what puts us together (pulls me apart)

I. tranquility       Вечерело, и ярко голубой окрас стекал с неба, оставляя после себя нежно-розовый подмалевок. нежный бриз перебирал шелестящие листья. В поилке для птиц, установленной на постаменте, тихо плескалась вода, и несколько маленьких щеглов сидели у кромки, переговариваясь на своем языке. лето здесь проходит мимолетно, и хрупкий мир, установившийся в землях, позволяет насладиться последними днями августа. Джордж, сидящий на резной скамье, тихо осматривает сорванный цветок лютика, заросли которых растут в маленьком саду у дворца. Находящийся рядом с ним Дрим подставлял лицо под дуновения свежего ветра, отсчитывая время до наступления темноты. Впервые за очень долгое время, он не слышал ничего громче звуков природы, походивших на белый шум. - Хороший вечер. - Да, - Джордж хмыкает, закладывая цветок в карманный блокнот, который носил на поясе, - Очень спокойно.       Они будут сидеть тут, пока на зубцы замковых стен не упадут сумерки, а джорджу не станет холодно в густоте вечернего воздуха. пока можно насладиться тишиной, спокойствием и миром, вдали от запаха пороха и ярких криков сражения. II. treasure    - Позволь свою ладонь.       Джордж вальяжным, изящным жестом протягивает белую ладонь вперед. Зелёные пальцы заключают её в нежную хватку, другой рукой надевая на длинный средний палец кольцо. Потускневшее серебро обнимало драгоценный камень нежно-голубого цвета. Если бы Джордж стал гадать, он бы сказал, что это аквамарин или, может, топаз. Камень был не очень большой, но огранка явно сделана искусно, а в толще голубого не видно трещин и разводов. Надев кольцо, Дрим нежно проводит по нему подушечкой большого пальца, а затем целует королевскую руку, прямо в том месте, где блестел на свету синий камень. III. pet       Забредшая в замок бездомная черная кошка игриво перекатывается с одного бока на другой, развалившись на мраморном полу. Ее приводит в восторг звон колец на руке Джорджа, когда тот тянется, чтобы погладить черный мех. кошка съеживается вокруг руки, игриво покусывая, и тут же отпускает, наслаждаясь лаской. Игра продолжается, и Джордж даже не возмущается тому, что на парчовом рукаве остаются темные кошачьи волосы.       Губы Дрима сжимаются, в груди разливается чувство глубокой тоски. IV. worship - Ваше величество… Дрим подползает к трону на коленях, зажимая в руках кромку расшитой серебром накидки, свисающей с чужого плеча. Плюшевая ткань струится сквозь пальцы, гладкая, как чешуя змеи. Поднося ее к лицу, он целует угол темно-синей материи, и его губы ласкает мягкое прикосновение бархата. V. pillow       Воздух затхлый и полон пыли. Дрим проходит в просторную спальню, мимо короля, почивавшего на массивной кровати из дуба с резными столбиками и балдахином. Отбрасывая тяжелые шторы со стрельчатых окон, он впускает в комнату яркий солнечный свет, бьющий прямо в спящее, бледное лицо Джорджа. Тот моментально стонет, прикрывая рукой все еще закрытые глаза. Немного ворошения, и из-под множества одеял показывается заспанное, сердитое лицо: - Какого черта тебе надо?! – Джордж явно встал не с той ноги. - Я прошу прощения, но переговоры с Л’манбургом начались два часа назад. Если вы опоздаете еще сильнее, то даже те жалкие крохи собственного достоинства не помешают им расценить это как неуважение...       В ответ на это, в лицо Дриму летит подушка, и ее кисточка, бьющая по лицу, красноречиво рассказывает, что Джордж думает об уважении. VI. travelling       Серая кобыла устало храпит, цокая подковами по лесной подстилке, низко опустив голову. На темно-синей попоне собрался сор, осыпавшийся с веток, рассыпанный, словно звезды. Джордж, уставший жаловаться на то, как надоело ему сидеть в седле, клевал носом, вяло держа в руках поводья. Ведущий лошадь под уздцы Дрим то и дело встряхивал головой в попытках не стать жертвой этого сонного царства. Путь оказался долгим, но ему нужно довести Джорджа до дома. VII. shot       Садящееся солнце окрашивает листву растущего на опушке одинокого клена в зелено-золотой. Идущий слева от Джорджа Дрим слышит, как тот протяжно зевает. Король томно вздыхает, и во вздохе этом сквозит скука. - Хей, - Он окликивает Джорджа, и тот вяло поднимает голову на звук его голоса, - Не хочешь поспорить? – Дрим кладет руку на свой лук, висевший на держателе за спиной, и кивает головой в сторону раскидистой ветки дерева, на которой сидит несколько черных ворон. Джордж слегка оживляется. Он знал, что Дрим хорошо стреляет, но расстояние было приличное. - Изволь, - Он говорит просто, и Дриму не нужно слышать ничего больше.       