Крутой парень

— Ты крутой парень, Сань, — повторяет Илья, оглаживая острые скулы, — и смелый. Ты победил. У Саши до сих пор заходятся в тряске колени — он не может ровно стоять на ногах, потому Илья поддерживает его, притягивая к стене. В комнате, в которой Саша готовился принимать смерть от пощёчины, расслабиться непросто. — Всё хорошо, — убеждает Илья мягко, — я рядом. Никто тебя не тронет, кроме меня. С глубоким вдохом Саша жалко вздрагивает — ровно задышать не получается. Он забивается в угол и сползает по стене вниз — садится на пол, запрокидывая голову к Илье. Илья, может быть, уставший, но Саша — разбитый. Слишком много перегружающих эмоций для всего одного человека, на которого все смотрят. — Идти надо, — торопит Илья, присаживаясь напротив него на корточки. — Концовку осталось доснять. Саша мотает головой: не готов. Напряжение застряло внутри вместе с комом в горле — его не откинуть, как бы оно ни мешалось. Руки Саши сжимаются в крепкие кулаки, и он трясётся уже всем телом. Илья бросает взгляд на дверь, отделяющую их от остальной команды. Операторы, что сидели в окошках, покинули свои посты и уже собрались в главной комнате, готовые снимать прощание. Саша с Ильёй однозначно остались наедине, и Саше необходима поддержка. — Обнять тебя? Длительное время Саша не реагирует на вопрос — уложив локти на согнутые колени, он смотрит себе под ноги и лишь безостановочно дрожит, точно охваченный ознобом. Спустя несколько минут он проталкивает через сдавленное напряжением горло: — Да поцелуй сразу. Это явно шутка, но это и шанс вывести Сашу из ступора — Илья подаётся вперёд, чтобы прикоснуться к строго сжатым губам. Саша не отворачивается, когда Илья прислоняется к нему осторожным поцелуем, но и не закрывает остекленевших глаз. В углу он сидит так же, как сидел на протяжении всей съёмки — печально и потерянно. Только на этот раз между его раздвинутых ног присаживается Илья. Целуя настойчивее, он добивается того, чтобы Саша задышал тяжелее. — Ты молодец, — убеждает его Илья без доли сарказма, — твоя смелость всем очень понравилась. Дрожь Саши становится крупнее, когда он прислушивается к звучащим словам — он откидывает голову на стену и смотрит в потолок так, будто боится, что из стеклянных глаз вот-вот покатятся слёзы. — Станет легче, если поплачешь, — подсказывает Илья, зачёсывая поникшую чёлку Саши в сторону. — На хуй иди, — только и отвечает ему Саша. Не обидевшись, Илья пытается вглядеться в несчастное лицо напротив, и не может сдержаться — снова тянется поцеловать. На этот раза Саша закрывает глаза и даже шевелится — трясущимися пальцами он зарывается Илье в волосы, превращая мягкий поцелуй в совершенно иной. Незамедлительно Илья смелеет — кладёт руки Саше на плечи, трогает за нервно дёргающуюся коленку, прижимается к его широкой груди. Трудно не заразиться чужой дрожью, но Илья ничем не поможет Саше, если тоже ослабнет — Илья терпит, оставаясь твёрдым. Ему хочется, чтобы Саша почувствовал себя в безопасности — но не в спокойствии. Спокойствие Саше пока недоступно — он слишком сосредоточен на том страхе, который не исполнился, и потому не отпустил. Рука Ильи пачкается канифолью с щеки Саши и сползает ниже — цепляется за зелёный комбинезон, ища молнию. Как только находит, Илья слышит, что дверь комнаты распахивается. — Всё хорошо? — спрашивает Илья Новки с искренним беспокойством, заглядывая внутрь. Саше всё равно — нет сил реагировать, а Илья Эксайл быстро подскакивает на ноги, чтобы дойти до двери и не впустить младшего коллегу внутрь. — Дай немного времени, — тут же просит Илья, выталкивая Новки обратно в небольшой коридор. Непонятливо напрягая брови, Новки не знает, что ещё сказать. Он заметил, каким именно способом Илья успокаивал Сашу, но он не рискует сделать однозначный вывод об увиденных прикосновениях. Может, ему показалось — он очень надеется, что ему показалось. Развернувшись, Новки пытается уйти — в спину ему летит: — Подожди, — Илья пробегается глазами по полу и стенам, ища сносные слова, — можешь найти что-нибудь… скользкое? — Например