Надо к нему

      – Не тащи меня так, я же упаду!       Ран не устает поражаться тому, сколько в Риндо силы – тот тянет его не хуже, чем те большие машины, которые они видели с братом на пристани позавчера. Но вот только машины перевозили контейнеры, которые потом устанавливали на кораблях, а младший Хайтани – старшего брата, что едва успевает лавировать вслед за ним в толпе прохожих.       – Под ноги себе смотри и не упадешь!       – Риндо!..       Возмутиться как следует Ран не успевает – брат все-таки доводит его до цели: ларек с мороженым, украшенный шариками и яркой вывеской, что ближе к вечеру еще и светиться начинает, оказывается перед ними и все внимание младшего Хайтани полностью переключается на выбор вкуса будущего лакомства. За стеклянной витриной, по мнению десятилетнего Риндо, лежит бесценный клад, ради которого стоило бежать через всю улицу и тащить за собой старшего брата. Упал бы он, конечно! Не так уж и быстро они сюда добрались – вон, пломбира с малиной и с фисташкой уже нет, разобрали.       – Из-за тебя все!       – Из-за меня?!       – Да! Я хотел с фисташками, а его уже купили, потому что ты волосы свои весь день расчесывал, и мы опоздали!       – А ты…       – Молодые люди, – шутливо произносит продавщица – милая брюнетка лет девятнадцати. Девушка наклоняется вперед, чтобы посмотреть на обоих братьев, и сверкает хитрыми глазами. – Простите, что прерываю, но по правилам нашего ларька драться перед мороженым запрещено. Оно из-за этого может испортиться и представляете, даже растаять!       – Мы не будем драться, – тут же заверяет ее младший Хайтани и торопливо кивает, подтверждая свои слова. Старший недоверчиво косится на девушку – не врет ли случайно? Но Риндо, похоже, ей верит и моментально забыв про все обиды и ссоры, толкает брата локтем в бок. – Я тогда буду с карамелью! Ран, а ты какое?       – С киви, – сдержанно отвечает тот и лезет в карман штанов, чтобы выудить оттуда свернутую в несколько раз купюру – помялась, хотя мама час назад давала ее абсолютно целую. – Мне два шарика, пожалуйста, – он ловит умоляющий взгляд младшего и добавляет. – А с карамелью – три.       – Спасибо! – младший Хайтани сияет не хуже намытой до блеска стеклянной витрины и завороженно следит за тем, как продавщица специальной ложкой набирает мороженое, создавая шарик, а потом перекладывает в небольшой контейнер. Девушка вручает братьям мороженое и пластмассовые ложки со всей присущей ситуации торжественностью, и оба Хайтани, наскоро ее поблагодарив, принимаются за сладкое.       Есть приходится быстро. Вообще, мороженое рядом с братьями нигде долго не задерживается, но по такой невыносимой жаре, густым облаком расползшейся над Токио, оно теряет последние шансы на выживание. Здесь даже не жара – духота, от которой легкая футболка неприятно липнет к телу, а тень не является спасением. Ран бы по такой погоде даже носа не высовывал из квартиры, где работал кондиционер, заполняя пространство живительным прохладным воздухом и тихим жужжанием. Но у Риндо на этот счет было другое, кардинально противоположное мнение, поэтому теперь они таскались по Роппонги, и младший Хайтани без зазрения совести требовал у старшего то мороженку, то на те наушники за стеклом витрины посмотреть, то в парке аттракционов покататься.       Ран хоть и вздыхал показательно, но соглашался. На самом деле ему нравилось так гулять – одни, прямо как взрослые! Мама отпускала их с условием, что они будут хорошо себя вести, сразу же отвечать на звонки и не станут уходить далеко от дома. К счастью братьев, высотка, в которой находилась их квартира, располагалась чуть ли не в самом центре Роппонги, поэтому тут было весело, круто и красиво везде, куда и на какое расстояние не пойди. Карманные деньги на подобные прогулки выделялись и активно тратились – а как тут себе отказать, когда и мороженое такое вкусное, и на американских горках в парке все так смешно кричат… Оба Хайтани, конечно, тоже кричали, но скорее из азарта и удовольствия, потому что ничего страшного и пугающего в подобных штуках не видели.       Когда последняя ложка была съедена, Ран облизнулся, выкинул стаканчик и посмотрел на брата – тот тоже доедал свой пломбир с карамелью, несмотря на то, что изначально количество его мороженого было больше. Старший Хайтани фыркнул – Риндо хоть десять этих шариков положи, он съест и еще попросит.       После мороженого жара стала ощущаться немного легче: дышалось свободнее, на языке все еще ощущалась прохлада. Освежиться дополнительно им явно бы не помешало, поэтому на сегодня предпочтение было отдано всем скоростным и водным аттракционам. Мокрые и довольные, они бегали от одного места к другому, пока количество прокатов по их билетам не закончилось. Парк пришлось покинуть, но братьев это не расстроило – взяв еще по шарику мороженого, но уже в другом ларьке, они вновь пошли гулять по улицам. Духота тем временем стала еще более тяжелой, а на небе – там, где его край проглядывал через плотную стену высоток и зданий бизнес-центров, вдруг появились серые облака, стремительно завоевывавшие себе все больше места.       – Дождь будет, – заметил Ран, запрокидывая голову со светлыми, заплетенными в пару тонких косичек волосами. – Может, домой?       – Не, – заявил младший. – Может, еще погуляем?       В силу возраста старший Хайтани еще не был знаком с понятием «иллюзия выбора», но в подобных ситуациях оказывался каждый день да не по разу. И сопротивляться этому не мог: было гораздо проще, если Риндо ставил ультиматумы и лез в драку, отстаивая свое мнение, но вот такие вопросы всегда вынуждали Рана на все соглашаться. Да, погуляем, да, еще мороженого купим, да, будем конфеты в час ночи с кухни воровать…       – Ну, аники, – младший захлопал глазами, глядя снизу вверх. – Мама ведь на работе, ну придем чуть-чуть позже!       Как ни крути, тут он был прав. Да и время, по сути, еще разрешенное, но вот этот дождь…       Переживания Рана не оправдались – когда свинцовые тучи все-таки разразились коротким, но мощным ливнем, они с Риндо, сразу же промокшие до нитки, даже не попытались спрятаться куда-то под крышу: настолько это было хорошо! После недавней духоты дождь ощущался так приятно; капли, большие и едва теплые, стекали по коже и волосам, разбивались о плитку под ногами десятками маленьких брызг. Счастливый смех не перекрывал даже шум воды – младший Хайтани, пробежав вперед, едва на растянулся прямо перед образовавшейся в небольшом углублении лужей. Ран только руки вытянуть успел чисто инстинктивно; на таком расстоянии он бы брата не поймал, но Риндо удержался на ногах.       В квартире они появились через полчаса, оставив за собой в подъезде и лифте длинный мокрый след, не дающий никакой надежды на то, что мама не заметит, как именно погуляли оба ее ребенка. Отец точно бы не похвалил, но он уехал в командировку на целых две недели, поэтому высказать свое недовольство могла сегодня только мама.       – Куда ты пошел? – шипит на брата старший Хайтани, стягивая с себя футболку прямо на пороге – сразу, как только входную дверь закрывает. – Весь пол зальешь!       – Ладно, – соглашается Риндо и понятливо кивает. Практически вся мокрая одежда остается валяться на полу, а братья, шлепая босыми ногами, скрываются в комнате Рана.       Там старший, придирчиво осмотрев ряд своих аккуратно свернутых футболок, достает одну и протягивает ее брату. Риндо она оказывается велика – короткий рукав становится рукавом по локоть, да и низ футболки почти что до колен ему доходит, но тот натягивает вещь без возражений и ждет, пока переоденется Ран.       – Надо мокрое развешать, – авторитетно заявляет старший Хайтани и Риндо бежит в ванную за корзиной для белья. Ран тем временем ставит сушилку, высота которой ему почти по шею, поэтому сразу справиться с ней не удается. Больно зарядив всей этой непонятной конструкцией себе по голове, он раздосадовано потирает место ушиба, а потом все же ставит сушилку так, как надо.       К этому моменту появляется Риндо; с развешиванием младший не помогает. Он зачем-то цепляется пальцами за ткань футболки брата и стоит за его спиной, пока Ран раскладывает вещи.       – Я есть хочу, – тянет младший Хайтани и опускает голову на плечо брата – из-за разницы в росте он только до плеча и дотягивается, и то едва-едва.       – Мама придет – поедим, – обещает Ран, расправляя последнюю складку на штанах, под которыми собирается приличная лужа. – Все, развесили. Пошли позвоним ей, скажем, что мы дома и что ты голодный.       – Как будто ты сам не голодный!       – А я старше, могу и потерпеть, пока мама еще на работе!       – «Я старше», – передразнивает его Риндо и показывает брату язык. Тот вспыхивает моментально, растеряв свой серьезный настрой и гонится за младшим, пока тот поспешно сбегает к себе в комнату. Но дверь закрыть не успевает; Ран оказывается быстрее, поэтому так и не начавшаяся у ларька с мороженым драка начинается сейчас.       Наоми Хайтани приходит домой позже – высокая, безупречно красивая, с аккуратно собранными в строгую прическу волосами, она устало смотрит на безобразие, расставленное прямо в коридоре, и на своих сыновей, растрепанных и взъерошенных после драки. За это время они помирились, но подрались снова, уже по другому поводу. Выслушать строгую нотацию о том, что гулять под дождем не стоило, братьям все же приходится; оба Хайтани жмутся друг к другу и виноватым взглядом изучают тянущуюся от сушилки полоску воды на полу.       Но, как выясняется на следующий день, неприятности на этом не заканчиваются.

