The Wildflowers That Bloom

Когда жена Зуко умирает в возрасте тридцати лет, он с глубоким стыдом признаётся себе, что среди чувств горя, шока, страха и неопределённости он также ощущает некоторое облегчение. Он отчаянно пытается перестать это чувствовать. Изуми осталась без матери, Народ Огня потерял невероятного лидера, и теперь ему придётся в одиночку следовать в это неопределённое будущее. Здесь нечему радоваться. И всё же это чувство остаётся. Аанг, Катара и их дети приезжают первыми, когда весть о смерти Леди Райи разносится по миру. Они прилетают на Аппе, и Зуко не может сдержать отцовского беспокойства при мысли о маленьких детях в его седле. Он знает, что Аанг и Катара — прекрасные родители, и понимает, что дети в безопасности благодаря надёжности Аппы и мастерству их родителей в покорении стихий. И всё же он не может не думать о том, что не позволил бы Изуми проехать всё это расстояние на Аппе. После приветствий Катара уводит детей в Сад Леди Урсы, чтобы дать Аангу и Зуко немного пространства. Мужчины бредут на личный балкон Зуко, с которого открывается вид на сад его матери, и наблюдают, как Катара создаёт водяные фигурки животных у пруда для развлечения детей. Когда маленькая Кая пытается это повторить, она обливает Буми и Изуми, на что они реагируют визгливым смехом. Катара быстро высушивает их одежду, но Аанг и Зуко с удовольствием наблюдают, как это превращается в новую игру — Кая поливает водой других детей, которые разбегаются в разные стороны, стараясь увернуться. — Я не хочу, чтобы она была мертва, — внезапно говорит Зуко, глядя на то, как Изуми играет с кузенами. — Конечно, не хочешь, — немедленно отвечает Аанг, хмурясь. — Почему ты так говоришь? Зуко качает головой, переводя взгляд на друга. Он до сих пор не может поверить, что Аанг превратился в настоящего мужчину. Теперь он на четырнадцать лет старше, чем когда победил Озая. Сейчас Аанг женат и является отцом троих детей, и всё же для Зуко он навсегда останется тем мальчишкой, с которым они впервые открыли истинный источник огня. Он был мудрым даже тогда, однако теперь, помимо этого, он также статный, высокий мужчина. — Я просто… — Зуко замолкает и возвращает взгляд в сад, где Катара поднимает на руки плачущего Тензина и отправляет других детей прятаться, пока сама начинает громко считать, давая им время, чтобы спрятаться, перед тем как пойти искать. — Я не хочу, чтобы она была мертва, но я… я ничего не могу с собой поделать… я рад, что мы больше не женаты. Аанг смотрит на Зуко еще мгновение, а после снова опирается на перила и улыбается, наблюдая за тем, как Катара рассмешила Тензина, а после отправилась искать старших детей, спрятавшихся среди зелени. — Горе — странная штука, Зуко, — произносит он. — Как и брак. Вы с Райей были хороши вместе, как дождь хорош весной — необходимый, иногда даже приятный. Нормальный и здоровый. Но… вы не были хороши так, как мы с Катарой, — он снова смотрит на Зуко, встречаясь с ним взглядом. Аанг выглядит опечаленным. — Я знаю, Райя много значила для тебя — как мать Изуми, как соправительница Народа Огня… но ты никогда не был в неё влюблён. Зуко неловко переминается с ноги на ногу, выпрямляется и вытягивает руки, чтобы разогнать кровь в затекших кистях. — Мне стыдно признавать это, — тихо признается он Аангу, поворачиваясь к саду спиной. Аанг зеркалит его позу и наклоняет голову набок. — В каком смысле? — Будто я оскверняю память о ней, — отвечает Зуко, удивляясь, когда горло сдавливается и ему приходится сглотнуть ком, перед тем как продолжить. Его голос дрожит. — Она заслуживала лучшего. — Возможно, заслуживала, — пожимает плечами Аанг. — Но Райя была умной женщиной. Амбициозной. Думаю, она получила от жизни то, что хотела. Хотя, я уверен, будь ее воля, она бы не выбрала умереть так рано. Зуко кивает. Он знает, что Аанг прав. Они с Райей открыто и честно говорили об этом до свадьбы. Никто из них не считал это браком по любви, хотя, к счастью, оба испытывали друг к другу некоторую привязанность. Не глубокую романтическую любовь, не ту, о которой пишут в книгах, или ту, которую Аанг и Катара чувствуют друг к другу. Это было взаимное уважение. Они помогали друг другу становиться лучше. И у них появилась Изуми. — Думаю, я просто не создан для той любви, о которой ты говоришь, — печально молвит Зуко. — Мне уже тридцать один год, а я едва верю, что такая любовь вообще существует. Аанг поднимает бровь. — А как же Мэй? — Я чувствовал то же самое, когда мы с ней расстались, — пожимает плечами Зуко. — Конечно, отказ — это отстой: в то время во мне было столько злости, понимаешь? Но я также был просто рад, что всё закончилось. Я был рад, что больше не нужно стараться. Аанг кладёт руку на плечо Зуко. — Всё в порядке, приятель. Ты не обязан хотеть романтики или отношений. И уж точно не обязан решать, что всё это значит прямо сейчас, когда ты только потерял Райю. Дай себе время.

