Дело о пропаже

– А где? Иной на месте Леона, возможно, постеснялся бы такого тупого вопроса, но он к своим годам овладел навыком в любой ситуации позориться до конца. Да и вообще-то вопрос довольно уместен. Потому что, если касательно видовой принадлежности Виктора Гидеона у Леона присутствуют сомнения, то касательно половой, вроде как, нет – всё довольно явно указывает на мужской. Но вот то, что открылось Леону, когда Гидеон остался без штанов, говорит об обратном: там, где Леон ожидал увидеть член, он наблюдает что-то, что сперва принимает за очень плотно прилегающие друг к другу половые губы. – Всё-то тебе возьми и расскажи, – мурлычет Виктор. – Разве тебе не всё равно, куда член вставлять? – Ты что, на слабо меня взять пытаешься? – Леон приподнимает бровь, сложив руки на груди. – Вовсе нет. Скорее, давлю на любопытство. Ну, это ему, если честно, удалось. Пока они болтали, узкая щёлочка слегка приоткрылась и теперь приглашающе пульсирует, влажно блестя от смазки. – Н-да, – цокает языком Леон. – Выглядит так, будто я совершенно точно не должен совать туда свой член, однако... – Не бойся, зубов у меня там нет. Я проверял. – Надеюсь, тщательно... Виктор издаёт тихий смешок и обхватывает ладонь Леона, чтобы уложить её на свой пах. Чешуйки под ладонью Леона очень мягкие и тёплые, а мышцы от его прикосновения поджимаются в предвкушении. Леон проводит пальцем снизу вверх, ожидая в конце нащупать клитор, но как раз его-то он и не находит. Леон смущённо кашляет и чуть было не повторяет вопрос, заданный минутой ранее, но всё же сдерживается. – Опять что-то потерял? – поддразнивает его Виктор. – Тоже мне, герой-любовник... – Допиздишься сейчас, я штаны надену и уйду... Виктор издаёт крайне недовольное и очень доходчивое рычание, одновременно с этим так сильно сжимая запястье Леона, что, кажется, слегка смещает ему кости. – Думаю, нас обоих больше устроит расклад, где ты засунешь в меня свой член, как хороший мальчик, а после я, если тебе всё ещё будет интересно, отвечу на все твои вопросы, м? Леон морщится, но кивает. Конечно, эти диктаторские замашки его не радуют, но привычка удовлетворять запрос "да сунь в меня член уже" берёт своё. Особенно когда запрос сформулирован в такой ультимативной форме. – Ладно тебе, не кипятись, – Леон устраивается между его ног и свободной от стальной хватки Виктора рукой несколько раз проводит по члену. Тот, к счастью, в отличие от самого Леона куда менее прихотлив, и рабочего состояния от всех этих неожиданных открытий не утратил. – Один вопрос: а что насчёт подготовки? Виктор расслабляет пальцы, и даже черты его лица снова смягчаются. – Не думай об этом. Просто действуй. Он укладывает ладонь Леону на поясницу и подталкивает его к себе. Головка члена скользит по влажным чешуйкам, и Леон невольно охает. Пусть и мягкие, они всё же довольно ребристые, и ощущения выходят довольно интересные. Леон снова запускает руку ниже, раздвигает края щели и нащупывает вход: кажется, он правда зря беспокоится. Говоря откровенно, отверстие за мягкими складками такое большое и расслабленное, что туда без проблем вошло бы двое таких, как Леон. Виктор толкается бёдрами, как бы намекая, чтобы Леон заканчивал страдать хуйнёй и приступал к делу. Леон закатывает глаза, убирает руку и толкается внутрь. И он встречает куда больше сопротивления, чем ожидал. Мышцы, до того расслабленные, туго обхватывают член, а глубина оказывается совсем уж странной: Леон упирается во что-то головкой, войдя чуть больше, чем наполовину. Но спрашивать себе дороже, да и жаловаться, вроде как, не на что, поэтому, привыкнув к тому, как сильно Гидеон его сжимает, Леон начинает двигаться. – Не сдерживайся, малыш, – шепчет Гидеон. – Ты можешь войти глубже. – Что-то не похоже... – пальцы Леона скользят по гладким бокам, и он упирается ладонями в пол. – Не торопись. Просто продолжай проталкиваться, – увещевает Виктор, уложив ладони на зад Леона, и снова затягивает его на себя. Член Леона снова упирается, но вдруг, действительно, всё же начинает протискиваться глубже. – Да, вот так, – выдыхает Виктор. – Ох, изумительно... – А ты не мог бы... расслабиться хоть немного? – шипит Леон сквозь стиснутые зубы. – Мне начинает казаться, что зря мы пропустили этап подготовки... – Хм... Опиши, что ты чувствуешь. Такая формулировка из уст Гидеона звучит довольно забавно. Даже по его тону не скажешь, что у него, э, во влагалище? сейчас по самое основание вогнан член. Профессионализм, что называется, не пропьёшь... и не вытрахаешь. – В целом терпимо, но очень узко. Не уверен, что я... – Ну, раз терпимо, то и потерпи, – мурлычет Виктор и проводит раздвоенным языком по щеке Леона. — К сожалению... м-м... это не что-то, что я мог бы... контролировать. Леон морщится и от мокрого прикосновения, и от того, как очередная пульсация сжимает его член. Ему никогда бы и в голову не пришло ебать медвежий капкан, но в эту минуту ассоциация приходит исключительно такая. – А если ну прям... очень постараться? – хрипит Леон, сжимая и разжимая кулаки. – Нытик. Однако, как ни странно, вход правда чуть расслабляется. Головку члена всё ещё зажимает со всех сторон, но хоть что-то... Леон вытаскивает член наполовину и даёт себе несколько секунд, прежде чем восстановить темп. И, может, ему кажется... но как будто та глубина, где начинается эта мучительно узкая часть, с каждым разом становится всё меньше. Как будто внутри Гидеона что-то уже есть?.. – Ах, Леон... И всё же... слухи о твоей выносливости не были преувеличены... М-м! Ещё немного... Леон... Леон уже почти лежит на животе Гидеона, коротко и отрывисто толкаясь во всё сжимающееся и сжимающееся пространство. Сомнений не остаётся: что-то правда... выталкивает его член наружу, он уже еле входит наполовину, а мышцы "влагалища" так напряжены, что каждая секунда грозится стать последней. Но Леон не хочет сбавлять темп и обнулять результаты своих усилий, надо продержаться ещё совсем немного... С очередным толчком Гидеон, наконец, не сдерживается: он выгибается навстречу Леону, а давление, и без того нестерпимое, становится ещё сильнее. Леон опускает взгляд и видит, как по обе стороны от его члена из щели торчат два куска плоти, похожих на очень длинные, напряжённые языки. Секунду, это что, члены?.. Гидеон издаёт приглушённый всхлип и толкается ещё раз. Оба члена вылезают полностью, зажав член Леона между собой, и дёргаются, почти синхронно выпуская в воздух две плотные белёсые струйки. И одновременно с этим Леон тоже, наконец, позволяет себе кончить. – А... Так вот, где, – выдыхает он, по инерции скользя головкой между членами Гидеона. – Блестяще, Шерлок.