что? — Не знаю. Масло? Что-то такое. — Для чего? — всё не рискует сделать вывод Новки. — Ну типа… для массажа. — Будешь делать Саше массаж прямо посреди съёмок? — У тебя есть другие идеи, как его расслабить? Смирившись, Новки уступает. Он обещает поискать «что-нибудь скользкое» и разворачивается обратно к тёмному коридору — Илья снова говорит ему в спину: — В следующий раз не заходи без стука. Новки ёжится и спешит поскорее убраться от пристального взгляда Эксайла. С облегчением закрывая за ним дверь, Илья выдыхает. Саша всё ещё сидит у стены, не выглядя лучше — он потерян далеко в собственных мыслях. Он ничего не говорит даже тогда, когда Илья расстёгивает его зелёный комбинезон, и даже тогда, когда Илья стягивает с него белую майку. Ослабевший и скованный, Саша невероятно уступчив — делай с ним всё, что захочешь. Илья не хочет делать ничего плохого. Он укладывает руки Саше на плечи — ощущает колоссальное напряжение зажатых мышц и с силой на них надавливает. Массаж — случайная, но в самом деле хорошая идея. Уж получше, чем надежда на секс с человеком, который едва может пошевелиться — а Илья впрямь уже понадеялся. До красноты он растирает светлую кожу — проминает грудные мышцы и сведённую напряжением шею, а затем переходит ниже. С терпением он массирует всё от предплечий до кончиков пальцев — разминает своими мягкими руками даже мозолистые ладони. Всё ещё не до конца пришедший в себя, Саша звучно хмыкает, бессильно удивляясь его действиям — Илья оправдывается полушёпотом: — Не могу, когда ты такой. Хочется тебе помочь. — Спасатель ебаный, — подрагивающим голосом упрекает его Саша. — А если я правда могу спасти? Наполовину раздетый, Саша выглядит ещё хуже — несмотря на то, что тряска его тела понемногу унимается, в выражении его лица мелькает что-то совершенно жалкое. Илья правда не может вытерпеть этого — он снова наклоняется за поцелуем. Под его мягкой настойчивостью Саша вжимается в стену затылком, раскрывает рот шире и разрешает углубить поцелуй. Потираясь языком о его язык, Илья всё-таки заражается его дрожью — сердце принимается взволнованно трепетать, когда Саша сгребает его за плечи и притягивает ближе. По комнате разносится долгий стук — Илья отлипает от Саши, и тот мгновенно отключается, будто не готовый функционировать самостоятельно. Прежде чем отойти, Илья бережно целует его в один из упорно слезящихся глаз, которые Саша пытается спрятать за прикрытыми веками. Поправив волосы, Илья открывает дверь, в которую стучат до сих пор — на пороге Новки протягивает ему лубрикант вместе с чеком из аптеки, сообщая: — Выбрал вишнёвую. Илья с удивлением смотрит на вишнёвую смазку для анального секса. Теряясь от излишней прямоты, он не решается принять подарок, на который сам намекал. Растерявшись, Новки долго тянет гласное «э», уже полагая, что всё истолковал превратно. С сомнением он уточняет: — Я же правильно понял, какой именно массаж ты делать собрался? Кивает ему Илья раньше, чем успевает подумать над ответом. Принимая тюбик лубриканта, он спешит прогнать лишнего зрителя: — Иди давай, — но, опомнившись, Илья отдаёт ещё одно указание: — Слушай, посмотри, чтобы никто не заходил сюда. Брови Новки гнутся почти так же несчастно, как недавно изгибались брови Саши: — Да как я остановлю того, кто захочет войти? — Ты же креативщик. Придумай. К нему Илья не испытывает того же сострадания — Новки справится, если постарается. Саша же без него развалится. Закрывая дверь, Илья вертит в руках тюбик лубриканта, а развернувшись и сделав пару шагов по комнате, он сшибает стойку с канифолью — пока пытается поймать её, весь пачкается белой пылью. На Сашином комбинезоне и так уже возникло несколько отпечатков грязи от комбинезона Ильи — перед тем, как снова к нему подойти, Илья стягивает с себя напрочь выпачканную одежду. Он остаётся в трусах и даже не чувствует себя неловко, потому что Саша до сих пор сидит в углу отключённый. Илья приседает рядом с ним, пытаясь привлечь внимание, но Саша смотрит только в пустоту. Измаранную в канифоли руку Илья