OUTSIDE.

                                         

♡ =^_^= ♡

                    

[Snow Ghosts — Circle out of salt]

                                 В серебряных стенках лифта отражается худое и вытянутое лицо. Затянутые в короткий, но высокий хвост чёрные волосы с единственной белой прядкой. Сонхун старается не хмуриться, чтобы свежий прокол в брови не болел, но не получается. Ровно час назад его буквально оторвали от разработок, заставив примчаться в офис корпорации, только чтобы получить своё личное дело. Какова сенсация для внутреннего мира Мафии. Первое дело сыночка главы и первое дело сына зачистки, совсем давно взрослые мальчики, но только сейчас начинающие свой путь. Сонхун всё же хмурится и морщится, качая головой и поворачиваясь к створкам лифта, когда цифры мелькают, останавливаясь на пятидесяти двух. Ему вполне комфортно было жить так, как он жил, занимаясь любимым делом в домашней лаборатории, которую отец построил пятнадцать лет назад. Он разрабатывал специальные растворы для лучшего удаления пятен после убийств, для лучшего растворения костей и медленные яды для совсем тяжёлых случаев. Помогал, как зачистка, время от времени нескольким киллерам в городе, но жил свою спокойную жизнь. И вот, в почти уже его тридцать, внезапный звонок с неизвестного номера, прямо посреди опытов. Сонхуну так хотелось отвернуться и не заметить этот звонок, но в их городе и на их номера никогда не поступали случайные звонки. И вот теперь, он шёл про просторному холу высотки, направляясь прямиком в кабинет Кан Тэхёна.       — Рад, наконец, познакомиться лично, — скупо улыбается Тэхён, поднимаясь из своего кожаного кресла и протягивая Сонхуну руку. Его ладонь сморщена от ожогов, но он без стеснения тянет её, крепко пожимая ладонь Сонхуна в ответ.       — Полагаю, теперь нам придётся работать чаще? — хмуро уточняет Сонхун усаживаясь в кресло напротив и мотая головой в безмолвном отказе от предложенного виски.       — Наши отцы очень много лет работали бок о бок. Думаю, продолжить их традицию — было бы славно и правильно. Тем более, учитывая, что ты занимаешься тем же самым, только в более обширных масштабах. И вот на это Сонхун не сдерживает короткой, но горделивой ухмылки. Что и говорить, в своём деле он перерос отца на целых три головы. В то время, как его отец был неплохим доктором и отличной зачисткой для мафии, чудным психологом и совершенно отвратительным человеком внутри, Сонхун оказался искусным химиком и, что важнее, токсикологом. С подросткового возраста его привлекала не только биология, анатомия и гематология, но и другие ответвления, сопряжённые с делами мафии. В свои четырнадцать он создал первый пробный раствор по упрощённому растворению костей. Сейчас, в свои двадцать девять, он умело применял его и десяток других таких же, придуманных им, на миссиях. В отличие от отца, ему куда больше нравилась именно теневая сторона работы. Он не любил светить лицом, хоть родители постоянно и намекали ему на то, что главным его оружием вполне могли бы быть не яды. Сонхун был обитателем химической лаборатории, но никак не её основным оружием. Дело, которое предлагал ему Тэхён, переворачивало всю его жизнь с ног на голову.       — Вам отправить некого? — недовольно поднимает он глаза от папки, в которой десятки страниц с именами, координатами и фотографиями пропавших людей.       — Да, честно сказать, из тех, у кого есть достойный опыт, знания и незасвеченное лицо — нет, — вздыхает Тэхён, складывая руки на столешнице и сцепляя пальцы меж собой. — Киллеров отправлять глупо — они нужны нам внутри города в любой момент, да и светить их лицами не дело. Брать просто ребят из охраны или групп быстрого реагирования — сам понимаешь, не всегда тот уровень интеллекта. То ли дело — ты.       — А я по-вашему знаю историю, как этого требуют от преподавателей универа?       — Нет. Но ты тот, кто с лёгкостью сможет усвоить материал, — Тэхён кивает на папку ещё раз, призывая Сонхуна пролистать до конца. В углу, под пластиковым углом, он находит сертификат на двухмесячные курсы по истории.       — Какая не смешная шутка.       — Согласен, абсолютно не смешная. Но и не шутка вовсе. Сонхун, нам больше некого отправить туда, чтобы проследить за другими преподавателями и учениками. А количество пропавших подростков растёт с каждой неделей. Сам понимаешь, наркотрафик, который мой отец контролирует — это одно. Но торговля людьми…       — Это то, что в нашем городе запрещено, — бубнит Сонхун, снова возвращаясь к предыдущим страницам, на которых личные дела всех преподавателей с фото, а также списки пропавших. — Кому-то так надоело жить, что решили перейти дорогу мафии? Почему это не разбирается внутри кланов?       — Потому, что все наши кланы мы уже проверили. К новичкам лезть в лоб, без доказательств, — опасно. Они пока чисты и могут лишь сильнее окрыситься. А вот поймать за руку — наш вариант, — тычет Тэхён указательным пальцем в Сонхуна. — Это всего на полгода-год. Найдёшь ублюдков раньше — освободишься раньше. Сонхун глубоко вздыхает и захлопывает папку, поджимая задумчиво губы.       — Что насчёт моего внешнего вида? Я не буду перекрашиваться или сводить татуировки ради этой чуши.       — И не нужно. Доверие подростков куда больше заслужит молодой преподаватель с внешностью Отоме-героя, нежели зашоренный мужичонка с кожаным портфелем, который носил ещё его дед, — ухмыляется криво Тэхён, откидываясь в своём кожаном кресле. — А вот те преподаватели, что замешаны в трафике людей, увидят в тебе неплохую возможность приманки и постараются затащить тебя на свою сторону.       — Если не начнут меня шугаться.       — Очки, относительно модный костюм и слегка прикрытые руки — помогут им бояться меньше.       — Продумали целый образ перед тем, как я согласился?       — Мы понимали, что ты не откажешься. Улыбка Тэхёна натянутая, опасная. Потому, что они знали, что Сонхун не сможет отказаться. Он любил свою чёрную работу, реки крови, горы трупов и всё, что он делал, но за кулисами. Выходить в свет, показывать себя всем и действовать не руками, а головой только — не его прерогатива. Не прятаться за чёрным халатом, а действовать напрямую, общаться с людьми, присматриваться, узнавать и пытаться понять. Сонхун любил копаться в формулах. В людях, только если физически, на полставки изучая искусство некропсии и танатологии. Он сжимает в пальцах папку и вздыхает глубоко ещё раз.       — Когда начинаются курсы?       — На следующей неделе, — улыбка Тэхёна расцветает ярче, обнажая небольшие природные клыки, какие были и у Сонхуна. — У тебя будет время подготовить всё своё.       — Полгода-год, да? — сужает чёрные глаза Сонхун.       — Или раньше, если сможешь найти и доставить нам гадёнышей.       — Ладно. С этим простым словом, Сонхун поднимается с кресла, разворачиваясь на пятках, но в спину ему летит:              — Сонхун? А, когда он оборачивается, резко поднимая руку и ловя прямо перед своим лицом ключи, ухмылка Тэхёна и вовсе походит на довольный оскал.              — Отличные рефлексы. Будет полезно.       — Что это? — встряхивает Сонхун ключи.       — Твоя новая квартира и машина, — поясняет Тэхён, придвигаясь к столу в своём кресле. — Я напишу тебе адрес и номер, чтобы ты смог найти всё и обустроиться на новом месте. Сгребая ключи в кулаке, Сонхун кивает на прощание и выходит из кабинета, поправляя горловину водолазки, что внезапно начала душить. Он знал прекрасно, что ему ничто не грозит. За дело, которое Кан старший доверил его отцу пятнадцать лет назад, он получил полную неприкосновенность на три поколения вперёд, огромный дом и кучу денег, которую они всё ещё никак не могли потратить. Но тем не менее, общаться с Каном младшим Сонхуну было отчего-то неприятно. Быть может, знание всей его истории и н нынешнее поведение так подталкивали тошноту к горлу. В конце концов, какие-то рамки