно подчёркивал достоинства гостьи.       Ноктюрнал.       Слишком хорошо он помнил любимый облик госпожи удачи и императрицы теней, чтобы не узнать её. Поддавшись благоговению, смешанному со страхом, Галл опустился на колено, почтительно склоняя голову.       — Госпожа… вы делаете мне честь своим появлением, — хрипло прошептал он, не смея поднять взгляд.       В любой другой ситуации он ни за что не позволил бы себе подобного унижения. Но сейчас… нет. Неуважение могло стоить слишком дорого, а сам образ госпожи был слишком чарующим, наполняя сердце странным, тягучим теплом.       — Галл, мой милый соловей, ты всё так же тактичен, — насмешливо прозвучал её глубокий бархатный голос, полный непринуждённого величия. — Порой я диву даюсь, как ты сумел этому научиться и при этом не передать хотя бы часть манер Карлии. Встань. Я предпочитаю разговаривать с теми, кто стоит передо мной прямо.       Имперец медленно выгнулся, однако сердце все ещё тревожно колотилось. Слова Ноктюрнал может и были приятны, но он знал одно — она никогда не появляется просто так. И незнание к добру или худу её появление сейчас душило его волнением, хотя и лицом он пытался то скрыть. Впрочем, когда взгляд поднялся к её аметистовому взгляду, невольная догадка настигла его, уколов смесью жара и тревоги. Проклятье, неужели опять настал тот самый момент?       — Мм, с годами ты остался вдобавок ещё и симпатичен, мой верный слуга, — игриво протянула Императрица теней прищуривая взгляд. Проклятье, это было именно то, чего он и боялся. — Правда, одежда тебе все так не идет. Лучше избавься от неё. А хотя знаешь, нет, я помогу.       Даэдра подняла руку и ленты чёрного тумана окутали Галла, сжимая имперца в пугающе крепких объятиях. Мгновение и его наряд разорвался с легкостью бумаги, оставляя нагим перед взглядом его госпожи. Которая довольно посмеялась, вызывая в Галле злое раздражение от того, что ему даже не дали шанса сделать это самому! А ещё больше от знания, что будет дальше…       — Намного лучше, не так ли? — довольно сказала Ноктюрнал, слегка склонив голову.       — Может и так, но раз мне она так не идет, одежда не подходит и вам тогда, госпожа, — холодно бросил Галл, желая хоть как-то выплеснуть едкость, копившуюся на языке.       — Стиль у меня изысканней твоего, — неторопливо возразила Ноктюрнал, разглядывая ногти. Но вдруг подняв взгляд на него, она расплылась в скупой улыбке, от которой Галлу было так же жарко, так и неуютно в каждую их встречу. — Однако, может однажды я попробую воплотить твои слова. А пока иди, Галл, иди к своей госпоже.       Тяжело выдыхая, Галл медленно пошел к кровати, чувствуя как на плечи давила тяжесть вины. Проклятье, почему сейчас, когда Карлия дома? Но сделать он ничего не мог, видя как аметистовый взгляд сияет все более манящим светом. Рука Ноктюрнал, стоило оказаться перед ней, с уже привычной для него нежностью обхватила плечо соловья, опуская его к даэдра, расплывшийся в томной улыбке и блеснувшая предвкушенным взглядом.       — Ох, не делай такое лицо, — закатила глаза Госпожа удачи и по-лисьи прищурилась. — В конце-концов не так должны встречать возможность разделить постель со принцем даэдра. Лучше гордись собой, не забывая дать мне все, что я пожелаю, раз подписал со мной контракт, отдавший твою душу мне, — с ядовитой насмешкой и одновременно с обжигающим желанием прошептали её уста так тихо, что казалось рот её не двигался.       А затем её рука резко потянула его к себе, заключая имперца во власть чёрно-фиолетовых губ. Сколько раз Галл их не целовал, а они оставались все такими же прекрасными. Мягче любой сладости, нежней самых искусных шелков, отдавая легким кисловато-сладким привкусом смородины и ежевики. Вкуса, что он ощущал днями после этих злосчастных поцелуев, где Ноктюрнал не знала скромности, с глухим хлюпаньем сплетая их языки в жаркий союз.              