«Афродизиак — лучшее средство от мужской гордости»

      В кладовке повисла тяжёлая, звенящая тишина.       Эрен медленно повернулся, всё ещё тяжело дыша, придерживая сползшие штаны одной рукой. В тусклом свете, пробивающемся щелью под дверью, он видел лицо Леви. Оно изменилось. Исчезла та дикая, животная страсть. Сейчас капитан выглядел так, будто его только что ударили под дых — растерянно, зло и... испуганно? Нет, Леви не мог испугаться. Но что-то очень похожее металось в его глазах.       — Леви... — Эрен сделал шаг вперёд, протягивая руку.       — Не трогай меня, — голос капитана прозвучал резко, как удар хлыста. Он отшатнулся назад, врезавшись спиной в какую-то полку. — Не подходи.       Эрен замер, чувствуя, как сердце пропускает удар от этого тона. Только что этот человек стонал его имя, вбивался в него с такой страстью, что стены дрожали. А теперь смотрел так, будто перед ним враг.       — Ты не в себе, — тихо сказал Эрен, стараясь говорить спокойно. — Это был не ты. Кто-то что-то тебе подсыпал? Ты пил что-то?       Леви провёл дрожащей рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. Воспоминания накатывали обрывками: лаборатория Ханджи, чай, жар, коридор, Эрен у окна, стена, кладовка, вкус его кожи, его крики...       — Ханджи, — выдохнул Леви, и в этом выдохе было столько ярости, что Эрен невольно поёжился. — Эта сумасшедшая стерва... чай. Она что-то добавила в чай.       — Зачем? — вырвалось у Эрена.       Леви поднял на него взгляд. В полумраке его серые глаза казались почти чёрными.       — Она давно подозревала, — голос звучал глухо, с хрипотцой. — Что я... что у меня к тебе есть чувства. Решила помочь, видимо.       Эрен сглотнул. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и опасные.       — И... это правда? — спросил он еле слышно. — То, что ты говорил, пока... пока был под этим... это была только химия?       Леви молчал. Долго. Так долго, что Эрен уже перестал ждать ответа, чувствуя, как внутри всё холодеет. Значит, правда. Просто наркотик. Просто тело отреагировало на раздражитель. Никаких чувств.       — Я не знаю, — наконец выдохнул Леви, и этот ответ был страшнее любого признания.       Он прислонился затылком к полке, закрывая глаза. Голос звучал устало, почти обречённо:       — Я правда не знаю, Йегер. Эти мысли... они были у меня и до чая. Я просто задвигал их глубоко, потому что это неправильно. Ты мой солдат. Ты мальчишка. Ты... — он сглотнул. — Ты единственный, кто понимает, что такое свобода. Единственный, кто готов идти до конца. И каждый раз, когда ты лезешь под пули, у меня внутри всё переворачивается.       Он открыл глаза и посмотрел прямо на Эрена.       — Чай просто снёс все стены, которые я строил годами. Но стены строил я. А основание под ними... оно всегда было из тебя.       Эрен стоял, не в силах пошевелиться. Слова падали в душу, как камни в воду, расходясь кругами. Капитан Леви, человек, который никогда не показывает слабость, никогда не говорит о чувствах, только что признался ему... в чём? В том, что всё это время?       — Леви... — Эрен шагнул ближе, игнорируя предупреждающий жест. — Посмотри на меня.       Капитан поднял взгляд. Между ними было меньше метра. Эрен видел каждую эмоцию на этом обычно непроницаемом лице — страх, злость, стыд, надежду, отчаяние. Всё вместе.       — Я тоже, — тихо сказал Эрен. — Все эти месяцы. Каждый раз, когда ты на меня кричал, я думал — лучше бы ты меня обнял. Каждую ночь я засыпал и представлял, что ты рядом. Не как капитан. Как... как мужчина, которого я...       — Замолчи, — оборвал Леви, но в голосе не было прежней жёсткости. — Ты не понимаешь, что говоришь. Это шок. Ты просто...       — Не смей мне указывать, что я чувствую! — вспылил Эрен, и это было так неожиданно, что Леви даже дёрнулся. — Ты только что трахнул меня в кладовке, признался, что думал обо мне годами, а теперь говоришь, что я не понимаю? Я всё понимаю! Я понимаю, что ты нужен мне. Что без тебя этот долбаный мир теряет смысл. Что я готов на всё, лишь бы ты смотрел на меня не как на пушечное мясо, а как на...       Он не договорил. Леви схватил его за грудки и притянул к себе, впиваясь в рот поцелуем. Совсем не таким, как в прошлый раз. Не диким, не животным. Глубоким, медленным, почти нежным. Исследующим. Просящим прощения.       Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.       — Чёртов Йегер, — выдохнул Леви, касаясь лбом его лба. — Вечно ты лезешь, куда не просят. В душу мою лезешь.       — А ты пускаешь, — усмехнулся Эрен дрожащими губами.       Где-то за дверью снова послышались шаги. Реальность возвращалась.       — Нам нужно выйти, — сказал Леви, нехотя отпуская его. — Привести себя в порядок. И найти Ханджи.       — Чтобы убить? — с надеждой спросил Эрен, застёгивая штаны.       — Чтобы поблагодарить, — мрачно ответил Леви, затягивая ремень. — А потом убить.       Эрен фыркнул, и этот смех разрядил обстановку. Они приводили себя в порядок в тишине, изредка сталкиваясь взглядами и тут же отворачиваясь. Слишком много всего произошло. Слишком много сказано.       Леви первым открыл дверь. Коридор был пуст. Он шагнул наружу, жестом приказывая Эрену следовать за ним.       — Капитан, — окликнул его Эрен уже на пороге.       Леви обернулся.       — Это было не только из-за наркотика, да? — спросил Эрен, глядя прямо в глаза. — То, что ты сказал там, внутри. Про стены. Это правда?       Леви смотрел на него долгую секунду. Где-то вдалеке слышались голоса солдат, ветер шумел за окнами, вечер опускался на штаб Разведкорпуса.       — Правда, — коротко ответил он и отвернулся. — Пошли. Нужно разобраться с этим дерьмом.       Но, сделав несколько шагов, добавил тихо, так, что Эрен едва расслышал:       — И Йегер... мы поговорим об этом позже. Наедине. Когда я буду уверен, что не сорвусь на тебя снова.       Эрен улыбнулся в темноте коридора, чувствуя, как внутри разливается тепло.       — Буду ждать, капитан.