Ловушка внутри

И вот, он зажат механизмом, здоровья критически мало, со стороны слышится голос, но Шарпнесс уже ничего не слышит.  Он оказывается на спавне, совершенно один. Без своих вещей, и, уже без единственного напарника. Впрочем, он сам виноват. Связываться с человеком как Джудлоу была ошибка, попытка предать его - ошибка ценой в жизнь и всего своего инвентаря.  — Снова потерял вещи. - в голос сказал единственный человек на спавне. Прохладный ветер треплет длинноватую челку, как вдруг Шарпнесс закашливается. В груди начинает колоть, ноги становятся ватными, они подкашиваются и он падает на колени, касаясь холодной земли, на которой вскоре показался маленький, сиреневый лепесток…сирень.  — Что за чертовщина?! - Хрипя и покашливая произнес боец сам себе. Прошло пару дней, Шарпнесс добывает руду в пещере, для нового меча. Старый поломался. Он даже не заметил, был слишком занят. Занят головной болью которая появилась у него после того дня, вместе с болью в груди.  На горле снова неприятное ощущение, оно почти не покидает его. Парень достает фляжку воды, и делает несколько глотков, пытаясь удалить першение. Стало только хуже. Он закашлялся. Вода потекла не туда, попала в нос, глаза, волосы. Теперь Шарпнесс стоит в пещере, полу мокрый, пытается откашляться, и не задохнуться.  На булыжнике рядом снова показались лепестки, которые были уже заметно больше. — К черту все! - ругнулся через рваные вздохи Шарп. На следующее утро, уже с новым инвентарем, новым оружием и броней, он отправился в путь.  Координаты показывали большие цифры, и спустя несколько часов, вдалеке показалась старая, и нетронутая игроками деревня. Зайдя в крошечную библиотеку, Шарпнесс начал рыться в старых книгах, и перерыв пару полок он нашел порванную, еле живую газету.  Несколько листов бумаги которые выпали с верхней полки. На них были изображены цветы, все в крови, а жирными буквами в заголовке читалось "Ханахаки".  На листах ничего подробного не было, только строчки о том, что по вине не взаимной любви, ты умрешь, без возможности на возрождение,  а единственный способ выжить, это получить взаимность от объекта симпатии.  — Сука. - Выругался Шарпнесс.  Он просидел в той деревне до самого вечера, ища больших подробностей, о том что это за цветы, как можно еще сохранить свою жизнь, да впрочем просто хоть каких то объяснений.  Солнце давно зашло за горизонт, снаружи доносятся звуки зомби и глухой звон костей от скелетов. А где то вдалеке слышен бой железного Голема с мертвецами.   Шарпнесс держит в руках еще одну бумажку, кажется продолжение от той газеты, которое выпало так же случайно, из другой книги. Рядом на полу лежит несколько фиолетовых бутончика, от приступов кашля, которые становятся сильнее.  "Бутоны способны вырасти прямо из стенок бронхов, питаясь не столько кислородом, сколько отчаянием и затаенной нежностью. Они тяжелеют, пульсируют в такт слабому сердцу и медленно расправляют свои чашелистики, воруя каждый глоток воздуха. В запущенных случаях, когда объект любви остается холоден, на стеблях внутри плоти могут появиться шипы. Это самая мучительная стадия: при каждом вдохе или попытке заговорить острые иглы впиваются в мягкие ткани, вызывая внутреннее кровотечение. Цветы буквально пьют жизнь носителя, окрашивая свои лепестки в глубокий багрянец. Корневая система стремится захватить все пространство, чтобы в итоге полностью заполнить легкие, превращая их в тесную оранжерею из живой плоти. Конец наступает неизбежно: последний цветок расцветает, окончательно проткнув плевру и стенки грудной клетки острым стеблем или шипом. В этот миг красота торжествует над жизнью, и человек умирает, больше никогда не имея возможность на возрождение. Становясь по итогу лишь удобрением для прекрасного, но мертвого сада своей безответной любви..."  Читая последние строки, на лице парня было непонимание, удивление, и, что то еще. Шапрнесс лучше умрет, чем кому либо об этом в здравом уме расскажет. Он не может быть уязвимым на этом сервере, среди этих людей. Он лучший пвп игрок, умирает из за не взаимных чувств?  