***

В ночь после похорон Райи Зуко сидит с друзьями в своих покоях — они по очереди разливают напитки и предаются воспоминаниям. Все они здесь — Катара и Аанг, конечно; Тоф, на седьмом месяце беременности вторым ребёнком; Суюки со своей женой Мэл; Сокка, который прибыл сюда один и теперь сидит рядом с Тоф, потакая её прихотям. Даже Тай Ли и Мэй остаются с ними на какое-то время, хотя они довольно быстро удаляются, оставляя бывшую «Команду Аватара» друг с другом. Несколько лет назад Сокка стал вождём Южного Племени Воды, когда Хакода наконец ушёл в отставку. Зуко виделся с ним достаточно часто — помимо официальных лидерских встреч, их группа также договорилась каждый год собираться на самые важные праздники их Народов. Зимнее солнцестояние Племени Воды на Южном полюсе, когда группа останавливалась у Сокки или Катары, празднуя духовное возрождение мира и воздавая почести Духу Луны. Летнее солнцестояние в Кальдере — группа съезжалась во дворец Зуко на Фестиваль Нового года. Вскоре после этого они направлялись в Царство Земли, чтобы провести Праздник Урожая с Тоф и Суюки. Весной они сопровождали Аанга в его ежегодном паломничестве в один из Храмов Воздуха, где обрезали разросшиеся за год растения, ухаживали за древними артефактами и поддерживали традиции его народа. В некоторых Храмах Воздуха теперь, конечно, были жители, и Катара с Аангом начали отстраивать новый дом для их семьи там, где Аанг вырос. Так что работа с каждым годом становилась всё легче везде, кроме Западного Храма Воздуха, который оставался в значительной степени заброшенным. — Я помню, как впервые встретил Райю, — говорит Сокка, возвращая Зуко в настоящее. — Я подумал, что она ужасна. — Правда? — смеётся Суюки. — А мне она сразу понравилась. — Ну, конечно, потом я поменял свое мнение! — защищается Сокка. — В конце концов, она мне нравится… нравилась, — после его поправки во времени к ним возвращается грусть. Каждый смотрит в свои чаши и наливает себе добавки (Тоф тихо просит долить ей лимонад). — Но в любом случае, — продолжает Сокка, прочищая горло и натягивая храбрую улыбку, — она поняла, что не понравилась мне. После того как Зуко ушёл, она подошла ко мне и потребовала сказать, в чём моя проблема. Все улыбаются. Зуко улыбается. Это похоже на Райю. Она была прямолинейной, бесстрашной. Умела быть дипломатичной, когда хотела, терпеливой до ужаса, когда знала, что это поможет ей достичь ее целей. Но она никогда не была из тех, кто просто стоял бы и смотрел, если прямой шаг и смелый удар могли ускорить процесс. — Она сказала, что, если она меня чем-то не устраивает, я должен просто высказаться об этом. Что Зуко слишком доверяет моему мнению, чтобы я скрывал своё истинное отношение к ней. Зуко поднимает слегка удивленный взгляд. К моменту, когда Райя встретилась с Соккой, они с Райей знали друг друга всего четыре месяца. Неужели она уже тогда понимала, насколько высоко он ценит проницательность Сокки? Сокка смотрит на Зуко — они удерживают зрительный контакт около минуты, прежде чем Сокка опускает взгляд обратно в чашу со сливовым вином. — Ну? — требует Тоф, тыкая Сокку ногой. — Что ты ей ответил? — Ничего, в общем-то, — произносит Сокка тише прежнего. — Просто сказал, что боюсь, что она с Зуко только ради денег. Все смеются, кроме Тоф и Зуко. Тоф хмурится, но ничего не говорит — просто убирает ногу, которой толкала его в колени. Он рассеянно потирает ногу, и Зуко вспоминает, как делал то же самое для Райи, когда она была беременна Изуми. Зуко не смеётся, потому что знает правду: Райя была с ним не ради денег. У неё были идеи. Мечты. Он был не её спонсором, а ступенькой на пути к настоящим целям. Если бы она не была таким хорошим человеком, её амбиции могли бы стать её погибелью. Он заметил это, когда начал официально ухаживать за ней, изначально опасаясь, что она просто рвётся к власти. Но со временем он убедился, что её приверженность своим ценностям сильнее желания контролировать будущее Народа Огня. Сильные моральные устои и мощные амбиции сделали её хорошей королевой. Он чувствует слёзы на щеках, и даже так ему требуется мгновение, чтобы осознать, что он плачет. Последние двенадцать лет она была его компасом. Он полностью доверял ей, полагался на неё. Как дождь весной. — Что мне делать? — шепчет Зуко, пока друзья избегают зрительного контакта с ним. Катара встаёт и пересаживается поближе к нему, а после обнимает, чтобы он мог поплакать у неё на плече. Её рука гладит его волосы, и она успокаивает его, говоря, какой он сильный, что нет ничего плохого в том, чтобы грустить и бояться, что он выживет — шаг за шагом. Что друзья будут рядом с ним на этом пути.

