The Fallen Angel

Сырость тёмного подвала окутывает как липкая, вязкая смола. Чёрная плесень, заполонившая холодный бетон от пола к серому потолку, мелкие кучки грибов, растущие в разных уголках, с насмешливыми шляпками — совсем не радуют глаз. Только тусклая лампочка, одна единственная, освещает большое помещение и позволяет разглядеть углы. Аарон вздыхает, а облако пара напоминает, почему же его тело так колет. От холода. Пронизывающего, острого, как лезвие. Он слышит, как шуршат крысы под боком, как они боятся, но постепенно подходят ближе. Приходится дёрнуть заледеневшей ногой, чтобы их отпугнуть. Это помогает. Временно. Неизвестно сколько пройдёт, прежде чем они поймут, что он не представляет угрозы. Он — жертва, а не хищник, как бы ни пытался скалить зубы на тёмную пустоту вокруг себя. Металл обжигает кожу запястий, щиколоток, оставляя после себя ссадины, от тщетных попыток вырваться. Аарону всегда казалось, что в нём достаточно силы — но жестокие цепи говорят об обратном. Ему хочется приподняться, чтобы избавиться от ощущения пронизывающего холода, от этой мерзкой грязи, растланой тёмным ковром. Его тело обнажено и от того ему настолько холодно — кто-то не пожалел его, не оставив даже носков. Чудовищный поступок. Не получается даже сжаться в комок, чтобы сохранить каплю тепла от сердца, отчаянно гоняющего кровь по сосудам. Кончики пальцев и на руках, и на ногах, немеют, покалывают тысячами микроскопических игл. Запястья подняты над головой, ноги согнуты в коленях, он сидит, связанный. Без шанса выбраться. Он шикает в сторону крысы, звенит цепями, но она не пугается. Крохотные коготки впиваются в кожу бедра. Инстинктивно хочется дёрнуться, крикнуть, прогнать мерзкую тварь куда подальше, но здравая часть разума призывает не провоцировать — от укуса может стать хуже. — Уйди, — слова даются с болью. — Уйди, — повторяет упрямо, глядя в глаза-бусинки серой крысы. Это совсем не те домашние зверьки, о которых он мечтал. Это — самый настоящий адский Цербер. От холодного воздуха горло пронизывает боль. Глотать получается через раз, а каждый вдох отдаётся резью ножей в лёгких. Крыса не движется, точно слушая тщетные попытки Аарона прогнать её с ледяной насмешкой. Он — крысиный король, который решился подползти к человеку и заявить на него свои права, склонить его голову перед великим собой. И Аарон готов на всё, лишь бы эта крыса убрала с него свои лапы. Всхлипнув, давится собственными слюнями от тошноты, подступающей к горлу — слёзы капают на грязный пол, глухо разбиваясь. Больно. Как же больно и ничего с этим не сделать. — Эндрю, — шёпот отражается эхом от стен. — Нил, — голова наклоняется вперёд, в застланных слезами глазах начинают плясать цветные пятна, насмешливо переливаясь. Тело безвольно повисает, а разум отключается, стараясь защититься от тени, мелькнувшей где-то сбоку. Даже бесстрашные крысы разбегаются от её вида. *** Разум проясняется неохотно, с трудом, словно на плечах всё ещё лежат тяжёлым грузом Альпийские горы. Он не открывает глаз — на это просто нет сил, — а прислушивается к ощущениям тела. К запястьям снова прилила кровь, они опущены, как у безвольной куклы; руки и ноги связаны, но он сидит на стуле, пусть всё ещё ощущает мерзкий холод. Кто-то явно не хотел, чтобы он умер от пневмонии, поэтому, Аарон уверен, что временно, его укутали во что-то мягкое. Но это, признаться, не помогает. Тяжёлые, как удары молота, шаги раздаются совсем рядом, почти над ухом. У Аарона всё ещё нет желания выяснять кто это и что ему нужно — все силы организма уходят на поддержание тепла. Медленно бьющееся сердце не поддаётся адреналину и продолжает размеренно качать кровь. Сухая, горячая рука хватает его за челюсть, поднимает голову и заставляет взглянуть в лицо своему похителю. Сквозь размытые пятна, как на грязном стекле, Аарон видит мужчину со звериным оскалом, с яркими, как адское пламя, глазами и рыжими, точно расколённая лава, волосами. «Нил» — первая мысль. Но Нил, помнит Аарон, не такой: его глаза ледяные, как чистые воды Арктики, волосы не режут глаза своим цветом, а мягко согревают, как тёплая осенняя листва. Это просто не может быть он — такой грубости не было никогда, даже в первые месяцы знакомства. Аарон знает Нила как собственное отражение: его привычку кусать губы, стоит мыслям сбежать в свободное плавание; его любовь к пробежкам, даже после долгой тренировки; страсть к математике; его фетиш на шею, от которого Эндрю ходит как искуссно расписанный холст. Аарон знает о Ниле всё, но никогда не говорит об этом вслух. Возможно сейчас он жалеет о том, что молчал. Или пожалеет позже, когда, наконец, поймёт, что происходит. — Проснулась звёздочка, — хриплый, низкий голос пытается быть ласковым, но у него откровенно не получается. Удаётся сфокусироваться на человеке перед собой и весь кошмар ситуации верно доходит до него. Перед ним преступник, разыскиваемый годами. Неуловимая вспышка, которая несёт за собой хаос и кровь. Натан Веснински — кошмар любого человека. Мясник, унёсший жизни сотни людей, не моргнувший и глазом. Что ему нужно от бедного студента, от невзрачного Аарона — неизвестно. И он не думает, что действительно хочет знать причину, а не плюнуть ему в лицо и надеяться на спасение. — Что же ты молчишь? — мужчина крепко держит Аарона, да настолько, что он уверен — на коже, не видящей солнечный свет неизвестно сколько дней, останутся противные синяки. Ответить не выходит чисто физически. Из больного горла вырываются только судорожные вздохи, отдающие шипами в мягие ткани. Ему тяжело даже пошевелить пальцем: словно ему отрезали их все, но оставили нервные окончания, дающие ложную надежду. — Ну ничего, не напрягайся, — слишком резко смягчается Мясник, выпрямляясь. Аарон про себя отмечает, что рост его сравним с Ники и Нил явно пошёл не в отца. Возможно, в мать или других родственников. — Совсем скоро ты будешь умолять меня, — грубая рука сжимает его за волосы. Аарону остаётся только впиться в него взглядом и молча надеяться, что он вот-вот испарится в воздухе. Он не хочет зарекаться, но умолять Натана — последнее дело в его списке. К сожалению, не смотря на холод, его тело всё ещё чувствительно к боли, как и у любого нормального человека. Это базовая система организма: посылать сигнал о боли в мозг, чтобы предотвратить травмы и как можно скорее донести об опасности. Сердце бьётся с бешеной скоростью, а голова идёт кругом, несмотря на то, что он сидит, Аарону кажется, что он вот-вот упадёт. Тахикардия, сто ударов в минуту — успел посчитать, пока Мясник отошёл к стене, скрытой в темноте. Аарон не видит, что там происходит, но слышит металлический звон. Натан привязывает его запястья к ручкам стула, надёжно фиксирует ноги ледяными цепями, торчащими из земли — проверяет надёжность пут. Ему некуда деваться, да и сил на это просто нет. Что-то острое блестит в тусклом свете единственной лампы. Аарону хочется спросить не экономит ли Мясник на электричестве, но он явно не в том положении, чтобы вообще что-то спрашивать. — Знаешь, — острое лезвие ножа касается обнажённого бедра. Ткань, перекрывающая парня, сползает на пол, являя садисту его обнажённое тело. — Я хотел поймать своего сыночка, но ты очень удачно подвернулся под руку. — тонкая полоска крови стекает вниз из надреза. — Как можно сделать больнее, если не через близкого человека? О, милая звёздочка, — ладонь вновь сжимает его лицо. Аарон сжимает зубы. Он хотел, чтобы на месте Аарона сидел Эндрю. Но Натан проебался, схватив не того близнеца. И Аарон рад, что его брат сейчас в безопасности — он не выдаст своё имя этому мудаку и, если понадобится, унесёт с собой в могилу. *** Сначала казалось, что Аарон вновь сбежал к своей лисичке. Но Эндрю осталось только сжать кулаки, когда на следующий день Кейтлин выдала простую правду: «Мы давно расстались, я не общаюсь с ним уже пару недель. Я не видела его». И даже под угрозой ножом она не призналась. Прошёл ещё один день. От Аарона ни весточки. Вообще ничего: его телефон недоступен, а последний раз, когда его видели — он выходил за пределы университета. И всё. Глухая тишина, словно он провалился сквозь землю в слепой зоне камер. Его исчезновение заметили не сразу: в тот день им отменили вечернюю тренировку из-за обилия тестов; Нил, Кевин и Эндрю уехали сразу после пар, потому что Аарон хотел пройтись пешком до общежития, а занятия Ники закончились намного раньше, чем у кузена. Ники просто не обратил внимание на отсутствие Аарона в их комнате и уснул ещё до комендантского часа. Только на следующее утро, когда нужно было ехать на пары, Хэммик заподозрил неладное. И вот уже три дня никто не знает где находится Аарон Миньярд. Он исчез, словно призрак, растворился в воздухе, как дым. — Я связался с дядей, — Нил поджимает колени к груди, уставившись вниз, на лениво шагающих местных котов, которых все подкармливают время от времени. — И? — Кевин наклоняет голову, сидя с другой стороны от Эндрю. — Ничего, — голос Нила хрипит, а взгляд полон сожаления. — Но он обещал, что поможет. Пока что это всё, что я могу сделать. Сидеть и ждать… Незажжённая сигарета в руках Эндрю ломается под давлением его пальцев и через мгновенье летит вниз. Они не нашли Аарона в Колумбии, Роланд и все знакомые не видели парня. Эта неизвестность убивает в Эндрю всё живое, что в нём было до этого момента: всё, что принесли ему отношения с Джостеном и, как ему казалось, улучшение их взаимоотношений с Аароном. Аарон даже стал крепко дружить с Нилом и Кевином, приняв их как близких людей брата. Ему понадобилось много времени на это, но он перестал винить Нила в действиях Рико, повлёкших за собой травмы Сета, разбитые машины Лисов и поджог стадиона, который быстро восстановили. Аарон, на самом деле, может легко найти общий язык с людьми. После всего ему не составило труда наладить контакт с Элисон. А Эндрю… сейчас отчётливо чувствует, что его жизнь неполноценная. Без близнеца, маячившего всегда рядом, без его саркастичных комментариев, без его привычных, но не злых, споров с Нилом и Кевином. Без его долгих пристальных взглядов, когда Эндрю сидит слишком близко к Нилу. Ему не хватает частички души, когда Аарона нет рядом. Быть может это пресловутая связь близнецов, а может нечто большее. То, что в обществе порицается. Сейчас это не имеет значение: все мысли заняты поиском Аарона. — Мне его не хватает, — признаётся Кевин тихим шёпотом. Нил вздрагивает. — Ощущение, что потерянно что-то важное, да? — цепляется Нил. — Нет этих споров, его ворчания на твой будильник, который слышен в его комнате, его чашки в раковине и раскиданных по гостиной конспектов… Эндрю сжимает кулаки. — Да, — подтверждает Кевин. — Нет его разбросанных тетрадей и учебников, внезапных фактов о человеческом организме. Эндрю прикусывает язык. Невозможно слушать всё это — словно его уже похоронили. *** Боль. Боль повсюду: от затылка, до кончиков пальцев она растекается раскалённым железом. И ведь, ха, буквально. Клеймо, которое ставят животным, расколив до красна металл, жжёт его спину, где-то выше лопаток, ниже загривка. Высечанные буквы «НВ», Натан Веснински, останется на его коже отвратительным ожогом. — Теперь ты принадлежишь мне, звёздочка, — хрипит Мясник, опасно ухмыляясь. Он горд тем, что делает с ним. «Да Нил по сравнению с ним — ангел божий.» Натан не даёт ему ни секунды на передышку. Ожог болит, пуская по всему телу электрический разряд. Но мужчина берёт в руки нож, слово не наигрался им до этого: множество мелких, но глубоких порезов кровоточат и болят, напоминая о прошедших минутах или часах ада. Подумав мучительную секунду, Мясник берёт в руки тесак. У Аарона плывёт перед глазами из-за слёз, он дрожит от холода и страха, но ему некуда деться. Медленно разрезает кожу на животе, поднимаясь к рёбрам, высекая «Звёздочка». Это слово останется в его костном мозге, засядет под мягкими тканями, вечно напоминая о том, что он принадлежит Натану Веснински. Если переживёт это и продержится до заветного спасения. Они были уверены, что Мясник не пережил ту встречу с дядей Нила, что после истязания сына он погиб. Но этому ублюдку удалось выжить и ничего, кроме длинного, ещё свежего шрама на лице и прихрамывания на левую ногу — не говорит о той встрече. «У новорожденных более трёхсот костей, а потом некторые из них срастаются. И в среднем остаётся от двухсот пяти до двухсот восьми костей в организме взрослого человека» — мысль прилетает в голову сама, но это отвлекает от боли. Ненадолго, но это помогает. — Стойкий малец, — ухмыляется Натан, любовно протирая тесак от крови. Но Аарон совсем не стойкий, у него просто нет голоса, чтобы что-то крикнуть и издать хоть какой-то звук. Он не знает сколько не ел и не пил, но, если он может судить по истощению организма, около четырёх дней его желудок пуст. Это отвратительно. Очередной болезненный хрип вырывается у Аарона, стоит ещё расколённому металлу коснуться кожи бедра. Взгляд Натана падает на обнажённые гениталии парня и ему остаётся только порадоваться, что он маньяк, а не насильник. Правда ведь? *** Нил врывается в дом, как только завершает разговор с дядей. Эндрю, Ники и Кевин мгновенно смотрят на него, понимая, что у него есть информация. — Они знают у кого он, — выдыхает Нил, но ужас в его глазах не предвещает ничего хорошего. — У кого? — Ники сжимает руки. — У моего отца, — и это звучит как приговор. Жестокий, смертельный, без права на шанс выжить. — Нет, — Ники оседает на кресло, закрыв рукой рот. Быть может он держит упавшую челюсть, а может хочет перекрыть себе доступ к кислороду. — Разве он не мёртв? — от лица Кевина отхлынули все краски и только распахнутые в ужасе зелёные глаза блестят на грани слёз. Это то, что удивляет, но точно не то, что требует сейчас хоть капли внимания. — Я тоже так думал, — Нил тяжело опускается на диван. — Дядя Стюарт тоже так думал. Мы были уверены, что он сдох в том чёртовом подвале, — рычит, как раненый зверь, оттягивая свои волосы до боли. Эндрю выдыхает через нос и мягко убирает руки Нила от головы. Мазохизм им ничем не поможет. — Где их видели? — Эндрю не даёт Ники ни слова, прерывая его на начале фразы. — Где, Нил? — Чёрная тонированная машина заехала на парковку возле аллеи, встала в слепой зоне, а потом быстро уехала — дядя проверил номера и это машина одного из сотрудников «чистого» бизнеса отца, — Нил поднимает взгляд, полный отчаяния и вины. — Они прочёсывают камеры на пути машины. У нас есть зацепка. Есть шанс. Натан не подавал знаков, а значит Аарон жив. В воздухе