Going steady

      — Нет, Ландо, тебе сюда нельзя.       — Почему? Я должен уйти из собственной лаборатории?       — Да, ты должен уйти.       — Я оскорблен, Пиастри! И знаешь что, я ухожу! И не бегай за мной!       — О, спасибо за понимание, пока. — Оскар захлопнул дверь и тяжело вздохнул. В аудитории повисла тишина, а все взгляды прилипли к его спине. С большим усилием над собой, но он взял свои эмоции под контроль и повернулся к ребятам.       — Все норм? — с сомнением спросил Габи, а Оскар выдавил лёгкую улыбку.       — Да, давайте начнём. Спасибо, что вы пришли, вы тут как моя пробная публика, так что я хочу услышать ваше честное мнение о презентации,— сказал он, поднимаясь к кафедре и компьютеру.       Вынужденная публика состояла из пойманных в случайные моменты Габи, Лиама, Юки и Жюля. Все они кажется не понимали вообще что тут делают, но сидели на первой парте и следили за тем, как Пиастри настраивал свою презентацию и готовил заготовленную речь, пытаясь унять дрожь в руках.       — Ну что ж. Здравствуйте, я бы хотел вынести на обсуждение вопрос о том, чтобы сменить напарника по лаборатории.       — Что?! — удивлённо воскликнул Габриэль и тут же закрыл рот рукой. — Извините.       — Да, я хотел бы сменить напарника и я подготовил доказательства, почему это необходимо, — Оскар нажал на enter и переключил начальный слайд. — Первая причина: Ландо Норрис не соблюдает мои личные границы.       Юки и Жюль переглянулись, а Оскар слегка улыбнулся, его мысль они явно поняли лучше Лиама и Габи, которые ещё не понимали масштаб проблемы. Ландо просто обожал общаться с людьми, он был чертовым королём экстравертов! Посреди учёбы он мог скинуть ему мем с котами, в 3 часа ночи спросить про любимый вкус энергетика, а посреди исследования вставал так близко, что Оскар мог высчитать его пульс. В пределах нормы, если всё-таки это было кому-то интересно.       — Все так плохо? — несмело спросил Лиам, а Оскар покачал головой.       — Он пришёл ко мне в 4 часа утра, потому что не мог уснуть.       — Так не пустили бы.       — Лиам, это Ландо, он просто приходит и остаётся. В данном случае, на моей кровати.       — Чего? Серьезно? — Лиам с сомнением посмотрел на старшего, а Оскар переключил слайд. Теперь всем было видно селфи сонного и лохматого Оскара, зарывшегося в одеяло на другой кровати Юки, и Ландо, который жевал кусок пиццы прямо на кровати Оскара, рядом с ночником в виде свечки.       — Вопросы, мистер Лоусон?       — Отсутствуют, профессор Пиастри, — Оскар закатил глаза и переключил слайд.       — Причина номер два: он вечно таскает в лабораторию сладкое... — Оскар поднял взгляд и увидел поднятую руку Жюля.       — Да?       — В чем проблема сладкого?       — В его огромном количестве. И в том... — Оскар слегка наклонился, шарясь рукой в шкафчике под столом, а потом достал прозрачную упаковку с двумя кексиками твинклс, — что оно везде, где бы он не проводил больше чем день. Во всех моих вещах какая-нибудь конфета да валяется! Кстати, загляните под свои столы тоже, найдете компенсацию за то, что я заставил вас прийти сюда.       — Клево! — широко улыбнулся Лиам, вытаскивая пачку со взрывающейся карамелью. — О, я их просто обожаю!       — А у меня Риз, — вздохнул Юки, но открыл упаковку и тут же откусил кусок.       — Милки Вэй, — усмехнулся Жюль и спрятал батончик в карман толстовки.       — Да, вот об этом я и говорю, — Оскар разорвал упаковку и закинул в рот один из кексов, а потом запил его водой. — Сладости это не плохо, но они просто повсюду, это может привести к сахарному диабету.       — Если ты всё-таки откажешься от Ландо, отдай его мне, — простонал Габриэль, откусывая кусок от шоколадки Херши. Оскар поджал губы, чуть недовольно глядя на младшего.       — Я подумаю об этом.       