прикладывает к без того испачканной щеке Саши — пыль расходится от его лица, пока он с трудом поднимает глаза. Те вновь ярко стекленеют — Саша смотрит на Илью так же, как смотрел на огромного мужика, который собирался снести ему лицо. Илью он будто вовсе не признаёт. — Это я, — на всякий случай сообщает Илья. — Ты понимаешь, что я делаю? Саша встряхивает головой — в его затравленном взгляде едва виднеется осознанность, но он находит силы ответить: — Жалеешь меня, как слабака какого-то? — Ты не слабак, — тут же спорит Илья, — ты крутой парень. — Ты поэтому разделся передо мной? — Да. Несмотря ни на что, Саша ухмыляется — у его глаз собираются улыбчивые лучики, потому что нельзя не улыбнуться Илье со всей искренностью. Притягивая его к себе, Саша впивается в мягкие губы так, словно Илья защитит его и от больших злых дяденек, и от любой страшной боли — будто поможет вдохнуть и заставит очнуться. Перепачканные в канифоли руки Илья вытирает об Сашу — оставляет множество пыльных следов на его бледной коже: на лице, руках, на обнажённом торсе. Испачканный, он становится только красивее. Остаточная дрожь его тела обращается новой — мелкой и взволнованной; она переносится на губы, и теперь под собой Илья чувствует не столько Сашин страх, сколько его возбуждение. Отщёлкнув колпачок смазки, Илья предупреждает: — Будет немного больно. Саша выбирается из зелёного комбинезона сам — перед Ильёй храбрится: — Это не больнее, чем леща получить. — Леща же ты не получил в итоге. — Зато твой хуй получу. — Он поднимает по-прежнему слезящиеся глаза к потолку и произносит с нервной улыбкой: — Хорошая награда. — Ты заслуживаешь все награды. Не позволяя Саше отмахнуться от похвалы, Илья смазывает один палец и, проталкивая его в нервно пульсирующие мышцы, настойчиво напоминает: — Ты просто герой сегодня. Саша судорожно вздыхает — сильнее запрокидывает голову и начинает пересчитывать квадраты плитки на потолке. Это не помогает отвлечься — жар разрастается внутри него то ли от аккуратных движений Ильи, то ли от нежных слов, которые всё не останавливаются: — Как бы сильно ты ни боялся, ты можешь справиться с чем угодно. Сводя брови на переносице, Саша стискивает зубы — второй палец вызывает тянущую боль в стенках гладкой мускулатуры. — Ты потрясающий. Саша вздрагивает поверх непрекращающейся тряски — Илья оглаживает низ его живота, слабо задевая головку напрягающегося члена, и не умолкает: — Перед тобой бы кто угодно разделся, Сань. Не только я. — Хорошо, что разделся ты, а не Сатир. — А Сатир бы перед кем угодно разделся. С блестящей точностью Илья разрабатывает Сашу так, чтобы удовольствие перекрывало боль — Саша может только запрокидывать голову, вслушиваясь в неутихающее: — Невозможно тебя не любить. — А тебя невозможно терпеть, Илюх, — дрожит он голосом, пока Илья разводит в нём пальцы. — Вот чё ты болтаешь? — Просто правду тебе говорю. Саша хочет поспорить, но откуда ему взять силы ещё и на отрицание — всё уходит на то, чтобы подавлять рвущиеся наружу эмоции. Когда Илья пристраивается к судорожно пульсирующему входу, Саша смотрит вниз, на крепкую эрекцию, и нарочно переводит тему: — У тебя реально стоит, когда я рыдать хочу? Прикусив губу, Илья скромно пожимает плечами — скрывать тут нечего. — Ты очень красивый. Такой красивый… Вишнёвая смазка пахнет химически, но всё равно приятно — приятнее только Саша, сползающий по стене ниже, когда Илья осторожно проталкивается внутрь него. Саша сжимает его ногами, содрогаясь всем телом и с трудом удерживая переполняющие его слёзы. Илья погружается в него целиком, а затем полностью выходит — Саша не удерживает короткого всхлипа. Этот жалобный звук заставляет Илью мигом вернуться назад — проникнуть в Сашу резче и прижаться к нему теснее. Всхлип переходит в стон, который Илья ловит ртом и возвращает Саше в троекратном размере. Приподнимая бёдра Саши над полом, Илья выбирает более удобный угол для проникновения и с должным вниманием следит за тем, чтобы Саше было хорошо — чтобы он впрямь ощутил, что получает награду, а не случайный секс. И