***

      – Ран, – мама возится с приготовлением чая, глядя на старшего сына подчеркнуто разочарованно. – Ты же старший.       – Да, – тот кивает, неуверенно поднимает голову и вздыхает.       – А почему ты не пошел домой, когда начался дождь? Почему не привел Риндо? Я ведь отпускаю вас, потому что рассчитываю на тебя, и что теперь?       – Риндо болеет, – еще тяжелее вздыхает Ран.       Утро выдалось тихим. Рана это насторожило сразу – никто не примчался к нему ни свет, ни заря с новыми идеями и просьбами, не начал кричать и шуметь прямо над ухом, чтобы разбудить. Старший Хайтани открыл глаза, ощущая вокруг странную, неприятную тишину, огляделся и пошел в комнату брата сам: выяснять, в чем причина. Причина обнаружилась быстро – мама, сидя на кровати рядом с Риндо, уговаривала его выпить таблетки и хмурясь, прикладывала ладонь ко лбу, закрытому светлой челкой. Услышав звук открывающейся двери, она повернулась к старшему Хайтани, покачала головой и сказала короткое:       – Нагулялись вчера, да?       Ран поджал губы – возразить было нечем. В голосе Наоми не было осуждения или раздражения, скорее, одна лишь усталость. Муж уехал только на пару недель, а она уже с ног сбивалась, потому что справиться с такими детьми, какие были у нее, порой бывало кране сложно. Пришлось позвонить на работу и взять короткий отгул, чтобы присматривать за сыном.       Ничего особо страшного в состоянии Риндо не было – обычная простуда, вызванная тем, что организм излишне переохладился. Младший Хайтани лежал на кровати, укутанный в теплое одеяло, шмыгал носом, морщился при виде таблеток в маминой руке, но послушно их пил. Однако прошел день, два, а температура продолжала держаться на отметке выше нормы. В комнате изредка раздавался сухой кашель; уставший от собственной болезни, Риндо практически все время спал.       Ран не знал, куда себя деть. Он бесцельно слонялся по квартире, игнорируя игрушки и мультики, которые включала ему Наоми – все было скучно и неинтересно. Чувство вины, поселившееся внутри светлой головы с косичками, заставляло старшего Хайтани злиться и расстраиваться одновременно. Злился Ран потому, что поддался на уговоры младшего брата и позволил им обоим промокнуть под этим дождем. Лучше бы он сам заболел! Однако у него,как назло, даже насморка не появилось. Поводом расстраиваться служил тот факт, что теперь он был вынужден проводить время один.       – Ран, – мама заглядывает в комнату и качает головой, видя, как ее старший ребенок сидит на кровати, поджав ноги и смотрит в стену. – Ну займись чем-нибудь. Поиграй в…       – Я один не умею! – заявляет старший Хайтани и хмурится, сдвигая светлые брови.       – Тогда посмотри фильм.       – Не хочу, – он ворчит это себе под нос и отворачивается, чтобы мама не увидела заблестевших на фиолетовых глазах слез. – Риндо выздоровеет и с ним вместе посмотрим.       – Он выздоровеет, – Наоми подходит ближе и гладит сына по голове. – Обязательно. Не расстраивайся так.       Ран кивает, но вот только не успокаивается. Мама уходит, чтобы проверить Риндо, а старший Хайтани, просидев еще минуту, бежит за ней.       – Я тоже хочу к нему!       – Ран, я тебе уже объясняла, что нельзя, – в голосе Наоми появляется строгость. – Ты можешь заразиться.       – Ну и пусть!       – Иди к себе в комнату, пожалуйста, – женщина берет со стола кружку с водой и направляется к двери. – Не заставляй меня повторять.       Старшему Хайтани приходится подчиниться, хотя обида душит его, вызывая новые слезы, которые он раздраженно стирает рукой. Мама ни в какую не соглашалась позволить ему посидеть с братом, как бы он не просил – говорила, что в таком случае может заболеть и он сам, и что это будет очень плохо. Ран фыркнул: а сейчас ему разве хорошо? Она даже дверь на ключ закрывала, пока младший спал, и все это для того чтобы он, Ран, туда незаметно не пробрался!       