Габриэль сглотнул и наклонился к Юки, сидящему по соседству.       — Это значит “иди нахрен, козел”, да?       — Может быть, — пожал плечами Юки и отдал младшему пачку m&m.       — Не отвлекаемся от темы. Третья причина: записки, — Оскар переключил слайд и теперь ребята могли видеть открытые тетради с кучей разноцветных стикеров, рабочее место Оскара в таких же стикерах, даже его стол в общежитии и ноутбук, стикеры были абсолютно везде! — Они как и сладкое просто везде. Стоит мне убрать одну, так сразу появляется ещё пять.       — Вот это подтверждаю, — кивнул Юки. — Однажды он проснулся со стикером на лбу. Кажется там было написано…       — Отру доброе, да, — опередил соседа Оскар, слегка смутившись. — и тупой подмигивающий смайлик.       — А в этом что плохого? — усмехнулся Жюль, откидываясь на спинку стула.       — Это нарушает мой порядок, — сказал выученную фразу Оскар. — Как и все причины, которые я представляю вам, но конкретно эта переходит абсолютно все границы. Причина четыре вытекает из третьей: ошибки. Мне постоянно приходится вычитывать его отчеты и указывать на ошибки.       — Но у него дислексия, — заметил Юки. Заметив слегка непонимающий взгляд Лиама, он вздохнул, — ошибки в чтении и написании слов, путает лево с право, если очень просто.       — Звучит как сдвг.       — Не отвлекаемся. Я добавлю потом слайд про дислексию, — Оскар карандашом черкнул себе несколько пометок в тетради и вернулся к слайду. — Ошибок правда много, но почему-то все считают, что я их понимаю лучше всех и вешают на меня “расшифровку” написанного.       — Эксперимент! — Жюль достал из своей сумки какую-то тетрадь и быстро пролистал где-то до середины, а потом подошел к Оскару. — Что тут написано?       Оскар быстро прошелся глазами по тексту, явно написанному Ландо, судя по чуть кривым буквам, которые скачут кто вверх, кто вниз.       — Перепроверить значения и формулы, кажется где-то есть ошибка и ответы не сходятся. Это же легко.       — Понятно. Поздравляю, они все правы, ты — переводчик с Английского Ландо Норриса.       — А может я не хочу! Пусть спрашивают самого Ландо! — возмутился Оскар.       — Тебя найти проще, — усмехнулся Жюль и вернулся за стол.       — Вы все — ленивые придурки значит. Ландо же не умеет быть незаметным, его найти проще простого, — закатил глаза Оскар.       — И где же он сейчас? — поинтересовался Лиам.       — В баре. Раз он не может учиться тут, а сегодня пятница, значит он пошел в бар.       — С кем? — подхватил Габриэль.       — Карлос, Макс, Франко.       — Почему? — усмехнулся Юки.       — Потому что…— Оскар резко остановился и удивленно уставился на ребят, которые очень пытались не начать смеяться в голос. — Идите вы! Причина пять: он постоянно зовет меня куда-то вне учебы. И именно поэтому я знаю с кем он общается, ясно? Только поэтому!       — Я тоже брал тебя выпить, неужели ты хочешь и от меня отказаться? — хмыкнул Жюль с хитрой ухмылкой. Он подпирал подбородок рукой, из-за чего его браслеты съехали чуть вниз по запястью, а при каждом движении раздавался тихий стук бусин и железных вставок между собой.       — Ты — это другое, — отмахнулся Оскар. — Ты всегда спрашиваешь, а не говоришь: “а теперь мы идем бухать, это тимбилдинг!”. В итоге этот тимбилдинг выходит в то, что я тащу его пьяного в общагу. А он вешается на меня и пускает слюни. А ещё фигню какую-то мямлит непонятную. Тут складывается абсолютно все. Он и нарушает мои границы, и делает кучу ошибок, и пихает мне сладости. Только записки не пишет и то, только потому, что ручку не может нормально держать.       Оскар замолчал, пытаясь отдышаться. Сердце бешено стучало, легкие горели, а вместе с ними и лицо, как при сильной простуде. Дрожь в руках перетекла в ноги, из-за чего стоять стало тяжело и пришлось опереться руками на кафедру. Никто не произнес ни звука, а Оскар не хотел видеть их лица.       — Это все. Спасибо за помощь, я понял где мои слабые места, — выдавил из себя он.       Ребята явно не понимали что делать и правда ли стоит оставить Оскара одного, но тихо собрались и ушли. Когда Пиастри поднял голову, то увидел только Жюля, который спокойно смотрел на него и чего-то ждал.       — Что?       — Презентация же не закончилась, да? Ты очень правильный, Оскар, последним был бы слайд “Спасибо за внимание”, а не это, — Жюль слабо улыбнулся, а Оскар простонал.       Жюль был старше его на целых четыре года и это всегда чувствовалось. Он был словно старший брат или даже родитель для абсолютно всех, с кем был хоть сколько-то близок. Именно он объяснял принцип работы в лабораториях, успокаивал после первого провала и звал отмечать первый успех, даже если он был пустяковым. Жюль Бьянки был тем самым человеком, которого смело можно назвать наставником, и Оскар правда завидовал тем студентам, у кого он однажды будет вести что-то из химии. Глядя на его успехи, и тебе самому хотелось становиться лучше, а его добрая улыбка действовала лучше любых успокоительных и была похожа на луч солнца. Жюль в общем был похож на солнце, теплое, яркое и такое доброе, как в детских книжках.       — А надо заканчивать? — хрипло спросил Оскар, на что Жюль тихо усмехнулся.       — Как мне кажется, да. Ты же так старался.       “Старался.”       Оскар глянул на экран своего ноутбука с открытой презентацией. Он убил на нее несколько недель, боролся с написанием каждой буквы, тщательно выбирал каждую фотографию и подбирал слова, чтобы звучать внушительнее. Он ещё как старался.       — Причина шесть: Ландо Норрис проявляет излишнюю заботу обо мне.       — Да? Разве не ко всем?       — Я тоже так думал! Но почему-то именно мне он занимает место быстрее всего, скидывает первому свои наработки и прячет лучшие сладости, ведь знает какие я люблю, вечно переживает не одет ли я слишком легко, я же из “страны кенгуру” и у нас “слонце триста шестьдесят дней в году”. Это цитаты, если что.       — Прям переживает? — Оскар слегка улыбнулся и переключил слайд, где было как минимум штук 20 сообщений с напоминанием одеваться потеплее.       — И это только сейчас, когда наступила зима. Видимо думает, что я в этом не разбираюсь. Однажды, он насильно замотал меня в шарф, когда я вышел на улицу, чтобы встретить Юки и отдать ему книгу, представляешь? — Оскар тихо усмехнулся, а Жюль понимающе склонил голову чуть в бок. — Причина семь: он помнит все. Косвенно я это упомянул, но сейчас расскажу больше. Он правда помнит обо мне абсолютно всё и это просто невероятно для человека, который забывает какие сегодня пары и что нужно лить первым, воду в кислоту или кислоту в воду. Ландо знает какие игры я люблю, что мне нравится есть, какие фильмы я хочу посмотреть и как только они появляются в кино, он тут же покупает нам билеты, а потом карамельный попкорн. Он может забыть сюжет, но не забудет то, в чем я пришел. Он не может запомнить собственный номер телефона, зато помнит наизусть мой.       — Звучит так, будто тебе это нравится, — мягко заметил Жюль, а Оскар вяло покачал головой.       — И наконец, причина восемь: Оскар Пиастри, его напарник и сосед по лаборатории. Напарники — это люди, которые понимают друг друга и готовы помочь другому в любую секунду, они ведут общие исследования, но часто становятся соперниками. Сначала мне казалось, что мы будем именно соперниками, но сейчас все стало хуже. Мне нравится его внимание, нравятся его ошибки, нравятся стикеры, будь моя воля, я бы сохранил каждый и спрятал в сейфе, мне нравится то, как он всегда старается быть рядом, нравится его голос, его глаза, его волосы, я хочу…хочу так много. Я чувствую слишком много для обычного напарника и я не должен этого чувствовать. Это неправильно. И это мешает мне работать как прежде и поэтому я прошу сменить мне напарника, чтобы сохранить мою продуктивность, — Оскар произнес это почти на одном дыхании и замер, глядя в глаза Жюлю. На душе стало так паршиво, под конец его голос дрожал и почти сел, слова давались тяжело, но он заставлял себя говорить, вонзая иголки самому себе в сердце. Лишь бы оно перестало биться.       