Monster

Мир Конхо был похож на старый телевизор с плохим сигналом: картинка иногда была чёткой, яркой, понятной, а иногда начинала рябить и рассыпаться на пиксели. Он сидел на задней парте лекционного зала по истории архитектуры, судорожно сжимая ручку. Профессор что-то монотонно бубнил у доски, рисуя схемы готических соборов, но для Конхо чужой голос звучал так, будто доносился из-под воды, поверх которого тонким, скрипучим шепотом, говорил ещё один голос. Смотри на них. Они все знают. Видишь, как та девушка в третьем ряду косится на тебя? Она знает. Она слышит, о чём мы думаем. Конхо моргнул, резко повернув голову. Девушка действительно смотрела в его сторону, но она просто зевала, прикрывая рот рукой. — Заткнись, — прошептал Конхо одними губами, опуская взгляд в тетрадь. — Это просто усталость. Нервы. Всё нормально. Ненормально, — настаивал шёпот, теперь уже звучащий прямо у самого уха, хотя рядом никого не было. — Ты ненормальный. Скоро они все увидят тебя. Ты рассыплешься прямо здесь, у всех на глазах. И они будут смеяться. Рука Конхо дрогнула, и ручка оставила жирную чернильную кляксу на идеальном чертеже собора, которая начала расти, расплываться, превращаясь в черный глаз. И этот глаз смотрел на него с бумаги. Юноша отдёрнул руку, словно обжёгся, а сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. — Мистер Ан? — голос профессора прорвался сквозь шум. — Вас что-то беспокоит? Вы выглядите бледным. Вся аудитория повернулась к нему. Десятки глаз... — Всё...в порядке, — выдавил Конхо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто... голова закружилась. — Может, выйдете на воздух? — Да. Спасибо. Конхо схватил свою сумку и почти выбежал из аудитории, чувствуя на себе тяжелые взгляды. В коридоре было тихо и пусто, но шепот не прекращался. Ты сбежал. Трус. Они теперь точно знают. Завтра об этом будет знать весь универ. Тебя отчислят. Запрут в больницу. Никто никогда не полюбит такого, как ты. — Замолчи! — рявкнул Конхо, прижимаясь спиной к холодной стене туалета на первом этаже. Он закрыл глаза ладонями, пытаясь выдавить голоса наружу. — Я нормальный. Я просто учусь. У меня есть проект. Есть жизнь. Но сущность внутри лишь рассмеялась — сухим, трескучим смехом, от которого по коже побежали мурашки. Жизнь? Ты никогда не сможешь быть с кем-то. Ты заразишь их своим безумием. Ты один. И всегда будешь один. Конхо сполз по стене на пол, подтягивая колени к груди. Ему было двадцать два года, он был одним из лучших студентов курса, красивым, талантливым парнем, от которого тайно вздыхала половина факультета, но внутри он чувствовал себя стариком, прожившим сто лет в аду. Он тщательно скрывал свои таблетки в баночке из-под витаминов, придумывал оправдания своим странным реакциям, избегал близких контактов. Он носил маску нормальности так долго, что иногда сам забывал, что под ней ничего нет, кроме страха. Вдруг зазвонил телефон. Сообщение от старосты группы: «Конхо, привет! Напоминаю: сегодня в 16:00 собрание проектных групп в аудитории 305. Ты в паре с Ом Сонхёном. Не опаздывай, он уже спрашивал о тебе.» Ом Сонхён. Новый студент, переведенный из другого вуза. Конхо видел его мельком пару раз: он смеялся слишком громко, слишком активно жестикулировал, слишком быстро сближался с людьми. Идеальная противоположность Конхо. И, безусловно, именно ему пришлось стать партнёром по самому важному проекту семестра — разработке концепта общественного пространства. Он спросил о тебе. Он что-то подозревает. Он хочет выследить тебя. Остерегайся его. Он опасен. — Нет, — пробормотал Конхо, поднимаясь на дрожащих ногах и умывая лицо ледяной водой. В зеркале на него смотрело бледное, изможденное лицо с тёмными кругами под глазами. — Обычный парень. Ничего больше. Обычные парни не интересуются такими, как ты. Будь начеку. Конхо глубоко вдохнул и постарался натянуть на лицо привычную маску спокойного безразличия. Ему нужно было продержаться еще час. Всего один час, а потом он вернётся в свою комнату, закроет дверь, включит громкую музыку и заглушит голоса до завтра. Он вышел из туалета и направился к аудитории 305. Коридор казался бесконечным: тени на стенах