За прошедшие два дня он успел выучить, в какое время мама давала Риндо таблетки и подсмотрел, какие именно. Старший Хайтани усиленно делал вид, что с аппетитом ест свой обед или завтрак, а сам пристально следил за тем, где Наоми берет контейнер с медикаментами и что оттуда достает. Он ничего не понимал в этих блестящих и шуршащих упаковках, но раз это должно было помочь Риндо выздороветь, наверное, там находилось что-то полезное.       Вернувшись в комнату, Ран вновь забрался с ногами на кровать и принялся сверлить взглядом стену, прислушиваясь к звукам в квартире. Старший Хайтани слышал приглушенный мамин голос – кажется, она говорила с кем-то по телефону. По работе или с папой, он не смог разобрать. Рисунок на обоях быстро надоел; Ран пересел на стул возле окна и лениво наблюдал за кипевшем жизнью Роппонги. Яркое солнце заливало светом улицы, отражалось тысячами бликов в стеклах высоток, внизу туда-сюда сновали люди и машины, торопливо пробегая по своим важным делам, и только одному Рану делать было совершенно нечего.       Но зато у него был план. Ближе к вечеру старший Хайтани, убедившись в том, что мама ушла в свою комнату, на цыпочках пробрался на кухню. Свет включать не стал – это могло бы его выдать. Контейнер с таблетками мама убирала на полку в шкафчике, до которой с пола Рану было никак не дотянуться, поэтому пришлось пододвигать стул. Тащить его от стола на себе показалось не лучшей идеей – слишком неудобно, и старший Хайтани двигал его буквально по сантиметру, постоянно оглядываясь на дверь, чтобы при звуке маминых шагов успеть сбежать к себе.       Но пока все было тихо. Когда стул наконец оказался там, где было надо, Ран забрался на него, а затем на столешницу и открыл дверцу шкафчика, находя взглядом пластиковый контейнер. На губах появилась широкая улыбка: нашел! Теперь оставалось только слезть, достать таблетки, набрать стакан воды и идти к Риндо, чтобы увидеть его; а там уж мама ругаться не будет – он же ради дела пришел.       Придерживаясь одной рукой за столешницу, а второй прижимая к себе драгоценный контейнер, Ран осторожно спустился вниз. Как только босые ноги коснулись прохладного пола, на кухне внезапно зажегся свет.       Он замер, пойманный на месте. Фиолетовые глаза испуганно расширились, а сердце забилось быстро-быстро. Старший Хайтани медленно развернулся, но смотрел куда угодно – на стулья, оставленный на столе чайник, только не на маму, которая, скрестив руки, остановилась на пороге.       – И как это понимать? – Наоми видела, что Рану не хватает брата, но рисковать здоровьем старшего сына не хотела, потому что прекрасно знала – стоит разрешить ему зайти к Риндо, и он найдет тысячу причин, чтобы с ним остаться. – Тебе уже давно пора ложиться спать, а не лазить по кухне.       – Но я…       – Спокойной ночи, Ран, – не терпящим возражений тоном произнесла Наоми.       – Спокойной ночи, – разочарованно проговорил старший Хайтани, положил контейнер и прошлепал в сторону двери мимо мамы, проводившей его взглядом.       Ни о каком спокойном сне речи, конечно же, не шло. Уже который час Ран ворочался в кровати, то скидывая с себя одеяло, то заворачиваясь в него с головой. Ему было то жарко, то холодно; матрас вдруг показался непривычно жестким, а подушка слишком большой и неудобной. Он лег в другую сторону, сменив положение, но это не помогло – сон ни в какую не шел. Отчаявшись уснуть, Ран открыл глаза и вздохнул, глядя в потолок. Мысли, спутанные и сумбурные, копошились в голове, а потом старший Хайтани внезапно понял: идти к брату ему запрещали. Но вот про то, чтобы сидеть у его комнаты речи не было!       Обмотав вокруг себя стянутый с кресла плед, Ран направился к двери. В квартире, погруженной в тишину, царил ночной полумрак, но он знал здесь все слишком хорошо, чтобы споткнуться о что-то, поэтому дошел до комнаты Риндо быстро и тихо. Расстелив плед прямо перед дверью, Ран свернулся на нем клубочком и укрылся уголком, чтобы было теплее.       Он провалился в сон мгновенно, стоило только опустить голову на подложенную под нее руку.