***

Так они и делают. Катара составляет график. Они остаются примерно на месяц после похорон, помогая Зуко разобрать вещи и проекты Райи. Они находят новый дом для многих ее вещей, и Катара помогает отыскать коробки для хранения одежды — Зуко откладывает некоторые из её любимых церемониальных одежд и украшений для Изуми, на будущее. Они просматривают её документы и рабочие дневники, встречаются с приторно-сочувствующими дипломатами и послами, чтобы перенаправить каналы связи по проектам Райи. Зуко берёт на себя слишком много. Аанг вмешивается и начинает брать дела на себя, заявляя, что как Аватар имеет на это право. Зуко не спорит и делает вид, что не замечает, как Аанг и Катара пересматривают записи встреч за последние четыре дня и передают их доверенным советникам вместо Зуко. Тоф уезжает первой. Когда её беременность уже переходит на восьмом месяц, все понимают, что ей лучше быть дома в спокойной обстановке. Вскоре после её отъезда Аанга зовет долг Аватара. Катара и дети остаются, но Суюки и Мэл принимают предложение Аанга полететь вместе с ним на Аппе до Острова Киоши по пути в Ба Синг Се. Сокка остаётся ещё на неделю-две после отъезда Аанга, проводя время с сестрой, племянницей и племянниками, заявляя, что Южное Племя Воды прекрасно справится и без него. Но вскоре он получает письмо от Хакоды, которое он читает, пока Изуми сидит у него на плечах. Они с Зуко возвращаются после того, как забрали её от няни, перед этим проведя четыре часа в переговорах о налогах с Комиссией Республиканского Города. — Дядя Сокка, смотри! — визжит Изуми, вскидывая ногу — из её тапочка вырывается пламя. Сокка в испуге убирает письмо подальше. Зуко быстро ловит пламя и тушит его. — Изуми, — строго говорит он, — это опасно, ты же знаешь. — Прости, папочка, — она опускает подбородок на голову Сокки, немного поникая. — Я просто хотела показать, чему научилась. Сокка улыбается Зуко и дёргает Изуми за ногу. — Мы тоже хотим посмотреть, чему ты научилась, малышка, просто… в безопасном месте, — предлагает он. Сокка задирает голову, и Изуми наклоняется вперёд, чтобы посмотреть ему в лицо. — Хорошо? — спрашивает он, ухмыляясь. — Хорошо! — соглашается она, прижимаясь к его подбородку в объятии. Он слегка морщится, когда его голову вынужденно задирают назад и вверх. Зуко хватает его за локоть, чтобы отвести от стены, на которую тот налетает, а после мягко убирает руки Изуми от лица Сокки. Когда они возвращаются в покои, где живут Зуко и Изуми, Сокка опускает девочку на землю и смотрит, как она убегает искать Катару и её детей, и поворачивается к Зуко с сожалеющим лицом. — Дела Племени Воды? — догадывается Зуко, кивнув на письмо. Сокка протягивает послание, и Зуко пробегается по нему взглядом. — Восстановление Южного Племени Воды — самое важное, что я могу сделать в своей жизни, — чеканит Сокка. Зуко кажется, что его слова звучат заученно, — но иногда я завидую Аангу — свободно путешествует, решает настоящие проблемы. А не… — он забирает письмо обратно, когда Зуко протягивает его, и слегка его встряхивает, — решает территориальные споры, — заканчивает он с легкой насмешкой. — Понимаю, — произносит Зуко — он и правда понимает. Сокка просто стоит минуту, безучастно глядя на письмо, а после поднимает взгляд на Зуко. — Ты… потому что я могу… — Нет… тебе нужно… нет. Просто езжай. Я знаю, каково это — управлять нацией, — Зуко ободряюще улыбается. — И ты делаешь это в одиночку уже давно. По крайней мере, у меня была помощь последние двенадцать лет. Лицо Сокки мрачнеет. — Да, — соглашается он, и Зуко с удивлением понимает, что не может прочитать выражение его лица. После долгой паузы Сокка берёт себя в руки и продолжает: — Катара составляет график, — он посылает раздражённо-нежную улыбку в сторону сестры, которую они слышат в соседней комнате — она поёт детям песню об Аватаре Року. — Так что ты не останешься один. Конечно, она поможет первые месяцы. Я вернусь, ладно? Скоро увидимся. — Хорошо, — отвечает Зуко. Он ждёт, пока Сокка пойдет рассказать обо всем Катаре, пока сам просто стоит в прихожей собственных апартаментов, словно чужак. Зуко думает: до этого момента пустота не ощущалась такой острой без Райи. Сокка уезжает утром. Зуко, Катара и дети провожают его, махая рукой его кораблю, пока тот не исчезает за горизонтом.