чтобы понял, что может выигрывать подобный приз чаще — если чаще будет таким же открытым перед Ильёй и таким же самоотверженным перед всеми остальными. Самозабвенно Саша закрывает глаза — пара слезинок всё-таки срываются с его ресниц, быстро скатываясь по щекам сразу к полу. Илья всматривается в его страдальческое лицо, долго оценивает его мученический вид и не может подавить дрожь в руках — хватается ими за бёдра Саши, чтобы крепче удерживать его на месте при чрезвычайно интенсивных толчках. — Молодец, — выдыхает он Саше в губы, — ты просто умница. Уже не зная, почему его хвалят, Саша скулит от каждого слова, что ублажает его слух, и от каждого движения, что его волнует. Перепачканное канифолью тело напрягается по-новому — сбрасывает скованность страха и обретает готовность к яростной пульсации. — Ты можешь расслабиться, — подсказывает Илья мягко, — я же тебя не обижу. Саша смотрит на него с желанием доказать, что он знает всё и без подсказок, но вместо этого он только шевелит губами, беззвучно катая на языке слова «ты» и «не обидишь». — Согласись, что ты потрясающий. С подобным признанием у Саши не должно возникать сложностей, но находить в себе красоту в момент пиковой слабости совсем не просто. Его слезливый взгляд смазывается перед удовольствием, когда Илья одновременно нежит в руке его член и бесперебойно толкается в него, проезжаясь по простате. — Согласись, — повторяет Илья настойчивее, — сейчас ты красивый как никогда. — Не может такого быть, — хрипло отзывается Саша, цепляясь руками Илье за шею. Илья склоняется над ним ниже, стремясь заглянуть прямо в глаза, в которых до сих пор можно найти нотки пережитого ужаса. — Скажи мне, что ты герой. Резко Саша отворачивается, сосредотачиваясь на ощущениях, растекающихся по телу тягучей патокой. — Ты крутой парень, Сань, — настаивает Илья между толчками, — ты справился. — Я справился, — единственное, что у Саши получается повторить. Его голос заходится прерывистыми стонами, и Илья больше ничего от него не требует — блеск слезящихся глаз становится жалобным и откровенно молящим. Илья целует Сашу крепко, ускоряя движения ладони в такт быстрым фрикциям. Когда Саша сжимается вокруг него особенно сильно, Илья резко выходит из него — сдвигается выше, чтобы обхватить ладонью оба их члена, и додрачивает, не прерывая долгого, голодного поцелуя. Они кончают почти синхронно, едва заглушая стоны друг друга губами. Саша оседает в стыке стен, и Илья следует за ним, позволяя себе опуститься на его тело в захватывающем расслаблении. — Долго вы там? — орёт высокий голос Сатира из-за двери. — Только не заходи, — Новки встаёт перед ним, с читающейся нерешительностью преграждая дорогу. Он преданно караулил небольшую комнату — неловкость успела возрасти в нём до небес, пока он сжимал в руке чек из аптеки и неосознанно прислушивался к звукам, доносящимся из-за закрытых дверей. Звуков было не много, но их сполна хватило, чтобы к рыжей причёске добавилась пара седых волос. — Почему не заходить? — громко возмущается Сатир. — Они ебутся? — Не… ну… не знаю? Нет? — Ну пусти меня тогда. Сатир пытается обойти его, и Новки приходится выбирать между тем, чтобы отступить, и тем, чтобы сказать хоть что-то. — Илья ему массаж делает, — говорит он хоть что-то. — Простаты? Умолкнув, Новки строит такое лицо, что Сатир мигом перестаёт ему перечить — спрашивает сопереживающе: — Бля, ты что ли реветь собрался? — Нет! — Новки коротко прикасается к лицу, словно проверяя, что за выражение на нём отображается. — Я просто, это… я как будто родителей в спальне застал. Сатир смеётся над ним с трогательным умилением — обзывает неженкой, хоть и понимает, что к странным отношением Эксайла и Фреймтеймера так сразу не привыкнуть. — Хватит их охранять, пошли, — Сатир подтягивает Новки за плечо и толкает вперёд, приобнимая его одной рукой. — Скажем Диме, что доснимем попозже. Илья Новки неуверенно оборачивается на дверь закрытой комнаты, понимая, что он никому в жизни не расскажет, как сладко, оказывается, стонет один его знакомый крутой парень.