Соловей никогда не одерживал в этом соревновании победу, сам не зная почему. Из нежелания ли или от непобедимости его госпожи, чей язык и властный, страстный взгляд пьянил голову сильней многих вин. От чего, как всегда, поцелуй их продержался долго, держа Галла меж гранью блаженства и горького стыда.       На него смотрела сама Императрица теней, но каждый раз он вспоминал лицо Карлии. Той, что столько лет безоговорочно доверяла ему и отдавалась их любви со всем пылом. Галл с тоской понимал, сколь недостоин был всего этого, отдаваясь сейчас другой. И сколько бы ни проклинал Ноктюрнал за то, что она уже сколько ночей принуждает его к этой измене, не мог прекратить чувствовать от чужих ласк возбуждающего жара.       Когда же его легкие стали страдать от кислородного голода, Госпожа удачи отстранилась с тихим причмокиванием, оставляя меж ними почти невидимую нить слюны. Галл жадно, почти отчаянно, задышал, не заметив, как она затянула имперца в постель. Повелительница ночи прильнула к нему, обжигая щеку обжигающе горячим дыханием и легким касанием теплой влаги языка по поверхности шеи. Галл вздрогнул, ощущая против воли его обдает сладостной волной возбуждения.       С тихим смешком Ноктюрнал опустила сверкающий взгляд вниз, куда следом потянулась уже её рука. Длинные даэдрические пальцы ласково обхватили член, для которого они ощущались мягко, сравни бархатной перчатке, связанной вокруг его напряженной плоти. Даэдра на этом не остановилась, наоборот, её язык страстно припал к его уху. Неторопливо водил по изгибам ушной раковицы, оставляя слюнявый след, прежде чем резко проникнуть прямо внутрь.       Галл содрогнулся, впиваясь пальцами в плечо принца даэдра, но попытки отцепить её от себя были тщетны.       — Госпожа, х-хватит, — прохрипел Галл, с омерзением чувствуя противоестественное влажное и скользкое присутствие в своем ухе.       В ответ же он почувствовал, как её бархатные пальцы задвигались по его члену, с возбуждающей легкостью скользя по напряженной плоти вверх-вниз, все больше отдавая сладостным ощущением сжимающей его мягкости, что вскоре начала дразнить тем, что слегка покалывала головку члена чёрными ногтями. Галл бы соврал, сказав, что то его не было приятно. Нет, ещё как было и вспоминая, схожие ласки Карлии, имперец горько признавал, что здесь Повелительница ночи была несравнимо лучше. А вкупе с её языком это создавало странную смесь из отвращения и возбуждения.       Когда эти ощущения, казалось, достигали пика, Ноктюрнал остановилась. А затем медленно, словно дразня, отстранилась, позволяя с дрожью выдохнуть. Её палец аккуратно скользнул по его головке, смахивая с его выступившую белую каплю прежде чем разжать руку, оставляя Галла в мучительно-сладостном разочаровании. Был так близко, а теперь… возбуждение начало медленно оседать в его теле, тягостно взывавшего исправить несправедливость.       — Приятно, не так ли, мой милый Галл? — тягуче и томно прошептала Ноктюрнал, что поднеся к себе злополучный палец, слизнула с него белую каплю и довольно промурчала. — Мм, да, раз ты ещё вкусен, то определенно приятно. Знаешь, даже в облачении столь ограниченном, как ваше, можно воистину хорошо позабавиться. Но… — возникшая пауза напряженно повисла в воздухе. — Я уже вдоволь порезвилась себя уже в саду Сангвина. При том с его дочками, представляешь, м? Потому если не хочешь, мне хватит на сегодня и этого.       Галл стиснул зубы, метаясь меж двумя противоположными ответами. «Нет» было бы правильным. Хотя бы один раз возможность не предавать Карлию, ту, кто верила ему всем сердцем! А вот «да»… это то, что он хотел. Боги, имперец ненавидел себя, но он не мог врать! Возбуждение слишком сильно окутало его тело и жаждало вырваться. Пока Императрица теней была здесь, лежала и томно улыбалась, так же, как при всех прошлых их «встречах».       