Жюль какое-то время молчал, вглядываясь в лицо младшего, а потом подошел ближе к кафедре, чуть колебаясь.       —Оскар, ты плачешь.       — Что? Неправда, — он нахмурился и коснулся своей щеки. Отняв пальцы от щеки, Оскар удивленно увидел на них влагу и только в этот момент почувствовал как по щеке скатывается слеза, капая куда-то за шиворот футболки. — Черт. Прости, я не знаю что со мной.       — Не извиняйся, видимо это перегрузка, все нормально, съешь конфетку, — Жюль положил перед Оскаром шоколадный батончик милки вей, внимательно следя за тем, как младший открывает упаковку и съедает его. — Ты правда хочешь сменить напарника?       — Нет, конечно нет, но это же не вопрос о том, чего я хочу, это необходимо. Вдруг я сделаю что-то ужасное?       — Если ты уйдешь, что-то ужасное сделает Ландо, просто бы поговорить с тобой, вернуть тебя.       — Он бы не стал так стараться для меня.       — А я вот в этом не уверен. Ты очень дорог ему и знаешь что, ты сам это видишь, просто не хочешь признавать. Подумай тщательнее над своим решением, хорошо? Но если всё-таки решишься продолжать, то немного доработай выступление. Оно очень милое и мне правда понравилось, но боюсь комиссия не разделит моих восторгов.       — Я убил на нее несколько недель знаешь ли, — буркнул Оскар, отключая шнур проектора от ноутбука.       — Это заметно, ты хорошо постарался, Оскар, — усмехнулся Жюль, возвращаясь к столам, чтобы поправить стулья.       — Думаешь?       — Конечно, ты большой молодец, у тебя точно есть потенциал и я буду держать за тебя кулачки.       Уборка в аудитории прошла быстро, всё-таки их было тут всего пятеро и большого беспорядка они не навели. Жюль больше не пытался поговорить с Оскаром, оставляя его в своих мыслях, за что он был очень благодарен. Он лишь уточнил, не нужно ли что-то сделать ещё, пока надевал свою куртку, на что Оскар отрицательно покачал головой и попрощался с Бьянки.       Перед выходом, Оскар в последний раз окинул взглядом аудиторию. Она ему нравилась. Здесь всегда было чисто и светло, даже в такие серые дни как сегодня, также было хорошее оборудование и самый новый проектор. Здесь Оскар начал свое первое исследование, сидел до самой ночи над своими записями и книгами, проверял каждую букву и доводил до идеала абсолютно все, что мог.       Здесь он впервые почувствовал то самое чувство, когда смотришь с одним человеком в один микроскоп. Вам неудобно из-за того, что вы сидите слишком тесно, но отстраняться нельзя, вдруг другой увидит что-то, что ты пропустил, да и не хочется. Наоборот, хочется ощущать чужое тепло вечно, сохранить этот светлый момент близости глубоко внутри и доставать его в самые темные дни, чтобы согреться и осветить себе путь. Пожалуй, это все, что остается Оскару, ведь он должен это отпустить.       Когда Оскар запер дверь, Жюль почти дошел до конца коридора, весело насвистывая “jingle bells”, которая уже была абсолютно везде и начинала немного раздражать, как и всегда в это время года.       — Жюль! — позвал его Оскар, а старший тут же остановился и повернулся к нему, — Спасибо!       — Я ничего не сделал, расслабься! — рассмеялся он и скрылся за поворотом, оставляя Оскара одного, напротив высоких окон в пол, через которые было видно, как большие белые хлопья медленно опускаются на землю, оседая везде, где могут.       “Ты сделал очень много.”       На стене тихо тикали часы, отмеряя каждую пройденную секунду. Сегодня Юки ночевал не в комнате, оставив Оскара одного, наедине с мыслями и новой презентацией. К ночи снег усилился и по общаге пошел слух, что могут отменить занятия, на что многие и надеялись.       Весь вечер телефон Оскара подозрительно молчал. Ни одного сообщения, разве что короткое от Юки “Сорри, Оскар, сегодня ты один!” и “Дошел до общаги?” от Жюля. На оба сообщения Оскар ответил коротко. Хорошо, повеселись. Да, нормально. Сомнения грызли изнутри, мешая соображать холодно и сдержанно, как и надо.       Где он? Что он делает? Стоит ли написать самому? Может он злится на меня? Или занят кем-то другим? Может теперь он заботится о ком-то другом? Ком-то более эмоциональном, благодарном и менее…менее им. Оскар с силой закрыл ноутбук и потер глаза. Это было невыносимо, он почти сходил с ума, готов был ходить из угла в угол, лишь бы успокоиться.       Экран телефона зажегся и Оскар тут же взял его в руки. “Не хчешь прийти?”       Оскар тупо уставился на сообщение, пытаясь понять, насколько это правда. Может он ошибся номером и сейчас сообщение исчезнет? “Оск?” “Я же вижу что ты в сети” “Оскаааааааар” “Оскар Джек Пиастри”

“Что”

“Придешь ко мне? 🥺”

“Ты умираешь?”

“Вроде нет”

“Просто что-то случилось?”

“Неа Ты просто приходи, а Ну пожалуйста”       Ландо Норрис идиот. Он не ценит чужое время, написывая в двенадцать ночи своему напарнику по исследованиям. Он не говорит нормально что случилось и просто ждет, что к нему придут. Ландо не знал слова “нет”, потому что если он чего-то хотел, то добавился этого в любом случае, рано или поздно. Либо брал измором, либо вкладывал все свои силы в работу. Каждый раз Оскар думал, что стоит проявлять большую строгость к Ландо, не уступать ему, стоять на своем, как бы он не пытался добиться своего. И сейчас тоже он об этом думал.       Оскар остановился у самой двери из комнаты, когда он уже взялся за ручку и случайно посмотрел в зеркало. Чуть растрепанные волосы, мятая темно-синяя футболка с какими-то неотстирывающимися пятнами, наспех надетая олимпийка, свободные штаны, тапочки. В одной руке телефон, в другой — ключи от комнаты. Любой, кто увидит его сейчас, скажет: “да он только из кровати! Вон какой помятый.”, а Оскар даже не сможет спорить. Рукой он попытался пригладить торчащие во все стороны чуть кудрявые волосы, но он растрепал их сильнее и просто бросил это.       Он не должен выходить, не должен идти, не должен потакать чужим хотелкам. Но он вышел и шел к лестнице, потакая хотелкам Ландо Норриса. Потому что Оскар Пиастри не мог ему так просто отказать.       Ландо жил на три этажа выше и делил комнату с Карлосом Сайнзом. Оскар бывал у них редко, чаще Ландо сам приходил к ним с Юки, но он конечно же знал где находится комната напарника и нашел бы путь к ней даже с закрытыми глазами.       Дойдя до нужной двери, Оскар замешкался. Он ужасно хотел внутрь, но вместе с тем его одолевал страх. Вдруг этим он только усложнит все? Оскар неуверенно отступил на шаг, готовый развернуться и просто бежать прочь, но дверь резко распахнулась, застигнув Пиастри врасплох.       “Бежать. Сейчас.”       Они тупо смотрели друг на друга примерно минуту. Ландо пялился на него, щурясь от света в коридоре, а Оскар вглядывался в темноту комнаты Ландо, которую разбавляли какие-то неоновые лампы. Он был не в себе, это Оскар мог сказать точно. Кудряшки торчат, цепочка какой-то подвески съехала и висела криво, и Оскару надо было слишком много сил, чтобы не опускать взгляд ниже. Лишь немного ниже и…       “Блядство.”       