Дрим извлекает из-за спины лук и закладывает в него стрелу из колчана, свисавшего с пояса. Звук тугой тетивы звучит в унисон с глубоким вздохом, и тело Дрима движется само по себе, принимая давно заученную позу. Он медлит, делая вид, что целится, а затем, внезапно и громко свистит. Вороны, напуганные резким звуком, вспархивают со своих мест. Несколько мгновений, резкий выдох, еще один свист – и одна из них падает замертво, сраженная стрелой.       Дрим с удовольствием слушает медленные аплодисменты, раздающиеся в стороне.     VIII. beauty       Джордж крутится перед огромным напольным зеркалом, разглядывая новый дублет из синей парчи. Ткань переливалась на свету, искрясь и играя. Свободный конец рукава с разрезом свисал с локтя, следуя за движениями короля. Приталенная модель хорошо подчеркивала его стройный торс. - Как думаешь, смотрится? Дрим думает, что он - последний человек, которому стоит задавать такие вопросы. Но отвечает искренне: - Я думаю, что любой наряд вам к лицу, мой Лорд. IX. scent       Дрим повис на рукояти своего изогнутого клинка, стоя на коленях, острый конец лезвия воткнут в землю. Его бедро пробито наконечниками стрел в двух местах, у него точно сломано как минимум одно ребро и рваная рана на предплечье – там, где его лизнул взрыв тротила. В воздухе густым туманом стоит металлическая, тошнотворная вонь крови. Дрим сплевывает, и обнаруживает, что привкус на языке не почудился ему от висящего в воздухе запаха – кровь с рассеченной брови все это время стекала вниз по его лицу, расплываясь по контуру губ. Вытирая рот запястьем, он оборачивается на Джорджа. Тот стоял поодаль, заслоняя рукавом нос и, судя по всему, крепко зажмурившись.       Если он морщится от запаха – значит, у него нет проблем серьезнее чувства тошноты. Дрима это вполне устраивает, и он заставляет себя подняться, скрипя острыми зубами.  X. seashell       На песчаной косе берега он находит ракушку. Проводит по ней пальцем – на ощупь шершавая. На ней сколы и наросты из известняка, колются и крошатся под давлением. Внутри она гладкая.       Дрим бездумно трет большим пальцем внутреннюю гладкую часть, пока Томми охрипшим голосом рассказывает ему какую-то чушь про бревна и свою корову. Она зажата в его кулаке, когда тот ударяет Томми по лицу за то, что он попытался стащить у него из поясной сумки немного хлеба. Томми тихо всхлипывает и хватается за щеку.       Дрим думает о том, что он отнесет ракушку Панцу. Тот отдерет от нее выстилающий внутренности перламутр, и Дрим сможет подарить его Джорджу. А ракушку можно выбросить.       Она ему не нужна. XI. reward       Дрим стоит перед ним, возвышаясь, словно скала, заслоняя нежный свет исходящий от канделябра. На его пустом лице нельзя прочитать ни одной эмоции. - Только один раз.       Джордж предупреждает, подняв палец вверх. слова – выстрел из пистолета, свисток и зеленый свет одновременно. Дрим хватает короля, бесцеремонно, не задумываясь об этикете и приличиях, не задумываясь о том, как сердит на него будет Джордж за такую грубость, и целует, целует так, словно от этого зависит его жизнь. Большая зеленая ладонь стискивает его щеки, губы впиваются в губы, и Дрим не думает что когда-либо ощущал что-либо лучше. Нежная розовая кожа, тонкая и теплая, никогда не знавшая ничего кроме мягкости шелковых простыней и сладости изысканных десертов, касается его собственных губ. Дрим проводит по ним языком, и он уверен, что почти может почувствовать послевкусие взбитого крема и ванильного сахара. Дрим жадно облизывает чужие губы снова и снова, захватывает и кусает, отчаянно пытаясь запомнить каждую ямку и мелкую впадинку, выгравировать в своей памяти, словно молитву, этот момент, как оттиск на бумаге, как кадр на пленке.       