К тому же, в конце-концов… Карлия не узнает, а для него что такого в этом сексе, верно?       А сам он давно был далек от идеала добропорядочного человека самой своей сути вора, где честь и мораль шли в одно место. Соловью было тошно от собственных мыслей, но он знал, что остановить себя не в силах. Ноктюрнал была слишком прекрасна и похоже упивалась этим без тени смущения.       — Хочу, — глухо вырвалось из его рта.       — Любой бы захотел, — одобрительно промурлыкала Ноктюрнал, даря мимолетный поцелуй в губы. — Тогда давай, Галл, покажи что твоя хватка ещё не ослабла.       Ухватившись за край своего выреза, Повелительница ночи с дразнящей ухмылкой стянула его вниз. Её обнаженные груди, оказавшись над лицом соловья, восхищали: массивные округлости казались без одежды ещё больше, своей бледностью тем больше подчеркивая напряженные тёмные фиолетовые бусинки сосков. Поняв намек, Галл охотно прильнул к ней, голодно обхватив одну и пока его язык энергично полизывал его, вкушая легкий кисловато-сладкий привкус черники, его правая рука мяла вторую грудь, упиваясь ощущением её изумительность мягкости.       Но и сама Ноктюрнал не сидела на месте. Галл это понял в момент, когда почувствовал как что то теплое и влажное уперлось ему в колено, начав плавно тереться об него. На что имперец так же задвигался, поудобней подставляя колено и медленно то опуская, то поднимая его. Слыша в ответ довольное мурчание Ноктюрнал, чьи руки блуждали по его спине, рисуя невидимые узоры.       Свободная рука имперца уподоблялась его госпоже, с жадностью очерчивая чувственные изгибы, чувствуя как член крепчает от соблазна использовать их в деле. А мысли же о всей отвратности себя соловей старался забыть, отчаянно желая утопить томительный голод похоти. Который, между прочим, все сильней охватывало мысли по мере того как его язык все больше облюбовывал вкусные горошины сосков, лаская каждый по очереди, не преминув даже слегка куснуть их.       Вопреки ожиданиям, Ноктюрнал не сорвалась на стон. Тем сильней подстегивая рвение вырвать из неё заветные звуки! Но прежде чем его легшие на её мягкие ягодицы пальцы успели за этой мыслью, Императрица тени отстранилась, лишая прежнего лакомства. Лицо его госпожи вновь оказалось рядом. Так близко, что его дыхание ударялось ей в губы, а взгляд тонул в тёмной красоте аметистовых глаз.       — Думаю, я сегодня в настроении не больно уж и дразнить тебя, Галл, — игриво прошептала Ноктюрнал.       Отстранившись, она предвкушено облизнулась и медленно опустила свои бедра. Соловей со сладостным вздохом ощутил поцелуй половых губ даэдрической киски, что медленно раздвинулись перед головкой члена. Вопреки ожиданию, Ноктюрнал отнюдь не спешила продолжить, лишь с издевательским вызовом смотря ему в глаза.       — Ну же, — медленно протянула даэдра, не сменяя улыбки. — Не стой столбом, взломай мой замок своей отмычкой. Или я уже тебе не мила? Вспомнил вдруг о Карлии, мой милый соловей?       Галл гневно оскалился и возжелав проучить за такую наглость, схватил свою трижды проклятую госпожу за бедра, насаживая её на себя. Ноктюрнал вздрогнула и из губ послышался мягкий звучный голос, наконец вырвав из неё долгожданный стон. Который прозвучал и из уст соловья, чья напряженная плоть ощущала себя в самых, что ни на есть, влажных тисках. Да таких, что он едва-едва сдержал уже поднимающееся вверх семя, чувствуя как пламя возбуждения сжигает его чресла, стремительно захватывая остальное тело. И тем сильней оно было, когда взгляд Галла скользнул по своей госпоже — такой восхищающие обворожительной в своей наготе. Из одежды остались лишь длинные тёмные рукава да капюшон, частично скрывавший в тени пленительно красивое лицо, подчеркивая этим соблазнительность обнаженного плоского живота перетекающего в слабо покачивающиеся из стороны в сторону массивные груди и тонкой бледной шеи.       — Мм, да, — довольно пролепетала даэдра, слегка закусив нижнюю губу. — Именно так, Галл, твоя госпожа жаждет страсти!       Соловей, опьяненный похотью, начал двигать бедрами, не отпуская с них свою хватку. Давалось это нелегко: божественное нутро с голодом саблезуба цеплялось за его плоть, используя вместо когтей хлюпающие от смазки стенки, сдавливая ими так, что удовольствие граничило с болью. Но соловей не сдавался, нет, трудности всегда его только распаляли! Член медленно, но уверенно толкался вперед-назад, дразня жадную киску своим уходом или заставляя её дрогнуть перед резким тараном. Блаженство же от этой предательской связи все сильней окутывало душу, наполняя жаром возбуждения от тугой теплой плоти, которая обволакивала его сравни объятьям десяткам рук, что непрерывно двигались, лаская его.       Будто этого было мало, Ноктюрнал сама задвигалась, с завораживающей идеальностью подстраиваясь под его темп, помогая их бедрам с глухими шлепками сталкиваться друг об друга. Теперь уж она не скрывала стонов, вызывающе тихих и при этом столь похотливых. Мысль об этом кольнуло в груди Галла раздражением. Словно та насмехалась, намекая, что он не достоин большего! Не желая мириться с оскорблением, Галл рыкнул и сделал очередной толчок сильней, вырвав из чёрно-фиолетовых губ звук куда громче и прекрасней обычного.       Императрица теней в ответ же томно облизнулась и вдруг склонилась вниз. Прохладное тело прижалось к его жаркой коже, создавая причудливый, приятный контраст, от которого Галл ощутил прилив возбуждения. Не теряя шанс, его пальцы ухватились за её даэдрическую задницу, уже привычно мягкую и упругую, заставляя пальцы тонуть в бледной коже. Её лицо, бывшее снова так близко, ответило лисьей ухмылкой и подняв его руки, она сплела их пальцы вместе так же, как их губы секунду спустя.       Галл охотно отдался этому поцелую, смакуя чарующий вкус божественных губ и сплетаясь языком в страстном танце. Повелительница ночи вновь оказалась в нем куда проворней, ловко играясь с его языком, связывая тот словно веревкой, не давая имперцу шанса даже прохрипеть. Впрочем, тот этим и не смутился, резко перевернув их. Теперь уже Ноктюрнал лежала над ним, разложившись на мягкой постели и в глазах соловья блеснул триумф охотника, нашедшего добычу. После чего скользнув руками по её ногам, он бесстыдно их раздвинул в сторону и не желая сил задвигал бедрами, вгоняя глубже свой член в ненасытную киску.       А та, судя по ставшим куда протяжней стонам, не возражала. Отнюдь, женские ноги скрестились на его спине, прижимая поближе к божественному сокровищу. Польщенный, Галл не щедя таза двигался, чувствуя как каждый толчок вгоняет в все более скользкие глубины, где каждый уголок плоти словно неистово сосал его подобно любимой сладости. Наслаждение от этого было неописуемо. Член чуть ли не пылал в сгустках пламени, тело натянуло напряжением мышц, разгоряченная кожа обливалась скользким потом, пока взгляд потупился, размывая лицо перед собой. Оставляя лишь аметистовое сияние, бывшее теперь почти гипнотическим.       Разум его плыл по реке похоти, свободный от любых рассуждений, направляя тело соловей все дальше. Он и сам не понимал, когда оторвался от сладких губ Ноктюрнал, прильнув к её тонкой шее, на которой оставлял страстные поцелуи, переходя с них на голодные укусы, оставшиеся на коже тёмные следы. Галл был голоден, безудержно голоден по даруемой ею ласке, которой будто невозможно было насытиться!       