повисает напряжённое «ещё жив». Никто не говорит этого вслух, но думает. *** На время его оставили в покое. Мясник, стоит отдать должное, знает как держать человека на грани боли, смешанной с отчаянием, и при этом не дать умереть. У Аарона пульсирует всё тело. От острой боли, от разрезов на коже, от ожогов — он чувствует запах жжёной плоти. Лёгкие горят огнём от его криков и холодного воздуха, раздирающего изнутри. Словно кто-то проводит чем-то острым и раскалённым по плоти. «В лёгких содержится около четырёхсот миллилитров крови — этого объёма организму может хватить для компенсации кровопотери» Тяжело вдохнув такой нужный, но в это мгновение болезненный воздух, Аарон закрывает глаза. Слева шуршат крысы. Над головой мигает лампочка. Справа доносится запах стали. Всё в этом подвале кричит о смерти, боли, об ужасах и Аарон готов поклясться, что слышит предсмертные крики невинных призраков. Это место — ад, вырванный со страниц книжек и страшилок. Он никогда не думал, что такое может существовать в этом мире. Аарон знает насколько жестоки люди. Он сталкивался с этим неоднократно и, порой, ему было интересно как размышляют маньяки. Сейчас ни одна из прочитанных статей не приходит на ум. Есть только всепоглощающая боль, звенящая в самых костях, пусть в них и нет нервных окончаний — они болят. Широкие и глубокие порезы на бёдрах — любое крохотное движение приносит боль. Разрез, тянущийся от рёбер до линии роста лобковых волос — кровь из него залила весь стул и ядовитый, холодный пол под ногами. Руки онемели, в них каждую секунду впиваются микроскопические иглы, протыкая кожу изнутри. Губы сухие, шершавые, с каплей крови на треснувшей коже. Он мог бы посмеяться и размазать её, сказать, что это алая помада. Но он не может. Голос так и не вернулся к нему, пусть его мучитель и оставил его какое-то время назад. Ему холодно, больно, он истощён и не может даже заплакать. О, как же он хочет сейчас оказаться рядом со своей семьёй. Вновь перекидываться ничего не значащими оскорблениями с Нилом, ловить каждый взгляд его ледяных, чистых глаз. И радоваться их новообретённой дружбе, не смея надеяться. Слушать ворчание Кевина по любому поводу, поддакивать, склонившись над конспектами. Перебрасываться с ним случаными фактами — об истории и медицине. Сидеть в тишине на сеансах у Би вместе с Эндрю, сохраняя приятное молчание, после особенно тяжёлой недели и не думать ни о чём другом. Только он, Эндрю и Би, которая обязательно покинет их через десять минут молчания и вернётся за пять минут до конца встречи. Ему необходимо снова сыграть с Ники в приставку, краем уха слушая его рассказы об Эрике. Бороться с кузеном за последний кусок пиццы, который в очередной раз заберёт Эндрю и съет из чистой вредности. Ему необходимо вновь попасть к ним и заверить, что он в порядке, что он не оставил их — не по своей воле. Но он не может даже произнести своего имени шёпотом — на спасение надежд с каждым порезом всё меньше. *** Эндрю вновь натягивает титановую броню, защищающую его от мира. Когда брата нет рядом, нет в поле зрения, нет в соседней комнате — он тухнет, как срезанный цветок в пустой вазе. Аарон — его вода, дающая силы жить. Аарон — кислород, которым он дышит. Аарон. Аарон, Аарон, Аарон. Он ему нужен. Здесь и сейчас. Всегда. Сейчас Эндрю надеется, что он жив — про сохранность тела и разума не может быть и речи. Натан сотворил из собственного ребёнка решето за несколько часов, а Аарон находится в его руках почти неделю. Нил и Кевин всегда рядом. Но они не прикасаются, не спрашивают. Даже не пытаются — бесполезно. Эндрю перестал говорить. Он чувствует эту бездонную пустоту, разъедающую изнутри. За два дня он не проронил ни единого короткого словечка. Кевин садится рядом с Эндрю на подоконнике, опирается на стекло плечом и красными, точно от недавних слёз, глазами, смотрит в темноту ночи. Нил остался сидеть в кресле, но он отчётливо видит чужие лица через отражение стекла. — Эндрю, — надломленно шепчет Кевин. — Когда Аарон вернётся, позволь самому себе признаться ему в чувствах. Эндрю по-совиному моргает. Кевин знает. То, как Эндрю смотрит на Аарона. То, что он на самом деле чувствует. Знает и не осуждает, не спешит отворачиваться, называя больным. — Я бы тоже хотел ему об этом сказать, — в тон Дэю бормочет Нил со своего места. Эндрю поворачивается к нему. — Не пойми неправильно, — Кевин устало вздыхает. Эти дни истощили всех Лисов. Особенно Монстров, которые потеряли частичку семьи. — Я не хочу вмешиваться, но думаю, что вы заслужили счастья. Вы должны попытаться. Не упустите свой шанс. Я… Я вижу, что он смотрит на вас. Не утверждаю, но думаю, что шанс получить согласие очень велик. — Аарон может послать нас и, может, будет прав, — Нил усмехается. Никто из них не выглядит расстроенным молчанием Миньярда. — Но если это признание значит, что я потеряю тебя… Тогда забудем об этом. Эндрю молчит, внимательно разглядывая двух помешанных на дурацкой игре наркоманов. Несложно представить рядом с ними Аарона: он всегда был рядом. Поездки в клуб, интервью, когда у кого-то была травма. Чего только стоят посиделки с Нилом? А с ним самим? Можно было сравнить взаимоотношения с Аароном, как с Ники, но выходит, что Эндрю сам закрывал глаза на правду: Ники — брат, кузен. Аарон — нечто неообразимо большее. Часть души, кусочек сердца. И Нил разделяет его чувства. — Если он согласится, — голос хрипит от долгого молчания и сигарет. Переглянувшись между собой, Нил и Кевин улыбается. — Да или нет? — Нил подходит ближе, замирает на расстоянии вытянутой руки. Помедлив секунду, Эндрю качает головой: — Нет. Нил отступает, понимающе покачав головой. *** «Синдром автопивоварни. Как бы ни было смешно название, это проблема. Некоторые люди могут пьянеть без употребления алкоголя из-за нарушения метаболизма, когда сахар не получается переработать в углеводы. В таком случае он начинает бродить, образуется этанол, и человек хмелеет.» Сколько прошло времени? Аарон не знает. Его биологические часы давно сбились и каждая секунда тянется как час. Он уже не чувствует боли. Он слился с ней воедино. Натан почти любовно протирает его тело влажным полотенцем, но не стремится сделать его чистым — для чего-то убирает запах и лишнюю, прилипшую кровь. Аарон не может двигаться. И говорить тоже. Его горло итак болело, а потом он сорвал остатки голоса криком. — Звёздочка, почему же ты не улыбаешься? — Мясник проводит по его бёдрам и толкает палец в особенно глубокую рану, разрывая образовавшуюся корочку. Аарон беззвучно кричит. Аарон чувствет, как шевелится палец в его ране, словно паразит, пожирающий изнутри. Сквозь боль — вот-вот он потеряет смысл этого слова, — ощущает, как мужчина играется с его мышцами, рвёт его кожу своими большими руками и добирается до тазобедренной кости. В голове ни остаётся ни единой мысли. Только мольба Богу, в которого он сейчас верит больше, чем в своих родных людей. Всё это время он держался ради них, желая уведеть свою семью снова. Но он больше не может. Он устал. Всё его тело и разум находятся в бесконечной агонии. «Пожалуйста, пусть это прекратится.» «Я больше не могу.» «Хватит.» «Остановись!» «Убей уже меня!» Все молитвы напрасны. Перед своей ногой Аарон видит тесак и понимает — Натан собирается оправдать своё звания Мясника. Как только лезвие заменяет чужую руку в ране, организм Аарона не выдерживает. Он теряет сознание и даже удары по лицу не приводят его в чувство. «Эндрю, я любил тебя… Всегда.» *** Аарон открывает глаза. К сожалению. Над ним, как над игрушкой, нависает широкоплечая фигура. Он не чувствует себя живым, пусть по факту таким и является. «Человеческий мозг не чувствует боли. Может, я смогу им стать?» Стеклянные шарики карих глаз смотрят вперёд, на фигуру. Натан уложил его на спину, на что-то отдалённо напоминающее кровать, только в разы скрипучее. Эта «постель» бьётся об стену от чужих ритмичных толчков. У Аарона нет сил что-то чувствать, понимая, что его насилуют. Есть только адская боль: где-то выше колена и между ног. Спина, усыпанная порезами и ожогами, трётся об грубую ткань, продолжая посылать болезненные сигналы. Напоминание о том, что он всё ещё жив. — Проснулся, — довольно ухмыляется мужчина, замерев. — Звёздочка, что же ты отключаешься на самом интересном? «Мудак.» С садистской улыбкой Натан резко дёргается, вбиваясь в Аарона — без опоры, без контроля над своим телом он ударяется головой об железную трубу, к которой привязаны его руки. Снова. И снова он связан, словно действительно может убежать. Но он не может. Он лежит, глядя в лицо своего личного Сатаны. Бог ему не помог, так может стоит понадеяться на Дьявола? Его разум отключается, тело, вновь пронзившее острой болью, дёргается, но с губ слетает только вздох. Слёз не осталось тоже. Когда он последний раз ел? А пил воду? Насколько Аарон может вспомнить, то это было три потери сознания назад — какой между ними промежуток он не знает. Во рту сухо — слюни почти не выделяются и это явно не помогает горлу. «Если я выберусь, то восстановление будет долгим.» «Если я смогу восстановиться.» «Если выберусь.» Разум то проясняется, то вновь утекает в глухую темноту. Отвратительно знать, что твоё тело используют так, как хотят. Что ты не властен над собой и становишься безвольной куклой в чужих, грубых руках, приносящих только страдания. Натан ковыряет рану на груди. Не глубокую, но болезненную. Словно дразнит, пытается понять — нравится или нет? Аарону не нравится. «Эндрю… Эндрюэндрюэндрю!» *** Аарон морщится, когда дверь подвала открывается. Кажется, что его мучитель вернулся к нему с новыми силами. Так оно и было: Натан присел на край матраса и стянул с безвольного тела всю одежду. Не так давно, пару пробуждений назад, Мясник позволил ему согреться. Словно он хотел почувствовать тепло, перед тем, как убить его. Ему только и остаётся подчиниться. На памяти Аарона это третий раз, когда Натан решает бессоветсно, жестоко, по-животному трахнуть его. Нил бы так никогда не поступил. Нил убил бы быстро и без сожалений. Нил может быть жестоким, но справедливым. Нил не замарает свои руки, боясь потерять свою семью, но найдёт способ отомстить. Нил Джостен — фальшивая картинка, укравшая внимание Эндрю. Раньше Аарон злился. Он не понимал что есть в этом парне такого, чего нет у Аарона? Аарон соблюдал границы, спрашивал, не настаивал и всегда был рядом незримой поддержкой. Нил захватил внимание брата слишком быстро, буквально несколько месяцев — и они готовы чуть ли не под венец бежать. Но Аарон понял. Ещё до Балтимора. Но после того, как Аарон понял, что бросает на Нила слишком долгие взгляды, он отдалился. Принять, что тебе нравится Нил, тот, который парень твоего близнеца, — просто больно. Хуже стало на Дне Благодеяния, когда все чувства Аарона к Эндрю всплыли наружу, но никто не обратил на это внимания из-за ужаса ситуации. Кто бы мог подумать, что сейчас губы Аарона будут целовать другие? Жестокие и грубые. Что к его телу прикасаются как к собственности. «Теперь я понимаю Эндрю… Теперь понимаю, что ты чувствовал, когда пытался меня уберечь.» *** Неделя. Ровно семь дней. 168 часов. 604 800 секунд. Аарона приводят на рассвете восьмого дня. Нет, вернее будет сказать: привозят. На инвалидной коляске, ласково укутанного в бинты и тёплые вещи. На ногах — уродливый плед, который принёс Ваймак. Эндрю не верит своим глазам, но срывается с места, стоит макушке брата мелькнуть в поле зрения. Позади него шумят Лисы. Ему плевать. Значение имеет только Аарон, на котором нет живого места. Синяки, не скрытые белой марлей и пластырями выглядят как нефтяные пятна — тёмные, но разноцветные по краям. «О, мой Ангел.» — Эндрю падает на колени перед близнецом, цепляется изо всех сил за колёса коляски и отчаянно смотрит в потухшие глаза. В них что-то мелькает, когда Аарон, наконец, понимает, что происходит. Перед ним сидит Эндрю. Живой и невредимый. И радость, такая яркая, но настолько же болезненная, как все те испытания, через которые он прошёл — просто гаснет. Аарон знает, что с ним будет много проблем. Что он может никогда не восстановиться и что теперь он инвалид. Правая нога, которую Мясник терзал с одежимой любовью, отрублена тесаком до середины бедра. Эндрю сжимает кулаки, боясь прикоснуться к брату — до того хрупко он сейчас выглядит. Губы Аарона беззвучно шевелятся и дрожащая рука тянется к нему. Эндрю перехватывает ладонь и осторожно её сжимает, ведая о травмах. Кевин дрожит, делая шаг вперёд и не останавливается, когда Эндрю бросает на него предупреждающий взгляд. Но Аарон смотрит на Кевина с таким же отчаянием, что и он. Что и они все. Ники оказывается рядом раньше: два широких шага и он точно как Эндрю опускается на колени, но боится прикоснуться. Аарон зарывается перебинтованными пальцами в его кудрявые волосы и Ники больше не сдерживается, захлёбываясь слезами. Только когда Нил и Кевин садятся по обе стороны от него, Аарон понимает, что они все выглядят не лучше него. Даже у Ваймака синяки под глазами стали больше и Элисон сдерживает слёзы. Чёрт, как он по ним скучал. *** «Человеческое тело обладает биолюминесценцией — способностью излучать свет. Но это свечение в тысячу раз слабее, чем может уловить человеческий глаз.» Аарону кажется, что его брат сияет. Он не отходит от Аарона ни на шаг, помогает передвигаться по дому, не приспособленному к инвалидной коляске. Но он остаётся. Допросы ФБР давно закончились, а Аарон остался дома, он просто не готов вновь посещать университет. С ним и Эндрю, а Кевин и Нил приезжают в Колумбию каждый вечер после учёбы, привозя с собой новые сплетни Лисов, конспекты от его друзей на медицинском курсе и, конечно, Ники всегда с ними. Никто не упоминал его инвалидность. Никто не говорил о его уходе из команды. Аарон помнит первый день, когда они вернулись домой. *** Ники скрывается в ванной на втором этаже и через чур долго сидит там. Аарон подозревает, что он прячет от них свои слёзы. Никто ничего не говорит, пусть и знают правду. Аарон остаётся сидеть возле дивана в коляске, не желая снова чувствать боль, но на нём устроились Нил с Кевином, а Эндрю стоит рядом, словно каменный страж. Аарон хочет прикоснуться к ним. Он так мечтал, надеялся, что увидит их вновь, а сейчас даже не знает, что им сказать. На допросе его выжали, как лимон. Из-за того, что он не может говорить и держать ручку, ему предоставили монитор и клавиатуру. Это было медленно, а вопросов много. Но его отпустили, отдали прямо в руки Эндрю. Возможно ему помогли связи Нила. Спасибо ему за это — если бы он не попытался, то Аарон так бы и сгнил в том подвале. — Что? — Нил выгибает бровь, стоит взгляду Аарона задержаться слишком долго. Он, конечно, предполагает, что это из-за его схожести с отцом и от этого чертовски печально. Но взгляд Аарона не испуганный, а пустой с проблесками жизни. Для Нила Аарон всегда был сильным: учёба, и не абы где, а на медицинском; ежедневные тренировки, которые он совмещает с зубрёжкой и ведь находит откуда-то силы на поездки в Колумбию. Он пережил смерть матери, которую, как он думал, любил. Смог простить брата за её убийство, начал делать шаги в сторону исцеления от наркотиков, пусть и не самостоятельно — все знают, что без собственной силы воли от зависимости не избавиться. Так что, да. Аарон один из самых сильных людей, которых Нил знает. Аарон тихо вздыхает, этим говоря, что не может ответить так, как нужно. Неосознанно начинает стучать перебинтованными пальцами. «Интересно получается… Мясник истязал меня, лишил ноги, но не сломал ни одной кости. Только отрубил.» — думает Аарон, прикрыв глаза. — Морзе, — осеняет Нила и Аарон вновь смотрит на него. — Я знаю морзе. Жесты — не вариант. У тебя едва двигаются пальцы, говорить ты не можешь. Аарон смотрит на свою ладонь. Это хорошая идея. Кроме английского и немецкого он знает азбуку Морзе и жестовый язык. Однажды он выучил их ради научного интереса и мыслей о будущем. Впервые ему выпала возможность применить эти знания на практике. «— Понимаешь?