вытягивались, принимая причудливые формы, шёпот сопровождал каждый шаг, комментируя каждого встречного студента, каждое движение. Конхо сжал ремешок сумки крепче, заставляя себя идти вперед. Он не мог позволить себе сорваться. Не сейчас. Не перед новым партнёром. Из-за двери аудитории 305 доносился чей-то смех — звонкий, заразительный. Конхо узнал этот смех. Это был Сонхён. Он закрыл глаза на секунду, отгоняя очередной голос в голове, и решительно толкнул дверь. — Извините за опоздание, — сказал Ан. — Был занят в библиотеке. В аудитории у окна стоял парень, который сразу обернулся, и его лицо озарила широкая, искренняя улыбка. — Привет! — воскликнул он, протягивая руку. — Я Сонхён. Наконец-то мы познакомились официально. Конхо посмотрел на протянутую руку. Она казалась такой реальной, теплой, живой, но внутри головы существо выло от предупреждений. Однако Конхо всё равно протянул свою руку и пожал ладонь Сонхёна, ощущая невероятное тепло. — Рад знакомству, — тихо сказал он, быстро отдергивая руку. — Приступим к работе? Сонхён немного удивился такой холодности, но его улыбка не угасла. Лишь в глазах мелькнуло что-то внимательное, изучающее, будто он заметил дрожь, которую Конхо так тщательно прятал. — Конечно, — легко сказал Сонхён, раскладывая на столе канцелярию и открывая ноутбук. — У нас много идей. Я думаю, мы создадим что-то потрясающее. Вдвоем ведь легче, правда? Конхо молча кивнул, садясь напротив.

***

За окном медленно смеркалось, окрашивая небо в грязно-фиолетовые тона, которые Конхо ненавидел — они напоминали ему цвет синяков. — Итак, тема «Общественное пространство для ментального здоровья», — Сонхён вертел в руках маркер, постукивая им по столу. — Звучит иронично, учитывая, что мы оба сейчас нуждаемся в таком пространстве. Ты выглядишь так, будто не спал неделю. Конхо вздрогнул. Он сидел, сгорбившись над ноутбуком, и пытался игнорировать тот факт, что угол комнаты, где стоял старый шкаф с чертежами, начал медленно пульсировать. Из темноты за шкафом доносилось тихое шуршание, будто кто-то скребся когтями по дереву. — Я спал нормально, — солгал Конхо, не поднимая глаз от экрана. Цифры на графике начали расплываться, превращаясь в маленькие чёрные глаза, которые моргали в унисон с его сердцебиением. — Просто много работы. Давай сосредоточимся на концепте. Сонхён молча отложил маркер и внимательно посмотрел на студента. — Знаешь, — тихо сказал он. — У всех бывает сложное время, — пожал плечами, снова беря маркер и начиная рисовать на большом листе ватмана какие-то абстрактные линии. — Тревога, сомнения, голоса совести... или просто навязчивые мысли. Моя бабушка говорила: «Чтобы построить дом для души, нужно сначала расчистить участок от сорняков». Может, наш проект должен быть именно об этом? О месте, где можно прийти, сесть и позволить этому шуму утихнуть? Конхо судорожно сглотнул. Его ладони вспотели. Ему хотелось вскочить и выбежать прочь, закрыться в своей комнате, накрыть голову подушкой и ждать, пока мир перестанет вращаться вокруг, но что-то в спокойном тоне Сонхёна, в плавных линиях, которые он выводил на бумаге, заставило его остаться. — Сорняки... — повторил Конхо тихо. — Их нельзя просто выдернуть, ведь пускают корни глубоко. Если дёрнешь неправильно, останется дыра. Или они вырастут снова, еще больше. Сонхён остановился, поднял голову, а затем их взгляды встретились. В этот момент шуршание в углу комнаты стихло, а пульсация теней замедлилась, словно присутствие другого человека, спокойного и уверенного, создало вокруг них защитный купол, куда существо не могло проникнуть. — Тогда мы не будем их выдёргивать, — мягко сказал Сонхён. — Мы построим сад так, чтобы эти сорняки стали частью ландшафта. — Это... сложная задача, — пробормотал Конхо, чувствуя, как напряжение в плечах чуть ослабевает. — Любая сложная задача требует хорошего архитектора, — улыбнулся Сонхён. — К счастью, у меня лучший партнёр на курсе. Мы справимся. Конхо опустил взгляд на свои руки. Они больше не дрожали. Он медленно выдохнул, позволяя воздуху выйти из легких вместе с частью накопленного страха. — Ладно, — тихо сказал он. — Попробуем. Нарисуй этот сад.