Шарпнесс никогда не признается Джуду. А даже если и признается, шанс того что кролик ему откажет, больше, чем на выживание самого Шарпнесса, придерживающегося молчания о своих чувствах, пока цветы в его груди с каждой минутой растут все больше. Утро наступило незаметно.  Шарпнесс не спал. Он просидел всю ночь за этими дурацкими отрывками, и перерыл все гнилые от времени книги, но большего не нашел. Сиреневые лепестки так и остались рядом на полу, чуть смятые. Он на них не смотрит. Мерзко. От мыслей об этом кашель снова подступает, резкий, рваный. Голова начинает кружиться, к горлу подступает тошнота. Он сжимает зубы, отворачивается к стене, прижимает кулак к губам, будто это может хоть как-то сдержать гребаные цветы. На ладони остается еще один крупный лепесток. — …прекрасно, - почти шепотом, с хриплой усмешкой сказал Шарпнесс.  Он поднимается. Движения чуть медленнее, чем вчера. Почти незаметно, если не присматриваться. Но он чувствует. Каждое лишнее усилие, каждый вдох, все выходит слишком тяжело. Цветы внутри него растут по минутам, превращая легкие Шарпнесса в свой новый дом. У него нет времени. Он возвращается обратно. Дорога назад занимает больше времени, чем сюда, он сбивался с пути и часто останавливался из за приступов кашля.  Сзади раздался голос.  — Шарпнесс? - Это был Тай. Он подошел со спины, боже, как же не вовремя. Конекшн зажимает язык между зубами, прикрывает рукой рот, стараясь скрыть то что начинает задыхаться. Не выходит.  Громкий, хриплый кашель раздался с его стороны. Шарпнесс сложился пополам все еще прикрывая руками рот, пытаясь скрыть хоть что то, но сиреневые лепестки, зачинают пробиваться через пальцы, а потом вылетает целый цветок, слегка окрашенный в выбивающийся красный цвет.  Тай стоит на месте прибывая в шоке, но после летящих со стороны цветков, и вида красной жидкости он кидается к Шарпнессу.  — Эй, эй, эй, - не привычно обеспокоено говорит нежеланный встречный. Он начинает похлопывать того по спине, обходит со стороны, пытаясь чем то помочь прибывая в панике. В конце концов Тай разбивает зелье исцеления, и, конечно, ничего не помогло. Приступ прошел сам через минуту. Шарпнесс выпрямляется, попутно пытаясь отдышаться. Смотрит на кучку цветов рядом, все в багрянце…после переводит взгляд на Тая.  conexion: Тебе что то нужно?  — Шарпнесс, какого черта?! - отвечает собеседник в голосовой чат, пока мечник печатает в коммуникатор. — Что это было?! conexion: Я занят.  Тай смотрит на него так, будто впервые видит. И в его взгляде смешивается слишком много, от откровенного шока до злости, от непонимания, до какой то странной, неуместной здесь настойчивости, которая обычно не появляется просто так, особенно на сервере, где любое лишнее чувство - это слабость, а слабость, как всем известно, заканчивается только одним способом. — Ты… — он запинается, проводит рукой по лицу, будто пытается стереть увиденное, но это не помогает, потому что перед ним все еще стоит Шарпнесс, бледный, с чуть дрожащими руками, с остатками сиреневых лепестков на ладони и с этим взглядом, в котором слишком много…ничего. — …ты харкаешь цветами, Шарп. Цветами, мать твою, с кровью. И хочешь сказать, что ты “занят”? Шарпнесс ничего не отвечает, только чуть сильнее сжимает пальцы, сминая оставшиеся лепестки так, будто пытается доказать самому себе, что это не имеет значения, что это не проблема, что это можно игнорировать, как игнорируются раны, как игнорируется боль после боя, но дыхание все еще сбитое, слишком тяжелое, и это предает его сильнее любых слов. conexion: Не твое дело. Сообщение появляется быстро, слишком быстро, будто он заранее готовил этот ответ. Тай смотрит на текст, потом на него, и на секунду повисает тишина, такая плотная, что в ней слышно даже, как где то вдалеке скелет натягивает тетиву. А потом выражение его лица меняется. — Не мое дело? - тихо повторяет он, но в голосе уже нет той паники, которая была секунду назад, вместо нее появляется что то холодное. — Серьезно? Он делает шаг ближе, и Шарпнесс автоматически напрягается, едва заметно, но этого достаточно, чтобы Тай это уловил. — Ты только что чуть не сдох у меня на глазах, считай от ничего! - продолжает он уже ровнее, медленнее, словно собирая каждое слово, — ты выблевал цветы, Шарп. Цветы с кровью. И ты думаешь, я просто такой: “а, окей, не мое дело”? conexion: Да. Тай вдруг усмехается, но эта усмешка выходит кривой, неприятной, не похожей на его обычную.  — Тогда давай по другому, - говорит он, и в его голосе появляется та самая интонация, которую на этом сервере используют, когда не собираются договариваться. — Я сейчас иду на спавн. И начинаю орать в глобал все, что только что видел. Прямо в деталях. Как ты корчился, как ты задыхался. Тишина. Пальцы Шарпнесса сжимаются.  conexion: Не посмеешь. — Проверим? - спокойно отвечает Тай, и разворачивается, делая шаг назад, будто уже принял решение, будто ему действительно достаточно просто уйти и сделать это. — Стой. - голос выходит хриплым, тихим, почти чужим. Тай останавливается. Медленно поворачивает голову, и не говорит ни слова. Он ждет.  Шарпнесс молчит несколько секунд, дышит тяжело, неровно, словно каждое слово, которое он собирается сказать, приходится буквально проталкивать через что то острое, цепляющееся изнутри, и, возможно, так оно и есть. — Это… — он запинается, сжимает зубы, будто сам себя ненавидит за то, что вообще начинает это говорить, — …болезнь. Слово звучит не правдоподобно. Он почти сплевывает его. — И? - спокойно спрашивает Тай, не двигаясь с места. Шарпнесс закрывает глаза на секунду, пытаясь собрать остатки контроля. — Она… - вдох дается тяжело, слишком тяжело, —…из-за… - Он замолкает. Губы сжимаются в тонкую линию. Нет. Он не скажет это. Тай наблюдает за этим молчанием, его глаза сужаются, а взгляд становится острее, он начинает складывать пазл. — Из-за…? - спрашивает тот.  — Это не важно. — Это единственное, что важно, - сразу же отвечает Тай, и теперь в его голосе нет ни намека на шутку. — Ты, блять, блюешь цветами в перемешку с кровью!  Слова повисают в воздухе. И слишком они правдивы. Шарпнесс опускает взгляд на землю, на смятые лепестки, на следы крови, которые уже начинают темнеть, и на секунду кажется, что он снова просто промолчит, снова закроется, снова выберет умереть, чем сказать это вслух. Но Тай не двигается. Тупо стоит на месте. Смотрит прям в душу. — …я чувствую кое что и…если., - голос едва слышный, хриплый, — …если это не взаимно… я умру. Тай не перебивает. — Это называется… Ханахаки, — добавляет Шарпнесс, быстрее, будто хочет закончить это как можно скорее, будто каждое лишнее слово делает только хуже. — Цветы… растут внутри моих легких. Пока не… - Он не договаривает. — пока не пробьют мою грудную клетку насквозь. Тишина снова возвращается. Но теперь она другая. Тяжелее. И в ней есть ответ, который еще не был озвучен, но уже висит между ними, как неизбежность. Тай медленно выдыхает, и на секунду прикрывает глаза, будто переваривает услышанное, а потом снова смотрит на него. Пристально. — Кто? - наконец спрашивает он. И вот теперь Шарпнесс действительно замирает. Потому что это уже не то о чем он разболтает. Его взгляд на мгновение темнеет, но он быстро возвращает контроль, поднимает голову, и в глазах снова появляется привычная жесткость. conexion: Я уже сказал достаточно.  