« — спрашивает Аарон, отстукивая ритм. Нил радостно кивает, краем глаза замечая нахмурившегося Кевина. — Он спросил «понимаешь?» — перевёл Нил. Аарон улыбается едва заметно — у него появилась хоть какая-то возможность говорить с другими, пока его горло медленно восстанавливается. *** Аарон думает, что от плёнок, скрывающих его раны, толку мало. Но он не возражает, когда Эндрю осторожно и чётко обматывает его особенно глубокие раны, пока с одной стороны его держит Ники, а с другой Кевин. Аарон дышит сквозь зубы, стоит Эндрю коснуться кожи вокруг обрубка ноги. Они видят его клеймо. Видят надпись на животе. Аарону хочется провалиться сквозь землю. Эндрю сказал, что за протезом они поедут после полного заживления. Аарону даже не хочется представлять откуда у них на это деньги. Тяжело выдохув, Аарон позволяет отвести себя в душ. — Кто останется? — спрашивает Эндрю, пусть все знают, что он не уйдёт далеко. Аарон ведёт подбородком в сторону брата. Перед Кевином и Нилом он итак уже достаточно обнажён — только бельё его прикрывает; Ники просто не сдержит свои бесконечные эмоции, при всей любви Аарона к кузену, он не хочет чувствовать соль на своих ранах. И снимать единственное, что сохраняет хоть какие-то рамки между ними, ему не хочется тоже. Поэтому Эндрю единственный оптимальный вариант — если отбросить то, что Аарону просто жизненно необходимо присутствие Эндрю, то близнецы знают, что у них всё одинаковое. Оперевшись на холодный кафель, Аарон крепко держится за стену. Пока всё сухое, он не рискует подвернуть единственную ногу. За всё время он взглянул на неё дважды. И ни один ему не понравился. — Да или нет? — тихо спрашивает Эндрю, стоя за краем ванны на мягком ковре. Аарон уверенно кивает, пусть и не знает, чего брат хочет. Но всё же глухо усмехается, когда Эндрю разрезает ножницами его бельё — так проще и быстрее, чем пытаться усадить его на бортик или крышку унитаза. В следующий раз они продумают это. Как только преграды нет, Аарон останавливает брата жестом руки. «— Он насиловал меня. Прошу, если для тебя это станет слишком, то позови Ники.» — отстукивает ритм по своему здоровому бедру. Эндрю внимательно наблюдает, хмурится, но качает головой: — Замолчи. Он мёртв, но клянусь, я убью его в Аду. Впервые за это время на лице Аарона расцветает тёплая улыбка. Да. Теперь Натан Веснински мёртв на все сто процентов. Нил лично убедился в том, что его сердце больше не бьётся. Аарон распахивает глаза, стоит Эндрю снять повязки — за всю их жизнь это происходило лишь единожды. Аарон знает, что даже перед Нилом такого не было, в то время, когда Эндрю точно так же помогал ему после Балтимора — его брат был в одежде. А сейчас он стоит такой же обнажённый, как и Аарон. «Чего же тебе стоит видеть синяки на моих бёдрах?» — Аарон прикусывает губу. Аарону хочется вновь расплакаться, забиться в истерике, погрузиться в воспоминания о той боли. Об унижении. Ком желчи подступает к горлу. И Эндрю, точно зная его состояние — читает его, как открытую книгу, — включает воду, вешает душевую лейку наверх, удовлетворившись температурой воды. Крепко перехватив Аарона за живот, не задевая омерзительной надписи на нём, наклоняет его и Аарон выплёвывает желчь, закашливается, содрогаясь от боли в конечностях, в ранах от его напряжения мышц. Но Эндрю держит крепко, надёжно, не давая даже на мгновение засомневаться в равновесии. Надёжная опора, держащая на своих плечах непосильный груз. Аарон легонько хлопает брата по руке, на Морзе говорит, что он может подниматься. Но Эндрю набирает в свободную ладонь воды и подносит к Аарону. Прополоскав рот, Аарон, наконец, вновь прислоняется к прохладной плитке, стараясь не задеть клеймо. Нил о нём не знает — спину Аарона прятал под плёнку Ники и подозрительно молчал, вообще не прокомментировал ни единой раны. Эндрю намыливает тело брата, собирая всю свою осторожность в этих прикосновениях. Обходя стороной мелкие порезы, отмывает с его кожи противный больничный запах и злится. Злится на самого себя. Ведь он мог отвезти Нила и Кевина в тот день в общежитие, мог вернуться за Аароном или пройтись вместе с ним, но не смог найти в себе решимости проявить инициативу, хотя Аарон делал это постоянно. Садился рядом в столовой, отдавал свой десерт; готовил чай, если Эндрю решал остаться в постели подольше, всегда готовил на одну порцию больше, чтобы осталось и для него; дожидался после пар, даже если у него они закончились раньше — и было не важно, если Эндрю был не за рулём; всегда звал на киновечера, не забывал о нём и, если получал отказ, приносил что-то вкусное с общего стола. И был рядом, когда было плохо. Когда появился Нил, то всего этого стало меньше. Сейчас, когда Эндрю уже не на таблетках, он понимает это. И ему не хватало Аарона рядом, пусть последние пару месяцев всё стало лучше. Аарон и Нил поладили, стали друзьями и теперь он уже заботился о них двоих. И Эндрю всё равно не смог его защитить. Так же, как и Нила. Их обоих поймал Мясник, едва оставив чистый кусочек кожи. Мягкое прикосновение к плечу выводит Эндрю из транса. Глаза Аарона больше не выглядят такими мёртвыми — на дне зрачков плещется беспокойство, укрытое одеялом карих радужек. Покачав головой, Эндрю тихо выдыхает. — Да или нет? — вновь вопрос и в этот раз Аарон не сомневается, когда кивает. Оторвав брата от стены, Эндрю прижимает его к своей груди и Аарон, медленно подняв руки, приобнимает его за талию, пряча лицо в изгибе шеи Эндрю. Они стоят, прижавшись кожа к коже, согреваясь собственным теплом и водой. Они не знают сколько проходит времени и только Ники, забеспокоившийся о них, стучит в дверь. *** В руке Аарона, менее пострадавшей, лежат три белые таблетки, которые ему заботливо выдавил из блистера Ники. — Вот тут конспекты от Кейт, — Хэммик суетится, раскладывая покупки, но улыбается. — На ужин будет курица на пару и овощи. Тебе пока нельзя ничего жирного и, вообще, мясо тоже не особенно желательно, но я могу мелко его порубить, что скажешь? Ники оборачивается на кузена и замирает, ожидая ответа. Аарон глотает таблетки с трудом, запивая целым стаканов воды и только потом отвечает кивком. Ники, пусть и начал учить азбуку Морзе, но всё ещё знает её плохо. Кевин заносит на кухню ещё пару пакетов и сразу же тянется к кофемашине. — В следующий раз я не дам им купить столько чипсов, — бубнит Кевин, а Аарон фыркает. — Что? А, нет, я знаю, — закатывает глаза. — Ты на их стороне. Но тебе всё равно нельзя ничего такого. Я считаю, что это неуважение к тебе — пока ты будешь питаться мерзкими, пусть и полезными, пюрешками, они будут есть снеки. Это несправедливо. «— Хочешь есть пюре со мной?» — Аарон выгибает бровь, отстукивая по столу. — У меня итак правильно питание и минимум соли в еде там, где это не нужно, — Кевин даже не добавляет сахар в чай. — Так что я могу есть тоже, что и ты, только не измельчённое. Если это, конечно, тебе поможет. «— Это расстройство пищевого поведения, Кевин, » — Аарон закатывает глаза. Однако, после Воронов его положение заметно улучшилось — ему начали нравиться печенья и за количеством еды он уже следит не так сильно, но работы над этим предстоит ещё много. — Ты выпил лекарства? — переводит тему Кевин, не желая об этом говорить. Аарон кивает. — Хорошо. *** Аарон ненавидит сеансы у психолога. Он понимает что они делают, как и зачем, но оттого доверия у него не появляется. Первый сеанс с мозгоправом, после выписки из больницы, Аарон откладывал целую неделю. А потом Эндрю отвез его туда не спрашивая, а ещё позже его направили к психиатру. Монстры отказались помещать его в психиатрическую лечебницу, согласившись на двух посещениях психолога в неделю. Аарон согласился с условием, что с ним в кабинете будет хотя бы один член семьи. У него нет желания оставаться со взрослыми мужчинами наедине, да и где найти психолога, который знает азбуку Морзе? После сегодняшнего сеанса Аарону хочется удариться головой об стену. Сидя на пассажирском сиденье, поворачивается к Эндрю, пока Нил сидит сзади, переписываясь с Жаном. «— Нужен другой психолог,» — Аарон хмурится. Эндрю молчит, внимательно рассматривая пальцы брата, а потом кивает. Новый психолог, значит новый. *** Когда Нил увидел Аарона после похищения, ему захотелось разреветься как маленькому мальчику. Он знает, что чувствует Аарон. Знает, на что способен его отец и он всем сердцем желал, чтобы его семья никогда с ним не столкнулась. Они просто этого не заслуживают — никто не заслуживает. Мясник, мало того, что выжил после пулевых ранений, так ещё смог навредить Аарону. Нил ругался с дядей, когда он сказал Нилу, что Натан жив. Они спорили долго и громко, но Нил всё же остыл — им нужно было искать Аарона. Нил видел, что Монстры рассыпаются без недостающего кусочка. Ники словно вернулся на дно своей депрессии, с которой боролся долгие годы, отказывался есть и часто пропускал тренировки. Никто его не гонял, прекрасно понимая, что Ники просто страшно за своего родного человека, что он утопает в вине за произошедшее, даже если от него не зависело ничего. Кевин стал яростнее на тренировках. Он ругался также, как обычно, но в его движениях была та неописуемая ярость, как в игре с Воронами — а это были простые тренировки. Кевин часто ссорился с командой, с любым, кто упоминал Аарона как-то «не так» и всегда бросал взгляды на Эндрю. Сам же Эндрю… Сначала он бился подобно Кевину, но более открыто. Любой шаг в его сторону был минным полем и даже Нилу путь на крышу был заказан. Первой была задета Кейтлин, но она не дала никакой информации. Эндрю потух, когда не смог ничего добиться, но не опустил рук. Он даже угрожал директору Пальметто, требуя предоставить видеозаписи с камер. А потом он перестал говорить, почти не ел и очень много курил — это случилось уже после того, как Стюарт выяснил в чьих руках находится Аарон. После встречи с Лисами, Аарона отправили на допрос, а оттуда — вновь положили в больницу. А дядя Стюарт показал Нилу труп его отца. Холодный, бездыханный и искалеченный. Дядя не просил прощения за «оплошность» обычными словами — знал, что от них никакого толку нет. Он действовал иначе: связался с Ичиро и каким-то образом срезал их договорённость о восьмидесяти процентах до тридцати. Нил клянётся, что не хочет знать как он это сделал, но был благодарен — теперь свобода чувствуется лучше. Смотреть на Аарона тяжело. Все его порезы на коже, как стебли цветов и синие соцветия-синяки — напоминают об ужасе, который он пережил. Нилу хотелось снова покрасить волосы и надеть линзы. Спрятаться, чтобы не быть живым напоминанием о боли, но Аарон никогда не показывал страха, видя внешность Мясника. Ни разу этого не случилось. Когда один из новичков выдвинул предложение найти игрока на место Аарона, Нил встал на его защиту. Потому что пятый номер всегда будет за Аароном Миньярдом и не за кем другим. Сет его поддержал, следом Дэн, Мэтт и весь «первый» состав Лисов, даже Кевин заткнул новичкам рот, а спор прекратил Ваймак, заявив, что Аарон продолжит числиться в команде. На этом все замолчали. Нил не хочет называть Аарона инвалидом. Да, технически так и есть, но он точно сможет восстановиться и протез поможет ему вернуться к нормальной жизни. Несколько друзей Аарона с медицинского курса регулярно, пару раз в неделю, передают ему конспекты и через Монстров просят уговорить Аарона отвечать им хоть иногда. Как-то двое из них, имён он не помнит, хотели навестить его в Колумбии, но Эндрю не пустил — потому что отказался Аарон, но конспекты принял с благодарностью. В университете Ваймак и Эндрю выбили ему академический отпуск, поэтому после восстановления он сможет продолжить учёбу. Нил хочет упасть перед Аароном на колени и извиняться, но это глупо. Нил не виноват, но эта самая вина гложет его по ночам. Нужно было убедиться, что Натан мёртв ещё в Балтиморе. «— Хватит, Нил, — Аарон стучит по столу. — Не смотри на меня так. Это раздражает.» — Прости, — хрипит Нил, но глаз просто не может отвести. За несколько недель синяки стали бледнее, приобрели жёлтый оттенок, а самые небольшие порезы зажили. — Прости, Аарон. Аарон распахивает глаза. Нил говорит искренне, а за столом гробовая тишина. Пока никто не нарушает молчание, Аарон вздыхает, закрыв лицо руками, яростно качает головой, словно услышал бред сумасшедшего. Может в чём-то он прав. — Ты не виноват, — голос Аарона едва слышен, он скрипит, как ржавый механизм, который не заводили десятки лет. Нил резко вздыхает, поджимает губы и сжимает кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони. Он верит Аарону, но вины, сидящей глубоко внутри, это не уменьшает. Нил ничего не отвечает. *** Аарон никак не может смириться с новым положением дел: его академический отпуск, конспекты, которые ему заботливо передают, пока он сам не может присутствовать на учёбе. А его отстранение от Лисов — лишь вопрос времени. У него нет шансов вернуться в команду на ту же позицию — он может восстановиться только ближе к выпуску, а это просто не имеет смысла. Только отстранение от команды