***

Они работали до поздней ночи. Сонхён болтал о всякой ерунде — о смешном случае в столовой, о странном преподавателе, о своем коте, который любит спать на клавиатуре. Его голос был ровным, монотонным, успокаивающим. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу, не требовал объяснений странных реакций Конхо. Он просто был рядом и заполнял всё своим присутствием, не давая пространства для голосов. Иногда Конхо ловил себя на том, что смотрит на Сонхёна дольше, чем нужно. На то, как тот прикусывает губу, когда сосредоточен, как машет руками, объясняя идею, как смеется, запрокидывая голову. К полуночи эскиз был готов, и на большом листе ватмана красовался странный, но красивый проект: здание, встроенное в скалу, с внутренними двориками, заросшими дикими растениями, лабиринтами из живых изгородей и тихими комнатами без окон, где свет падал только сверху, через узкие щели в потолке. — «Убежище», — назвал это Сонхён, подписывая работу красивым размашистым почерком. — Место, где можно спрятаться от мира. И от себя самого, если нужно. Конхо смотрел на рисунок, а внутри него шевельнулось что-то болезненно тёплое. Это было именно то место, о котором он мечтал все эти годы. Место, где существо могло бы гулять на свободе, не пугая никого, потому что вокруг никого нет. — Мне нравится. Сонхён улыбнулся, потягиваясь. — Отлично. Значит, завтра начнем делать макет. А сейчас... — он посмотрел на часы и присвистнул. — Сейчас нам обоим нужен реальный отдых. Ты как, держишься на ногах? Конхо кивнул, хотя усталость накатила тяжёлой волной. — Всё в порядке. — Я провожу тебя до выхода, — заявил Сонхён, хватая свою сумку. — Темно уже. Они вышли из аудитории вместе. Коридор был пуст, а лампы мигали, создавая зловещие тени. Обычно в такое время существо начинало свой концерт: шептало о преследователях, о тенях, которые хотят утащить Конхо в преисподнюю, но сегодня, пока рядом шагал Сонхён, насвистывая какую-то веселую мелодию, тени казались просто тенями, а шаги за спиной — просто эхом их собственных ног. — Спасибо, что остался, — тихо сказал Конхо, когда они подошли к выходу из здания. — Да брось, — ответил Сонхён, останавливаясь и глядя на него. — Мне понравилось работать с тобой, Конхо. Ты видишь вещи иначе. Он льстит, чтобы усыпить бдительность, — вяло пробухтело существо где-то на задворках сознания, но его голос звучал далеко. — До завтра, — сказал Конхо, кивая. — До завтра, партнёр, — улыбнулся Сонхён и помахал рукой, направляясь к остановке. Ан стоял и смотрел ему вслед, пока фигура Сонхёна не растворилась в ночной мгле, а затем он повернулся и пошёл к своему общежитию. Дорога казалась короче, чем обычно: тени не тянулись к нему цепкими пальцами, шёпот стих, оставив после себя лишь лёгкий фон, с которым он давно научился жить.