В ответ он слышал стоны, да, столько стонов! Таких прекрасных и протяжных, сливающихся в непрерывную песнь которой он охотно потворствовал, мня бледные груди, цепляясь за мягкие бедра и кувыркаясь с ней в постели за право оказаться сверху. Борьба эта была столь ожесточенной, что в один момент Галл болезненно стукнулся об пол, не отпуская из рук свою госпожу, что и вовсе не заметила смену обстановки, прилипая к его телу.       Соловей от неё не отставал. Жаждал дотронуться до каждого уголка даэдрической плоти, облизнуть, попробовать её и все больше пьянеть в своей похоти! Ноктюрнал только потворствовала, разгорячая его долгими поцелуями, что как клеймо оставляя на его шеё и ключице тёмно-фиолетовые засосы, причиняя болезненное возбуждение. В свою очередь он уже не просто лапал, нет, хлестко шлепая по её дрожащим ягодицам, выкручивая пальцами напряженные соски и уже сам кружа языком по её уху, не переставая яростно таранить божественное лоно, кажется, даже немного не чувствуя своего члена.       И так бы беззаботно продолжалось если не…       — Галл, что за возня у тебя там? Почему вдруг заперся? — недовольно послышался знакомый голос.       Имперец застыл, ошеломленный тем, что только сейчас вспомнил о Карлии. Проклятье! Почему она здесь, если на его памяти Ноктюрнал никогда раньше не позволяла их встречам быть услышанной?! Во рту пересохло, разум лихорадочно бился в поисках решения, пока глаза зло установились на его госпожу. Прислоненная спиной прямо к двери, Ноктюрнал с прежней безмятежностью стояла там, запрокинув одну ногу на его плечо. Губы даэдра являли шаловливую, почти проказническую ухмылку, а сияющие глаза с насмехающимся ожиданием смотрели на него.       Ругательство едва не сорвалось из уст соловья, но сдержав себя, он постарался найти подходящие слова, что не выдадут его с потрохами.       — Да так, просто случайно разбил вазу и нужно теперь прибраться. Не хочешь же, чтобы мы посреди беспорядка нежились? — Галл постарался придать голосу веселья, молясь всему на свете, что не выдаст фальши.       — Ох, вот когда украсть что надо или подписать, так ты аккуратнее ювелира! А когда дома, так неуклюжее великана! — возмущенно воскликнула данмерка. Недолго промолчав, она продолжила. — Ладно, долго там ещё, горе ты мое?       — За пару минут управлюсь точно, — взглотнув поднявшись к горлу ком, заверил имперец.       — Ладно, только заперся то зачем, а?       — Карлия, не мне же тебя учить, что когда прячешь похищенное добро, нужно делать все как за каменной стеной, — с притворным раздражением заметил Галл.       — Порой с вами, людьми, воистину невыносимо, — буркнула Карлия. — Ладно, жду тебя. И знаешь, плевать, за это я тебя прямо в бадье и трахну тогда, понял?       — Да да, как страшно, — с нервным смешком бросил он, косясь на шире ухмыльнувшуюся Ноктюрнал.       Данмерка приглушенно фыркнула и зашагала прочь, спустя секунды оставляя комнату в тишине.       — Да чтоб тебя, какого хрена?! — сквозь зубы прошипел Галл.       — Ну ну, она ведь ничего не поняла, к чему тут охать да ахать? Заодно убедилась, что из тебя неплохой лгун, — с тихим смешком выдала Ноктюрнал, взяв его подбородок. — К тому же это добавляет… — даэдра звонко цокнула. — Приятной остроты, не думаешь, мой милый соловей?       — Нет, — угрюмо буркнул Галл.       — Ничего, может потом и поймешь. Я же чувствую как напрягся твой член, потому мои слова правдивее чем ты считаешь, — с издевкой прошептала та, блеснув глазами. — Вы, смертные, живете недолго да способны вполне неплохо учиться, — промурлыкала Госпожа удачи, резко притянув к себе, затягивая в новый поцелуй.       Глухо выдыхая, Галл с неохотой присоединился к нему. Вопреки его недовольству, возбуждение вновь хлестнуло по разуму, стоило только языку Повелительницы ночи затанцевать у него во рту, а напряженной плоти ощутить как плотней сомкнулась вокруг него даэдрическая киска. Поэтому имперец сперва неспеша, а затем с вновь вернувшийся решительностью припал к своей госпоже. Та же довольно промурлыкала сквозь поцелуй, неторопливо царапая одиноким ногтем по его спине, пока лежавшая на его плече нога вдруг с нечеловеческой гибкостью изогнулась, оборачиваясь вокруг шеи.       