***

Катара остаётся еще на три месяца. Аанг бывает здесь примерно половину этого времени, прилетая и улетая на Аппе. Он приносит новости, когда Тоф рожает — ещё одну здоровую и сильную девочку. Мать, дочь и ее старшая сестра чувствуют себя хорошо — докладывает он. Аанг забирает Катару и детей обратно в Южный Храм Воздуха после трёх месяцев, а после возвращается и остаётся с Зуко ещё примерно на месяц, иногда уезжая на несколько дней, когда зовёт долг Аватара или чтобы повидаться с семьей. Вскоре дела с Комиссией Республиканского Города набирают оборот. Это было проектом Райи и Аанга, и Зуко понимает, что Аангу нужно постоянно присутствовать там, чтобы руководить переговорами и строительными планами. Райя когда-то возглавляла делегацию Народа Огня в Комиссии, но теперь этим занимается Леди Хуана — одна из друзей Райи, которой доверили эту важную миссию. Зуко нормально относится к Хуане и знает, что она приедет и доложит ему о ситуации лично, когда потребуется, так что он старается расслабиться. Он проводит время с Изуми, которая скучает по матери больше, чем когда-либо, теперь, когда рядом нет Катары и кузенов, чтобы отвлечься. Он пытается утешить ее, но иногда это даёт обратный эффект, и он чувствует себя потерянным. Как его отец помог ему и Азуле пережить потерю матери? Он смеётся над собой за то, что вообще задаётся этим вопросом. Суюки появляется через три дня после отъезда Аанга. Они с Зуко никогда не были так близки, как остальные в Команде Аватара, но всегда ладили вполне нормально. Она помогает иначе, чем Аанг и Катара. Она не политик, не связана с делегациями и комиссиями. Она не ходит с ним на встречи и не просматривает отчёты, чтобы ему не пришлось этим заниматься. Зато она заставляет его выйти из дворца и попрактиковаться в покорении огня с Изуми на свежем воздухе. Она выбрасывает все пыльные корзины с траурными цветами и тканями, заменяя всё вокруг его апартаментов свежими, яркими красками. Вместо этого она и Изуми сооружают небольшой алтарь Райе в углу, украшая его её портретом. Под портретом — трёхъярусная конструкция, на которой покоятся самые дорогие для Райи вещи: нефритовая корона (которую она всегда предпочитала традиционному золоту), тщательно свернутый и опечатанный договор об основании Комиссии Республиканского Города и керамическая плитка с тремя отпечатками пальцев — Зуко, Райи и Изуми. Внизу алтаря — курильница для благовоний. Когда Зуко возвращается в апартаменты в тот вечер, Изуми ведёт его за руку к новому алтарю, и они садятся вместе — Зуко всё ещё в тяжёлых рабочих одеждах, пока Изуми сворачивается у него на руках, — и говорят о Райе. Сокка приезжает до того, как Суюки уезжает в следующем месяце, и они втроём наслаждаются днём, плавая и отдыхая на озере; Изуми осталась в безопасности с гувернерами во дворце. Зуко сидит на куске дерева, обшитом мягкой тканью для плавания, и отталкивается ногами от берега, направляясь к середине озера, рассеянно наблюдая, как Суюки и Сокка перешучиваются и играют в воде ближе к берегу. Суюки красива, как и всегда, но взгляд Зуко прикован к Сокке, который в воде похож на выдру своими гибкими мышцами и точными движениями. Зуко рад, что эти двое расстались. Даже если тогда это ощущалось плохо, в итоге оно обернулось в лучшую сторону для них двоих. Суюки и Мэл так счастливы теперь, а Сокка… ну, может, для него все не особо улучшилось. Зуко не может точно сказать. Тем не менее, Сокка и Суюки нравятся ему больше как друзья, нежели как любовники. Сокка замечает, что он смотрит на них, подплывает к нему, исчезает под водой и выныривает за спиной Зуко, чтобы обрызгать Лорда Огня с ног до головы. — Эй! — взвизгивает Зуко: вода кажется очень холодной на его пригретой солнцем коже. — Ты выглядел таким унылым, плавая здесь один, — отвечает Сокка с лёгким смехом, а после подплывает к Зуко и слегка толкает его. — Подвинься. Зуко подчиняется и съезжает на край, позволяя Сокке занять другую сторону. Сидеть здесь вдвоём оказывается тесновато, поэтому они немного ерзают, пока не оказываются прижатыми плечом к плечу. Зуко думает: последний раз, когда он чувствовал такой контакт — кожа к коже, — Райя ещё была жива. Его голова немного опущена, и он не знает, куда ее деть, кроме как прямо вниз или на плечо Сокки. Он выбирает плечо. Сокка ничего не говорит, так что Зуко ненадолго остаётся в этом положении. На берегу Суюки разлеглась на полотенце, наслаждаясь солнечными лучами. — Как ты? — спрашивает Сокка через несколько минут. — Нормально, — отвечает Зуко не подумав. Сокка фыркает. Зуко улыбается. — На самом деле… неплохо. Приятно было видеться со всеми так часто. Я не проводил столько времени один на один с Катарой с тех пор как… — он делает паузу, вспоминая, — …никогда. Сокка фыркает. — И не говори. Зуко поднимает голову и рассеянно брызгает водой в лицо друга. — Помимо этого, Изуми… привыкает. Бывает лучше, бывает хуже. Я делаю всё возможное, чтобы поддерживать порядок в стране и быть хорошим отцом. А ты? Ты уверен, что можешь позволить себе отсутствие на Южном полюсе целый месяц? — Вообще без проблем, — уверенно заявляет Сокка, откидываясь назад, лениво свешивая руки вниз так, что он оказывается с головой в воде, пока пальцы его ног всплывают на поверхность. — Папа помогает все реорганизовать. На самом деле, мы хотим передать должность вождя другой семье. — Что? — удивляется Зуко. — Но ты… Сокка небрежно машет рукой. — Я выложился на полную, чувак, но мое сердце просто не лежит к этому. Я не могу притворяться, что действительно хочу этого, пока это делает меня и всех вокруг несчастными. Зуко знает, что Сокка говорит о своей ситуации в целом, но не может не почувствовать, что его слова обращены и к Зуко тоже. — Что делает тебя счастливым? — очень тихо спрашивает Зуко. Сокка отпускает доску и ныряет под воду на долгое время, прежде чем вынырнуть в нескольких футах от нее и вытереть воду с глаз. — Давай, Мистер Лорд Огня, сэр, — бодро произносит он. — Пойдем спрячемся от солнца, пока ты не превратился в морского ежа-омара.