Оскар мог видеть ключицы Ландо. Эта блядская майка скрывала только его грудь и пресс, что не делало задачу “не пялиться как на стейк” проще. Сильные руки видны слишком хорошо, а фантазия сама рисовала сценарии на ближайшую ночь, чтобы скрасить одиночество. Широкий ремень держал на месте джинсы и Оскару требовалась вся его сила воли, чтобы не вцепиться в него прямо сейчас. Никто этот жест не оценит.       Первым отвис Ландо. Он отстранился от дверного косяка и отошел чуть в сторону, уступая дорогу.       — Проходи, — улыбнулся он и чуть пошатываясь пошел к своему креслу-мешку. Оскар послушно шагнул в темноту комнаты и закрыл за собой дверь, отрезая их от света.       Комната была стандартной: двухъярусная кровать, два шкафа, общий стол, ничего такого, чего не было бы у всех, но в деталях комната очень отличалась. В потолок светила лампа, имитирующая северное сияние, но фиолетового цвета, на верхней кровати громоздился небольшой проектор, который светил в противоположную голую стену. Оскар осторожно сел на пол, недалеко от Ландо, который занял свой мешок, что-то быстро печатая в ноутбуке.       — Ты что делаешь?       — Сейчас довожу до ума презентацию, а до этого пил. Ну и технически продолжаю, — Ландо приподнял жестяную банку.       — Какую ещё презентацию?       — Жюль посоветовал выпустить так пар. Так что посиди и подожди, я вставлю мемы и покажу.       — Жюль? Боже. Ландо, мне не нужны никакие презентации…— попытался сказать Оскар, чувствуя как жар приливает к лицу.       — Нет, нужны! — Ландо нахмурился, пялясь в свой экран. — Я должен тебе показать все. Чтобы ты не ушел. Разве я не хороший напарник?       — Ну да, хороший, но…       — Тогда я не понимаю в чем проблема! — воскликнул Ландо, Оскар даже слегка вздрогнул.       Ландо почти откинул ноутбук и повернулся всем телом к Оскару. Он попытался продолжить говорить, но перед этим допил банку пива и закинул её в мусорное ведро.       — Я не понимаю, почему ты уходишь от меня. Не понимаю, что я делаю не так, может я просто вижу все иначе? Может я слишком самонадеян? Я не знаю, я ничего не знаю, когда дело касается тебя! — Ландо вскочил на ноги, начиная ходить туда сюда. — Ты постоянно молчишь, только смотришь и я совершенно не понимаю что у тебя на уме! И самое страшное, что я не могу выкинуть тебя из головы! Совершенно не могу! Это просто пиздец! Давай я с окна прыгну, а? Покажу как я серьезен!       Оскар даже подумать не успел, а Ландо уже подскочил к окну, пытаясь его открыть. Пиастри тут же вскочил на ноги и дернул напарника на себя, втягивая его обратно в комнату. Одной рукой он крепко держал сопротивляющегося Норриса за талию, а другой закрывал окно. Теперь, когда они были так близко, Оскар чувствовал резкий запах алкоголя. Он точно пьян и его срочно надо привести в чувства.       — Не смей прыгать ниоткуда вообще, идиот, — попросил Оскар, разворачивая Ландо к себе. Тот пытался отвернуться вновь, но Оскар положил ладони на его щеки, заставляя смотреть себе в глаза. — Ландо. Ландо, ты слышишь меня?       — Когда ты говоришь моё имя, я не знаю как соображать нормально, — вяло признался он, а Оскар вздохнул и покачал головой.       — Это потому что ты пьян.       — Я пил не так уж и много.       — И сколько же? — Оскар сделал шаг вперед, Ландо отступил.       — Бутылок пять может? И шоты.       — Наверняка много. — Еще один шаг, до кровати осталось немного.       — Я не пьяница, вон стою же на ногах.       — А жаль, лучше приляг, — хмыкнул Оскар и осторожно усадил Ландо на кровать. Он простонал и упал на нее спиной, как только Оскар отпустил его лицо, а потом присел на край рядом.       — Ты уйдешь от меня.       — Так нужно.       — Кому?       — Всем. Всем будет от этого лучше, уж поверь.       — Но мне не будет. Я не могу без тебя.       — Сможешь, ты сильный. А я нет. Я ужасен и я должен держаться от тебя подальше.       