dark passenger

По-моему, у нас отличный отпуск: Море, скалы и луны на них отблеск — Всё, как ты и хотела… И покрывало расстелено на холодном песке Мы так близки с тобой сейчас, да… В такой поздний час вдаль Смотрим — а там где-то чайки курлыкают и парят печально Твоя голова на моём плече худом Мы молчим вдвоём третий час, и в дом нам неохота Нам охота хоть чуточку отдохнуть в эту чудную ночь Ты, кстати, завтра мне начнёшь надоедать Недоедать, хныкать втихаря — но меня таким не взять И наши отношения так прервать нельзя Поэтому сегодня у меня с собой железяка колкая Я тыкаю тебе в голову Ты кричишь, ведь так больно Так же больно, как пусто на пляже Потом с тобою рядом грустно мы ляжем Груз на душе, что ты уже муляж Зато… Ты останешься в моей памяти именно такой… Спокойной, как море. Тонущей во мне, как в море. За это я тебя и люблю. Ты останешься в моей памяти именно такой… Спокойной, как ветер, Ты на том, я на этом свете, Поэтому тебя и люблю

      Возможно, она сошла с ума. Возможно, в том самом кофе, который она берёт каждый день, сегодня было что-то намешано. Возможно, вернувшись в квартиру Декстера после очередного дня, полного одинаковых на вид бумажек и сальных шуточек Масуки, она по привычке выпила лишнего. Не исключено, что первый в жизни скуренный косяк даёт такие галлюцинации.       Брайан Мозер. Как будто живой. Прямо перед ней. Она в состоянии аффекта бросает в него первое попавшееся под руку — ваза на тумбочке — и она проходит чётко сквозь его тело, разбиваясь вдребезги и падая там, где должны находиться его ступни. «Что блять со мной происходит?»       «Я тоже соскучился». Делает нарочито обиженное выражение лица, она же не верит своим глазам. И ни одному его слову. Дебра бы с удовольствием швырнула в него ещё что-нибудь. Туфли на шпильке на автомате стягиваются с уставших ног и летят следом за вазой. Ещё немного, и она заплачет от ужаса. Брайан как на разбившуюся вазу, так и на глухой звук от двух последовательных ударов туфель о стену не обращает внимания. Он смотрит на неё. Пристально. Чуть сощуривая глаза.       «Ауч...»       — Блять, я что, сплю?       «Вот мы и встретились» — отвечает, всё продолжая стоять среди осколков и разбросанных туфель. «А ты скучала?»       — Если я сейчас позвоню в участок и доложу, все подумают, что я под кайфом... — говорит под нос сама себе. Перед глазами проносятся её ладонь с помолвочным кольцом, затем тесный багажник, тугие объятия строительного скотча и лезвие, остановленное рукой Декстера всего в паре сантиметров от её сердца. Слёзы ярости непроизвольно текут по щекам, срываясь с ресниц. — Убирайся нахер из моего дома!       «Кричи громче, — вкратчиво шепчет, сохраняя то самое состояние — хладнокровная невозмутимость, — тебе же так хочется уехать в такое время в обезьянник? — даже в её голове он иронизирует и смеётся над ней, — Майами наконец-то увидит твоё настоящее лицо. Ты этого хочешь?»       — Почему бы тебе просто не съебать прочь из моей головы?       «У меня есть ощущение, что мы не успели многое обсудить. Ты слишком категорична ко мне, Дэб»       — Ещё хватает борзоты называть меня так? — её голос хрипит, и она, обессилев, садится на свою кровать.       Она поднимает глаза на стену перед собой, секунду назад надеясь, что это кошмарное видение исчезло. Но Брайан всё так же стоит перед ней, руки в карманах, на нём даже та одежда с того самого дня, когда он накачал её наркотиками и забросил в багажник. Дебра с удовольствием выцарапала ему глаза, будь он реален.       — Нахуй иди, — отчеканивает, практически выплёвывая каждую букву. Растягивающаяся насмешка на его губах заставляют её задуматься «может, выпустить когти и броситься на него?»       