Секунды кажутся вечностью, а вечность – секундами. Дрим не знает, сколько времени проходит, может, несколько секунд, может, час, а может и несколько десятилетий. Все, о чем он думает, когда чужая рука настойчиво пихает его в грудь, заставляя отстраниться: "Слишком мало". Но у него нет выбора, кроме как подчиниться, оторвать себя от королевского лица. Часть него навечно остается на этих губах, и Джордж вытирает их батистовым платочком, который достает из-за пазухи. Лицо короля кривится. губы поджаты. - Я надеюсь, этого тебе достаточно? – В голосе нет ничего, кроме раздражения. Дрим думает, что ему никогда не будет достаточно. - Конечно, ваше Величество. XII. grace       Джордж правит лошадь, немного дергая за поводья, усеянные кисточками. Кобыла слушается, и сбавляет темп, переходя с рыси на шаг. Она встряхивает головой, и белая грива развевается, словно шелковые нити. Худые ноги по обе стороны от седла заканчиваются остроносыми туфлями, каблуки упираются в стремена. Его спина безупречно прямая, торс слегка покачивается в такт лошадиной ходьбе. Тонкие пальцы без усилия сжимают поводья, и линия руки плавно переходит в плечо, заканчивающееся рукавом-фонариком.       Джордж смотрит на Дрима сверху вниз, его взгляд не виден за стеклами очков. У Дрима есть всего несколько мгновений для того, чтобы насладиться видом, прежде чем ему нужно исполнить поклон. XIII. flag        Сорванный со штатива флаг повстанцев, сшитый из разных кусков материи, под его ногами. Три креста и три полосы – их пожирает пламя, дым взмывается в воздух.       На его земле не будет другого знамени, кроме герба его короля. XIV. distance        Дрим едва не упускает тот момент, когда Джордж отстраняется от него, голова все еще кружится от гаснущего ощущения эйфории. Его ноги бесцеремонно смахивают с чужих плеч, и они грузно падают на перину, на зеленой коже бедра мелкими дугами выжжены следы от ногтей. Без прикосновений и слов, Джордж встает с постели, поднимает с пола свои вещи и надевает на ноги туфли. Он почти не обращает на Дрима внимания, не больше, чем он уделил бы тихо тикающим в стороне часам – беглый взгляд и не более. - Приведи кровать в порядок, когда будешь уходить.       Джордж тихо выходит, оставляя Дрима в одиночестве на холодных шелковых простынях. XV. goblet Дно потускневшего от времени золотого кубка смотрит в потолок. Две опустевшие бутыли пряного вина стоят на тяжелом дубовом столе, и отсветы играющего в камине пламени пляшут на зеленоватом стекле. Джордж съехал с обитого бархатом высокого стула, этикет и манеры утоплены в вине. Голова падает на грудь, как только он опускает кубок, выпрямив руки по обе стороны на подлокотниках. Громкий лязг железа о камень раздается, когда посуда выпадает из ослабевших пальцев, расплескивая остатки кроваво-красными каплями. - Мой Лорд, я думаю, что на сегодня с вас достаточно, - Дрим говорит тихо, несмело обнимая руками плечи короля, делая попытку поставить его на ноги.  XVI. melancholy - Мой Лорд, чего вам угодно? – Тон у Дрима тихий, почти раболепный, - Я могу сделать для вас все, чего вы захотите. Принести вам книг? Или чего-нибудь поесть?       На лице Джорджа нет ничего, кроме смертельной усталости. Улыбка не посещала его губы уже неделю – Дрим считал. Когда он говорит, голос у него глухой и тусклый. - Отъебись.       Молча кланяясь, Дрим подчиняется. XVII. cruelty       На улице уже стемнело, когда по мощеной каменной кладке раздаются тяжелые шаги обитых незеритом сапог. Дрим на ходу растрепывает мокрые от дождя концы коротких волос и вытирает руку о свисающий с плеч плащ. Уверенным шагом он заходит в кабинет, где, за массивным столом, окруженный кипами книг, сидел Джордж. Одна рука его подпирала голову, другой он что-то размеренно писал на свитке пергамента. Не поднимая взгляда, он спрашивает: - Ну? - Мальчишка изгнан. Я лично сопроводил его на место – далеко на границе земель. Он будет под моим наблюдением, - раппортует Дрим. - Хорошо, - Джордж лениво отвечает, обмакивая золоченый конец длинного фазаньего пера в чернильницу, - Свободен.       