и нормы морали водились даже среди мафии в нынешнее время. А быть может это то, что Сонхун никогда не хотел выходить на дела, работая своим лицом. Он не знает, но неприятный осадок оседает на стенках горла, заставляя морщиться. Не помогает даже вода из бутылки, что он схватил в бесплатной корзине на первом этаже. Быть может, его просто напрягал сам факт того, что теперь он тоже больше не будет теневой фигурой на огромной шахматной доске мира мафии города? Он был неприкасаемым для семьи Кан, но не для других кланов, и вот так подставляться, переходя им дорогу…кто знал, какие они, эти новички? Кто знал, не хватит ли у них духу сместить Кана и разразить в городе войну? Ведь даже сам Китти в своё время рискнул укусить руку, которая его кормила, и покусился на жизнь Кана. Поплатился за это правда моментально, жаль дурака, но он сделал это. Так и что мешало нынешним кланам изменить ход игры в самый разгар передачи дел от старшего Кана к младшему? Садясь в такси, Сонхун получает от Тэхёна сообщение с адресом квартиры и номером машины. Ведь, если летит одна голова, за ней могут полететь и другие.                                         

♡ =^_^= ♡

      

                           

[Melanie Martinez — Mad Hatter]

                                        — Я так и знал, что стоило упросить твою маму закрыть тебя на каникулах в психушке, — поражённо выдыхает Чонвон, когда Сону открывает ему дверь своей крохотной однушки.       — А она вместо этого разрешила мне жить отдельно, — подмигивает Сону, прикусывая язык нарощенным клыком. У Чонвона с плеча падает к ногам сумка с ноутбуком, а очки сползают на кончик носа. Он так и замирает в прихожей, осматривая Сону с головы до ног и содрогаясь внутренне. Сону видит это всё, но ему слишком плевать, он слишком в восторге от своего законченного, наконец, образа. Крутится возле небольшого зеркала возле вешалки и взбивает пальцами копну свежевыкрашенных розовых волос, сверкает идеально голубыми глазами в линзах и щелкает зубами с нарощенными клыками. На его плечах красуется как будто та самая кожаная куртка с фотографий, сияет розовыми стразами ангельских крыльев по плечам и грудной клетке.       — Напомни мне, сколько стоили эти фейковые зубы? — бормочет Чонвон, склоняя голову и поправляя очки.       — Дохрена, — фырчит Сону, проводя по ним языком. — Но слава, богу, мама ничерта не помнит про Китти, слишком далека от сводок плохих новостей и до усрачки любит меня. Так что для неё, — он складывает ладони лодочкой под своим подбородком и слащаво улыбается, — у меня просто новый образ, в связи со взрослением и переходом на второй курс.       — Когда она узнает… — Чонвон содрогается ещё раз, скрещивая руки на груди. — Сону, ты вообще понимаешь, во что ты собираешься ввязаться?       — Конечно, Вон-и. Я прекрасно понимаю, куда я собираюсь ввязать нас с тобой.       — Я ещё не дал своё согласие.       — Ты что же, бросишь лучшего друга под поезд после того, что мы вместе пережили?! Сону охает, распахивая пугающе голубые глаза и хватает Чонвона за предплечья, изображая на лице вселенский ужас.       — Да с тобой забудешь, — мотает головой Чонвон, встревоженно глядя на резко изменившегося друга. Глядя будто в самом деле в глаза ожившему трупу с фотографий пятнадцатилетней давности.       — У Китти и Агуста наверняка были какие-то помощники, куча вообще помощников! — всплёскивает руками Сону, снова отходя к зеркалу и крутясь всеми сторонами, рассматривая себя. — Ни в жизнь не поверю, что он столько лет оставался самым крутым и незаменимым наёмником без целой команды. Это невозможно.       — Ты же понимаешь, что никто из нас — понятия не имеет, как вообще влезть в этот…бизнес? Как я должен тебе помогать? С чем?       — Прежде всего, — Сону показывает тонким пальцем, с крашенным в чёрный ногтем, на своё ухо, — нам нужны передатчики. В наши дни, да с нашими обновлёнными технологиями, мы найдём и ещё кучу всяких примочек.             — Например? — Чонвон вздыхает устало и осматривается. Замечая небольшой пуф возле полки с обувью, он садится на него, но Сону, хватая его за руки, тянет в маленькую гостиную, роняя н расправленный диван с перевёрнутой кое-как постелью, а сам запрыгивает на письменный стол, болтая ногами в высоких и шнурованных ботинках.       — Например, я знаю, что существуют подкожные маячки. Это нужно будет тебе, чтобы знать если что — куда меня направить. Ну и в целом знать, что я живой где-то двигаюсь.       — Ага. И ты знаешь, сколько это стоит?       — Я прекрасно знаю, кто может помочь такое создать, — расплывается в хищной улыбке Сону, поигрывая бровями. — Но обо всём по порядку, — он начинает загибать пальцы. — Ушной передатчик, подкожный маячок. Запасные телефоны, только друг для друга и для миссий. Розовая бита с шипами. Хммм… — он прикладывает указательный палец к губам задумчиво. — Дополнительный комп для тебя. Ну…это всё из того, что мы реально и легально можем достать и сделать.       — А из нелегального, боюсь спросить? — обречённо выдыхает Чонвон, упираясь локтем в колено и подпирая затем щёку рукой.       — Оружие, байк, доступ ко всем камерам города. Чонвон уже даже не удивляется. Чонвон смотрит на воодушевлённого Сону с горящими глазами, и только вздыхает глубоко снова. Сону забивал ему этим голову с тех пор, как им стукнуло пятнадцать, и Сону вдруг проснулся посреди их общей ночёвки с огромными от ужаса и интереса глазами. Он так некстати вспомнил происшествие, когда им было по четыре и мама Сону отвела их в закусочную спокойным утром выходного дня. Они выжили чудом, долго посещали детских психологов, из-за чего Чонвон замкнулся в себе и стал нелюдимым и молчаливым ботаником, погружённым в книги и компьютер, а Сону гиперактивным, излишне чувствительным, слегка чересчур агрессивным и до задниц любопытным. И совершенно без тормозов. Мама Сону радовалась, что у её сына всегда рядом находился Чонвон, который словно вода для внутреннего огня мог вовремя утешать Сону и усмирять его пыл. Но годы шли, Сону становился всё менее управляемым, Чонвон всё более закрытым. А четыре года назад, после той самой ночи, Сону попросту стал одержимым. Он нашёл все записи, что были в свободном доступе о знаменитом Кошмаре Города, Китти Гэнг. И, пока все сверстники клеили в свои личные дневники и на телефоны фото известных актёров, аниме-героев или исполнителей, Сону сходил с ума по психопату-наёмнику, говоря маме о том, что это персонаж из игры. Миссис Ким не то не помнила от шока сама, не то надеялась, что этот период пройдёт, но любила Сону слишком сильно, чтобы сказать что-то поперёк. И теперь это всё вылилось в то, что в свои девятнадцать Сону выглядел, как едва ли не точная копия Китти, разве что на несколько лет моложе. И сумасброднее.       — Сону?       — А?       — Ты собираешься убивать людей. Ты в курсе? — хмурит брови Чонвон, поправляя очки на носу. — Убивать. То есть…лишать жизни. Собственноручно. По собственной воле.       — Но плохих же! — хлопает невинно глазами Сону, уставляясь на друга так, будто он сморозил глупость. — Китти убивал только плохих. Я по всем историям всё несколько раз проверял.       — Сону, твой Китти — был наёмным убийцей. Его заказывали все, у кого были деньги, а в некрологах могут много чего написать. Сам же знаешь, как это работает.       — Но ему платили приличные деньги за это. Ты видел вообще, какой байк у него был?!       — Я также видел квартиру, которую нашли через пару лет. И то, что он жил в каком-то задрипанном клоповнике как-то не намекает на огромные богатства.       — В этом клоповнике, если ты хорошо и до конца читал, нашли под половицей около трёх миллиардов вон, Вон-и, — хмыкает Сону, скрещивая руки на груди. — Я на эти бабки могу до конца жизни жить.       — Живи главное, — буркает Чонвон, запуская пальцы в каштановые волосы.       — Что важно — никто так и не узнал, кто, кроме Агуста, работал с ним. А он точно не работал один, я тебе руку на отсечение за это даю. Но он слишком хорошо охранял свою команду, и по сей день нет ни единой информации о них.       — Намекаешь на то, что мне нечего бояться?       — Типа того, — кривит личико Сону. Только вот бояться было чего, Сону просто страдал аномальным оптимизмом в моменты своих маниакальных стадий. Прошло пятнадцать лет и технологии, какими бы крутыми они не были тогда, стали круче теперь в разы. Например, найти Чонвона, как бы он не скрывал свои айпишники, и вычислить его, если он залезет в городские камеры и будет в них шебуршать, как мышь на чердаке, — не составит труда. Властям, как минимум, что говорить про мафиози, что с годами тоже стали разумнее и заимели себе в команду грамотных программеров тоже. Силой Китти в те годы были дыры в информационном поле. В нынешнее время — эти дыры были плотно перекрыты и частенько страдали даже легальные сервисы. То, во что они собирались влезть — граничило не просто со смертью, а с казнью в жесточайших мучениях.       — Мы переходим на всего лишь второй курс, Сону, — бормочет Чонвон, накрывая лицо ладонями. — Я планировал закончить универ.        — А я планировал найти себе такого же прекрасного мужа, как Агуст и пригласить тебя на свадьбу, — цыкает языком Сону, спрыгивая со столика и подходя к Чонвону, опускаясь перед ним на корточки и беря за запястья. — У нас вся жизнь впереди. Только более интересная, яркая и богатая, чем мы могли бы представить.       — Ага. Смертельно опасная, мрачная и полная рек крови, конечно.       — Прекрати распылять тут свои пессимистичные феромоны, Вон-и! — Сону встряхивает его руки и заглядывает в карие глаза. — У нас всё получится, слышишь? Я знаю досконально всю историю Китти, которая только есть в свободном доступе и на закрытых форумах. Мы не станем допускать тех же ошибок.       — Его ошибкой было — влезть под крыло мафии, которое его же и придавило, Сону, — едва не скулит Чонвон, хватая теперь Сону за ещё пока нежные и округлые щёки. — Его убили свои же, понимаешь? Его, Агуста, а возможно и всю остальную команду. Иначе где они сейчас?       — Как где?! Прячутся! Какой им резон светиться, их ведь тоже уберут.       — Если их не убрали тогда же.       — Слушай, — вздыхает Сону, накрывая ладони Чонвона на своих щеках тонкими пальцами. — Никто не знает, умер ли на самом деле Китти. Как знать, может это всё была инсценировка, потому что он захотел тихой жизни? А сейчас он греет косточки на Мальдивах и в ус не дует.       — Поэтому в его доме нашли три миллиарда вон, которые он не взял с собой, а на окраине города сгоревший байк и останки?       — Сам же говорил, — скалится Сону, — в прессе могут много чего написать. Что, если с моим появлением, Китти станет интересно на меня посмотреть и он прервёт молчание? Если он жив.       — А если нет…       — Тогда я стану новым Кошмаром Города, — тянет он шире хищную и ядовитую улыбку, обнажая клыки; голубые глаза его сверкают бешенством. — Такая, апгрейд версия, знаешь. Чонвон бы лучше не знал. Чонвон бы никогда не хотел этого знать, но, сдаваясь, он закрывает глаза и падает лбом в лоб Сону, вздыхая, а после и обнимая его за плечи, притягивая к себе. Сону радостно взвизгивает, обнимая Чонвона и валя его на неубранную и разворошённую постель. В конце концов, у Китти был Агуст и, может быть, целая команда. У Сону, кроме Чонвона, не было никого, как и наоборот. И лучше уж Чонвон полезет в это дерьмо с головой вместе с ним, чтобы в самом деле следить за сходящим с ума другом, чем однажды внезапно узнает о его пропаже или найденном на дне реки Хан теле.       — Готов к завтрашним первым парам второго курса? — сияет задором Сону, резко меняя тему. Чонвон готов был к чему угодно, кажется, в этой жизни. Но точно не к тому, что они всерьёз начнут заниматься убийствами реальных людей. За деньги.                                   