***

Следующие две недели превратились в странное, сюрреалистичное путешествие. Конхо и Сонхён работали над макетом «Убежища» каждый день, проводя вместе всё больше времени. Для Конхо это стало одновременно и спасением, и новым видом пытки. Спасением — потому что в присутствии Сонхёна голоса становились тише, тени переставали двигаться, а паранойя притуплялась, словно наталкиваясь на невидимый щит, который излучал этот шумный, жизнерадостный парень. Пыткой — потому что чем ближе они становились, тем сильнее Конхо боялся момента, когда маска спадет. Чем ярче сиял Сонхён, тем отчётливее Конхо видел собственную ущербность в этом отражении. Он скоро поймет. Он просто ждет подходящего момента, чтобы показать всем, какой ты фрик. Конхо стиснул зубы, крепче сжимая канцелярский нож. Лезвие дрогнуло, оставив кривой след на идеальной стене макета. — Блядство, — выругался он тихо, отбрасывая испорченную деталь. — Ничего страшного, — тут же отозвался Сонхён, даже не подняв головы от своей работы и продолжая клеить крошечные деревья из губки. — Это же черновой вариант. Исправим. Или сделаем вид, что так и задумано: «эффект разрушения». Конхо посмотрел на него: Сонхён сидел прямо напротив, залитый светом настольной лампы. На его щеке было пятно от клея, волосы торчали в разные стороны, но он выглядел... таким реальным и живым, что в горле пересохло. — Ты никогда не злишься? — вдруг спросил Конхо. Вопрос вырвался сам собой, прежде чем он успел его обдумать. Сонхён поднял одну бровь и улыбнулся. — Злюсь? Конечно, злюсь. Я же не робот. Вчера, например, я разозлился, когда в столовой мне выдали холодный чай вместо горячего, а позавчера — когда мой кот содрал обои в коридоре. — Нет, — покачал головой Конхо, опуская взгляд на свои руки. — Я имею в виду... по-настоящему. Когда всё идет не так. Когда внутри всё рушится. Ты никогда не чувствуешь, что вот-вот взорвёшься? Сонхён задумался, затем медленно отложил клей, вытер руки о тряпку и внимательно посмотрел на Конхо. — Бывает, — тихо сказал он. — У всех бывает момент, когда кажется, что внутри шторм, что стены сжимаются, а воздух заканчивается. Иногда мне кажется, что я тону в собственных мыслях. Конхо поднял голову, глядя на него с недоверием. — Тебе? Но ты же... ты всегда такой лёгкий. Словно ничего тебя не касается. Сонхён грустно усмехнулся. — Это просто фасад, Конхо. Маска. Если я буду показывать всем свой страх, меня съедят. Или начнут лечить советами, которые не работают. Поэтому я улыбаюсь. Шучу. Делаю вид, что всё отлично. Но внутри... внутри иногда очень страшно. Он протянул руку через стол и легонько коснулся пальцев Конхо своими. — Мы все носим маски, — продолжил Сонхён. — И у всех внутри есть свои монстры. Кто-то боится одиночества, кто-то — неудачи, кто-то — того, что он недостаточно хорош. Твой монстр, возможно, просто громче остальных. Конхо замер. Его дыхание сбилось. Слова Сонхёна резонировали внутри него, заглушая визг существа, которое вдруг начало метаться в панике: Ложь! Он врет! Он хочет тебя успокоить, чтобы ударить больнее! Не верь! Но Конхо хотел верить. Отчаянно хотел. — А если мой монстр... слишком большой? — прошептал он, и голос его предательски дрогнул. — Если он начнёт разрушать всё вокруг? Если он...