Ландо начал тихо хихикать, а потом начал смеяться в голос. Оскар почувствовал, как горит его лицо. Он даже попытался встать, но Ландо схватил его за руку удерживая на место.       — Ужасен? Боже, кто тебе сказал эту глупость? — продолжал хихикать Ландо, заставляя себя снова сесть. Он оказался совсем рядом с Оскаром.       — Ты умный, — начал перечислять он, заправляя за ухо чужую прядь, — ответственный, зрелый, собранный, — чужая рука соскользнула на щеку, находя веснушки, — язвительный, серьезный, — Ландо почти перешел на шепот, соединяя пальцем точки на коже Оскара в только ему известное созвездие, пока тот перестал дышать,— такой красивый, что каждый раз я борюсь сам с собой и заставляю себя не говорить глупости, вроде “ты красивый” и не делать их тоже…       — Как например сейчас? — также шепотом спросил Оскар, а Ландо усмехнулся, пока его пальцы спускались на шею напарника.       — А сейчас я пьян, мне можно простить и не такое.       — И насколько же ты пьян?       — Ну, настолько, чтобы убить стыд и чтобы это не считалось чем-то незаконным.       — Идиот, — усмехнулся Оскар, чуть уходя от прикосновений. — Но мы не можем…       — Кто тут ещё идиот? — раздраженно прошипел Ландо и поддался вперед, ловя губы Оскара в поцелуе.       Жар волной захлестнул их обоих, хоть Оскар ещё пытался сопротивляться, хватаясь руками за одеяло на кровати, пока Ландо наоборот наступал, почти заставляя его лечь. Он терзал губы, которые желал попробовать на вкус уже несколько месяцев, сходя с ума каждый раз, когда Оскар уходил от его прикосновений, покидал его, оставлял без внимания. Ландо не собирался отступать так просто, залезая горячими ладонями под футболку Пиастри, касаясь его живота, поднимаясь выше и задирая одежду.       Ландо отстранился, тут же поймав взгляд Оскара, который только что распрощался с хоть какими-то рациональными мыслями.       — Ты не хочешь? — спросил он, а Оскар чуть нахмурился.       — Это похоже на то, что я не хочу? — Пиастри чуть приподнял бедра, касаясь ноги Ландо, из-за чего тот ярко покраснел, цепляясь рукой за живот Оскара.       — Глядите кто осмелел, — пробормотал он, садясь прямее, пока Оскар наоборот поднимался и менял их местами.       — Ты посылаешь слишком однозначные сигналы, я не могу их так просто игнорировать, — пожал Оскар плечами, опустившись ниже, чтобы касаться губами живота Ландо сквозь майку.       — О боже.       — Не стоит, можно просто Оскар.       — Боже, можно ты посмотришь её без меня? — простонал Оскар, утыкаясь лицом в подушку, пока Ландо настраивал проектор, который они поспешно перетащили в комнату Оскара. Вместе с презервативами. Пригодилось и то, и то.       — Неа, мне жутко интересно что ты там написал про меня! — злобно ухмыльнулся Ландо, садясь на кровать. Его тут же поймали руки Оскара, притягивая к своей голой груди.       Пиастри чуть оттянул свою же футболку, которую одолжил на время Норрису, чтобы поцеловать темнеющие засосы на изгибе шеи и отвлечь от собственного позора. Ландо держался лучше, он таял от поцелуев, но отказывался отпускать ноутбук.       — Прошу, давай вернемся, — прошептал ему на ухо Оскар, а Ландо замотал головой. — Ну и смотри это один, — закатил глаза хозяин комнаты и отвернулся от парня к стене. Ландо рассмеялся и наклонился к спине Оскара, целуя родинки.       — Не дуйся, но я все равно это посмотрю.       — Но зачем именно сейчас? — вздохнул Оскар.       — А когда ещё?       — Завтра, послезавтра, через неделю, месяц, год, два и так далее до старости. Когда захочешь. Просто дай мне побыть сейчас со своим парнем, а.       — Ты так сексуально говоришь “мой парень”, что я просто не могу тебе отказать.       — От тебя нахватался.       — Как мило. Я люблю тебя.       — И я тебя.