***

Первая встреча всех вместе после похорон Райи происходит в зимнее солнцестояние; они пропустили Праздник Урожая в Царстве Земли, чтобы не мешать Тоф с новорождённой и чтобы не давить на Зуко необходимостью путешествовать так скоро после смерти Райи. Зуко втайне считает зимнее солнцестояние ужасным праздником, особенно когда проводит его на Южном полюсе, где солнце не появляется вовсе. Но луна, как всегда, прекрасна, и фестиваль оказывается веселее, чем в предыдущие года. Райя часто сопровождала его в поездках на этот праздник, и Зуко с удивлением замечает, что скучает по ней не как по матери Изуми или правой руке, а просто по её компании. Всё, конечно, восхитительно. Катара танцует с несколькими другими женщинами из Племени Воды, включая гостей с Северного полюса. Объединение двух Племён Воды длится уже несколько лет: Север делает всё возможное, чтобы помочь Югу восстановиться. Школа покорения воды и целительства Катары, открытая лишь часть года, поскольку она делит время между Южным полюсом и разными Храмами Воздуха, привлекает юных покорителей с Севера на Юг. Во время своих визитов они помогают с восстановлением Племени, когда Катара в отъезде. Некоторые даже оседают здесь и остаются. После танца Тоф удаляется, чтобы отдохнуть. Изуми спрашивает разрешение у Зуко, прежде чем умчаться поболтать с Кайей. Суюки и Мэл прогуливаются по рынку под руку, выбирая закуски и безделушки на память. Катара и Аанг отправляют своих детей и Изуми присоединиться к другим ребятишкам, играющим на улице, а затем уютно устраиваются у костра, сидя под одним одеялом, перешёптываясь и улыбаясь. Глядя на это, Зуко испытывает боль. Он вспоминает слова Аанга: «Вы с Райей были хороши вместе… но вы не были хороши так, как мы с Катарой». — Отвратительно, — голос Сокки раздается возле уха Зуко. Зуко подпрыгивает и, обернувшись, видит улыбающегося друга. Он косится на Катару и Аанга, а после поднимает бровь, глядя на Зуко. — Не думал, что ты вуайерист. Они снова делают это ПРЯМО ПЕРЕД МОИМ САЛАТОМ, — он громко выкрикивает последние слова в сторону своей сестры и зятя. Катара даже не смотрит в его сторону — просто плавит снег и отправляет ледяную воду прямо в лицо брату. Это могло бы быть лицо ее брата, но за годы жизни с ней у Сокки отточились прекрасные анти-Катарины инстинкты. Он хватает Зуко за плечи и притягивает к себе, используя его как живой щит. Ледяная вода обрызгивает лицо Лорда Огня, и он взвизгивает от шока. Всё вокруг замирает — люди осмысливают увиденное. Жители Южного полюса в основном привыкли к присутствию Зуко на Фестивале Духов, но он всё ещё лидер народа, с которым они воевали целое столетие до последних пятнадцати лет. Когда всё идёт гладко, все веселятся и никто особо не обращает на него внимания. Но когда самая могущественная покорительница воды твоего Племени попадает Лорду Огня по лицу полуслепленным снежком, все затаивают дыхание. Смех Аанга разрезает воздух, и Катара кричит: — Упс! Извини, Зуко! Я целилась в Сокку. — Да, я знаю, — отвечает Зуко, торопливо испаряя воду с тела и одежды. Изуми, спотыкаясь, останавливается в снегу перед ним. — Ты в порядке, папочка? — требовательно спрашивает она, выглядя слишком расстроенной из-за простого снежка. — Всё хорошо, милая. Просто неудачно брошенный снежок. — Эй! — возмущается Катара из-под одеяла, пока Аанг хохочет еще громче. — Я прицелилась просто отлично! Если кого и стоит винить, так это Сокку. — Меня?! — восклицает Сокка. — С чего вдруг это моя вина? Я действовал инстинктивно. Это была самооборона! — Ты мог бы пригнуться, — сухо замечает Зуко, притягивая Изуми и проводя рукой по её волосам. Сокка открывает рот, закрывает. Через минуту он кивает. — Моя вина! — он обращается к Катаре. — Извините! Облегчённый смех раздается среди остановившихся посмотреть на происходящее (и приглушённый визг Катары: «Сокку подменили? Он что, только что согласился со мной?»). Изуми напоследок сжимает коленку Зуко и убегает искать других детей. Сокка ухмыляется Зуко. — Извини, приятель, — говорит он. — Ты знаешь, как это бывает. Сёстры. Зуко думает об Азуле и морщится. — Да, — отвечает он, понятия и не имея, с чем соглашается. Но его мысли уже заняты другим, когда взгляд возвращается к идиллической деревне, освещенной огнями праздника. Он вспоминает, как несколько недель назад они с Соккой плавали в озере, и Сокка позволил ему положить голову себе на плечо, думает о Катаре и Аанге, прижавшихся друг к другу под одеялом, и осознает: «Я понял».