Поднимая на Дрима глаза, он замечает, как сбиты костяшки его пальцев. Он вспоминает, каким бледным казалось лицо Томми, когда он сидел на скамье в суде. Он выглядел до смешного маленьким, если смотреть на него сверху вниз с трибуны. Так много проблем от такого маленького человека.       Дрим низко кланяется и исчезает в дверном проеме. Джордж снова опускает глаза на выведенные на бумаге буквы.       Ешь или будь съеденным. вот так все просто. XVIII. dream - Дрим.       Голос зовёт его, и Дрим безошибочно может определить, кому он принадлежит. Он слышал его миллион раз - тихий, тяжёлый и властный, звук собственного имени выходит из чужих уст, словно звон потускневшего металла, запинаясь на перекатывающейся букве "р". Его голова поворачивается вслед за голосом, как ползёт тянущееся к магниту железо, движимое таинственной силой. - Дрим.       Руки на его плечах, обвиваются, словно стебли вьюнка. Тонкие и нежные, готовые задушить в любой момент. Запах душистого мыла и парфюмированной воды отдаётся во рту и остаётся на языке. Ладонь, нежная розовая ладонь проводит полосу по его острой скуле, и доходя до губ, пересчитывает пальцами изгибы - один для верхней и один для нижней. - Дрим.       Голос становится шепотом, и вес опускается на его бедра, упираясь коленями в мягкую плоть. Дрим придерживает талию, и он ничего не видит, но на все сто процентов уверен, кто перед ним находится. Расписанная тонкой вышивкой ткань скользит под подушечками его пальцев, и рука его опускается ниже. - Дрим...       Чужие губы находятся так близко, что он может почувствовать, как они движутся, произнося эти слова. Горячее дыхание выходит из одного рта и оказывается на другом, и грудная клетка колеблется вслед за этим дыханием, и если только он подастся чуть вперед чтобы сомкнуть эти зияющие сантиметры, разделяющие их лица, чтобы почувствовать тепло их соприкасающихся ртов… - Дрим!       Дрим вздрагивает, когда крепкая рука хлопает его по плечу. Голос Сапнапа звучит совсем не так как звучал голос, зовущий его во сне. - Ты там чего, заснул что ли? – Сапнап хмыкает, почесывая покрытый щетиной подбородок, - ты смотри, если тебя так Джордж увидит что ты дал храпака на службе – он будет возмущаться до самого вечера, - в голосе его слышится ухмылка, - А тебе потом это слушать. XIX. comfort       У дрима болит спина. Он стоит на одном месте уже несколько часов к ряду, словно неподвижная статуя, рука на рукояти меча. В доспехах до ужаса жарко – летний зной в самом разгаре. Капля пота щекочет его кожу, стекая вниз по спине. Дрим шумно выдыхает сквозь зубы – он даже не заметил, насколько сильно сжимал их все это время.       Дверной проем за его спиной – в комнате Джордж, обмахивает лицо бумажным веером, полулежа на длинной софе, ноги закинуты на подлокотник. В руке кубок холодного эля, капли конденсата стекают вниз по железной ножке и попадают Джорджу на пальцы. Дрим слышит, как позвякивает лед о стенки железной посуды. Он тяжело сглатывает, горло царапает сухость. XX. castle       Коридоры, выстланные каменной кладкой, купались в тени. Длинные стрельчатые окна с ажурными стеклянными вставками были заслонены пеленой бархата, уберегая коридоры от прикосновения солнечного света. К счастью, Дрим привык к темноте. XXI. hope       Пыль, взмывающая со стопки книг в руках Дрима, оставляет в воздухе едва заметный след из мелких частичек, медленно оседающих на пол в солнечном свете. - Ставь их сюда, - указывает Джордж.       