Впрочем, насторожиться из-за такого яркого напоминания о природе своей любовницы Галл не стал. Нет, слишком сильно похоть взяла вверх, заставляя пальцы прижиматься к бледному бедру, помогая изнывающему члену пробиться через влажные складки, подобных тысячи губ, одновременно ласкавшим его и тянувшим к себе, мешая хоть куда то двинуться. Ощущение этого было не блаженством, но чем то выше, уже неописуемо словами. Граничащее меж экстазом и ноющей болью, а может являющиеся всем сразу. Одно было Галлу ясно — не по силам ему было так долго держаться.       Пытался, оперевшись за её тело, но каждый толчок был тяжелей взмаха тяжелым молотом, а нутро же даэдра словно и не знало конца. Пожирало с потрохами, оставляя на свободе разве что его яйца. И к своей тревоге, залегший где то на краю затуманенного сознания, он подумал что его госпоже даже этого было мало. Наверное так и было. Даэдра всегда будет мало, сколько их не ублажай.       Эти размышления оборвались, когда его воля наконец то нашла свой предел. Глухой, блаженный стон вырвался из глотки Галла, когда разум вспыхнул в возникшем оргазме, обрывая казалось связь с телом, оставляя место лишь для острого, как меч, удовольствия. Будто с плеч сняли целую хору и окунули в теплую бадью, пока его член ритмичными движениями выплескивал из себя порции спермы, вырывая из Ноктюрнал пронзительные стоны.       Увы, такое наслаждение было так же ярко, как и коротко. И хотя оно приятно оседало в теле, Галл в конце-концов бессильно обмяк, с трудом разрывая лишающий воздуха поцелуй. Что позволило, в свою очередь, расцвести довольной улыбке на чёрно-фиолетовых губах.       — Мм, да, отрадно видеть что ты все так же усерден, Галл, — ласково протянула Ноктюрнал, ловко выскальзывая из объятий имперца. — Думаю в следующий раз я определенно поиграюсь с тобой подольше.       Имперец сжал зубы, но смолчал, сам не зная как относиться к этим словам. В нем билось отвращение и злость за проступок вкупе с теплом возбуждения от их очередной встречи.       — А пока же скучай дальше, мой милый соловей, да гордись тем, что ты оказался все ещё интересен, дабы я удостоила тебя вниманием.       С этими словами Ноктюрнал плавно развернулась и бесшумно зашагала к накрытой тенью стене. А следом тёмно-бледная фигура на глазах растворилась в тенях, оставляя соловья одного. Галл, устало присел на идеально прибранную кровать, словно тут ничего и не было. Этому он уже не удивлялся — воля Ноктюрнал всегда скрывала любой след от их встречи. Только вот самый главный она никогда не убирала. Память о каждой встрече. Жаркие, страстные и горькие. Принося столько же удовольствия, столько и мучений от той лжи, что он создает вокруг любимой женщины, которая сама ничего от него не прятала. А отказаться от этого имперец уже не мог. Ноктюрнал всегда получала то, что хотела. А он сам, к своему стыду, по мере их встреч тоже начать хотеть её. Этой идеальной, холодной и при этом ласковой госпожи, связь с которой была так томительна волнительная и опасна.       Проведя по запотевшему лицу ладонью, имперец тяжело выдохнул. Сколько так ещё пройдет времени? Он не знал и лишь мог надеется, что переменчивый нрав даэдра покажет себя здесь. Не позволит все так же разрываться между пьянящей похотью и искренними чувствами. Однако прокручивая в голове выходку Ноктюрнал, Галл подхватил себя на одной противной мысли. Не ради ли этой жестокой шутки их странная связь вообще возникла? Даэдра жестоки в своих забавах, уж соловей это понимал лучше многих, но был ли прав сейчас откровенно не знал.       Лишь понимал, что даже если это правда… ему остается лишь ждать их новой встречи.