***

      Увидев посреди ночи что-то непонятное возле комнаты младшего сына, Наоми сначала испугалась, а потом быстро поняла, что именно там лежало. Женщина включила свет в своей спальне, чтобы не включать его здесь, в коридоре и присела рядом со спящим Раном, осторожно потрогав его за плечо. Тот проснулся не сразу; фиолетовые глаза сонно уставились сначала перед собой, и только потом старший Хайтани, щурясь от неяркого света, посмотрел на маму.       – Малыш, ну так же нельзя, – Наоми нежно коснулась чужой бледной щеки. – Вставай, мне тебя не унести. Вставай, пойдем в комнату спать.       – Ну я же… сплю…       – Так ты на полу спишь, солнышко мое, – улыбнулась женщина. – Тут ведь неудобно.       – На полу?       – Да, – кивнула Наоми. – Когда ты успел прийти-то сюда…       Ран все же проснулся – слегка шатаясь, он сел, подтягивая к себе плед, чтобы завернуться в него. Мама убрала с его лица растрепавшиеся волосы, заправив их за уши, и снова позвала в комнату спать.       – Не пойду, – замотал головой старший Хайтани. – Мне надо к нему!       – Упрямый ребенок, – вздохнула Наоми. – Ран, мне будет очень-очень тяжело, если заболеете вы оба. Я очень расстроюсь, и папа расстроится. Понимаешь?       – Я все равно заболею, – проворчал Ран. – Мне без него плохо.       – Иди, – устав уговаривать и объяснять, Наоми показала ему на дверь. Ничего добавлять она больше не стала – ни сил, ни желания спорить со старшим сыном у нее не осталось.       Фиолетовые глаза, все еще сонные, радостно сверкнули; Ран тут же вскочил и потянулся к ручке, которая с тихим щелчком открылась. Комната младшего пропахла медикаментами и запахом чая с какими-то травами, который мама заваривала каждый раз, когда у кого-то из братьев болело горло. Старший Хайтани, ориентируясь лишь на тусклый свет из окна, подошел к кровати Риндо и несмотря на явно болезненный вид брата, кутавшегося в одеяло, улыбнулся – он так по нему скучал!       – Двигайся, – проигнорировав тот факт, что спящий брат его не услышит, Ран залез на кровать и лег рядом, чтобы смотреть на него.       Светлые волосы Риндо разметались по подушке, а прядки челки спутались; старший Хайтани подумал о том, что на этот раз пришла его очередь расчесывать брата, а не наоборот. Сухие губы младшего, с которых срывалось тихое, размеренное дыхание, были приоткрыты. Ран осторожно коснулся пальцами чужого лба – горячий… Ладно, это все неважно. Риндо выздоровеет; главное, что они теперь вместе.       – Ран? – голос брата, едва слышный и хриплый, нарушил тишину. – Ты что, тоже заболел?       – Нет, – старший Хайтани погладил младшего по голове. – Я тебя охраняю.       – А-а, – сонно протянул Риндо и лег поближе, уткнувшись носом в плечо Рана.       – Больше никаких гуляний под дождем, – строго произнес старший, обнимая брата и набрасывая на него одеяло повыше. – И не уговаривай меня даже.       – А мороженое…       – Куплю я тебе мороженое, только не болей, – пообещал Ран, покрепче прижав Риндо к себе.       Тот не отвечает и сопит куда-то в шею – наверное, уже снова спит. Старший Хайтани шепчет ему что-то успокаивающее, рассказывает о том, что без Риндо и фильмы все неинтересные, и еда невкусная, и вообще, он бы и раньше к нему пришел, его просто мама не пускала.       Как и предполагала Наоми, Рана из комнаты брата теперь было не вытащить. Он помогал перестилать постель, заставлял Риндо пить таблетки (тот все больше капризничал, что они горькие), и все время сидел рядом, наотрез отказываясь возвращаться к себе.       По правде говоря, переселился он ненадолго – уже через два дня температура у младшего Хайтани вернулась к привычным тридцати шести и шести. Наоми даже не пришлось ее измерять, чтобы удостовериться в том, что Риндо здоров: ее вполне в этом убедили звуки драки на подушках и смех, звучавший так громко, что слышно было на всю квартиру.