***

                    

[MISSIO — Twisted]

                                 Сону сияет. Буквально сияет, потому что его розовые волосы и стразы на кожаной куртке переливаются в ярком солнечном свете, металлические заклёпки и чепочки на рваных узких джинсах ловят каждый солнечный луч, бликуя, а широкая и нахальная улыбка, обнажающая клыки, ослепляет всех и каждого, кто встречается на пути. Он крепко держит Чонвона за рюкзак и гордой походкой шагает от такси к университету, впитывая в себя каждый шокированный взгляд. Ещё вчера, милый, но немного сумасшедший первокурсник со звонким смехом и светлыми волосами — уже сегодня яркое всплеск, шлейфом несущий за собой перешёптывания. Сону знает, что многие в курсе. Сону знает, что тех, кто хоть немного, но изучал криминальное прошлое города, сейчас бросило в дрожь. Потому, что Китти — это икона. Потому, что Китти и Агуст- это как современные Бонни и Клайд, а на дворе первый учебный день, вовсе не Хеллоуин, в который Сону решил напялить костюм психопата-наёмника, оставившего неизгладимый след в истории. Он чувствует, как Чонвон сжимается рядом с ним, желая слиться со своим рюкзаком, а ещё лучше стать им, и лишь прижимает лучшего друга к себе, заходя в здание и оглядываясь в поисках стены с расписанием, которое в этом году решили перевесить.       — Сону? Может будет безопаснее перестать дружить на людях? — шепчет Чонвон, боясь даже смотреть по сторонам и сглатывая неуютно.       — Хорошая идея, сохрани её в своей золотой голове на будущее. Обязательно провернём такой фокус, — задумчиво бормочет Сону, подтаскивая Чонвона к стенду. — У меня первая пара по истории, у тебя — физика. Зачем вам физика? — вздёргивает он бровь под ярко-розовую чёлку.       — Потому, что, чтобы создать глушилки для интернет-соединения или камер наблюдения, нужно знать физику, Сону, — вздыхает Чонвон. — Ну, и ещё куча всякого. Тебе бы тоже подучить это всё не мешало. Не думаю, что Китти был совсем дураком и не разбирался ни в чём.       — Дело говоришь. Займёмся этим на досуге. Сону хмурится слегка, прикусывая клыком губу и склоняя голову. Ему не даёт покоя приписка преподавателя рядом с названием предмета. Он сжимает плечо Чонвона, заставляя его снова посмотреть на стенд, а не глазеющих зевак вокруг них.       — Пак Сонхун. Разве нашего препода по истории звали так?       — А? — Чонвон теперь тоже непонимающе вчитывается в имя, мотая головой. — Нет. Его звали мистер Со. И он постоянно отпрашивался по семейным делам. Может уволили за прогулы?       — Забавно, — ухмыляется Сону. — Даже преподов могут уволить за прогулы. Ладно, пойду познакомлюсь с мистером Паком. Надеюсь, он не занудный старикашка и мне будет интересно слушать его хотя бы половину пары.       — Увидимся на обеде.       — Увидимся, Вон-и. Сону посылает ему воздушный поцелуй, отпуская наконец и упархивая на третий этаж, где значился номер кабинета первой пары. По пути, отщёлкивая брелок в виде зеркальца на телефоне, Сону поправляет уголки накрашенных липким блеском губ и придирчиво осматривает ровность стрелок. Нет, сегодня он выглядел сногсшибательно. Он не планировал большую часть времени прятаться в тени, удалять соцсети и быть известным сперва лишь в узких кругах. Сону горел известностью, больной славой и желанием страха перед своим появлением. Сону