Ну же, посмотри на меня…

Пламя свечей уже не стояло ровно — оно дрожало и тянулось в стороны от каждого шороха, отбрасывая узкие тени на стены и ряды скамеек. В воздухе стоял пряный аромат тёплого воска и старого дерева, густой и слегка терпкий, смешанный с травами, запах которых, казалось, въелся в каждый угол помещения и запечатался слоями пыли. Половицы приглушённо поскрипывали под ногами, откликаясь на каждый шаг, а мутные окна пропускали скудный свет и, казалось, не открывались годами. На стеллажах покоились тяжёлые старинные тома в кожаных переплётах с ветхими пожелтевшими страницами, испещрёнными молитвами, учениями и обрядами верующих в Спавн. Между ними висели тканевые полотна со знаками божества — тёмные, выцветшие, местами стянутые так, что ткань ложилась неровными складками. Они не просто весели — были неотъемлемой частью здания, где лишь пару минут назад завершилась лекция. Даже после неё сохранялась дисциплинированная тишина, нарушаемая разве что мерным, отстранённым тиканьем часов и приглушёнными фразами учеников, неспешно направлявшихся к выходу. Ту Тайм не уходил сразу, вместо этого неспешно собирал учебники и тетрадь в небольшую сумку, зная, что его уже ждут. Перекинув её через плечо, черноволосый направился к выходу следом за последним человеком, как вдруг сильная, твёрдая рука остановила его, придерживая за плечо. Это заставило культиста вздрогнуть, после чего он резко повернул голову. Это был Амарах. Учитель неторопливо убрал руку и заговорил: — Пойдём. Есть важный разговор. — это было не вопросом, а чётким приказом, который прозвучал холодно и не допускал отказа. Амарах не стал ждать ответа, а лишь развернулся, не оставляя выбора, кроме как идти следом. Ту Тайм на короткое мгновение замер, но всё же последовал за ним. Коридор встретил их полумраком — здесь было ещё темнее, нежели в зале, ведь свечей почти не было, лишь редкие тусклые источники света и небольшие окна под потолком. Мрачные стены, чем дольше на них смотришь, будто сужались еще больше, из-за чего пространство казалось все более тесным и замкнутым. Дорога была недолгой, и вскоре они дошли до потемневшей от времени двери, которую идущий впереди, не колеблясь, распахнул. Комната оказалась кабинетом наставника — помещение было выдержано в стиле, схожем с тем, где проводилась лекция. Посередине находился массивный стол, заваленный теми же книгами, некоторыми на непонятном языке, а также различными свитками с неразборчивым содержанием, на которые падал свет из окна позади, обрамлённого тёмно-синими шторами, приглушающими дневной свет. Несколько секунд тишины расстянулись, прежде чем Амарах, не оборачиваясь к ученику, заговорил: — Ты стал более рассеянным. — слова бесцеремонно вторглись в тишину, рассекая её как лезвие, и начиная неприятный разговор. — Я не… — Ты пропускаешь лекции, опаздываешь на молитвы — у этого ведь должна быть причина? — не давая Ту Тайму договорить, он задал риторический вопрос, ведь всё равно знал ответ, из-за чего последнюю фразу вымолвил с едва заметным отвращением. Черноволосый лишь нахмурился. Спорить было бесполезно, но все же внутри поднималось немое сопротивление. Разве не находилось легче с Азуром, чем в этих душных, пропитанных догмами стенах? Учитель наконец обернулся, взглянув на него холодными, как сердцевина айсберга, глазами. — В его компании ты начинаешь сбиваться с пути Спавна — она губит все твои старания и успехи. Он, — процедил сквозь зубы, — лишь отвлекающий фактор, — продолжил Амарах тем же ровным, но твёрдым, как закалённая сталь, голосом. Он почти никогда не повышался, и от этого ощущение давления только взростало. — Это не так… — Ту Тайм хотел было возразить, но, встречаясь с этим пронизывающим, будто видящим насквозь взглядом, почувствовал, как в горле образуется необъяснимый ком, не дающий даже вдохнуть полной грудью. — Это именно так. Ты ведь не хочешь разочаровать Великий Спавн? — сказал он, и в голосе не было ни тени сомнения. Ту Тайм не ответил сразу — губы едва заметно дрогнули, а взгляд на мгновение потускнел. — …нет, — глухо отозвался он. Пауза повисла в воздухе чуть дольше обычного — густая и затяжная. — Тогда ты понимаешь, что делать. — произнёс он твердо, как уже вынесенный приговор. Ту Тайм сжал пальцы, но ничего не ответил. — Я… — он всё же попытался, почти шёпотом, — он не мешает… — Мешает, — спокойно перебил Амарах, — дитя моё, тебе следует держаться от него на расстоянии. Ту Тайм замер. — Лучше — не приближаться вовсе. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, — заключил голубоглазый, развернувшись к окну, тем самым показывая, что разговор окончен и словам здесь больше нет места. Слова прозвучали ровно, без давления в голосе, но от этого стали лишь тяжелее, словно осели внутри. Ту Тайм лишь опустил голову и тихо вышел из кабинета, прикрывая дверь с едва слышимым характерным звуком. И на этот раз он даже не попытался возразить.