***

К следующему лету Сокка официально передаёт должность Вождя женщине по имени Куна, которой едва исполнилось восемнадцать, когда мужчины покинули Южный полюс с Хакодой. Новый процесс определения следующего Вождя называется «выборами», и Зуко поражён этой простой дерзостью. Пусть… народ… решает? В Огненной Нации такое, конечно, никогда бы не сработало, но Республиканский Город… Несмотря на то, что со смерти Райи прошёл почти год, друзья Зуко не отказались от идеи постоянно присматривать за ним. Даже Тоф умудряется приехать на несколько недель с ребёнком, заявляя, что отчаянно хочет выбраться из дома. Путешествовать с новорождённым, должно быть, очень утомительно, но Тоф — это Тоф. Сокка, освобождённый от обязанностей Вождя, проводит всё больше и больше времени с Зуко. Точнее, он проводит всё больше времени в Кальдере, донимая инженеров Зуко. — Инженеры Народа Огня, — постоянно повторяет он Зуко, — слишком зависят от покорения огня как источника пара. Зачем тратить энергию покорителей на производство пара в машинах, если машины могут производить пар сами? — Не каждый маг огня — вундеркинд, — замечает Зуко, внимательно следя за Изуми, пока она отрабатывает базовые формы. — Выше, Изуми! — кричит он, замечая, что её блок коленом не достигает груди. Она послушно повторяет движение с большей отдачей. Зуко кивает, а после продолжает разговор с Соккой. — Некоторые лучше подходят для того, чтобы разжигать угли, чем для того, чтобы призывать молнию. — Молнии, — взволнованно откликается Сокка, и Зуко не может не улыбнуться. Разумеется, он совершенно неверно истолковал слова Зуко. — Вот где клад энергетического потенциала! Через несколько месяцев «полу-отставки» Сокки Зуко предлагает просто нанять его инженером. — Нет, — немедленно отвечает Сокка, встревоженно садясь на месте, где он лежал на спине, подбрасывая яблоко вверх-вниз. — Нет, ты не можешь. Я имею в виду… спасибо за предложение. Я понимаю, зачем ты это делаешь. Но я просто… я как бы отдыхаю от всей этой… — он неопределённо машет рукой, — …суеты. — О, — растерянно произносит Зуко. — Что ты планируешь делать дальше? — Думаю, Республиканский Город — это моё будущее, — признается Сокка. Зуко замечает, что Сокка пристально смотрит на него, произнося эти слова. Что-то ищет? Зуко не уверен. — В нем столько потенциала! Думаю, мы строим там кое-что удивительное, и я хочу быть частью этого. Зуко улыбается. — Райя часто говорила нечто подобное. Сокка серьёзно кивает. — Она всегда была умной в вашей паре, — он наблюдает, как Изуми выполняет безупречный прыжок с ударом ногой назад. Через минуту Зуко хмурится. — Эй!