Она, как и её брошенные туфли и ваза, проносится сквозь него, бьётся носом и ногтями о стену. Брайан не торопится привести её в чувства, на его лице вообще будто нет ни одной эмоции. Возможно, только лёгкое раздражение и разочарование. Декстер иначе реагирует на его внезапные появления: сначала на пляже, когда брат утопил того дилетанта у берега, потом в его машине на пути во Флориду. Он как будто видит в глазах младшего брата радость от долгожданной встречи. Глаза Дебры становятся схожи с налившимися кровью глазами забитого, загнанного в угол зверя, который из последних сил борется за жизнь.       Отличие лишь в том, что он не собирается причинить ей боль. Как минимум, потому что он не больше, чем образ в её голове. Видение. Призрак. Воображение. Будь он реален, Брайан бы схватил её и ударил головой о ближайший угол. Сейчас бы это вполне могло привести её в чувства.       — Нет, я не верю... — она вновь бросается и вновь падает, но уже не на стоящую за ним мебель, а на смятый кавардак из постельного белья. Не застилала постель ещё с раннего утра, когда, скача на одной ноге, засовывала ноги вузкие брюки, набрасывала рубашку и жакет на уставшие плечи и надевала эти ненавистные туфли, — просто не верю. Ты мёртв.       «В некотором смысле да. Но раз я здесь, значит, я всё ещё жив где-то глубоко внутри тебя... — на секунду замолкает, пробует последнюю фразу на языке, — получилось ещё более грязно, чем звучало в голове. Прости».       Снова флешбеки. Её нога на его левом плече, он целует её выступающую из-под тонкой кожи щиколотку, пока она мечется под ним, выкрикивает самые похабные ругательства, кончая так сильно, как никогда не кончала. Она сейчас разрыдается от злости.       — Ты делал со мной вещи и похуже, — выплёвывает практически с ненавистью. Шарит по смятому постельному белью. Где-то здесь была пачка сигарет. Она уже две недели курит. Всё началось со дня её утверждения на должность лейтенанта, а теперь ещё и он. Мир точно хочет, чтобы она его покинула и утянула Брайана Мозера вместе с собой. — Напомнить тебе?       «Ты и без меня знаешь, какую роль играла в этой игре, — «кровожадной, но самой лучшей игре, которую я когда либо планировал», — ты подошла на эту роль лучше, чем кто-либо другой. Ты даже была счастлива со мной. Неужели для тебя это больше ничего не значит?       — И много осталось от этого нашего счастья?! Все разрушено, Брайан, Руди, я даже не знаю, как тебя на самом деле зовут! — Дебра раздражённо щёлкает зажигалкой дважды, пока не вырывается маленькое пламя. — Представляешь, один раз оказаться на твоём столе со строительным скотчем на лице — и этого достаточно. Как я вообще могла мечтать выйти за тебя замуж?!       Он делает виноватый вид, но продолжает стоять на том же месте, на котором появился перед ней. «Уж прости. Ты так отчаянно нуждалась в любви, что я не мог не дать тебе её». Она бы плюнула ему в лицо, будь он жив.        «Ты хоть чуть-чуть любил меня?» — проносится в её голове, но Дебра ни за что не скажет это вслух. Брайан уже давно — на лодке Декстера, когда она сидела на палубе, скрученная строительным скотчем, плакала и смотрела на него как на центр своей жизни, — дал ей понять: нет. Она была жертвой и раздражающей помехой, которую хотелось убрать. Он даже спал с ней ради этого. Неоднократно. И именно в эти моменты ей казалось, что знает его лучше остальных, что именно в эти моменты он с ней максимально искренний. Как вообще можно было рассчитывать на искренность от такого человека, как Брайан Мозер?!       «Что, если я не могу ответить на твой вопрос? Эти чувства, которые я впервые испытал с тобой, мне, — Брайан замолкает, расхаживая перед ней по комнате, рассматривая книжные полки Декстера и оставшиеся немногочисленные вещи. Дебра снова сильно затягивается сигаретой, в её глазах – бездонная пелена из слёз. — Незнакомы...»       Больной ублюдок. Даже после своей жалкой смерти он умудряется бить её под дых.       «Дебра, я психопат в классическом смысле . То, что мне непривычны такие чувства, тебя удивляет?»       — Ты удивительно хорошо изображал влюблённость. Я тебе верила.       «У психопатов случаются мании, — ему лучше заткнуться прямо сейчас. — Я же говорю: мне очень жаль»       — По-твоему, это что-то меняет?! — её охватывает вспышка чистой ярости. «Ты знаешь, что в этот раз похитил копа? Не какую-то там шлюху! Ты копа похитил!» Дебра видит: он поджимает губы. — Ты сломал меня! Я больше не доверяю ни одному мужчине, ни с одним не могу по-настоящему сблизиться! Когда Куиин сделал мне предложение, я в панике дала заднюю! Это всё ты! Ты сделал меня такой, какая я сейчас — озлобленная, жалкая и одинокая.       «Не поверишь, но твой драгоценный папаша сделал то же самое со мной,» — он испепелит её взглядом. Тот самый взгляд — Ледяной убийца, пронизывающий тело насквозь, припечатывающий к месту. — «А может дело в моём брате? Я имею в виду родном брате... вы превратили жизнь Декстера в одну сплошную ложь.»       — Ещё одно слово об отце... — шипит, угрожающе, выдыхая дым туда, где должно было быть его лицо. Но Дебра знает: перед ней холодная пустота, а Брайан перед ней — это её «надеюсь, последний» глюк. Ошибка восприятия. Главная ошибка в её жизни в принципе. Слова о Декстере сейчас лучше игнорировать, чтобы, если галлюцинация снова произойдёт, она не обрела власть над ней.       «Дэб, я уже мёртв. Ты никак не сможешь причинить мне боль. Передай спасибо братишке»       Он начинает практически метаться по комнате, Дебра едва успевает отслеживать его движения. Загнанное, яростное животное. Удивительно утончённое, пластичное, грациозное. Брайан нервничает, стоит только вспомнить о брате. Дебра всё ещё курит. Если уж она и ёбнулась и это знак подавать в отставку, то она хочет понять глубину её образовавшейся проблемы. «Я могу потерять работу из-за этого урода, который приходит, когда ему вздумается». Она не может этого допустить.       Морган не находит решения лучше, чем запереть себя в кабинете лейтенанта, зарыть себя в бумагах и отключить голову. Бумажная волокита всегда помогала отвлечься от того, что её беспокоило раньше: предложение и последующий разрыв с Куинном, яростные баталии с ЛаГуэртой, непристойные комментарии Масуки, даже Декстер — последний человек, который должен был её беспокоить в принципе. Нужно сосредоточиться на убийце Судного дня.       Но она кожей чувствовала: он здесь, сидит перед ней на диване, забросив ногу на колено, рассматривая её. Дебра упрямо не смотрит перед собой. Совсем скоро действие скуренного косяка и алкоголя её окончательно отпустят, и Брайан исчезнет из её головы и жизни навсегда. Постукивает пальцами по кожаной обивке. Она хочет выпустить ему обойму в голову.       «Градус наших отношений изменился, тебе не кажется?» — она убьёт его.       «Завались к чёрту,» — отвечает, подписывая очередной протокол, бегло до этого по нему пробежавшись. — «И между нами ничего нет. И не было. Для тебя изначально так и было, когда ты играл со мной в отношения. И вот где я сейчас?»       «Должен сказать, что тебе идёт этот кабинет...» — как бы ей хотелось, чтобы его ветром сдуло, но, вопреки её желаниям, за окном жаркое лето, ни намёка на ветерок. Дебра раздражённо доедает лёд из стакана с холодным кофе. Лучшим решением будет просто игнорировать всё, что бы он ни говорил. «Власть тебе к лицу»       — Закрой ты уже свой рот! — на секунду она в ужасе поднимает глаза на дверь, думая, что именно сейчас кто-то обязательно зайдёт, чтобы в очередной раз отчитаться по поводу убийцы Судного дня. Но сквозь жалюзи она видит спокойно работающий отдел: Масука в лаборатории крутится на стуле в ожидании результатов экспертизы, Декстер как всегда в своём кабинете, Куинн допрашивает очередного свидетеля в переговорной. Всё более чем тихо. Никому нет дела до неё.       