навредит тебе? Сонхён слегка сжал чужие пальцы. — Помнишь наш проект? Сад, где сорняки — часть ландшафта. Мы не будем убивать твоего монстра, Конхо. Мы просто не дадим ему управлять нами. В этот момент дверь мастерской резко распахнулась. В проеме стояли двое одногруппников — Мартин и Джухун, известные своими сплетнями и любовью к чужим проблемам. Они смеялись, обсуждая вечеринку, но смех оборвался, когда они увидели Конхо и Сонхёна, сидящих вплотную и держащихся за руки над макетом. — Ого, — протянул Мартин. — Мы думали, вы тут работаете, а вы, оказывается, романтику разводите. Как мило. Джухун хихикнул, глядя на Конхо с презрением. — Ну конечно. Странный Конхо и популярный Сонхён. Классическая история «красавица и чудовище». Только вот чудовище, похоже, уже приручило красавицу. Мир вокруг поплыл. Лица парней исказились, превратившись в карикатурные гримасы. Стены мастерской начали сужаться, давя на грудную клетку. Конхо почувствовал, как холодный пот выступает на лбу, а сердце начинает биться слишком быстро. — Заткнитесь, — прохрипел он, вставая так резко, что стул с грохотом упал назад. — Эй, ты чего? — Мартин сделал шаг вперед, всё еще ухмыляясь. — Обиделся? Правда в глаза колет? Все знают, что ты не в себе. Ходишь, бормочешь что-то, смотришь пустыми глазами. Странно, что Сонхён ещё терпит такого психа. Псих Конхо замахнулся. Не осознанно, а инстинктивно, движимый слепой яростью и страхом, которые нашёптывало существо. — Я сказал заткнись! Тёплая ладонь перехватила запястье. Конхо моргнул, фокусируя взгляд. Сонхён преградил путь между Конхо и обидчиками, держа его руку в своей. — Достаточно, — тихо произнес Сонхён, глядя на Мартина и Джухуна. — Вон отсюда. Сейчас же. Если вы ещё раз позволите себе подобное в адрес моего друга, я лично прослежу, чтобы деканат узнал о ваших махинациях с оценками в прошлом семестре. Друга Парни переглянулись. — Ладно, ладно, — пробормотал Мартин, поднимая руки. — Не кипятись. Мы просто пошутили. Чё сразу угрожать? — Шутка должна быть смешной, — отрезал Сонхён. — А эта была мерзкой. Исчезните. Парни буркнули что-то невнятное и быстро выскользнули из мастерской, захлопнув за собой дверь. Конхо стоял, тяжело дыша, его рука всё еще была сжата в чужой ладони. — Конхо... Ан медленно поднял глаза. В них стояли слёзы, которые он так яростно сдерживал. — Ты видел? — прошептал он. — Ты слышал, что они сказали? Псих. Они правды, Сонхён. Я... я чуть не ударил их. Из-за голосов. Я ненормальный. Он попытался выдернуть руку. — Тебе нужно уйти. Держаться от меня подальше. Я опасен. Я не контролирую это. Но Сонхён не отпустил его, сделав шаг ближе и сокращая дистанцию до минимума. Объятия. Нежные, крепкие. — Тише, — прошептал он, гладя его по спине. — Тише. Я никуда не уйду. — Они правы. — Они неправы, — твердо сказал Сонхён. — Они видели только то, что хотели видеть. Они не видели тебя. Они не видели, какой ты талантливый, какой добрый, какой сильный. И то, что тебе тяжело бороться с чем-то невидимым, не делает тебя монстром, наоборот это делает тебя героем, который сражается каждый день и не сдаётся. Он отстранился немного, чтобы посмотреть Конхо в глаза. — Я не боюсь твоих монстров, Конхо. — Почему? — прошептал Конхо. — Зачем тебе это? Зачем терпеть меня? Сонхён улыбнулся, стирая большим пальцем слезу с чужой щеки. — Потому что... потому что... мне кажется, я начинаю влюбляться в этого парня, который строит сады для своих монстров. Конхо замер. — Я не знаю, что делать. — И не надо ничего делать, — ответил Сонхён, снова обнимая его. — Просто будь здесь. Остальное потом.