значит потерю бесплатного обучения и стипендии. Он просто не сможет оплачивать обучение — бюджетных мест немного и каждый год их занимают лучшие из лучших. Эндрю осторожно расстёгивает домашнюю рубашку Аарона — это удобнее, чем футболки, потому что их не так болезненно снимать и надевать. Дважды в сутки он проверяет его раны, рассматривает швы так, словно знает о них больше самого Аарона. «Я не хочу быть обузой. Но мои руки дрожат.» — Аарон поджимает губы, стоит бинтам отправиться в пакет, который потом будет безжалостно утилизирован. Он закрывает глаза, а Эндрю разогревает мазь на пальцах, чтобы раздражать кожу как можно меньше. Осторожные прикосновения не приносят боли, только лёгкий, покалывающий дискомфорт. Аарон чувствует себя живым. Несколько недель назад, когда в нём была только адская боль, он уже не надеялся. Это было мучением. Таким, которое не сравнится ни с чем, что происходило с ним в жизни. — Нил думает, что я ненавижу его, — шепчет Аарон, а Эндрю на мгновение замирает, но быстро берёт себя в руки и начинает обрабатывать вырезанные ножом буквы на животе брата. Хотел бы он избавиться от этого и от клейма на его спине. — Он винит себя, — в тон отвечает Эндрю. — Ты тоже, — выдыхает Аарон, открыв глаза. Эндрю поднимает взгляд. — Не нужно. Потому что я рад, что всё так сложилось. — Что? — Эндрю хмурится, не понимая хода его мыслей. Аарон только слабо улыбается, не отвечая на вопрос. Поняв, что не дождётся ответа, Эндрю медленно обрабатывает швы на бёдрах. *** В эту пятницу Кевин остаётся у Ваймака, желая наладить семейные связи. Мэтт отвозит Нила и Ники в Колумбию и с ними, конечно же, едет Дэн. — Привет! — девушка широко улыбается, машет рукой и первая забегает в дом, минуя близнецов, отдыхающих на крыльце и наслаждающихся летним солнцем. — Она очень хотела в туалет, простите её за такое приветствие, — Мэтт смеётся, вытаскивая из багажника пару пакетов. — Эбби что-то вам передала, сказала, что вы сами разберётесь. — Спасибо, — отвечает Аарон совсем тихо. Мэтт кивает. — Как самочувствие, дружище? — Ники выхватывает пакеты из рук Мэтта и уходит в дом, а за ним идут Эндрю и Нил. Аарон рад, что Лисы не приехали всем составом — ему не хочется, чтобы здесь была толпа. — Нормально, — качает головой Миньярд. — Вы на все выходные? — Нет, после ужина уедем, — Бойд пожимает плечами. — Не хотим тебя стеснять, — он уже хочет по-привычке похлопать друга по плечу, но замирает — он помнит о том, что Аарон рассказывал в своих показаниях. Аарон дёргается от чужой руки впервые в этом доме — никто из Монстров никогда не вызывал такой реакции. Мэтт понимающе улыбается. С собой Мэтт и Дэн привозят много рассказов об университетских буднях, о команде и о самих Лисах. Аарону нравится это слушать — о простой, спокойной жизни, пусть и не лёгкой у студентов-спортсменов. На время Аарон чувствует себя нормальным. *** Приём у Эбби — чистая формальность. Все члены команды Лисов проходят медосмотр перед играми, несколько раз в год. Аарон не понимал, почему должен быть здесь, но он сидит в её кабинете, скучающе разглядывая окно. Эбби уже осмотрела его, пусть она и не его лечащий врач — ей нужно это для спокойствия души. И как бы Аарон ей не доверял, ему совсем не понравились её осторожные прикосновения. — Раны заживают отлично, — Эбби улыбается. — В таком темпе ты скоро поправишься полностью. С набором веса тоже всё хорошо. Ты молодец, Аарон. Аарон только кивает. Без заботы Монстров его бы здесь не было. Он ненавидит, что его семье приходится заботиться о нём чуть ли не каждую свободную секунду времени, но они почему-то его не оставляют, постоянно находятся рядом. Если это не Эндрю, то Ники, если никто из них, то это Кевин или Нил. В Аароне исчезло одиночество, заменившись на тоску по прошлой жизни, по утерянным амбициям и карьере. Рядом маячит перманентная вина за то, что он сидит ненужным балластом и тянет своих родных на дно. Почему они не оставят его? Эндрю приезжает в Колумбию каждый вечер вместе с Нилом, а Кевин и Ники — через день, подстраиваясь под собственное расписание. Они приезжают все вместе в пятницу пораньше, потому что у всех пары заканчиваются рано. Аарон рад, что они рядом. Но чувство, что они тратят время зря гложет его. За два месяца они ни разу не ездили в Райские сумерки, выбрав провести вечер за просмотром кино или играми вместе с Аароном. — Аарон, — Эбби замирает рядом со своим столом. Парень переводит на неё взгляд. — Знаешь, — она делает несколько шагов в его сторону. — Ты стал для меня важным человеком. Твоя любовь к медицине, твоё желание помогать людям очень близка мне. Ты всегда помогаешь своим товарищам по команде, когда они получают травму, а меня рядом нет. Тебе не важно как сильно вы с ними не ладите. В тебе есть эта врачебная самоотверженность и я уверена, что ты станешь первоклассным врачом. Не бросай это дело, только из-за того, что случилось. — Кто возьмёт меня на работу с таким букетом психологических проблем? — невесело усмехается Аарон. — Думаю, что к тому времени, когда ты доучишься, ты справишься с большинством из них, — не унывает Эбби. — Уверяю тебя, что далеко не все врачи ментально здоровы на сто процентов. Однако, дело не в этом. Женщина подходит к стерильно-белому шкафу, достаёт оттуда то, от чего у Аарона перехватывает дыхание. Трость. Простая, чёрная, с локтевым упором. — Ты уже можешь попытаться стоять самостоятельно, — мягко говорит Эбби, протягивая трость Аарону. — Мышцы восстановились достаточно и остались особенно глубокие раны. Если будет больно, то отложи это дело на неделю. Потом попробуй снова — продолжит болеть, отложи на несколько дней. И попытайся снова. Делай так, пока не получится. Аарон смотрит на вещь с благоговением, касающимся самой души. Что-то светлое и тёплое скручивается комком, поселяется под солнечным сплетением и нежно согревает. По крайней мере, на нём не поставили крест другие — только он сам. — Спасибо, — шепчет Аарон, крепко держа трость. Она легче, чем клюшка для экси, более гладкая, но всё равно приятная на ощупь. Через пару минут за ним заходит Эндрю и долго смотрит на трость, но в глазах мелькает одобрение. Это очередной «плюсик» в копилку Эбби. Перед уходом Аарон благодарит Эбби ещё раз. *** Нога Аарона ещё не зажила полностью, но уже совсем скоро он пойдёт в больницу, чтобы начать протезирование. Врачи отложили это дело только из-за общего состояния Аарона: его психического и физического здоровья. Аарон знает, что обычно этот процесс начинается намного раньше, но лучшие врачи, которыми его обеспечила Элисон, рекомендовали подождать. И вот скоро его близким не нужно будет носиться с ним, как с ребёнком. Он станет самостоятельнее, и чуть ли не заново будет учиться жить. Трость, подаренная Эбби, начала использоваться буквально через пару дней, после получения. *** Пятница. Эндрю уже рядом, расслабленно сидит на диване, поедая эклеры. Аарон с трудом перебрался в кресло, сгибал и разгибал целую ногу, чтобы размяться. Его совсем не интересовал фильм. — Эндрю, — негромко зовёт брата. Эндрю отзывается поворотом головы. — Я правда не обуза для вас? — впервые он решается озвучить эти мрачные мысли. — Да, — уверенно отвечает Эндрю, вытирая пальцем крем с губ. — Никогда не был. — Даже в начале? — Аарон поднимает взгляд. — До Лисов. Эндрю едва заметно хмурится, неторопливо протирает руки влажной салфеткой и присаживается перед Аароном на корточки. — Никогда, Ангел, — это прозвище слетает с губ Эндрю впервые и оно наполнено столькими эмоциями, столько чувств в нём, что Аарон полностью теряется во времени и пространстве — всё сводится к Эндрю, к его голосу и взгляду. — Ангел, — повторяет снова, словно закрепляя свои слова. — Ты всегда был важен, нужен. Ты стал причиной, по которой я боролся, ты стал моим спасением и тем, ради кого я сейчас живу. Ты никогда не приносил неудобств. Ни мне, ни другим. Было нелегко — легко не было никогда. Но ни я, ни наша семья не жалеет о том, что мы прошли через всё это. Аарон никогда не слышал от Эндрю ничего подобного. Никогда в жизни они не говорили по душам таким образом. Обычно говорил Аарон, а Эндрю вставлял короткие, но чёткие предложения. А прозвище… Ангел. Что-то невероятное. Внутри взрываются сверхновые, разлетается космическая пыль и за считанные секунды восстают новые вселенные. С трудом верится, что это реальность. — Дрю, — шепчет Аарон, когда обретает дар речи снова. Но слова даются с трудом и выход находится сам собой: « — Ты — одна из причин, по которой я держался до конца. Не было ни секунды, когда я тебя не вспоминал. Спасибо, что был со мной, пусть и в мыслях.» — Морзе спасает его. Губы Эндрю трогает улыбка. Аарон думает, что его сердце остановится. *** В тот вечер Аарон пользуется костылём, встречая друзей на пороге дома. Нил улыбается широко-широко, Кевин гордо кивает, а Ники, не сдерживая слёз, обнимает кузена. И Элисон с Рене, стоящие возле машины, довольно тянут уголки губ. *** Аарон прикусывает язык, сосредоточившись на деле. Его руки больше не дрожат, но он всё равно старается быть очень аккуратным. Эндрю не шевелится, пока Аарон красит ему ногти, но наблюдает за тем, с какой хирургической точностью он это делает. Чёрный лак блестит, насмешливо переливаясь в свете ламп. Нил стучит ногой по полу, устроившись в кресле и внимательно смотрит на близнецов. — Прекрати, — шипит Аарон. Остался последний ноготь и ему не хочется запороть работу в самом конце. Нил замирает. — Ты можешь накрасить мне тоже? — Нил ошарашивает Аарона вопросом. Джостен никогда не проявлял интереса к этому. Аарон отвечает только после того, как закончил: — Меняйтесь, — командует Аарон и парни быстро пересаживаются. Руки Нила напоминают Аарона — тонкие шрамы, усыпанные по коже, только у первого они уже давно зажили, а у Аарона они достаточно свежие, чтобы быть розоватыми. Отвиснув, Аарон осторожно берёт чужую ладонь и начинает медленно прокрашивать ногти. Видно, что недавно он ходил в торговый центр с Элисон — руки ухоженные, пусть и не накрашены. Аарону нравится держать его тёплые ладони. — Что тебя улыбнуло? — Нил склоняет голову, заинтересованно моргая. За несколько месяцев Аарону стало намного лучше, пусть его всё ещё мучают кошмары и он зависает в случайный момент, но определённо улучшения есть. — Тогда я мечтал выбраться и снова увидеть вас всех, — шепчет Аарон, не отвлекаясь от дела. Последнее время ему стало проще открывать свою душу. Он думал, что упустил слишком много в жизни и теперь он не хочет упускать шанса со своими родными. В конце-концов он слишком долго был в трудных отношениях с Монстрами и с Лисами — со всеми, кто его окружал. Нил и Эндрю переглядывается, вспоминая слова Кевина. Эндрю качает головой — ещё не время. *** Протез ощущается чужим, хотя сделан на заказ. Надёжная конструкция служит новой — утерянной — точкой опоры, Аарон держится за Нила и Эндрю, пытаясь встать на ноги. Это тяжело, но он не сомневается в них, поэтому, не с первого раза, но у него получается устоять. — Чёрт, — шипит Аарон. Вновь чувствовать давление на месте этого обрубка, похоже на тяжелую игру — когда ноги уже подкашиваются, но ты продолжаешь упорно на них стоять и двигаться дальше. Первый шаг трудный, но вызывает детский восторг, словно ему подарили игрушку мечты. «Я стою. Блять, я стою.» Спустя два тяжёлых шага, Нил любезно подаёт ему костыль, ставший его вечным спутником. Он пошатывается, понимая, что ощущение не чувствовать собственного шага сбивает с толку. Но радость полностью перебивает всё негативное, что было в нём до этого момента. Аарон доходит до конца кабинета и медленно идёт обратно к Нилу с Эндрю. Нил улыбается широко, довольно, как кот, а Эндрю щурится, разглядывая брата с головы до ног. Это новое начало. *** Что-то липкое и холодное окутывает тело, тянет в бездонную тьму, держа его крепко, сковывая движения. Слышится металлический звон и кандалы на запястьях становятся реальными. Грубый голос и горячее дыхание кусает ухо, а шершавые руки касаются тела, очерчивая изгибы. Холод, касающийся кожи, покалывает самое нутро, жестоко касаясь самых костей. Металл смешивается с запахом жжёной плоти, а в тело отдаёт новая волна боли. Резкой и безжалостной. Подвал встречает Аарона стаей крыс, окруживших его со всех сторон. Глаза-бусинки сверкают безумием, хвосты дёргаются и они приближаются. Аарон кричит, пытается отползти подальше, но пол сменяется скрипучей постелью, и руки его сжимают трубу. Тёмная фигура без лица нависает над ним, что-то говорит, но из-за ужаса, охватившего его, Аарон не может разобрать ни слова. Только собственный крики заполняют пространство, отражаясь от стен. Глухой стук и Аарон понимает, что сидит на полу. Яростная паника взрывается внутри, он дёргается в строну выхода, но не может подняться на ноги. Пытается снова и снова, цепляется за предметы, желая найти опору, но ничего не выходит. Взгляд падает на обрубок ноги — аккуратный, уже заживший до конца. И он рыдает. Глотает горькие слёзы, оперевшись на стену рядом с дверью, прижав единственное колено к груди и плачет, дёргая себя за волосы. Кошмар всё ещё жив в нём и он никогда не избавится от него. Дверь распахивается резко, почти задевая Аарона, но он чувствует только порыв воздуха. Глухой стук и рядом оказывается Эндрю, испуганно глядя на брата. — Ангел мой, — шепчет Эндрю, вглядываясь в полутьму. Аарон дрожит, вспоминая тусклую лампочку подвала, сопровождающую его на пути в аду. — Свет, — между рыданиями выдавливает Аарон и свет зажигается, но Эндрю продолжает сидеть на месте. Подняв голову, Аарон вздрагивает и, — честно, он не хотел так реагировать, — отскакивает подальше, но упирается в стол, набивая себе новых синяков. Нужно несколько минут, чтобы Аарон разглядел Нила сквозь слёзы. Эндрю подбирается ближе, двигаясь с особой осторожностью. Это далеко не первый кошмар Аарона, но один из тех редких, когда он до смерти пугается Нила из-за схожести с отцом. Аарон думал, что ему стало лучше. Думал, что неплохо держится, но очередная ночь показала ему правду — ничерта он не в норме. Он всё так же оборачивается в темноте, боится шума за окном и пугается отражений на стекле. Он всегда ждёт удара по голове и чужих рук на своём теле. — Ангел, — вновь повторяет Эндрю, пытаясь быть максимально мягким. Он не может больше привычно схватить за затылок, чтобы заземлить и привести в чувство, не может коснуться его вообще. Поэтому он идёт против себя, произнося ласковые слова. Эндрю готов сломать себя ради Аарона, и Нил склеит их по кусочками. Аарон