***

Сокка становится первым избранным представителем Южного Племени Воды в Совете Республиканского Города. Он единственный не-покоритель среди них, и это беспокоит Аанга, когда он размышляет о будущем Республиканского Города. — Будут ли не-покорители справедливо представлены в демократическом обществе? — задумчиво говорит он вслух Зуко, когда они идут из зала Совета в Посольство Народа Огня, где Зуко остановился на время визита в Республиканский Город. — Какая разница? — беззаботно спрашивает Зуко. — Покорители могут представлять не-покорителей и наоборот. Владение стихией не имеет ничего общего с тем, насколько хорошо они будут представлять свой Народ в Совете. Аанг хмурится. — Я не знаю, — отвечает он. — Сто лет мир был разделён между твоим народом и всеми остальными из-за веры Созина в то, что он знает, что будет лучше для всего остального мира. Сейчас эта рана заживает, но… — он вздыхает и потирает виски. — Не могу не думать о том, что мы просто разделяем народы снова, создаем новые проблемы. Зуко кладёт руку на плечо друга и улыбается. — Аанг, я не могу поверить, что я, из всех людей, собираюсь сказать это тебе, но ты слишком переживаешь. Почаще общайся с Соккой. Он поможет взглянуть на все это с другой стороны. К удивлению Зуко, Аанг сразу становится менее обеспокоенным, хотя его слегка тревожит знакомый блеск тайного веселья на лице друга, который появляется, когда он думает, что знает что-то, чего не знает Зуко. Обычно, так и есть. — Что? — спрашивает Зуко, тревожно оглядываясь и вытирая лицо рукавом. — У меня что-то на лице? — Нет, глупый, — легко отвечает Аанг. — Тогда что значит твой взгляд? — он требовательно скрещивает руки и хмурится. Они прибыли в Посольство, и люди разбегаются при одном взгляде на Лорда Огня. Он хотел бы, чтобы они не делали этого, но не может их винить. Сто лет страха перед гневом Лорда Огня не сотрутся из умов народов всего мира меньше чем за два десятилетия. У Аанга нет такого страха. Он корчит поддельно-сердитое лицо. — Я Лорд Огня Зуко, — передразнивает он ужасным подобием голоса Зуко, доведённым до крайности. Он встает в нужную стойку и делает два быстрых удара влево — из его кулаков вылетают осторожные маленькие языки пламени. Он меняет направление и ударяет вправо, повторяя движение. — Я завтракаю лавовыми камнями и какаю ещё тлеющими углями! — он растопыривает пальцы над головой и выпускает пламя из них, застывая в позе на мгновение. Зуко поднимает бровь и ждёт минуту, прежде чем медленно захлопать. — Очень достойно, Аватар Аанг, — хвалит он. — Истинно, вершина искусства. Аанг выпрямляется, ухмыляется, идя в ногу с Зуко. Очевидно, он ещё не закончил. Стерев улыбку с лица, Аанг снова преувеличенно хмурится, скрещивая руки на груди. — Я не Аватар Аанг, — протестует он. — Я Лорд Огня Зуко. Зуко закатывает глаза, но подыгрывает, насмешливо кланяясь Аангу. — Как глупо с моей стороны, мой Лорд, — произносит он. — Чему обязан удовольствием столь выдающегося общества? — О, не обращай на меня внимания, — говорит Аанг своим напыщенным голосом псевдо-Зуко. — Я здесь лишь для того, чтобы рассказать вам о чудесах моего лучшего друга Сокки! Слышали, как он говорит об электричестве? Шедевр — каждое предложение! Он электризует твои чувства, а? А? — он игриво толкает Зуко локтем. — И не беспокойся о будущем Республиканского Города, ведь член городского Совета Сокка уже взялся за дело! Нет такой проблемы, с которой бы не справились его могучая сила и ум! — Сокка мне не лучший друг, — Зуко удивлен ошибкой Аанга. — Ты — мой лучший друг. Аанг моргает, глядя на него и слегка выпрямляясь. — Ну, — он становится более серьезным. — Спасибо. Ты тоже мой лучший друг. Но Сокка тоже может быть твоим лучшим другом, я не против поделиться. Зуко улыбается, склоняя голову. — Это не одно и то же. Он важен для меня, но по-другому. Аанг, кажется, в восторге от его слов. — Это здорово! Я рад, что вы двое наконец-то что-то делаете, чтобы разрешить все это многолетнее напряжение. — Напряжение? — повторяет Зуко с пустым лицом. Аанг останавливается как вкопанный. — Зуко, — говорит он. — Аанг, — отвечает Зуко. — Если он не твой лучший друг, — начинает Аанг. — Нет, — подтверждает Зуко. — Но он важен для тебя, — продолжает Аанг, и в его голосе появляется этот назидательный, недоверчивый тон, который так раздражает Зуко. — Да? — коротко произносит Зуко. — Тогда кто он? — Он… он — Сокка! — восклицает Зуко, взмахивая руками в раздражении. — Кто для тебя Тоф? — Друг! — отвечает Аанг. — Это легко. Она дорогой, чудесный друг и доверенный советник. А кто для тебя Катара? — То же самое! — говорит Зуко, как будто это очевидно. — А Сокка? — Он… — Зуко обрывает себя. Неправильно говорить, что Сокка значит для Зуко то же, что и Катара. Осознавать это по-настоящему удивительно. Катара важна. Она обнимала его, когда он плакал после смерти Райи. Она месяцами помогала ему держаться на плаву. Она была с ним, когда он столкнулся с Азулой, спасла его так же, как он спас её. Она была ему больше сестрой, чем Азула во многих отношениях, подталкивала его быть лучше, не терпела от него никаких глупостей, но всегда оставалась его самой верной опорой. Сокка — ярок, как солнце. Сокка — это холодная вода в жаркий день. Сокка — это полевые цветы, распускающиеся после ранних весенних дождей. Сокка — это… Сокка — это…

***

— Изуми, — зовёт Зуко. Дочь послушно бежит к нему, оставляя свои куклы, и останавливается, врезавшись ему в ноги. Он отшатывается назад, но наклоняется и подхватывает её на руки. Ей уже почти десять — слишком большая, чтобы он мог носить ее вот так. Определённо слишком взрослая по традиционным меркам, но они одни в своих покоях, и Зуко не особо заботится о традициях. — Что случилось, папочка? — спрашивает Изуми, оглядываясь на кукол, брошенных на полу. — Ничего слишком важного, малышка, — обещает он, целуя её в волосы. — Дядя Сокка приедет погостить на несколько недель. — О, хорошо, — радостно отвечает она. — Я люблю дядю Сокку! Он всегда хочет плавать со мной, — в её голосе слышится нотка упрёка. Зуко отказывал ей в просьбе пойти на озеро три дня подряд. Он слегка смеётся. — Пойдём все вместе завтра, хорошо? — предлагает Зуко. Изуми расцветает. — Обещаешь? — она слегка отстраняется, чтобы вглядеться ему в лицо. Он улыбается. — Обещаю, — говорит он, но не отпускает Изуми, чтобы она вернулась к игре. — Что такое? — уточняет она, хмурясь. — Малышка, ты помнишь, как мы втроём — ты, я и мама — были семьёй? — Да, — тихо отвечает Изуми. Она смотрит на алтарь Райи, который по-прежнему стоит в углу с тех пор, как Суюки установила его два года назад. — Ты хочешь такую семью снова? — Ты имеешь в виду — другую маму? — Изуми недовольно морщит лицо. — Нет, — мягко улыбается Зуко. — Не совсем.