не хотел жить и закончить, как Китти, Сону грезил стать лучше, идеальнее, ярче. Затмить и заменить — вот была его главная цель. Довольно ухмыляясь своим одногруппникам, он запрыгивает на ступени аудитории и, вместо привычных последних парт, внезапно падает на первую, бросая чёрный рюкзак с кошачьими ушками на стол и доставая небольшой блокнот с ручкой, на конце которой болталось пушистое розовое сердечко. Он всё лето так скрупулёзно выбирал гардероб, аксессуары и мелочи для образа, что сам едва не пищал каждый раз, когда брал в руки обновки. Почти запищал на самом деле он тогда, когда звонок прозвенел, аудитория заполнилась учениками, а в приоткрытую дверь вошёл ещё один молодой парень, негромко закрывая её за собой. Сону прекрасно был осведомлён о возможностях переводов из университета в университет на любом курсе, но он ещё не так глубоко был погружен в местные сплетни, а потому не знал — откуда, когда и как к ним перевёлся новенький. Однако рот его закрыться не может, пока он, едва не пуская слюни, провожает взглядом высокого парня с высоким и коротким хвостиком из глянцево-чёрных волос с одной лишь белоснежной прядью, в тонких округлых очках, с проколотой бровью и в свободном сером костюме с черной водолазкой под ней. Провожает он его голодным и опешившим взглядом ровно до того момента, как этот самый молодой парень вдруг кладёт на стол преподавателя свою сумку и оглядывает всю группу медленным и внимательным взглядом угольно-черных глаз. У Сону, кажется, останавливается сердце, и он даже слегка выпрямляется, когда эти глаза останавливаются на нём, впиваясь так, словно нашли что-то ценное и интересное. Он видит отчётливо, как едва заметно приподнимается проколотая бровь, но затем лицо парня снова превращается в нечитаемую спокойную маску, а глаза его вновь перебегают по аудитории, изучая остальных ребят. Но Сону не показалось — что-то в нём этого парня заинтересовало. Схожесть с Китти? Он оценил? Тогда сердечку Сону будет до святого трепета приятно. Страх осознания того, под кого оделся Сону? Ещё лучше, значит с ним не будут шутить шутки и трогать лишний раз. Но что любопытнее всего: этот парень, кажется, был едва ли старше него самого, так что он делал за столом преподавателя?              — Доброе утро, группа, — произносит он спокойным и ровным тоном, а Сону уже уносит по волнам его мягкого и глубоко тенора, заставляя бежать по коже мурашки. — Меня зовут Пак Сонхун. И с сегодняшнего дня и до конца года — я ваш преподаватель по истории. Задавать мне вопросы о мистере Со — бесполезно, я не в курсе о причинах его ухода.       — М-мистер Пак? Сону мгновенно выпадает из пут мрачного очарования и хмурится недовольно, резко оборачиваясь и смеряя недовольным взглядом искристых голубых глаз свою одногруппницу, что удумала раскрыть рот и прервать магический бархатистый голос.       — Да?       — А вы…не слишком…ну, молоды…? Сону хочется вскочить прямо сейчас и шмякнуть её тупой головой о стол. Потому, что — ну что это за вопросы к преподавателю?! Да, ему тоже было это интересно, но есть ведь в наши дни интернет, в конце концов, время после пары! Суббординация, мать её. Сону слышит мягкий и приглушённый смешок и также резко возвращает взгляд своих распахнутых голубых глаз обратно на преподавателя. Уголок его полных губ кривился в лёгкой ухмылке, а чёрные глаз блестели под очками как-то совсем не по-учительски. У Сону, кажется, все внутренности разом перевернулись.       — Достаточно, чтобы преподавать вам, — спокойно отвечает Сонхун, опираясь руками о преподавательский стол и вновь припечатываясь тяжёлым взглядом к глазам Сону, что не дышал на первой парте. — Мне двадцать девять и у меня полная квалификация с докторской работой и оконченным с отличием дипломом, если вам так интересно. Надеюсь, теперь, мы можем начать занятие? Сону не знает зачем, но кивает коротко, не моргая даже. Он примагничен к темноте чужих глаз, как змея, ведомая за дудочкой. Кажется, куда Сонхун сейчас не поверни голову, куда не пойди из угла в угол аудитории, Сону будет крутить головой за ним, неотрывно глядя в глаза. И так и происходит. Сонхун открывает свой блокнот, записывает поимённо каждого, начиная с последних парт, что-то помечает, и Сону следит за каждым его движением. Оставаясь последним для вопроса и уже готовый на него отвечать, разлепив липкие от блеска губы.       — Имя?       — Ким Сону, — почти мурлычет он, наклоняясь немного вперёд и пропадая окончательно в чёрных глазах.       — Забавно, — вновь криво усмехается Сонхун, делая какую-то пометку в блокноте и укладывая на него ручку, прежде чем выпрямиться. — Готов был поспорить, что ваша фамилия Пак. Сону непонимающе вздёргивает бровь и даже слегка отшатывается назад. Сонхун же, убирая руки в карманы, начинает вести свою первую пару, заставляя всех что-то записывать. Но Сону, прокручивая странную фразу в своей голове, не приходит к совершенно никаким выводам. Только хмурится сильнее, нижнюю губу клыками искусывает до боли, но логику найти не может, как не старается. Вряд ли бы преподаватель так странно пошутил насчёт своей фамилии, значит он имел в виду кого-то другого. Сону спохватывается, что нужно что-то записать, когда проходит порядка десяти минут, а Сонхун уже что-то пишет на доске. Он быстро черкает в своём блокноте розовой ручкой то, что появляется на доске, даже не задумываясь о этих словах, потому что мозг его всё ещё кипит от странных слов Сонхуна. Вытаскивая телефон, Сону пишет единственному возможному человеку, одно единственное сообщение: Кому: Вон-и «Возможно ли найти какую-то информацию о человеке, если мы знаем только возраст, годы жизни и фамилию?» Потому, что у Сону есть слабые догадки. Потому, что Сону, пусть и был слегка глуповатым, немного сумасшедшим и весьма эксцентричным, но в некоторые моменты мозг его работал на славу. И сейчас, поднапрягшись, выдавал только один логичный вариант. Который правда совсем никак не вязался с их преподавателем, но всё же имел место быть. Что, если фамилией Китти — была Пак? Ведь тогда, они с Чонвоном смогут найти куда больше информации, намного больше, если она была и хранилась где-то. И Сону понимает, что не ошибается, когда рукав пиджака Сонхуна слегка задирается от того, что он пишет в самой верхней части доски, оголяя немного запястье с чернильными узорами татуировок, с плотным закрасом. У Сону ведёт голову и даже темнеет на мгновение перед глазами, а может он снова драматизирует, но все точки так странно и пугающе сходились в одной единственной. Ярко-розовой. Что, если фамилией Китти — была Пак, а их новый преподаватель был как-то с ним связан? Что, если…