судорожно вздыхает, откликаясь на зов. Он держится за живот, физически ощущая боль от омерзительной надписи и только прохлада стены успокаивает зуд в клейме на спине. Эндрю. Он так жаждал его увидеть снова. Мечтал убедиться, что Нил совсем не похож на своего отца и вот, он стоит перед ним, обеспокоенно хмурясь. Глаза Нила сверкают золотом от тёплого света и волосы кажутся ещё мягче — они растрепанные после сна. Так и хочется их пригладить. Глаза Эндрю блестят. Не от слёз, а от переполняющих эмоций, которые он не знает как выразить. Аарон ничего не отвечает, не слушает их голоса, медленно переводя дыхание. Никто не трогает его, давая время на передышку и ощутимое присутствие рядом надёжной опоры. В какой момент Нил ушёл, Аарон не знает, но когда он открывает глаза — он уже сидит рядом и протягивает ему стакан. Аарон осушает его залпом и, наконец, вздыхает спокойно. Это далеко не первый его кошмар — они снились ему ещё в том подвале, но там на его месте был Эндрю и всегда рядом с ним, кроме Мясника, был Дрейк. Но это первый кошмар после получения протеза — демоны не спрашивают разрешения перед нападением. Эндрю всегда оказывался рядом, когда Аарон просыпался в ужасе от того, что пережил больше полугода назад — он уже освоился с протезом, и только когда отрубленная конечность устаёт он использует трость для помощи. — Можете идти спать, — шепчет Аарон, словно боится кого-то разбудить, но кроме них троих в доме нет никого. Только они и их демоны. — Мы можем остаться рядом, — предлагает Нил. — Ляжем на полу, оставим свет и тебе не придётся переживать всё это в одиночку снова. Аарон смотрит ему в глаза. За месяцы Монстры сблизились ещё больше — в своей заботе об Аароне они стали сплочёнными как никогда. Примерно так было, когда Нил вернулся из Балтимора, но тогда личные отношения Аарона и Нила были не самыми хорошими. А теперь никто из них пятерых не юлит, когда говорит о важности дружбы между ними. Обдумав предложение, Аарон кивает и уже через несколько минут Нил с Эндрю лежат на матрасе, совсем близко к кровати Аарона. Только ночник освещает комнату, но мягкий свет от лампы совсем не похож на то ледяной свечение лампочки в холодном подвале. Аарон опускает руку вниз и Эндрю долго смотрит на мелкие шрамы. — Да или нет? — едва различимо спрашивает Эндрю, позволяя Нилу прижаться к его спине. — Да, — отвечает Аарон. Эндрю обхватывает ладонь Аарона нежно, осторожно подносит ближе к себе и, приподнявшись на локте, оставляет на коже мягкие поцелуи и слышит, как Аарон задерживает дыхание, но не отстраняется. — Отдыхай, Ангел, ты не один. В эту ночь Аарону больше ничего не снится. *** Спуститься со второго этажа самостоятельно до сих пор трудно, но Аарон цепляется за перила, как за спасательный круг. Лето в самом разгаре — только недавно закончились экзамены, а Лисы выиграли матч против Черепах и недавно Монстры плотно засели в Колумбии. Аарон на самом деле рад постоянной компании, но он стал всё чаще и чаще наблюдать из окна своей спальни за Нилом, уходящим на пробежку и Кевином, который встаёт после возвращения Нила и делает разминку на заднем дворе. Последнее время бессонница стала вечным спутником Аарона — теперь он просыпается перед рассветом, провожает Нила взглядом, потом встречает и разглядывает его тренировки с Кевином. На кухне сидит Эндрю, со скукой глядя в окно — именно там тренируются парни. — Где Ники? — спрашивает Аарон вместо приветствия. Кузен был дома ещё вчера, а сегодня в его комнате непривычная тишина — в такое время он обычно общается с Эриком. — В магазине, — отзывается Эндрю, бросив взгляд на Аарона. — В десять утра? — морщится Аарон, ковыляя до кофемашины. — Ты дал ему машину? — Нет, — пожимает плечами Эндрю. Аарон кивает — значит он поехал на такси. Сев рядом с братом, Аарон смотрит на Дэя и Джостена. Даже летом они не собираются давать себе передышку и занимаются даже вдали от корта. Пусть это не полноценная тренировка на поле, но Аарону на самом деле нравится их страсть к своему делу. Он уверен, что Кевин с Нилом продолжат свою профессиональную карьеру в мире спорта. Аарон полон решимости вернуться на учёбу в медицинский — возможно ему придётся сменить курс с детской хирургии на что-то другое. Никто и никогда не возьмёт на работу с детьми такого человека, как Аарон — искалеченного, усыпанного отвратительными рубцами и с едва ли здоровой головой. Но у него ещё есть время, чтобы излечиться и определиться с жизненным путём. Но чем будет заниматься Эндрю? Если Ники хочет уехать в Германию, чтобы строить карьеру и семью там, то с Эндрю — неизвестно. Но Аарон не хочет, чтобы они расставались и между ними было расстояние — не эфемерная стена из недопониманий, а настоящие мили — единицы или сотни. Они наладили отношения не так давно и терять это так скоро… — О чём думаешь? — Эндрю, ставший несколько мягче к брату, склоняет голову. Аарон вздрагивает, вырванный из тягучих мыслей. — О будущем, — признаётся Аарон, подперев голову рукой. Там, на заднем дворе перебрасываются ругательствами Нил и Кевин, но упорно продолжают приседать. Аарон фыркает. «Дыхание тренируют?» — Что надумал? — Эндрю интересуется искренне, полностью отвлекаясь от созерцания подтянутых ног Нила. Однако, Аарон же наоборот не может оторвать взгляд. За последние месяцы Аарон изменился: волосы стали короче и почти такие же, как у Эндрю; он давно вернул прежнюю массу тела и даже немного подкачал руки — это и неудивительно, потому что долгое время он полагался только на их силу. Но кроме внешних изменений — особенно протеза, — Аарон изменился и внутри. Когда в глаза Аарона начала возвращаться жизнь, вместе с этим и заискрилась надежда на что-то хорошее. Аарон стал тише. Теперь он почти не спорит с Кевином, не ругается по пустякам с Нилом и не ворчит на шутки Ники. Словно он просто наслаждается своим молчанием и наблюдением за другими. Паранойя расцвела в нём так, словно терновый венец покрылся цветами — Аарон пытался скрыть это, но Нилу было это слишком знакомо. И Эндрю тоже, поэтому они разоблачили его сразу же, стоило ему начать оглядываться в темноте слишком часто. Аарон никогда не был любителем прикосновений, но он редко возражал, когда Ники обнимал его или товарищи по команде заденут плечом. Сейчас он пугается любого резкого движения в его сторону. Он скрывает дрожь, сжимая кулаки. Аарон позволяет самым близким — Ники, Кевину, Нилу и Эндрю прикасаться к себе, но иногда заметно, как он переступает через себя, желая сохранить «нормальность». Это раздражает. Эндрю видит его насквозь. Каждую мелочь. И пусть улучшения есть — лечение и психологи помогают, но кошмар прошлого никогда его не отпустит. — Надумал, — шепчет Аарон, закрывая глаза. — Нил не хотел оставаться в Пальметто один на целый год. И смотри как складываются обстоятельства: я заново пойду на тот же курс и выпущусь вместе с ним. Неожиданный плюс, да? — усмехается, размешивая сахар в горьком кофе. Эндрю хмурится. Он не видит ни единого плюса в этой ситуации. Может его радует, что ни Аарон, ни Нил не останутся одни, но почти все планы его брата пошли прахом из-за одного мудака. — Я хочу продолжить заниматься экси, — признаётся Аарон, сжимая чашку слишком сильно. — Я не смогу оплачивать обучение и от стипендии есть свои плюсы… — Тебе не нужно переживать об оплате, — Эндрю складывает руки на груди, впиваясь в брат взглядом. Аарон… словно повзрослел за пару месяцев. Стал серьёзнее и опыта за плечами прибавилось. — Дело не только в этом, — качает головой Аарон. — Мне нравится играть. — Ты не мой брат, — Эндрю закатывает глаза, отворачиваясь. Аарон хмыкает. Тишина не тянется между ними напряжением — она звенит доверием и преданностью. Эндрю качает головой едва заметно и вздыхает: — Ангел, если ты хочешь вернуться в команду, то попроси помощи у Кевина. Он знает в этом толк. Сердце Аарона замирает, сжимается до размера атома и вновь приходит в норму, ударяясь о грудную клетку. Однажды он спросит у брата почему он ангел. А пока он позволяет себе улыбку. *** — Что? — Кевин замирает, стоя в планке и шокировано смотрит на Аарона. — Я хочу вернуться к тренировкам, — твёрдо говорит Аарон, смотря на Дэя сверху вниз, словно коршун. Будто Кевин действительно может ему отказать. — Ты мне поможешь или нет? Голос его спокоен, но Нил, стоящий позади, видит лёгкую дрожь его плеч. Эндрю наблюдает внимательно — он не сомневается в том, что Кевин согласится и им снова придётся ездить на корт слишком часто для обычных летних каникул. Эндрю некуда деваться, так что он давно смирился со своим положением. Кевин поднимается на ноги медленно, тянет к Аарону руку, но не касается. — Ты понимаешь, что это будет сложно? Тебе нужен будет другой протез, к которому придётся привыкать, а комитет может просто не допустить тебя к игре. Это будет битва не на равных, — Кевин говорит правду, не искажая её и бьёт этим прямо в лоб. Это именно то, что нужно Аарону — чтобы с ним не носились, как с ребёнком. — Да, — кивает Аарон. — Может я никогда не стану частью команды снова, но я хочу выйти с вами на одно поле. — Тренировки будут жестокими, — Кевин не пытается отговорить, а просто предупреждает. Аарон кивает. — Хорошо. Я составлю для тебя индивидуальный план и сообщу Ваймаку. Вместе мы что-нибудь придумаем. Учти, что в новом учебном году ты не будешь участвовать ни в одной игре. Всё ещё хочешь тратить на это время? — Да, — Аарон не теряет своей решимости. *** Сомневаться в словах Кевина, когда дело касается экси — значит рыть себе могилу. К сожалению Аарон знает Дэя достаточно хорошо, чтобы даже не допускать и мысли о не правдивости его слов. Эндрю стоит в воротах, оперевшись на клюшку. Нил и Кевин окружили Аарона, заставляя заново привыкнуть к весу его клюшки. При всей вере в своего брата, Эндрю не питает надежд на успех этой затеи. Две недели Аарон участвовал в разминках-тренировках Кевина и Нила на заднем дворе. Эндрю наблюдал за тем, как быстро сбивается дыхание Аарона, как кристальная злоба толкает его вперёд, как он пытается снова и снова, как кусает губы в кровь, пытаясь заставить искалеченную ногу двигаться хоть как-то. Сегодня они приехали на корт и Ники нервно сжимает клюшку, поглядывая на Аарона. — Хотел бы я защитить его от этого, — шепчет Ники. Его голос надламывается. Эндрю поджимает губы — Ники никогда не прекращал себя винить. Не прекращал и Нил. И сам Эндрю. Каждый винил себя в произошедшем и хотел, чтобы всё случилось иначе. — Я тоже, — открыто говорит Эндрю. Ники медленно моргает, оборачиваясь на него. Эта ситуация сломила их, но так же и сблизила. За сплочение была уплачена слишком высокая цена. *** Нил хочет остановить Аарона. Сказать ему, что все эти старания не пойдут ему на пользу. Аарон никогда не перестанет быть частью команды и их семьи, но вернуться в экси — просто невозможно. Но Аарон цепляется за эту идею отчаянно, как утопающий за ломкую соломинку. Аарон хочет вернуться к той жизни, которая была у него до похищения. Ходить на учёбу, на тренировки, зарываться в конспекты, отдыхать с друзьями и ездить в клуб. Но уже ничего не будет так, как раньше. Нил думает, что Аарон просто отрицает реальность, как бы ни старался это скрывать. Им нужно предотвратить трагедию на корню. Поэтому Нил обращается за помощью к Эндрю. — Всё, что мы делаем, идёт на пользу, — Нил лежит, устроив голову на коленях Эндрю. На заднем дворе занимаются Кевин, Аарон и Ники, который скоро уедет в Германию к Эрику. — Но этого недостаточно. Лечение не помогает. Нам казалось, что всё идёт хорошо — медленно, но верно Аарон поправляется. Но после экзаменов у него начался рецидив. Ты же заметил это, да? Он ест меньше, больше учится и снова тренируется. Это убьёт его, Дрю. Рука Эндрю в рыжих волосах сжимается, но больно не делает. — Я не понимаю, что ещё мы можем сделать, — отчаянно шепчет Нил, крепко зажмурив глаза, словно сдерживает слёзы. — Он прошёл через Ад и пытается быть сильным. Аарон рядом, но не открывается полностью. Он пытается, я вижу, что пытается вернуться к нормальной жизни, но в университете он измотает себя сильнее… — Тише, — Эндрю накрывает его глаза ладонью, перекрывая любой доступ к свету. Нил немного успокаивается, но глухая тревога из груди никуда не уходит, а только временно затихает. Тишина между ними прерывается громким смехом Ники за открытым окном, пыхтением Аарона и командами Кевина. Эндрю думает о том, что они могут сделать. Вытягивать правду из Аарона силой — плохой вариант. От этого он может закрыться ещё больше и вдобавок к нынешним проблемам может вернуться старая — наркотическая зависимость. Резко менять что-то в их жизни нельзя. К переменам Аарон относится плохо. — Нам нужно поговорить с ним. Всем вместе. *** Приходится объяснять ситуацию Ники и Кевину. Эндрю доходчиво доносит до них мысль — нужно следить за словами, потому что благими намерениями вымощена дорога в ад. Никто не сомневается в серьёзности ситуации. Ники волнуется, но именно он вызывается первым начать разговор. И после ужина никто не расходится — они пьют чай, болтая о всякой ерунде. Аарон молчаливее, чем обычно и это напрягает, но никто напрямую не указывает на это. — Аари, — мягко зовёт Ники, двигая ближе к кузену тарелку с печеньем. Аарон кивает в знак благодарности, берёт выпечку, но не откусывает ни кусочка. — Что-то случилось? Что тебя так тревожит? Аарон хмурится, подняв взгляд на Ники. Он наклоняет голову к плечу. — Ничего, — сухо отвечет Аарон. — А должно было? Ники нервно переглядывается с остальными, но видя чужое спокойствие, не отсупает. Они делают это ради Аарона — он пережил слишком многое и ему не справиться с этим в одиночку. Нужно напомнить ему, что он не один. Никогда не был один. — Аари, — повторяет Ники, придвигая свой стул ближе к Аарону, но не слишком близко, сохраняя достаточное пространство, чтобы Аарон мог дышать свободно. — Я- Мы все видим, что тебе нелегко, — протягивает руку по столу в сторону Аарона, но не настаивает на прикосновении. — Ты каждый день борешься с демонами в одиночку, но тебе не нужно этого делать. Позволь нам помочь тебе. Аарон поджимает губы, уставившись на протянутую ладонь. — Мы семья, — говорит Кевин, оглушая этими словами. — Когда-то ты помог мне справиться с переломом. Именно ты, а не кто-то другой. Вы с Эндрю дали мне шанс и надежду. Ты можешь считать это оплатой долга, но знай, что я продолжу тебя поддерживать несмотря ни на что. — Мне ничего не нужно, — Аарон хмурится ещё сильнее, сжимает руки на бёдрах и чувствует фантомную боль в отрубленной