***

Прошел месяц с тех пор, как Мартин и Джухун попытались затравить Конхо в мастерской. С тех пор что-то изменилось. Не в мире вокруг — он остался таким же шумным, жестоким и непредсказуемым. Изменилось что-то внутри самого Конхо. Или, вернее, изменилось его отношение к тому, что там происходило. Существо никуда не исчезло, по-прежнему живя в его голове. Иногда оно шептало тихие гадости о том, что Сонхён просто жалеет его. Иногда оно кричало, что стены аудитории вот-вот рухнут и раздавят всех. Иногда оно заставляло Конхо видеть лица знакомых людей искаженными, злобными масками. Но теперь у Конхо появился смысл жизни. Они сидели на крыше университетского корпуса — их новом секретном месте. Отсюда был виден весь город, утопающий в вечернем смоге. Сонхён сидел, свесив ноги через край парапета (что вызывало у Конхо приступы паники каждые пять минут), и ел сэндвич. — Ты уверен, что это безопасно? — в десятый раз спросил Конхо, нервно дёргая коленом. — Абсолютно, — беспечно ответил Сонхён, откусывая огромный кусок. — Этот парапет стоит здесь пятьдесят лет. Он видел войны, революции и кучу влюбленных парочек. Конхо вздохнул и отвернулся к городу. Его взгляд скользнул по огням машин, превратившимся в размытые красные и белые полосы. Они ждут сигнала, чтобы приехать и забрать тебя. Сонхён тоже часть плана. Он отвлекает тебя, пока они окружают здание. Конхо напрягся, его мышцы автоматически сжались, готовясь к бегству. Он начал быстро сканировать улицу внизу, ища подтверждение своим страхам. Машина действительно стояла неподвижно у подъезда. Фары были выключены, но силуэт внутри казался угрожающим. — Там кто-то есть, — тихо сказал Конхо, указывая пальцем. — В машине. Сонхён перестал жевать и медленно повернулся, следуя за взглядом Конхо, затем снова посмотрел на друга. — Какую машину ты видишь, Конхо? — Ту черную, у третьего подъезда, — ответил Ан, его голос дрожал. — Там сидит человек в темных очках. Сонхён прищурился, вглядываясь в темноту внизу. — Конхо, там нет машины. Третий подъезд закрыт на ремонт, там стоит контейнер с мусором и ограждение. Никаких чёрных машин. Конхо резко повернулся к нему. — Что? Нет, я вижу её четко! Вот она! Черный седан! Конхо снова уставился вниз и вдруг картинка моргнула, словно очередной плохой сигнал телевизора. На секунду он увидел чёрную машину с человеком внутри, а уже в следующую — только ржавый мусорный контейнер и жёлтое ограждение под фонарём. Машины не было. Никогда не было. Конхо почувствовал, как холодная волна ужаса накрыла его с головой. Это был один из тех моментов, когда реальность ломалась, и он не мог отличить правду от выдумки своего мозга. Сердце забилось так сильно, что стало больно дышать. Он схватился за голову, сгибаясь пополам. — Её нет... — прошептал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я видел её. Она была там. А потом исчезла. Я схожу с ума, Сонхён. Я точно схожу с ума. Сонхён мгновенно отбросил недоеденный сэндвич и пересел ближе к Конхо. Он не стал говорить банальных фраз вроде «всё будет хорошо» или «тебе показалось». Вместо этого он положил свою руку на чужой затылок, крепко прижимая его голову к своему плечу. — Дыши, — командующим, но мягким тоном сказал он. — Просто дыши. Вдох... Выдох. Со мной. Конхо судорожно вдохнул воздух. — Я видел её, — повторил он, в его голосе звучала детская растерянность. — Моя голова опять врёт мне. Как я могу доверять своим глазам? Как я могу жить, если не знаю, что реально, а что нет? — Ты можешь доверять мне, — твёрдо сказал Сонхён. — Когда твои глаза врут, используй мои. Когда твой голос срывается, слушай мой. Мы будем делить реальность пополам. Пока у одного из нас всё в порядке, мы в безопасности. Конхо поднял голову, глядя на него покрасневшими, полными слёз глазами. — Это утомительно, — честно признался он. — Быть обузой. Тащить кого-то вниз за собой. Сонхён покачал головой. — Ты не обуза, Конхо. Ты — мой партнёр. Разве убежище становится хуже от того, что за его стенами бушует буря? Наоборот. Именно тогда оно необходимо больше всего. Ты позволяешь мне быть сильным для тебя, а я позволяю тебе быть слабым, когда трудно. Это не односторонняя дорога. Он взял руки Конхо в свои ладони. — И потом, — добавил Сонхён с легкой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку. — У меня тоже есть свои тараканы в голове. Так что мы квиты. У тебя монстры, у меня тараканы. Отличная команда супергероев. Конхо слабо усмехнулся. Слёзы всё ещё текли по щекам, но ком в горле начал исчезать. — Супергерои с психическими расстройствами, — пробормотал он. — Звучит как название плохого комикса. Ветер усилился, но теперь он не казался угрожающим. Конхо сидел, прижавшись плечом к Сонхёну, и чувствовал тепло его тела. Существо внутри ворчало что-то невнятное о предательстве и слабости, но его голос был глухим, далёким, словно доносящимся из другой комнаты. Он больше не мог диктовать условия, потому что сейчас реальностью было не видение чёрной машины, а тёплая рука Сонхёна в его руке.