***

Сокка прибывает поздно ночью, когда Изуми уже давно спит. Зуко встречает его на причале — один, в простой одежде. Сокка машет с борта корабля, как только замечает его, и Зуко машет в ответ. Сердце безумно колотится в груди — Не ожидал, что ты ещё не спишь, — признаётся Сокка, перепрыгивая последние несколько футов с трапа на причал. — Не мог пропустить твой приезд, — говорит Зуко, инстинктивно протягивая руку, чтобы поддержать его после прыжка. Сокка улыбается и машет в ответ нескольким людям на корабле, которые подают ему сигнал, что всё в порядке. Они знают, куда идти и что делать. Зуко сглатывает и поворачивается, чтобы пойти обратно к дворцу; Сокка идет рядом. — Эй, — окликает его Сокка, когда они входят в город. — Ты сегодня очень тихий. Зуко смотрит на него, после быстро отводя взгляд. — Сокка, я… боюсь, я был идиотом, — произносит он. — Ну ещё бы, — дразнится Сокка. Зуко смотрит на Сокку, и его храбрость испаряется. Что, если он неправ? Что, если Аанг неправ? Он делает эти выводы, основанные… ни на чем, на поддержке друга во время его траура. — Неважно, — бормочет он. — Ты голоден?

***

На озере Изуми занимает их на несколько часов, требуя гонок, игр, замков из песка, перекусов, больше гонок, волейбола, ещё перекусов, а затем зрителей для демонстрации огненных трюков, над которыми она работает. Когда все затихает, она засыпает на полотенце, и Зуко расставляет зонтики, чтобы убедиться, что она полностью защищена от солнца, прежде чем рухнуть рядом с Соккой на пляжные кресла, которые кто-то поставил для них этим утром. — Думаю, мне нужен сон, — стонет Сокка, раскинув конечности и свесив голову набок. — Главный секрет родительства: их дневной сон нужен тебе больше, чем им, — смеётся Зуко, улыбаясь спящей принцессе. Наступает долгая пауза, и Зуко думает, что Сокка, возможно, действительно уснул, но затем он говорит: — Помнишь, как мы приезжали сюда с Суюки несколько лет назад? Зуко снова смотрит на друга. — Да, — отвечает он. — Было хорошо. Вскоре после смерти Райи. Сокка кивает. — Мы плавали там, на середине озера, кажется, часами, — он улыбается воспоминаниям. Зуко не уверен, что тогда прошло именно несколько часов, но так история звучит интереснее. — Ты положил голову мне на плечо, — уже тише продолжает Сокка. Зуко удивлённо моргает. — Ты помнишь это? — Конечно, помню, — фыркает он. — Все эти волосы, плавающие вокруг и прилипающие к моей коже, — Зуко поникает, но Сокка просто смотрит на него и начинает смеяться. — Я дразню тебя, боже. Не надо выглядеть как побитый щенок. — Я не думал, что мои волосы тебя беспокоят, — парирует Зуко, стремясь к игривости, но в итоге оказываясь где-то между угрюмостью и резкостью. — Не беспокоят, — немедленно отвечает Сокка, приподнимаясь и поворачиваясь в кресле так, что его колени свешиваются через край, а он оказывается лицом к Зуко. — Они мне нравятся. Мне понравилось, как они тогда ощущались. — О, — выдавливает Зуко, избегая зрительного контакта. — Я подумал: «Вот оно. Вот, чего мне не хватало. Теперь я могу умереть счастливым». Они наконец встречаются взглядами. Зуко нервно смеётся. — Но ты ничего не сказал, — указывает он. — Как я мог? Через пять месяцев после Райи… как я мог сказать тебе это тогда? — Сокка качает головой. — Даже два года спустя это кажется странным. Она была… она была моим другом. Зуко тщательно обдумывает свои слова. — Когда Райя умерла, Аанг был первым, с кем я об этом заговорил. Я сказал ему, что, к моему стыду, среди всех обычных чувств скорби и печали я почувствовал облегчение от того, что больше не женат. Сокка смотрит на свои руки, сложенные на коленях. — Райя была многим, но никогда не была любовью моей жизни, — прямо говорит Зуко. Повисает молчание, и Зуко откидывается на спинку кресла, готовый подождать, пока Сокка обдумает всё сказанное. Мгновение спустя его терпение вознаграждается — Сокка шевелится, выпрямляясь. — Помнишь, о чём ты спросил меня, прямо перед тем, как мы поплыли к берегу? — спрашивает Сокка. — Да, — отвечает Зуко. Он помнит о том дне абсолютно все. — Я спросил: «Что делает тебя счастливым?». И ты не ответил. — Когда Райя умерла, я тоже почувствовал облегчение, — шепчет Сокка. — Я был рад, что ты больше не женат. Зуко садится, поворачивается к Сокке. Их колени сталкиваются. Он протягивает нерешительный палец и сцепляет его с пальцем Сокки. Бабочки в животе порхают как безумные, и на мгновение он начинает бояться, что его вырвет. Но Сокка просто сжимает его пальцы крепче. — Что делает тебя счастливым? — спрашивает Зуко, когда их взгляды наконец встречаются. Он видит, как Сокка сдаётся, видит, как он смиряется с этим моментом и неизбежным признанием. — Ты, — произносит Сокка. Зуко не может сдержать улыбку, которая расплывается по его лицу. В следующее мгновение Сокка смеется — тихо и хрипло, глядя на их переплетенные пальцы. — Как солнце, вышедшее из-за туч в пасмурный день. — Как ледяная вода в летний зной, — шепчет Зуко. Как полевые цветы, что распускаются после весенних дождей.