конечности. — Хватит возиться со мной. Я не хрустальный. — Нет, — соглашается Нил. — Ты из стали, — говорит уверенно. Аарон выгибает бровь. — Ты — один из самых сильных людей, которых я знаю. Но ты продолжаешь тянуть груз боли один. Зачем? Аарон резко выдыхает, впивается ногтями в протез и смотрит на всех по очереди: Нил выглядит решительно, готовый стоять до конца; в глазах Эндрю, несмотря на внешнее спокойствие, сворачивается клубком беспокойство; Кевин хмурит брови, кусает губы и ковыряет шрамы на руке, точно желая сказать ещё что-то; взгляд Ники мягкий, нежный, он не давит, но искренне надеется на хоть какой-то ответ и хочет помочь. — Что вы от меня хотите? — Мы хотим знать, что тебя гложет и как мы можем помочь, — Нил перебивает Эндрю, открывшего рот. — Потому что тебе стало хуже, — тянет руку к ладони Ники и кладёт её рядом. Никто не настаивает на этом, но так и замирают. — Прошу, Аарон. Откройся нам. Аарон вздыхает тяжело, протяжно, ерошит волосы и смотрит на протянутые руки. Через секунду к ним присоединяется Эндрю, затем Кевин. Они сидят, протянув ладони к Аарону, склонившись над столом. — Я не был один, — шепчет Аарон, не зная как взять их всех за руку одновременно, поэтому он мягко касается их ладоней, заставялет их скрепить их и накрывает этот кокон своими руками. Прижимается к ним лбом, закрыв глаза. Каждое слово даётся ему с трудом. — Вы были со мной с самого начала. Возможно слишком много. Вам нужно не зацикливаться на мне только из-за того, что случилось. Я могу с этим справиться. — Это не то, через что проходят в одиночку, — вздыхает Ники. — Но ты почему-то пытаешься скрыться от нас и я хочу понять почему. Дело в доверии? — Ты не обуза, — вмешивается Эндрю, наконец найдя короткую паузу для своих слов. — Я знаю, о чём ты думашь: тебе кажется, что теперь из-за твоей проблемы ты для нас балласт. Это не так. Мы опекаем тебя не из-за этого. Потому что переживаем и хотим поддержать. Ты пытаешься отдалиться сам и дать нам «воздух», но без тебя нам ничего не нужно. — Мы семья, — напоминает Кевин, вклиниваясь. Эндрю кивает. — Почему ты думаешь, что мы бросим тебя, если мы не бросили Нила и Эндрю после дерьма, если вы не оставили меня? — Я больше не Лис, — вздыхает Аарон. Взгляд его пуст, но слова наполнены робкими эмоциями. — Чушь, — хмыкает Кевин. — Это не так. Может ты не сможешь стать полноценным игроком, но это повод найти новое хобби. — Если ты не понял в прошлый раз: тебе не нужно думать об оплате обучения, — Эндрю едва заметно сжимает руку в общей куче и Аарон это чувствует. Аарон жмурится до цветных пятен перед глазами. Он не может. Не может, чёрт возьми! — Я потяну вас на дно, — шепчет Аарон, а голос дрожит как осенний лист на ветру. — Я знаю, что не смогу вернуться в спорт, но продолжаю цепляться за эту идею, потому что это то, что делает нас близкими. Мне придётся уехать из общежития, как-то снимать квартиру близко к универу, успевать работать, потому что спортивная стипендия покрывала все потребности. — Ты можешь продолжить тренировки, — Кевин мнётся, а Аарон невесело усмехается. — Тебе самому не смешно? Мы тренировались три недели и к чему это привело? Ни к чему, — Аарон смотрит в глаза Кевина и ему не нравится видеть в них тревогу. — Сколько бы усилий я не приложил — на поле я вернуться не смогу. Буду сидеть на скамейке запасных и наблюдать со стороны. Комссия экси не одобрит это. Если вы будете бороться за моё место, то всё полетит к чертям и Лисов вообще отстранят. Не нужно геройствовать — мы слишком долго шли к признанию и первым строчкам топа, чтобы снова оказаться на дне. Аарон убирает руки с других и складывает их на груди. — Если ты хочешь, то мы можем продолжить тебя тренировать, — предлагает Нил. — Независимо от того останешься ты игроком или нет — физическая нагрузка будет полезна. А жильё… Не переживай об этом: Стюарту удалось снизить проценты, которые мы должны Морияме. Мне просто некуда девать столько денег. — Мне тоже, — соглашается Кевин и поднимается, когда все расцепляют руки. Их чай, давно забытый, остыл. Он заваривает новый, ничего не спрашивая. — И долго я буду от вас зависеть? — хмыкает Аарон. — Сколько ещё? Месяц, год, несколько лет или всю жизнь? — Мы не ограничиваем тебя, — Ники качает головой, нервно заламывая пальцы. — Ты волен делать то, что хочешь. Просто не отдаляйся от нас и не пытайся проходить через всё один. Тебе нужно принять, что пока — помощь неизбежна. Хотя бы небольшая. А заработать ты можешь… на чём угодно. Только постарайся не сильно напрягаться. Аарон, ты потерял ногу и учишься жить заново — это не шутки. На мой взгляд ты берёшь на себя слишком много. Ты начал делать домашние дела через несколько недель после выписки… — Это удивительно, — Нил слабо улыбается. — Твоя сила воли огромная. Думаю, для меня бы на этом жизнь закончилась. — Потому что ты зависимый от экси наркоман, — фыркает Эндрю. — Это не связано, — возражает Нил. — Связано, — хором отвечают остальные. Ни у кого нет сомнения в этом. Аарон качает головой, не веря, что это его семья. Глядя на их лица, на их беспокойство, ему хочется открыться и принять помощь, но это будет нелегко. Несмотря на многолетнюю поддержку Эндрю и Ники — он всё равно привык решать большинство проблем самостоятельно. Но, возможно, он может постараться принять новую реальность как факт, а не новый ад. *** Сонно потирая глаза, Аарон тянется к кофемашине. Сейчас непозволительно рано, но он просто не может заснуть снова. И это стало причиной его невнимательности. Он просто забыл надеть футболку после сна. — Какого хера? — позади раздаётся голос Нила и Аарон вздрагивает, резко оборачиваясь. Случилось то, чего Аарон избегал всеми силами: Нил увидел клеймо на спине. Замер Аарон, замер Нил. Чёрт бы побрал эту невыносимую жару. Аарон бросает на Нила взгляд и пытается не показывать собственной паники. Глаза Нила бегают из стороны в сторону, но неизменно возвращаются к Аарону, словно не веря в происходящее. Аарон заклеймён именем отца Нила. Тем самым мостром, от которого им удалось избавиться, но который успел поиздеваться над ними обоими. Эндрю видел этот ожог — его ярость нельзя было описать словами и пусть он тогда ничего не сказал, но по глазам было видно всё. — Это… — Нил замолкает, не зная, что сказать. Аарон скрывал клеймо несколько месяцев и оно успело превратиться в отвратный шрам, спрятанный ниже линии горла футболки. Сегодня Аарон спал без футбоки, потому что даже ночью была невыносимая жара и он просто забыл надеть её снова, когда спустился на кухню. Из-за кошмаров он почти не спал. И теперь поплатился за это психическим состоянием Нила. Прекрасно. — Жаль, мертвецов нельзя убить дважды, — шипит Нил, сжимая кулаки. Это не то, чего ожидал Аарон. Аарон не хотел, чтобы Нил знал об этом. Позорное «звёздочка» уже достаточно сильно его унижало, а ещё и это. Ему не хотелось, чтобы Нил смотрел на него по-другому: как на жертву, как на чужую собственность, чтобы он чувствовал отвращение. Казалось, что после этого клейма Нил никогда не захочет остаться с ним друзьями — чего уж говорить о количестве уродливых шрамов на его теле и отрубленной ноге. Но в ледяных лесах его глаз сквозит только злоба и ненависть, которая не направлена на Аарона. Она касается монстра, который с ним это сотворил. — Не смотри, — просит Аарон, пытаясь прикрыться руками. — Прошу, не смотри на них, — голос начинает дрожать. Он едва держится на ногах, а протез, к которому он успел немного привыкнуть, кажется совсем чужим. — Аарон, — шепчет Нил, но чужую истерику уже не остановить: Аарон яростно откидывает протез подальше, теряет равновесие и падает на пол, чудом ничего не задевая. Прикрываясь руками, старается спрятаться и прижать единственное колено к груди. Нил смотрит растерянно — никогда не было такой реакции в обычный день. Только ночью, когда от кошмаров просыпался не только Аарон, но и весь дом. Нил медленно подходит ближе, присаживается на колени перед раненым зверем и медленно выдыхает. — Посмотри на меня, — просит Нил. Аарон качает головой, упираясь. В голову приходит одна идея: однажды она сработала с Эндрю, быть может это получится и с Аароном? — Ты можешь дать свою руку? Только руку и ничего больше. Аарон молчит, пытаясь сжаться в комок ещё сильнее. Так, словно он хочет исчезнуть с лица земли раз и навсегда. У Нила разбивается сердце, когда бледная, дрожащая рука медленно тянется к нему и хочется уже изменить свои планы, сжать ладонь и спрятать Аарона от мира. Набравшись решимости, Нил запускает ладонь Аарона себе под футболку и тот вздрагивает, резко вскинув голову. Он видел Нила без верха несколько раз и прекрасно представлял что там происходит, но никогда не касался. Выпуклые рубцы ощущаются под пальцами странно: там, где должна быть гладкая кожа, сидит напоминание о пережитом ужасе, из которого удалось выбраться. Аарон едва водит пальцами, искренне завидуя Нилу — тот смог достаточно легко и быстро оправиться от встречи с Мясником. Нет, правда, может у него за годы выроботался иммунитет к этому? Или он слишком хорошо скрывал свои проблемы. — Эти шрамы сделаны руками того же человека, — вздыхает Нил, позволяя Аарону водить пальцами по своему тросу. — Скажи мне: я уродлив? — Нет, — отзывается в эту же секунду Миньярд. — Мои шрамы оттолкнули тебя? — Нет. — Ты стал ненавидеть меня за мои шрамы? — Нет, — судорожно вздыхает Аарон. Нил улыбается: — Вот и я не вижу ничего ужасного в них. Сейчас передо мной самый сильный парень. Ты не урод, не инвалид. Технически — да. Но я знаю, что через время ты даже не будешь замечать, что у тебя нет части ноги, — на этих словах Аарон хмурится, но ничего не говорит. — Мне жаль, что это случилось с тобой по моей вине. Прости. Но я рад, что ты выжил, Аарон. Без тебя всё было бы не так… — Сомневаюсь, — хмыкает Аарон. — Я серьёзно, — Нил хмурится ещё сильнее. Сколько же эти мысли сидели в Аароне? После похищения или уже задолго до него? — Видел бы ты в каком мы были раздрае без тебя. Эндрю не говорил, почти не ел, выкуривал одну сигарету за другой; Кевин кидался на каждого, кто упоминал тебя, а Ники… про него и говорить нечего: он словно умер и воскрес заново. Аарон шмыгает носом, уперев взгляд в пол. Он медленно опускает руку с торса Нила, сжимает кулаки и смотрит на пустое место — туда, где должна быть его нога. Но её нет. — А ты? — шепчет Аарон, смаргивая слёзы. — Что делал ты? Нил садится напротив, поджимает колени к груди и смотрит на Аарона. В его карих глазах плещется такая искренность, которую нельзя описать словами. Нил едва ли может назвать хоть одну ситуацию, когда Аарон выглядел так — до похищение он был скалой, способной только на раздражение и очень редкий смех. На эту искренность хочется ответить. — Когда мы только-только обнаружили твою пропажу — был страх. Мы искали тебя. Расспрашивали твоих друзей и знакомых, все твои любимые места, доехали до Колумбии. Пустота. Телефон недоступен, а этого никогда не было. Если ты куда-то уходил, то всегда предупреждал или Эндрю или Ники, даже меня. Но от тебя была полная тишина, — Нил прикрывает глаза, не в силах держать их открытыми. Взгляд Аарона ранит. — Я связался с дядей. Ты не представляешь в каком я был ужасе, когда понял, что ты у моего отца. Мне хотелось рвать и метать, добраться до него и убить. Сначала мы думали, что ты в Балтиморе, но там оказалось пусто. Люди Стюарта прочёсывали ближайшие окрестности. В итоге ты оказался в нескольких милях от Далласа. Поэтому поиски заняли так много времени. Аарон поджимает губы — ему совсем не нравится, что голос Нила дрожит. — Меня поглотило чувство вины. Я знал, что стоило бежать, окончив первый курс. Знал, — Нил переходит на шёпот. — Но когда ты исчез я остался, потому что не могу вас бросить. Больше не могу, я не хочу убегать, но каждый раз по моей вине происходит очередное дерьмо, которое разгребаете вы. Увидеть тебя — было облегчением. За твоё отсутствие я понял многое, но я думаю, что цена была слишком высока. — О чём ты? — в тон спрашивает Аарон. — Думаю, что сейчас не время говорить об этом. Может… в другой раз. Скоро проснётся Кевин, — Нил поднимается на ноги, трясёт головой, смахивая наваждение. — Ты пойдёшь так или подать протез? Аарон бросает взгляд на искусственную ногу. — Давай протез, — вздыхает Аарон. — Знаешь… Натан думал, что я Эндрю. Я рад, что это был не он. Это выбивает воздух из лёгких Нила. *** — Ты не хочешь перекрыть это? — Кевин выгибает бровь, кивнув в сторону живота Аарона. Летняя погода продолжает медленно убивать их жарой и почти все сидят без футболок. «Стоит купить кондиционер» — думает Аарон, раскинувшись в кресле. — Чем я могу перекрыть надпись на половину тела? — фыркает Аарон в ответ Кевину. Хотя это… неплохая идея. Он может скрыть уродливые шрамы и, возможно, даже клеймо. Это может помочь отвлечь внимание от шрамов, но если пытаться перекрыть каждый, то можно смело прыгать в чан с краской. — Ну, — Кевин на секунду задумывается. — Она идёт от ребра к низу, это даёт волю фантазии. Например цветы. Тебе бы пошло. — На спине крылья, — неожиданно даже для себя говорит Нил и резко закрывает рот, отвернувшись. — Почему крылья? — Аарон склоняет голову как любопытный кот. — Спроси Эндрю, — Нил поднимается на ноги и быстро уходит наверх, оставляя Аарона поражённо смотреть ему вслед. Кевин вздыхает так, словно познал все тяжести мира и его уже всё настолько достало, что он не выдерживает. Аарон поворачивается к брату и выгибает бровь: — Он сошёл с ума? — Давно, — Эндрю в шаге от того, чтобы закатить глаза. — Ты заметил слишком поздно. — Хорошо, и что он имел ввиду? — Аарон краем глаза наблюдает за тем, как Кевин машет в их сторону рукой и уходит на улицу, чтобы подоставать Ники. На ответ он не надеется: в стиле Эндрю оставить других захлёбываться в догадках и искать ответ самостоятельно. Но Аарон забыл, что его отношения с Эндрю стали куда лучше за последние месяцы — к сожалению из-за похищения, но будь Аарон подростком, то он бы и радовался этому. — Ты — мой Ангел, — Эндрю смотрит в зеркальное отражение глаз Аарона. — Ты ангел в материальной форме, чистый и милосердный. Насколько бы ты ни был груб — ты поможешь другому. Ты следил за запястьем Кевина; давал советы Сету по заживлению побоев, хотя вы никогда не ладили; купил лекарства Элисон на последние деньги, когда она заболела и подложил ей, даже не дав знака, что это ты; именно ты невзначай подал мне идею как помочь Нилу после Балтимора. Ты, мой Ангел, всегда старался контролировать мой приём таблеток