Снова строчит Шарп в коммуникатор. Но Тай лишь слегка качает головой. — Нет, - тихо отвечает он. — Ты только начал. Тай делает еще один шаг вперед, медленный, как будто он приближается к чему то хрупкому, и это жалко. Шарпнесс чувствует себя жалким. — Дай угадаю, - начинает Тай. — ты сейчас будешь играть в “отъебись”, в “сам разберусь”, в “не лезь”, да? Шарпнесс не отвечает. Просто стоит, чуть сгорбившись, будто незаметно для самого себя, будто тяжесть в груди тянет его вниз, и это, черт возьми, слишком заметно. Тай хмыкает, коротко, без веселья. — Херово играешь, - добавляет он, и на секунду отводит взгляд, будто собираясь с мыслями, но потом снова возвращает его, уже более собранный, более… уверенный. И вот тут в его голове, наконец, складывается последний кусок. Слишком очевидный. Не долго думая он выпаливает: — Это Джуд, да? - говорит он вдруг, почти буднично, как будто речь идет о погоде, но внимательно следит за реакцией. И реакция есть. Она мгновенная. Едва заметная для кого угодно другого. Пальцы Шарпнесса дергаются. Совсем чуть-чуть. Плечи напрягаются сильнее. И дыхание на долю секунды сбивается, в горле першит, он кашляет.  Тай усмехается. Уже по настоящему. — Ну конечно, - выдыхает он, качая головой, — кто бы сомневался. Шарплоу действительно реальны. conexion: Заткнись. Сообщение появляется резко, почти агрессивно. — Неа, - сразу же отрезает Тай, — не в этот раз. В чате появляется сообщение от кого то из игроков, кажется нуб спрашивает, не сошел ли Шарпнесс случаем с ума, печатая сообщения в общий чат, не получая письменного ответа на них. Но они вдвоем не замечают этого. Тай делает еще шаг ближе, теперь уже без осторожности, и останавливается почти вплотную, заставляя Шарпнесса либо отступить, либо выдержать. Тот не отступает. — Из всех людей на сервере ты выбрал именно его? Странный одинокий чел, - в голосе Тая появляется раздражение. Он не договаривает. Шарпнесс кашляет, из рта вылетают комки цветов пропитанные кровью. — Хотя, минус на минус дает плюс. - Тай пожал плечами. conexion шепчет вам: Мне не нужен разбор моих решений. — Это не разбор, Шарп, это констатация того, что ты влип в самую тупую ситуацию, в которую вообще можно было влезть. conexion шепчет вам: Тогда не лезь. И, возможно, на этом все бы и закончилось. Но Тай становится лишь серьезнее. — Слушай меня внимательно, - говорит он тихо, но так, что игнорировать невозможно, — у тебя есть два варианта. Либо ты продолжаешь строить из себя неубиваемого и дохнешь где нибудь в одиночку, захлебнувшись этими своими цветами, - он кивает в сторону земли, где все еще лежат смятые лепестки, — либо ты даешь мне вмешаться. conexion шепчет вам: Нет. Ответ приходит мгновенно. — Да мне плевать, что ты там думаешь, - тоже почти мгновенно говорит Тай, и в этот раз уже откровенно, без попыток сгладить, — потому что ты сам сказал: если это не взаимно - ты труп. Значит, нужно либо сделать это взаимным, либо… - он делает паузу, прищуривается, — либо разобраться, можно ли обойти это дерьмо. Шарпнесс сжимает челюсть. conexion шепчет вам: Это невозможно. — Ты проверял? - сразу. conexion шепчет вам: В книгах не было ничего. — Книги писал кто? Такие же, как ты? Которые дохли, потому что молчали? Этот вопрос задевает.  И Тай это видит. Он делает полшага назад, чуть выдыхает, но не отпускает тему. — Смотри, - уже спокойнее, но все еще стоя на своем продолжает он, — ты меня сейчас бесишь. Реально. Потому что ты ведешь себя как идиот. Но… - он запинается на долю секунды, будто сам не до конца понимает, зачем говорит это дальше, — …я не собираюсь смотреть, как ты сдыхаешь. Шарпнесс просто стоит, будто не знает, что сказать, и это редкость, почти невозможная, но сейчас… сейчас у него банально не хватает сил на привычную реакцию. Где то в груди снова дергается боль. Он прочищает горло, чуть сгибается, и кашель снова накрывает его. И Тай это видит. Конечно, видит. — Сколько у тебя времени? — спрашивает он вдруг. conexion шепчет вам: Не знаю. — Приблизительно. conexion шепчет вам: Несколько дней. Может меньше. Тай тихо выдыхает сквозь зубы. — Отлично, - бормочет он. Он проводит руками по лице, отворачивается на секунду, как будто прокручивает в голове варианты, и потом снова смотрит на него. — Значит так, - говорит он, и это звучит уже как план, а не как обсуждение, — ты сейчас никуда один не идешь. Вообще. Потому что если ты снова начнешь задыхаться где нибудь в жопе карты я тебя не найду. conexion шепчет вам: Я не- — Закройся, - резко перебивает Тай, — серьезно, просто… заткнись на секунду и послушай. - И, что удивительно, Шарпнесс… не спорит. У него нет сил, лол. — Второе, - продолжает Тай, — Джуд. - Имя повисает в воздухе. — С ним нужно поговорить. conexion шепчет вам: Нет.  — Да, - так же резко отвечает Тай, — потому что ты сам этого не сделаешь. Ты либо начнешь нести какую нибудь хуйню, либо просто свалишь, как всегда.  Он делает паузу. Смотрит прямо в глаза. — А умирать ты, как я понимаю, не хочешь. - Шарпнесс молчит. Долго. Тай кивает сам себе, будто подтверждая свои мысли. — Вот и отлично, - говорит он. — Значит… conexion шепчет вам: Он меня ненавидит. Тай медленно выдыхает, опуская взгляд на землю, на те самые смятые лепестки, на потемневшие пятна, которые уже впитались в траву, он понимает о чем говорит Шарп. И на секунду кажется, что он сейчас скажет что то резкое, привычное, что то вроде “сам виноват”, но он молчит. — Какой же ты кретин Шарпнесс. Тишина. Ответа нет. У него заканчиваются силы.  — Он не собирался убивать или предавать тебя, - продолжает Тай, и в голосе появляется что то почти раздраженное, — Джуд думал, он надеялся на то что ты, идиот, не будешь этого делать, что ты не предашь его, ведь вы были реально хорошей командой.  conexion шепчет вам: Это ничего не меняет. Я облажался. — Это меняет все, - сразу же отрезает Тай. И в этот момент кашель снова накрывает. Шарпнесс сгибается почти пополам, рука автоматически закрывает рот, но это уже бесполезно - сквозь пальцы снова пробиваются лепестки, теперь их больше, они темнее, тяжелее, липкие от крови, и дыхание срывается окончательно, превращаясь в рваные, болезненные попытки вдохнуть хоть что то. Он почти теряет равновесие, и Тай хватает его за плечо, удерживая, не давая упасть, и впервые за все это время в его лице появляется не раздражение, не злость, а чистая, ничем не прикрытая тревога. — Черт, - сквозь зубы выдыхает он. когда кашель, наконец, отпускает, Шарпнесс остается стоять, тяжело дыша, с опущенной головой, и на землю падает еще один цветок. Уже не просто сиреневый. С темными прожилками. Тай смотрит на него. — У тебя нет нескольких дней. - тихо говорит он. conexion шепчет вам: … Шарпнесс не отвечает, потому что, кажется, он и сам это понял. Где-то вдалеке в общий чат снова прилетает сообщение кто то смеется, кто то спрашивает координаты, кто то просит ресурсы, и этот фон возвращает реальность, напоминая, что сервер живет своей жизнью, что никто не остановится и не подождет. И именно в этот момент раздается еще один звук со стороны. Чужие шаги. Тай поворачивает голову первым. И почти сразу напрягается. — …только не сейчас, - тихо бормочет он. Фигура появляется между деревьями не спеша, как будто у него нет ни одной причины торопиться, как будто он точно знает, что его не ждет ничего, с чем он не справится. И, конечно, это он. Джудлоу. Кролик искал новое место для ловушки, которые раскиданы по всему лесу, уже тупо из за скуки.  Он останавливается на расстоянии, не приближаясь сразу, взгляд скользит по сцене, по земле, по цветам, по следам крови, по Таю, который все еще держит Шарпнесса за плечо, и, наконец, останавливается на самом Шарпнессе. — Что за?! - он оказывается рядом, заглядывая испуганными глазами на испачканное в крови лицо. — Шарп?! Что происходит?!? conexion: Я зарубил свинью. Отвечает Шарпнесс, пытаясь убрать кровь с лица, но только еще больше ее смазывает, делая разводы по всему лицу. — Ты, блять, серьезно? — голос Джуда срывается не в крик, а во что то более резкое, более личное. Он делает шаг ближе. Почти вплотную. И Шарпнесс не отступает. Не двигается вообще. Стоит, глядя на него сверху вниз, с этим своим выражением “мне плевать”, которое сейчас держится на честном слове. conexion: Да. Тай сбоку тихо выдыхает через нос. Почти смеется. — О да, - тянет он, складывая руки на груди, — классическая свинья. С кровью и цветами из легких. Ты наверное ее прям живой ел? Замазался чуть чуть.  — Заткнись, - резко бросает Джуд, даже не оборачиваясь. Он не отводит взгляд от Шарпнесса. Смотрит прямо, слишком внимательно, слишком долго, будто пытается разобрать его по кускам, вытащить правду из одного вида. conexion: Тебе что то нужно? — Да, - сразу отвечает Джуд без колебаний. И делает еще один шаг теперь уже точно вплотную. — Ты, - говорит он тише, но от этого только хуже, — выглядишь как человек, который сейчас упадет и сдохнет. conexion: Тебе показалось. И в этот момент кашель возвращается. Не резко. Как будто сначала в горле просто першит, неприятно, тянуще, потом царапает, потом давит, и он пытается сдержать, задерживает дыхание, отворачивается чуть, но это уже бесполезно. Он сгибается, почти ударяясь коленями о землю, рука снова зажимает рот, но это ничего не меняет, лепестки прорываются, падают вниз один за другим, уже не легкие, а тяжелые, мокрые, темные, и вместе с ними идет кровь, больше, чем раньше. Гораздо больше. Это выглядит плохо. Очень плохо. — Шарп— - Джуд обрывается на полуслове, резко опускаясь на одно колено рядом, хватая его за запястье, пытаясь отвести руку от лица, увидеть, понять, что происходит. — Отпусти, - хрипит Шарпнесс сквозь кашель, пытаясь выдернуть руку, но в груди вдруг раздается еще большая боль. Хочется прилипнуть к Джуду, прижаться к нему и не отходить ни на шаг.  conexion: Все нормально. Что он несет вообще. Сообщение появляется почти одновременно с тем, как с его ладони срывается еще один цветок, почти черный, с острыми краями.  Джуд замирает. Тай в стороне тоже напрягается. — Ну давай, гений, - с нажимом говорит он, — скажи еще раз, что это “свинья”. Джуд отпускает руку Шарпнесса медленно, как будто уже все ясно. Взгляд снова поднимается и встречается с его. И теперь в нем нет раздражения. Он все понял. — Сколько? - спрашивает Джуд коротко. Тай фыркает.  — О, он уже в теме, - бормочет он, отводя взгляд на секунду. conexion: Не твое дело. И это звучит почти жалко. Джуд чуть склоняет голову набок. — Ханахаки, - произносит он спокойно, будто проверяя вслух, и это не вопрос. Тай на секунду замирает. — Подожди, ты—  — Да, - обрывает его Джуд, даже не глядя, — я…читал об этом, в одной книге. Нашел когда шарился по деревне. И вот теперь тишина становится другой. Более плотной. Потому что это значит, что он знает. Что он понимает. conexion: Тогда ты знаешь, что это не исправить. Джуд смотрит на него. — Знаю, - тихо отвечает он. И потом добавляет: — Но я также знаю, из за чего это происходит. Тай переводит взгляд с одного на другого, медленно, как будто смотрит матч, в котором ставки вдруг стали слишком высокими. — О, это будет весело, - тихо бормочет он, но уже без прежней легкости. Сейчас что то произойдет. Джуд делает шаг ближе. Останавливается совсем рядом. Слишком близко. — Кто? - спрашивает он.  Ответа не следует. Поэтому не долго думая, Джуд поднимает свою руку и кладет тому на щеку, нежно поглаживая, проводя ею дальше, зарываясь в волосы. И Шарпнесс тает.  Он смотрит пустыми глазами в яркие, фиолетовые глаза напротив, и весь мир сужается до них. До человека который ведет рукой по волосам, заправляя длинную выбившуюся прядь за ухо. А потом аккуратно притягивает к себе, утыкая лицо куда то в район ключицы. — Ты, блять, идиот, Шарп. И он чувствует себя самым счастливым человеком. В груди мечутся бабочки. Его чувства взаимны. …  Кашель продолжается. Его тошнит. Из него выходят огромные сгустки крови в перемешку с длинными стеблями, которые все покрыты шипами. А на конце, показывается цветок.  Из глаз непроизвольно текут слезы. Руки слабнут, как и все остальное тело, теперь он даже не пытается прикрыться.  Тай держит Шарпнесса за плечо, стараясь смягчить чужое падение на землю. В глазах темнеет. Он видит обнимающего Джуда, который перемешивается с образом напуганного Тая.  — Шарпнесс?! - кричит тот сжимая его за плечи, больно. — Эй! ЭЙ ШАРП?! Не засыпай! Погоди, я…. Он не слышит. Его сейчас волнует лишь один человек, который нежно обнимает, который ласкает длинные волосы, который так же, непроизвольно плачет, выслушивая рассказ Тая.