Cult Classic

Следующий день на новом месте не принёс облегчения или хоть какого-то комфорта. Одри не привыкала, наоборот, внутреннее напряжение ощущалось всё острее. Напряжение в теле, измученном физической нагрузкой и бессонницей. Напряжение: в душе, в сердце или где-то ещё — она сама не могла понять. У неё почти не было времени или места, чтобы побыть одной. Лишь изредка ей удавалось ускользнуть из церкви и предаться своим вредным привычкам, сбежав на прогулку. Рядом было кладбище. Одри садилась на скамейку рядом с незнакомыми мертвецами и курила, думая о своём. — Одри… За её спиной внезапно возник Малек, заставив её вздрогнуть. Она уже почти привыкла к его неуловимости, к этому постоянному отсутствию, будто Малек существовал где-то рядом и одновременно вне её досягаемости.  Иногда Одри казалось, что он просто «повесил» её на других людей, передав с рук на руки, как временную обязанность. Был ли он действительно занят или просто терял к ней интерес, она решила не разбираться в этой двусмысленности. Так было проще. — Что ты здесь делаешь? — спросила она с лёгкой враждебностью. — То же, что и ты. Дышу. Он не подходил ближе, не садился рядом и не пытался навязать своё присутствие. Одри развернулась на скамейке, повернувшись к нему лицом. Она посмотрела на него прямо, с той самой одержимостью, которая преследовала её в последнее время. У неё не было сомнений, что он читает её как открытую книгу. «Подойди. Дотронься до меня. Скажи хоть что-то». Мольба звучала у неё в голове. Он подошёл близко. Так близко, что запах церкви ударил ей в ноздри, ненавистный, ублюдский, подумала она про себя. Вместе с ним был и другой — тёплый, приятный, желанный. Она на мгновение закрыла глаза. Он вздохнул, как от лёгкой усталости, как будто само его присутствие рядом требовало от него усилия. — Ты устала. Тебе сложно. Хочешь, чтобы тебя поцеловали в лоб и уложили спать. Чтобы это сделал я. Его голос звучал монотонно. Безжизненно. Будто он зачитывал список покупок, а не её сокровенную, постыдную нужду. — Почему нет? — спросила она после повисшего молчания. — Думаешь, я не хочу? — произнёс он, наблюдая, как в её глазах загорается желание. — Я мог бы уже запустить пальцы тебе в волосы, коснуться шеи и почувствовать пульс. Или поцеловать эти манящие, чуть приоткрытые губы. Или намного больше… Он замолчал. В его взгляде была странная, глубокая отстранённость человека, который видит цель гораздо дальше, чем плоть и кровь. — Но это будет просто ещё один раз, Одри. Ещё одна попытка спрятаться от себя в чужом теле. Ты хочешь этого, чтобы забыться. А я хочу, чтобы ты очнулась. Он посмотрел на неё почти с жалостью. Не к ней самой, а к её слабости, к этой жажде простого человеческого тепла. — Ты ищешь не то и не там. Оглянись, Одри. Мы могли бы стать тебе семьёй… если бы ты позволила. Он хотел ещё что-то сказать, но передумал. Малек бросил на неё последний долгий взгляд, развернулся и ушёл, оставив её смотреть ему вслед. «Оглянись…» — прозвучало в её голове снова. И она оглянулась. Вокруг были только могилы.