и внимательно, буквально из каждого угла, наблюдал за побочными эффектами и давал сигнал, если что-то не так. Ты жертвуешь собой, стараясь сделать лучше другим. Твоя мечта стать врачом всегда меня восхищала: я бы никогда так не смог и когда-то мне не верилось, что ты делаешь это из чистых побуждений. Казалось, что в этом виновата Тильда — ведь именно она была медсестрой, возможно, в лучшем своём виде. — А сейчас? — голос срывается против воли Аарона, но он не обращает на это внимание, упиваясь словами брата и слыша биение сердца в ушах. — Теперь я знаю, что это твоя природная эмпатия, — легко и просто отвечает Эндрю, словно они ведут такие диалоги ежедневно. Аарон поджимает губы, судорожно вздыхая. Это откровение ново, необычно и так приятно, словно тёплые объятия кровати со свежим бельём после особенно тяжёлого дня. Этого не описать словами — нужно чувствовать. В груди вновь вспыхивают те чувства, которые слишком долго подавлялись, но Аарон только улыбается, даже не думая рассказать о буре внутри. — Думаю, — шепчет Аарон. — Я больше похож на падшего ангела. Эндрю садится рядом с Аароном, протягивает ладонь, предлагая мягкое прикосновение и брат от него не отказывается. Ресницы Аарона трепещут, стоит Эндрю оставить мягкий поцелуй на руке — ещё немного и это станет привычкой. После похищения Эндрю не стал тактильнее по отношению к Аарону, нет, но проявлять инициативу он начал намного больше, чем до этого — и это радует. — Пусть так, — соглашается Эндрю. — Это вовсе не проблема. Аарону захотелось заплакать. *** Отъезд Ники в Германию на остаток лета — ожидаемое событие, но Аарону, честно, не хочется с ним прощаться. Пока Эндрю и Нил отвозят его в аэропорт, Аарон смотрит на конспекты из прошлого учебного года и ничего не понимает. Возможно, не будь его мысли заняты предстоящим переездом из общежития, то для него не составило бы труда повторить материал, который итак отскакивал у него от зубов. Аарона ещё не убрали из команды и он не забросил изнуряющие тренировки, но они настолько неплодотворны, что он согласился переехать из общежития — чем раньше, тем меньше проблем в учебное время. Нил и Эндрю с удивительной скоростью нашли небольшую квартиру недалеко от Пальметто — по пути в общежитие и Аарон даже думать не хочет сколько она стоила. *** — Что? — Аарон резко поднимает голову, отрываясь от завтрака. — Вы, блять, что? — Купили тебе квартиру, — спокойно отвечает Нил и бросает ему под нос документы где чёрным по белому написано, что Аарон Майкл Миньярд — владелец. — Вы ёбнутые, — не спрашивает Аарон, а утверждает. Эндрю пожимает плечами, закидывая в рот очередную ложку мороженого. — Там две комнаты, если когда-то понадобится, — невзначай говорит Ники. — Это когда? — Аарон держит документы в дрожащих руках — это странное подтверждение реальности, как конец одного отрезка жизни и начало нового. — Когда мы придём в гости, конечно! — Ники широко улыбается. У Аарона не находится слов благодарности, но Монстрам, которые совместными усилиями сделали ему подарок, хватает живого искреннего блеска в его глазах. *** — Ты сидишь над этой страницей второй час, — Кевин появляется на кухне бесшумно. Или дело в том, что Аарон отвлёкся от внешних раздражителей? — Тема сложная, — бубнит Аарон, но со вздохом закрывает тетрадь. Ничего нового он всё равно не узнает. Кевин ему не верит, но ничего не говорит. И через пару минут тишины на столе оказываются лёгкие тосты и две чашки зелёного чая. — Думал о тату? — невзначай спрашивает Кевин, начиная неторопливо есть. — Да, — кивает Аарон. — Это… хорошо. В первое время я думал перекрыть эти «метки» новыми порезами, — невесело усмехается. — Но твоя идея куда гуманнее и будет отвлекать внимание от шрамов на таких местах. Кевин выгибает бровь: перед кем Миньярд собрался снимать кофту, чтобы обнажить спину и живот? — Это не помешает твоей работе в будущем? — уточняет Кевин, а Аарон качает головой: — Начнём с того, что это закрытые места и они никогда не будут видны на работе, а закончим тем, что сейчас не такие строгие правила. Они всё ещё строгие, но поблажки есть. — Хорошо, — Кевин одобрительно мычит. — Могу подсказать мастера. Лишнего не говорит, не спрашивает, сделает эскиз на заказ. Аарон не думает, когда соглашается. *** В конце лета Аарон, наконец, доволен эскизом от мастера. Эндрю не отпустил его одного, поэтому несколько сеансов прошли в присутствии близнеца. И теперь Эндрю мажет чернильные крылья на спине брата мазью, проводит по контурам, задевает звезду между лопаток и думает: «У моего Ангела чёрные крылья, но он сияет ярче любой звезды.» — Могу? — Эндрю встаёт перед Аароном, когда заканчивает со спиной и указывает на тату, тянущуюся от бедра, по рёбрам и заканчивается посередине груди. Витиеватые узоры со звёздами, перекликающимися со звездой на спине. Аарон кивает и Эндрю осторожно касается краски под кожей и начинает от середины бедра. Аарон мелко вздрагивает от прохлады мази, но не возражает — с теплом их кожи она быстро согревается и не доставляет дискомфорта. Рука Эндрю плавно доходит к косой мышце и только тогда Аарон напрягается — слишком близко к триггерной зоне. Эндрю замирает, подняв взгляд. Он помнит, как Аарон переступал через себя, когда мастер с бесстрастным выражением старался закончить этот кусок пораньше. Быть может он боялся угрозы в лице Эндрю, а может ему действительно было плевать на всё, но свою работу он сделал хорошо. — Продолжай, — Аарон кивает. Они уже проходили через это: Эндрю никогда не делал больно, а его руки совсем не такие, как у Мясника — несмотря на мозоли они нежные и приятные. Они не причинят боли, но тело всё равно реагирует и ничего с этим он сделать не может. Закончив с этой частью, Эндрю кончиком пальца натягивает опущенный край белья и возвращает его на место — позже Аарон сам промажет там как следует. На рёбрах, там, где скрыта уродливая надпись из шрамов, Эндрю сосредотачивает особое внимание. Кончиками пальцев он очерчивает узоры, массирует, словно пытается вдавить краску глубже, чтобы она заменила стянутую кожу. Аарон дышит тяжело, смотрит на погружённого в дело Эндрю и прикусывает губу. Скажи ему кто раньше, что его близнец будет стоять перед ним на коленях и видеть его обнажённым — ударил бы, даже не думая. А сейчас он наслаждается этим вниманием почти открыто. Эндрю плавно ведёт рукой выше, очерчивает рёбра и заканчивает на грудине — кончик татуировки мягко сворачивается, завершаясь четырёхконечной звездой. — Эндрю, — шепчет Аарон. Глаза Эндрю быстро мечутся вверх. В бездонных зрачках плещется целая вселенная. — Спасибо. Эндрю кивает, поднимается на ноги и вытирает руки, больше не глядя на брата. *** Университет Южной Каролины Пальметто любезно позволяет Аарону вернуться на учёбу. На тот же, третий, курс, который он не смог завершить по понятным причинам. И Аарон не собирается упускать свой шанс, а это значит, что теперь он сосредоточится на учёбе. Но сначала он перевёз все вещи из общежития в новую квартиру. Их было немного и ему до сих пор не верится, что это случилось. Две комнаты, простая, базовая планировка и небольшой балкон — уже много для него одного. Аарон здесь уже два дня и одиночество вызывает у него море кошмаров. Он рад, что вот-вот приедут Нил и Эндрю. Кошмар закончится и, возможно, они даже останутся тут немного дольше, чем пару часов, как до этого. «Они просили не скрывать ничего. Может, мне стоит попытаться?» Аарон отвлекается от мыслей, заранее готовя гостям кофе, достаёт из запасов мороженое и далеко не сразу понимает, что его руки дрожат. — Блять, — Аарон вздыхает, опирается руками на столешницу и сквозь дым горячего кофе смотрит на своё отражение. Мешки под глазами стали больше, кожа бледнее, но в целом он выглядит лучше, чем весной. Терапия и лекарства дают свои плоды, но, стоит признать, без поддержки Лисов он бы загнулся ещё в больнице и даже не стал бы пытаться восстановиться. Рене постоянно передавала через Эндрю вязаные вещи, пусть лето и выдалось жарким. И её рукодельная одежда пришлась Аарону по вкусу, пусть первое время раздражала кожу. Стоило шрамам зажить — из тёмного кардигана он почти не вылезает. Элисон и Сет коллективно выбирали ему игры для приставки. И каждая — точно в цель. Аарон никогда не был с ними близок, но он с достоинством оценил их жест. Сет часто спрашивал как ему игры и так, постепенно, они начали неплохо общаться. Мэтт и Дэн — те, кого Аарон терпел с самого начала больше, чем остальных. Чаще всего они привозили домашнюю еду, приготовленную Рэнди, а когда не получалось — заказывали пиццу на всех и половину дня они, в компании Монстров, сидели на пикнике в ближайшем парке или на заднем дворе колумбийского дома. Ваймак узнавал о состоянии Аарона через Кевина и всего несколько раз, когда они решали, что будет делать Аарон в будущем. Тренер старался сохранить позитивный настрой Аарона, но никогда не забывал вставить родное «крепкое словцо». Редкие встречи с Эбби и Би проходили строго в их кабинетах. Но Аарону была приятна их забота. Близнецы возобновили свои еженедельные сеансы в начале лета и это помогло им ещё больше, пусть порой они и продолжали сидеть в тишине. Би великодушно разрешила Аарону ходить на сеансы в любое время, даже несмотря на то, что он больше не числится в команде. Эбби откорректировала план тренировок, которые составили Кевин с Нилом и посоветовала снизить нагрузку. Аарон никогда не думал, что такая трагедия сможет сблизить его с командой. Ему всего-то стоило попасть в руки маньяка по случайности, чудом выжить и лишиться всех своих планов на будущее. Но его никто не оставил одного. Это дорогого стоит. Быть может в жизни Аарона действительно может быть что-то хорошее. *** — Что с тобой? — Нил впивается в Аарона ледяным блеском глаз, полных беспокойства. Аарон глубоко вдыхает: — Кошмары, — признаётся негромко. Эндрю поднимает взгляд. — Я слишком переживаю о возвращении в универ и об адаптации. Все будут смотреть, спрашивать, жалеть меня… Вы оградили меня от журналистов и разбирались с ними сами, но бежать уже не получится. — Дай им в морду и дело с концом, — предлагает Нил. — Одной статьи в моём деле мне достаточно, спасибо, — фыркает Аарон. — Не думай о них, — Эндрю подпирает голову рукой. — Обещаю, тебя никто не тронет. Серьёзный взгляд Эндрю и тон его голоса вселяют в Аарона уверенность. Он слабо улыбается, благодарно кивая, но на сердце скребутся кошки: вновь он добавляет проблем. *** — Останьтесь, — просит Аарон, когда парни собираются возвращаться в общежитие. — Здесь… слишком тихо. Иррациональный страх отказа впивается под кожу, как паразит, а безмолвный разговор взглядами Нила и Эндрю заставляет единственное колено подкоситься. — Я в душ первый, — Нил скидывает кроссовки и, обогнув Аарона, убегает вглубь квартиры. — Ваши разговоры взглядом пугают, — признаётся Аарон и Эндрю просто пожимает плечами. *** Через время Аарон выходит из душа последним. В руках Эндрю уже мазь для тату и Аарон, по отработанной схеме, садится на стул. Нил наблюдает, покачивая ногой, раскинувшись на диване. Эндрю начинает с бедра. Расслабившись под нежными руками, Аарону в голову приходит странная, но желанная мысль: — Нил, намажешь спину? — Аарон оборачивается через плечо и видит Нила, затаившего дыхание и распахнув в удивлении глаза. Даже Эндрю на мгновение замирает, но, усмехнувшись, продолжает своё дело. Джостен поднимается, подходит медленно. Эндрю передаёт ему мазь и Нил, поколебавшись, осторожно касается чернильных перьев. Тёмные кончики плавно светлеют. Нил проводит по контуру слишком чувственно, слишком любовно и это вызывает мурашки по всей кожи. Эндрю у его ног, Нил за спиной. Это что-то слишком нереальное, чтобы быть правдой. *** В этом году в Пальметто много новых студентов, поэтому в столовой шумно настолько, как на стадионе во время матча. Аарон чувствует чужие взгляды затылком. Он хмурится и спешит к столу Лисов, но по пути к нему сомневается: а стоит ли? Пусть он и продолжает тренироваться в своём темпе время от времени, но он больше не спортсмен. И никогда им не станет: он чётко понимает реальность нынешней ситуации, поэтому не строит ложных надежд. — Мы уже поесть успеем, пока ты зависаешь, — Сет машет ему рукой, привлекая внимание. — Давай быстрее, ты лис или черепаха? — Ни то, ни другое, — вздыхает Аарон, садясь на единственное свободное место рядом с Нилом и Ники. Это не его привычное место за столом, но он не против. — Мэтта ещё нет, но медленно иду я? — У него была пара в другом корпусе, ему можно, — Сет машет рукой в его сторону. — Обвинение не засчитано. — Сука, — привычно кидает Аарон. Но на душе невероятно легко: несмотря на всё команда не отказалась от него и позволяет сидеть рядом. Они делают вид, что он всё ещё часть Лисов, часть команды и… их друг. Но чужие взгляды и шёпот за спиной заставляют невольно напрячься. Аарону никогда не нравилось такое внимание: он был готов к нему, когда выходил общаться с прессой после игр, был готов к тому, что матчи показывают по телевизору и даже у него есть фанаты в интернете. Но это было совсем иначе. Даже когда Лисы были на дне и на них смотрели с усмешкой, а сейчас на него смотрят с жалостью. Он ненавидит это, но едва ли может что-то с этим сделать. Лисы шумные. Справа Ники перекидывается громкими фразами с Элисон, периодически бросая фразы Сету; Рене и Дэн смеются, что-то обсуждая; Нил и Кевин, конечно, обсуждают новичков, а эти самые первокурсники внимательно слушают их. Ещё громче становится, когда Мэтт, наконец-то, добирается до столовой и плюхается рядом со своей девушкой, громко здороваясь со всеми. Номер «05» так и остался пустым. Аарон, честно, сильно удивился, когда узнал, что это была инициатива Нила, которую поддержали все «старые» Лисы. Это задело в Аароне всё живое, что осталось. И даже сейчас они позволяют сидеть рядом с собой. Закрыв глаза, Аарон позволяет голосам друзей заглушить тяжёлые мысли в голове и голоса за спиной. С Лисами можно расслабиться. *** Первая неделя учёбы пролетела в тумане. Взгляды, разговоры, сочувствие. Всё это так осточертело, что поездка в Колумбию кажется спасением и решением всех проблем. В его планах нет пункта напиться так, как раньше, — таблетки просто этого не позволят, — но выпить пару стаканов не помешает. Поэтому Аарон пропускает сегодняшний приём таблеток. Ники вертится в комнате Аарона как в своей собственной, хотя в квартире кузена он обычно спит на раскладушке. Ники роется в шкафу, выискивая лучший наряд Аарона, словно собирается