Дрим повинуется, и книги с громким стуком шлепаются на поверхность стола, еще одно облако пыли стреляет в воздух. Джордж подходит к стопке, разглядывает темно синие корешки, и берет верхнюю в руки, шелковым платком стряхивая пыль с золоченой надписи. Словно забыв о том, что Дрим находится позади него, он открывает книгу ровно в том месте, откуда свисал хвост голубой ленты-закладки. - Я ходил в лес недавно. Видел заброшенную башню, - Дрим начинает, перебирая подобранную со стола монету между пальцев, - Кирпич весь развалился и дерево прогнило, но я думаю  по ней еще можно походить.       Джордж не сделал никакого жеста для того, чтобы дать понять, что он слушает, но Дрим все же продолжил: - Мы могли бы пойти туда. Вместе. Я тебя отведу. Может, мы могли бы найти что-нибудь интересное.       Голос Дрима звучит приподнято, но его лицо выглядело настороженным. На губах играла едва заметная улыбка, тщательно сфабрикованная, чтобы быть приветливой настолько, насколько нужно. Джордж поворачивает голову лишь слегка – смеряет его боковым взглядом. А затем снова утыкается в книгу. - Не могу, я занят в ближайшее время. мне нужно привести в порядок бумаги.       Монета замирает у Дрима в руке. - Может, как-нибудь в другой раз.  XXII. conflict       Пощёчина звонко ударяет по щеке, эхо отражается от глухих стен замка. Сила удара оставляет краснеющий отпечаток на коже. Дрим шокировано замирает, ошеломлённый не сколько силой удара, сколько его неожиданностью. Несколько долгих мгновений спустя, когда сознание вновь начинает его слушаться, он подносит к обожжённой щеке руку, слегка проводя по ней кончиками пальцев. Прикосновение почти трепетное - щекочущая тень касания ложится на боль, пульсирующую на коже.       Джордж смотрит на него, выражение лица искажено яростью - И чтобы я такого больше не слышал.       Джордж шипит сквозь зубы, как дикий кот. На лице от эмоций выступил лёгкий румянец - Дрим едва ли видел, чтобы Джордж когда-либо так открыто показывал свои эмоции. Молча сглатывая, Дрим кивает, голова опускается в покорном жесте. XXIII. secret       Сапнап не дурак, он видит, что происходит. И он понимает, насколько это безнадежная затея. Но Дрим не станет его слушать, поэтому он предпочитает держать язык за зубами. XXIV. captive       Камера в Хранилище Пандоры – 12 на 9 футов. Он может пройти от стенки до стенки за шесть шагов. Дрим заучил маршрут наизусть: от двойной бронированной двери, мимо кровати, маленькой раковины, пересекая тусклый светильник на потолке к противоположной стенке. Это занимает около пяти секунд. Затем он разворачивается и идет обратным маршрутом. Он ходит по кругу, как запертый в клетке зверь, обезумевший от вида решетки перед глазами. Бесконечный путь без цели и направления, воплощение уробороса, преследующего собственный хвост. Есть лишь одна маленькая милость, которую он может себе позволить — его безграничное воображение. Он проводит часы напролет, вспоминая, размышляя, представляя. Он наслаждается этими видениями, его дни наполнены фантазиями о темных каменных кирпичах, потускневших украшениях с блестящими драгоценными камнями и тонированных стеклах. Это праздный способ провести день, но, к счастью, у него предостаточно времени. XXV. powerless       Низкий каблук уперся ему в грудь, прижимая его к земле. Острый край давит на кожу, и Дриму больно даже через одежду. Джордж смотрит на него сверху вниз, и на его лице читается легкая усмешка.       Дрим мог бы легко сбросить Джорджа с себя, если бы он захотел. Малейшее усилие – и он сломает тонкую ногу, словно сухую ветку. Он мог бы отбросить Джорджа одной рукой, схватить его за горло и держать над землей, пока тот не прекратит отбиваться. Пронзить его мечом быстрее, чем тот успеет среагировать. Схватить зубами за горло и давить, пока кровь не зальет язык, словно одичавшая гончая, терзающая кролика. Люди были на удивление хрупкими созданиями, а Джордж был хрупким даже по меркам человека.       Дрим мог бы причинить Джорджу любую боль, какую он только мог бы захотеть. Но он не смеет поднимать руку на короля, и он не желалает, чтобы Джордж страдал. Поэтому он смиренно позволит каблуку давить на его ребра до тех пор, пока Джордж не отпустит его добровольно, устав от насмешки.