Раньше она бы расстроилась и начала ковырять себя мыслями «что со мной не так?» и «кем я стала?», как было несколько нет назад, когда она узнала правду о Брайане. Лучше бы правда никогда его не встречала. Именно с того момента она начала пить, чтобы просто не думать о том, насколько она ущербная, раз умудрилась притянуть к себе такого. От алкоголя становилось из раза в раз только хуже: Дебра всегда, думая о Мозере, напивалась текилы в одиночку в своём доме на берегу океана, лёжа в гамаке накуривалась травы, и именно тогда в памяти всплывал Руди. Возможно, единственный и последний человек, которого она любила искренне, который даже после собственной смерти продолжал тянуть её к себе.       Она что угодно бы отдала, лишь бы Брайан Мозер и Руди Купер были разными людьми. Тот самый чуткий, мягкий и внимательный Руди был воплощением её идеала. Дебра когда-то любила Джо Куинна, но никогда не думала связать себя с ним навечно, никогда не думала родить от него детей и состариться вместе. Скорее она позволяла ему любить себя и любила то, как он её обожал. Но с Руди несколько лет назад было всё иначе.       Так сложно осознать, что пока она могла рассказывать о своём желании завести семью, он мог планировать следующее убийство.       Так сложно осознать, что то самое следующее убийство — это ритуал воссоединение братьев Мозер и попытка принести её в жертву.       «Не смотри на меня, подонок». Листы бумаги перемешиваются под её руками. Дебра нервничает. Как ей хочется, чтобы всё было как раньше. Как было дня два-три назад. Когда его не было. Она практически смогла его забыть и жить дальше.       Он часто ей снится. В её снах он сначала крепко целует её, высасывая последний воздух из лёгких, а затем замахивается на неё ножом, когда она примотана к кухонному столу. Обычно после этого кошмара Дебра вскакивает в ужасе в кровати, на дрожащих ногах бежит на кухню, и её рвёт прямо в раковину. Как будто это из раза в раз происходит с ней, в ней, как и тогда, просыпается первобытный страх. Будто между теми событиями и настоящим прошло не несколько лет, а максимум пара дней. Когда она вытирает губы тыльной стороной ладони, Морган чувствует тот самый холодок на голове, как будто фантом гладит её по волосам своей ледяной ладонью. Он неоднократно так делал: поглаживание, за которым обязательно последует удар.       «Тактильные галлюцинации. Так быстро. Интересно».       На востоке уже начинает заниматься восход, небо у горизонта едва-едва тронуто розовой дымкой. Дебра уже точно знает, что не сможет уснуть. Она никогда не уснёт, пока этот ужас не исчезнет из её жизни. Раскуривая утреннюю сигарету, ставит чайник для первой чашки крепкого кофе. В холодильнике ничего нет. «Поем по дороге в участок».       «Ты так изменилась, — да уж, интересно, по чьей вине. Утренний ветерок треплет его чёрные кудри, зелёные глаза морщатся. В его взгляде проявляется что-то от Руди, от того самого Руди, в которого она однажды влюбилась без памяти. — Мне очень жаль. Жаль, что я больше ничего не могу изменить.       — Слава Богу, что у тебя больше нет власти. Иначе моя жизнь точно бы превратилась в сплошной кошмар и хаос.       Она постепенно учится не видеть в нём угрозы, панический страх отступает. Брайан мёртв, он уже точно никогда не сможет причинить ей боль. Она скучает по тому Руди, в которого он так легко перевоплощается. Как будто между Брайаном и Руди существует какая-то тонкая грань, которую перейти можно за пару мгновений. Именно эта двойственность его натуры заставляет Дебру даже сейчас, когда он не более чем её призрак из прошлого, относиться к нему настороженно. Из-за него она больше не поверит ни в чьи слова о любви. Брайан научил её ко всему относиться с подозрением и всегда носить оружие за поясом.       Она поспешно съехала от Декстера, — Брайан, как только она вывезла из квартиры брата последнюю коробку, назвал это позорным побегом. Она едва удержалась, чтобы не выпустить ему обойму в голову.       «Мы с тобой похожи даже больше, чем я думал. Ты меня восхищаешь. Мы одинаковы в своей потребности в насилии» — Я никогда не стану такой, как ты. Фантом только хмыкает и строит гримасы.       «Успокаивай себя этим, любовь моя» — он специально делает это. Дебра прекрасно это знает. Просто чтобы вывести из равновесия и подставиться под подозрения. Самое неподходящее время для того, чтобы уничтожить свою репутацию. Коллеги и так не оценят факт того, что их лейтенанту диагностировали ПТСР и шизофрению. Если он не прекратит внезапно появляться и комментировать каждое её действие, Дебра потеряет всё.       «И останешься только ты»       Брайан органично вписывается в её рутину: на выездах, во время сборов вещдоков, на летучках Дебра чувствует его присутствие за своей спиной — от него исходит леденящий душу холод, от которого дрожат пальцы. Иногда он пронзительно смотрит на неё, ожидая реакции, и невпопад сбрасывает её листы со стола, расхаживает за её спиной, корчит рожи всем тем, кто так отчаянно его ловил несколько лет назад. Дебре сложно даётся не меняться в лице от его выходок.       Иногда он наклоняется к ней и что-то шепчет на ухо, и её пробирает холод насквозь: ей кажется, что ещё секунда — и он начнёт душить её. Даже сердце бьётся активнее, будто у неё начинается припадок. Не реагировать и продолжать, сцепив зубы, работать становится всё сложнее, а ведь прошло с его появления меньше недели.       Первые дни ей казалось, что все вокруг видят его точно так же, как она. Но Дебра очень быстро осознала, насколько глубока её проблема по имени Руди-Купер-Брайан-Мозер.       Не было ни часа, что она могла провести без его назойливого присутствия: и с каждым разом желания совершить насилие становилось всё больше, оно становилось концентрированным, обретало форму. В одно мгновение, когда она получила фотографии с воссоздания сцены Блудницы, Дебра представила металлический холод в правой ладони и даже то, каким образом она бы его направила, чтобы зарезать убийцу Судного Дня. Закричав, находясь на низком диване в гостиной своего дома у моря и выбрасывая нож из ладони, она забилась в угол и лишь спустя минуту поняла, что не слышала звонка упавшего металла.       — Блять... — уже приспособившись к тому, что Брайан никогда не оставлял её в покое, она оглядывается через плечо. Он сидит с ней рядом, свесив ноги со спинки дивана, локти на коленях, вертит тот самый нож, холод которого Дебра так ярко представила. — Что только что было со мной?       — То, что дало бы тебе ответы на все вопросы, — психопаты всегда задумчиво смотрят на орудие убийства, прежде чем совершить тот самый летальный удар. Тот самый бросок кобры, после которого наступает леденящая пустота.       — Не смей даже намекать на то, что я в этом могу быть на тебя похожа.       С охватившим онемением конечностей Дебра узнаёт этот нож. Тот самый. Который должен был, пройдя через несколько слоёв пищевой плёнки, пробить ей сердце насквозь. «Лучше бы это произошло. Сейчас бы не пришлось наяву проходить всё это заново. Здесь. С тобой.»       «Ты не такая, как я, — Брайан подносит лезвие к её лицу, и она видит в нём своё отражение — замученные, уставшие глаза, лишённые сна и жизни, тусклые волосы, сухие кожа и губы. Он всё у неё забрал. — Ты можешь превзойти меня в этом. Я никогда в тебе не сомневался. Единственный твой недостаток — твоя наивность, и я вместе с собой его забрал пять лет назад. Просто стоит себе признаться в том, что, как бы ты не оправдывалась, как бы ни верила в торжество закона, как бы ни защищала право человека на защиту и не боготворила презумпцию невиновности, тебе хочется. Ударить. Провернуть рукоять, разрывая лезвием органы. Увидеть ту самую первую струю крови. Тем самым отмолить и проститься с каждым, кого он убил. Дать им последнюю надежду на то, что их не забудут. Что за них отомстили. Чтобы хоть как-то восстановить баланс во вселенной».       — Нет! — она дёргается от лезвия в сторону, но оно чётко проходится по её правой щеке. Брайан усмехается: она же совсем не знает, как много значит для его младшего брата эта небольшая царапина, которую он превратил в настоящий ритуал. — Прекрати нести чушь!       «Чушь? — зелёные глаза напротив теряют ту самую мягкость, ту самую попытку в очарование, которая была свойственна Руди Куперу, и перед ней снова Брайан Мозер, и в его руках оружие. В прошлый раз ещё секунда — и это могло кончиться очень плохо, — тогда ответь мне на вопрос. Каждый раз во время выезда на место преступления тебя тошнит от вида крови, но ты никого никогда не просила подменить тебя. Ла Гуэрта, будучи лейтенантом, почти никогда не присутствовала при сборе вещдоков и осмотре трупа, а ты, несмотря на отвращение к крови, всё равно жаждешь снова оказаться на месте преступления. Либо тебе очень нравится мой брат, либо тебя восхищает кровь...»       У неё взгляд плывёт от слёз ярости.       «Я правда недооценил тебя... Такая жажда, которую удавалось подавлять годами через постоянные соревнования... Такая жажда, прикрытая великой целью... Дебра, знай я тебя такой пять лет назад, я бы без промедления женился на тебе.»       Её кончики пальцев холодеют: глаза Брайана горят точно так же, как в ту секунду, когда он стоял перед ней на одном колене с тем самым кольцом со съемного протеза убитой проститутки. Ещё немного, и её вырвет.       «Мы были бы как Бонни и Клайд, как Барби и Кен, в десять, в сотни раз круче и счастливее каждого из них... Ну-ну-ну, — он смахивает лезвием ножа слёзы с ресниц и щёк Дебры, — слёзы делают тебя такой красивой, Деб. Когда ты плачешь, я почти люблю тебя. Кровь не преследует тебя, моя дорогая. Тебе не хватает её. И чем раньше ты признаешь это, тем быстрее ты почувствуешь ту самую свободу...»       Она уже не сдерживает рыданий. Кто-то однажды ей сказал, что через слёзы человек способен отпустить что угодно. Пять лет назад, злясь и всё равно оплакивая Руди, Дебра думала, что отпустила его и может жить дальше. Брайан снова ей доказывает, что она во всём, кругом была не права.       «Дебра, твой потенциал невероятен. Такое стремление докопаться до правды и восстановить справедливость — чего они по-твоему стоят, когда выше тебя коррумпированные судьи, готовые выпустить любого ублюдка, замучившего до смерти свою жену и насиловавшего её ребёнка, если на их счёт прибыло? Чего стоят твои принципы, когда буквально на твоём участке кто-то может закрыть глаза на насилие, а ты даже никогда не узнаешь об этом? Ты одна не сможешь поднять систему с колен, но всколыхнуть её ты обязана... »       — Кому это, интересно, я вдруг обязана? Тебе что ли?       «Пускай так. Тебе же хочется впечатлить каждого, в тебе всё ещё живо желание кому-то что-то доказывать. Докажи мне, что твоя жизнь была спасена не просто так, в тебе действительно есть стержень, а слова о справедливости — не просто красивые слова. Когда убийцу Судного дня, наконец, раскроют, пусть он станет твоей пробой пера. Твоим экспериментом. Все начинают с чего-то. А учитывая вашего главного подозреваемого, ты справишься с ним легко»       Она скоро начнёт волосы рвать на себе.       «Впрочем... — он задумывается, едва держа нож в правой руке, — можем для эксперимента выбрать кого-то попроще. Убийца Судного дня демонстративен и явно готовился к концу света, который сейчас воссоздаёт. Ему хочется, чтобы о нём постоянно говорили и думали. Может лучше поискать тех, кто под его шумок умудрился увернуться от правосудия?»       Опять тот самый взгляд.       «Я найду тебе первую жертву, любимая, — её затылок целуют его холодные, ледяные губы, а руки вкладывают в слабые женские ладони тот самый нож, — можешь даже в качестве акта протеста накопать на него информации, пробить по интерполу и убедиться в том, что он заслуживает смерти. Я буду рядом с тобой от начала до самого конца. Буду направлять тебя.»       — Прекрати называть меня.... — «любимая...». Он исчезает всегда ровно до того, как Дебра, очнувшись от ужаса, успевает ему бросить напоследок. Зачем он вскрывает в ней старую глубокую рану нежностями, в которых нет ни капли искренности?