отправить его в Голливуд. — Ники, — надломленным шёпотом зовёт Аарон. Ники мычит в ответ, не отвлекаясь от дела. — Я люблю тебя. Кофта выпадает из рук Ники и он замирает, и, едва заметно дрожа, оборачивается. Аарон выглядит испуганно, но свой взгляд не отводит. Перешагнув через одежду, Ники делает несколько широких шагов к кровати и садится на неё. — И я тебя, — тёмные глаза Ники наполняются слезами. — Что случилось, милый? Ты так внезапно… — теряется в словах. — Просто понял, что никогда тебе этого не говорил, — признаётся Аарон и тянется к нему для объятий. — Ты сделал для нас столько всего. Пожертвовал своим счастьем, оставил Эрика и в итоге потерял и родителей. Мы далеко не простые люди. Ни я, ни Эндрю никогда не были добры к тебе. Чего только стоят мои омерзительные слова. — Я знаю, что вы не со зла, — Ники оставляет на светлой макушке невесомый поцелуй. — У вас было отвратительное детство и ваша колючесть — защитная реакция. — Это нас не оправдывает, — хмыкает Аарон, шмыгнув носом. Объятия Ники тёплые, крепкие, те, которые дарят спокойствие и ощущение дома. Каждый раз, когда сходились звёзды и настроение Аарона позволяло объятия, это было великолепно. Раньше Аарон даже самому себе не признавал, что ему это нравится, но сейчас он открыт перед собой. — Спасибо тебе за всё. Даже не хочу представлять где мы были бы без тебя. — Милый, — вздыхает Ники, прижимая его к себе ещё ближе. Они сидят так достаточно долго, чтобы за ними зашёл Кевин. Объятия разрываются с трудом и обоим приходится идти смывать слёзы. *** Райские сумерки ни капли не изменились. Всё та же охрана, персонал внутри клуба, огромное количество людей и хорошая музыка. Аарон держится между Нилом и Эндрю, избегая случайных прикосновений с незнакомыми людьми. Ники и Кевин занимают стол в отдалении, но с хорошим видом на танцпол, бар и выход — их привычное место. — Аарон! — Роланд смотрит чётко на него. — Рад тебя видеть, — он улыбается, помахав рукой. — Давно вас не было. Как обычно? — Замени мой заказ, — Аарон опирается стойку и жмётся ближе к Нилу — с другой стороны стоит компания мужчин. Заметив это, Нил крепко хватает Аарона за талию и ловко меняет их местами — теперь он снова между ним и братом. Так намного спокойнее. — Что-то лёгкое и сладкое. — Понял, — Роланд схватывает налету. — Как у вас дела? Вернулись в строй? — Грубо говоря да, — Нил хмыкает. Аарон отключается от разговора, сосредоточившись на горячей руке Нила, всё так же лежащей на талии. Это прикосновение не похоже на широкую ладонь Мэтта, на ласковые руки Ники или даже Кевина — она меньше, но горячее и приятнее. Аарон бросает взгляд на брата, ожидая увидеть скрытую ревность, но натыкается только на ухмылку, которую не увидеть, если не знать куда смотреть. Это сбивает с толку: Эндрю должен биться за своего парня, ревновать и не позволять рассеянному Нилу таких действий, но ему, наоборот… нравится. Это новое открытие. — Аарон? — Роланд склоняет голову, дозываясь парня. Нехотя он поворачивает голову. — Как поживаешь? — это искреннее переживание в его голосе удивляет. Возможно у Аарона появится новый друг — вернее сказать «старый забытый друг». — Неплохо, — кивает Аарон. — Справляюсь. Роланд улыбается и ставит на поднос последний напиток. Эндрю его подхватывает и дорога к столику проходит быстро. Аарон в очередной раз оказывается между Джостеном и братом. Их тихое присутствие успокаивает, но и наталкивает на различные мысли: ведь никогда они не были так близки на людях. Несомненно за время реабилитации Аарона они сблизились и только касания Монстров не вызывают ужас. Чувства вспыхивают снова. — За счастье! — Ники широко улыбается, поднимает бокал и все его поддерживают. Аарон отпивает немного, вспоминая вкус алкоголя на языке. Приятное покалывание сменяется ягодной сладостью. *** Ники с Кевином довольно быстро теряют интерес к их компании и уходят на танцпол. Аарон наблюдает за их макушками, возвышающимися над толпой и улыбается в мягком чувстве эйфории — он почти чувствует себя нормальным. Словно его нога на месте и не колет эфемерным чувством пустоты, словно он не боится высоких мужчин как огня и прикосновений к коже. Словно его будущее не нужно собирать по кусочкам заново. — Ангел, — Эндрю говорит у самого уха. Вздрогнув, Аарон понимает, что Нила под боком нет. И как давно? — Тебе нравится, когда он тебя трогает? — Что? Кто? — не понимает Аарон, по-совиному моргнув. — Нил. Аарон смотрит в глаза брата, сидящего слишком близко — в них отражаются огни клуба и сам Аарон. Будто он видит только его и никого другого. «Будь честен.» — Да, — шепчет Аарон. — Но это не только он. — Кто ещё? — ровно в тон спрашивает Эндрю, протягивает руку и ждёт выбора брата — Аарон тут же сплетает их пальцы. — Ты. Взгляд Эндрю темнеет ещё больше и Аарон чувствует, как он резко выдыхает. — Что ты будешь делать с этой информацией? — сердце начинает биться сильнее. Аарон боится, что на этом всё закончится: он инвалид, с ним не будет просто из-за его вечных истерик и путь к сексу им заказан — Аарон не уверен, что когда-то сможет отпустить эту ситуацию с похищением. Аарон уверен, что просто не достоин отнимать у них ещё больше времени, чем сделал уже. Он хочет, чтобы они продолжили строить своё счастье. Нил и Эндрю заслужили каплю спокойствия. — Да или нет? — спрашивает Эндрю. Сжав руку сильнее, взгляд Аарона метается по лицу брата и он рискует, собрав всё своё мужество: — Да. Этот поцелуй со вкусом табака, виски и ягодной сладости. Губы Эндрю мягкие, сухие, но они властно целуют и зубы несильно прикусывают язык. Аарон не сдерживает позорного стона. Сердце шумит в ушах, перебивая громкую музыку. — Оу, чёрт, — голос Нила прерывает тяжёлое дыхание близнецов. Аарон резко отстраняется от брата, отворачивается и пытается унять дрожь. «Это конец.» — Ангел, — голос Эндрю не даёт утонуть в омуте тяжёлых мыслей. Выдохнув ему на ухо, Эндрю опускает голову на плечо Аарона и крепко сжимает руки на его животе. — Не бойся. Посмотри на него так, как ты умеешь. Выдохнув, Аарон поворачивается обратно и смотрит на Нила. В нём нет отвращения, ярости — вообще никакой отрицательной эмоции. Джостен улыбается, сложив руки на груди и рассматривает близнецов слишком мягким взглядом. Дыхание Аарона сбивается. — Давайте поговорим дома, — предлагает Нил и плюхается рядом с Аароном. — Да или нет? Нилу хватает неуверенного кивка, чтобы затянуть Аарона в расслабленный поцелуй. Вкус газировки на губах Нила расслабляет. Это определённо необычная ночь в клубе. *** Холод окутывает тело. Аарону кажется, что мёрзнет даже его отрубленная нога — тело навсегда запомнит тот страх и ужас, который он испытал. Фантомная боль будет его вечным спутником. Аарон вырывается из кошмара резко. Первая мысль — бежать. Туда, где безопасно, где тепло. В панике, кружащей в разуме, он подрывается с постели и падает на пол, но быстро находит в темноте костыль, поднимается с трудом, но упорно держит равновесие. Он добирается до двери в спальню Эндрю и Нила, даже не утруждает себя лишними действиями и просто распахивает дверь, точно зная, что от шума они проснутся. Так и выходит: Нил с Эндрю уже сидят, сонно щурясь. — Ангел? — хрипит Нил, приподнявшись на локтях. Аарон замирает, глядя на них, а по коже бегают неприятные мурашки. — Иди сюда, — Джостен хлопает по пространству между ними, которое Эндрю быстро освободил. Никто не помогает Аарону добраться до постели и он этому рад. Где-то в глубине души. Между парнями постель всё ещё тёплая, но Аарон всё равно цепляется за руку Нила, желая согреться как можно быстрее. Дрожь никуда не уходит, но ему становится лучше, когда Эндрю осторожно прижимается к его спине. — Простите, — всхлипывает Аарон. — Простите. Нил поджимает губы, запуская руку в его светлые, мягкие волосы. Они не успели обсудить произошедшее в клубе, потому что устали, но очевидно, что Аарон думал слишком много и волновался о ситуации — кошмары не возникают на пустом месте. И всё же он пришёл к ним, ища поддержки. — Ангел, — шепчет Эндрю, уперевшись лбом в его затылок. — Не стоит. Мы здесь ради тебя. Ещё долгое время Аарон захлёбывается в рыданиях, а Нил и Эндрю находятся рядом. *** Больше недели Аарон осознанно избегает Нила и Эндрю. Сомнения встали в горле колючим комом и он не может даже смотреть на них. Те поцелуи, та истерика в ночи — ему за них стыдно. Это чувство вытекает из страха в итоге остаться в стороне и собственной неуверенности. Как никогда его поглотила ненависть к себе: его шрамы, травмы, отсутствие ноги. С ним будет слишком много проблем и он не хочет обрекать на это тех, кого любит. Индивидуальные сеансы с Би делают немного легче, но только до первой встречи с Нилом и Эндрю. Эти избегания замечает Ники, поэтому, поглощённый волнением, он приходит к кузену после пар и застаёт его за конспектами — Аарон давно знает этот материал, но всё равно преданно повторяет его снова и снова, желая улучшить свои оценки и перейти на бюджетное обучение. — Что произошло между вами? — Ники ставит на стол чашку чая и Аарон решает, что может сделал перерыв. — Ничего, — мгновенно отвечает Миньярд, поджав губы. Знает, что его обман очевиден. Ники тяжело вздыхает, присаживаясь рядом. — Аари, ты можешь мне рассказать. Аарон сомневается долго — даже чай уже остывает, когда молчание прерывается: — Мне нравятся Нил и Эндрю. Как… парни. И мы поцеловались в клубе, — ожидая порицаний, зажмуривает глаза. — Всё выглядит так, словно твои чувства взаимны. Так почему ты так переживаешь? — спокойно, но искренне интересуется Ники. — Эндрю — мой брат, а Нил его парень. К тому же я сломан, — Аарон тянет себя за волосы, сжимает зубы и пытается сдержать эмоции. — О, милый. Ты вовсе не сломан, — Ники осторожно касается его плеча и несильно сжимает. — У каждого из нас есть свои шрамы, свои надколы и трещины. Но мы, и ты в том числе, продолжаем двигаться дальше, преодолевая препятствия. И разве Нил с Эндрю давали хоть один повод сомневаться в их намерениях? Они показывали, что бросят тебя при первой возможности? — Нет, — вздыхает Аарон. — Вот видишь, — Ники улыбается. — И я думаю, что переживать о вашем родстве с Эндрю не стоит. Да, это порицается в обществе, но таких как мы вообще редко где принимают. Чужое мнение не стоит твоего счастья. Дай себе шанс попробовать то, что сделает тебя и их счастливее. — Ты действительно не против? — шепчет Аарон. — Нет, — качает головой Ники. — Бери быка за рога, братишка! Ники смеётся, прижимая к груди Аарона, а тот шмыгает носом. «Что-то я расклеился.» *** Аарону нужно не так много времени, чтобы собраться с мыслями и пригласить Нила с Эндрю в свою квартиру. В эту пятницу никто в Колумбию не едет: Кевин проводит выходные с отцом, а Ники отправляется гулять с однокурсниками. Идеальный момент. — Ты встревожен, — замечает Нил. Аарон неопределённо пожимает плечами: — Возможно, я готов поговорить. — О чём? — уточняет Нил, но он уже знает ответ. — О том, что было в клубе и том, что это значит, — Аарон вздыхает и бросает взгляд на Эндрю. С той самой, секунды, когда Аарон вернулся из лап Мясника — эти двое были рядом. Всегда. И чувства Аарона стали расцветать с новой силой, но ему было слишком тяжело привыкнуть к новой реальности, чтобы уделять этому хоть какое-то внимание. Аарону важно доверие к человеку — и они попадают в этот список первыми, стоя на одну ступень выше, чем Ники. С каждым из них в начале знакомства отношения были тяжёлыми, но шаг за шагом они приблизились друг к другу и Аарон хочет продолжить свой путь рука об руку с ними — ни с кем другим. В нём всё ещё полно сомнений, страхов, но он действительно хочет попытаться выстроить что-то хорошее вместе с ними. — Я хочу тебя, — слова Нила как выстрел в лоб. Чёткий и безжалостный. — И Эндрю. — Ох, — вздыхает Аарон, поражённый этим признанием. — А что скажешь ты? — впивается взглядом в брата. — Вы оба, — Эндрю складывает руки на груди. — Вы понимаете, что это будет непросто? — Аарон прячет дрожащие руки, отзеркалив позу Эндрю. — Мне всё ещё непросто принять это, — кивает на протез. — И не думаю, что когда-то отпущу эту ситуацию. Кошмары будут преследовать меня до конца жизни. Вы только начали налаживать свою жизнь, вам удаётся справиться со своими демонами и идти дальше. Я потяну вас на дно. — Значит выберемся оттуда вместе, — просто отвечает Нил. — В очередной раз. Аарон поджимает губы. Чужая уверенность вживляет тепло под кожу, обволакивая спокойствием. Да, они могут попытаться. *** — Ангел, — цепкий взгляд Эндрю следит за перекатыванием мышц под кожей, а рука сама тянется к обнажённой спине и проводит по нарисованным перьям, как по настоящим. Он почти чувствует их мягкость. — Да? — Аарон поворачивает голову, чтобы взглянуть на брата. Эндрю качает головой, прижимается лбом к его спине и медленно выдыхает. Несмотря на оголённую кожу, Аарону тепло — возможно, это из-за касаний Эндрю, а может дело в температуре комнаты. С начала отношений с Нилом и Эндрю прошло полгода. Они оба незаметно даже для себя покинули общежитие и поселились в квартире Аарона, заняв пустое пространство. И это хорошо, потому что одиночество невыносимо. Они стали ближе, но Аарон всё равно время от времени закрывается в своей скорлупе и тонет в боли, не принимая никакой поддержки. Кошмары могут быть невыносимы, а чужая забота воспринимается как жалость. В их отношениях на самом деле не всё гладко: у Нила с Эндрю тоже бывают плохие дни, когда они никого к себе не подпускают. Но неизменно остаётся одно: они возвращаются друг к другу и обсуждают проблемы. Аарон стал относиться к своим шрамам и протезу немного проще, но порой всё равно удивляется тому, что не чувствует вторую ногу. — Вы такие… нежные, — шепчет Нил, рассматривая близнецов с благоговением. Ему не верится, что эти прекрасные парни — его. — Никогда не думал, что скажу это. — Лучше бы и не говорил, — хмыкает Аарон, протягивая к нему руку, за которую тут же хватаются. — Ты всегда несёшь чушь, — Аарон резко тянет Нила на себя и прижимает к груди. — Вам нравится, — с широкой улыбкой и хитрым блеском в глазах отзывается Нил. — Нет, — синхронно говорят близнецы, а Нил только смеётся, откинув голову назад. Аарон улыбается. Он не знает, что будет с их отношениями через несколько лет или даже через месяц: может демоны поглотят их с головой и они разойдутся в разные стороны, а может их связь будет только крепнуть, но Аарон знает точно — он останется с ними до конца и будет наслаждаться каждым мгновением с ними. На пути к исцелению они будут вместе.