Мы ведь тоже будем как они?

Учитель закрыл журнал и устало произнёс: — Всё, урок закончен. Все свободны. Класс моментально ожил: ученики соскочили с мест, схватили портфели и потоком хлынули к выходу. Феликс выдохнул с облегчением, потягиваясь за партой: — Наконец-то! Хан оглянулся по сторонам, ища знакомые лица: — Где Хёнджин и Минхо? — Уже соскучился? — раздался голос прямо за спиной, и Минхо выпрыгнул из-за угла, намеренно напугав Хана. Тот вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от испуга — и тут же накинулся на Минхо с кулаками, но в итоге просто повис у него на шее: — Ты с ума сошёл? — Эй, пусти! — Минхо вырвался и со смехом побежал к выходу. — Да постой ты! — Хан рванул за ним, но догнать не успевал. Феликс шёл следом, наблюдая за их перепалкой, и вдруг спросил, будто между делом: — Когда вы расскажете родителям о ваших отношениях? Хан задумался на секунду, замедляя шаг. — Думаю, после выпускного? Минхо обернулся, хитро прищурился и подмигнул Хану: — Мои уже догадываются... Феликс перевёл взгляд на Хёнджина, который шёл чуть позади, закинул ему руку на плечо и с лёгкой обидой в голосе спросил: — А ты мне когда признаешься? Хёнджин даже не посмотрел в его сторону, уткнувшись взглядом в пол — Ни-ко-гда. — Почему? Тебе так сложно сказать: «Феликс, я тебя люблю»? — Феликс скорчил обиженную гримасу, передразнивая его голос Хёнджин пропустил вопрос мимо ушей, взялся за живот и театрально простонал: — Я умру с голоду сейчас. Пойдёмте перекусим? Минхо тут же оживился. — Хочу токпокки! Хан кивнул, уже направляясь к выходу из школы. — Пойдёмте, как всегда, в нашу забегаловку. — Погнали! — Хёнджин наконец улыбнулся. — А я вот тебя люблю, Хёнджин. — Феликс не унимался, идя в ногу с ним. Хан оглянулся через плечо и бросил с усмешкой: — И я тебя люблю, Феликс. — Я не тебе... — буркнул блондин — Догоняйте! — Крикнул Минхо и побежал вперёд. Остальные сорвались следом. Они неслись по дороге, перепрыгивая через невысокие ограждения и лужи, размахивая рюкзаками, перекрикиваясь дурацкими шутками. Четверо самых беззаботных ребят в районе, которым было плевать на школьные сплетни и скандалы. У них было своё правило: встречаться в восемь утра на лавочке, которая стояла ровно посередине между их домами; вместе идти в школу; не есть в столовой, пока все не соберутся за одним столом; а вечерами собираться у Минхо. По выходным родители куда-то уходили и оставляли детям свободные дома на всю ночь. В школе многие завидовали их дружбе, не понимая, как можно быть неразлейводой всю свою жизнь. Наконец они добрались до пончхона — маленькой уютной закусочной, которую знали как свои пять пальцев. Хёнджин толкнул дверь и вежливо поздоровался с хозяином за стойкой: — Здравствуйте, господин Дин. Старик заулыбался, потирая руки. — Вот и вы! Я знал, что придёте сегодня. Уже всё приготовил. Минхо подскочил к прилавку и заглянул через него, словно надеялся увидеть еду своими глазами. — И острую курочку? — И острую курочку, — подтвердил господин Дин. — Феликс, пойдёшь поможешь принести? — Да, сейчас! — Феликс кинул рюкзак на свободный стул и побежал за хозяином на кухню. Хёнджин тут же подхватил чужую вещь и положил на соседнее сиденье аккуратно. — А потом ноет, что все теряет. — А ты чего, как мамочка, за ним собираешь? — Хан опустился на стул напротив и усмехнулся. Минхо сел рядом с Ханом, положил локти на стол и повернулся к Хёнджину, прищурившись — Хёнджин, я не понимаю, тебе нравится Феликс или нет? Хёнджин долго молчал, потом тоже сел, опустив взгляд в столешницу. — Ты же знаешь ответ... — Почему ты ему не скажешь? — Я не знаю, — тихо ответил Хёнджин. — Вдруг он откажется. Хан фыркнул. — Эй, Хван Хёнджин, если ты не заметил, Феликс на каждом шагу орёт, что любит тебя. Договорить ему не дали: Феликс вернулся из кухни, неся огромный поднос с тарелками. — Нападайте, ребята! — он водрузил поднос на стол и плюхнулся на стул рядом с Хёнджином — вплотную, плечом к плечу. Друзья разобрали еду и принялись за неё с таким энтузиазмом, будто не ели несколько дней. — Боже мой, я сейчас умру от того, как это вкусно! Господин Дин, это объедение! — Хан откусил кусок рамена и чуть не задохнулся от удовольствия, выкрикнув в сторону кухни — Ешьте на здоровье, вас наверняка в школе чем попало кормят. — донеслось из кухни. Минхо промычал что-то одобрительное с набитым ртом, проглотил и мечтательно произнёс: — Как же я люблю после школы приходить сюда! Феликс накрутил лапшу на палочки и вдруг спросил: — Вы вообще помните, как мы познакомились? Хёнджин резко перестал жевать и процедил: — Замолчи. У меня до сих пор травма. — Спасибо нашим мамам! — Хан захохотал, чуть не подавившись. Минхо отложил палочки и с притворной задумчивостью обратился к Феликсу: — А что думаешь, та девочка, которая увидела Хёнджина голым, — что с ней сейчас? — Так это Сиюн из параллельного класса, — фыркнул Феликс, закатив глаза. Хан подхватил с ехидцей: — Та самая, что передаёт через меня записки? — Да, — буркнул Феликс и отвернулся, делая вид, что его вдруг очень заинтересовала салфетка. Хан не унимался, растягивая слова. — Это была любовь с первого взгляда... сразу увиденная в сауне голышом. Хёнджин навис над столом и потянулся к тарелке Хана с токпокки. — Перестань, иначе я съем твои токпокки. Хан моментально прижал тарелку к себе, закрывая её руками, и скорчил недовольную мину. — Эй, это святое! Не тронь! — О чём они думали, когда решили отвести нас в общую женскую баню? — Минхо откусил кусочек острой курочки и задумчиво покачал головой. — Ой, да ты ребёнок, на тебя никто смотреть не будет! — Хан передразнил мамин голос, сложив губы трубочкой. Феликс обвёл всех палочками, улыбнувшись: — А я рад. Если бы наши мамы там не подружились, сейчас бы мы ели по отдельности. Друзья продолжали обмениваться смешными и неловкими воспоминаниями, пока тарелки не опустели. Хан отодвинул от себя всё, что мог, откинулся на спинку стула и простонал. — Я сейчас лопну. — Да не говори! — поддержал Феликс, вытирая рот салфеткой. — Я тебе говорил, ешь медленнее. А ты пихал всё в себя. — Хёнджин посмотрел на него с угрозой. — А ты видел, как Хан пялился на мой рамен? — Возмутился Ликс. — Чего ты наговариваешь? Это ты слюни пускал на мои токппоки!  — Пойдёмте домой. Нам нужно подготовиться к завтрашнему тесту. — Предложил Минхо. — Давайте соберёмся у меня и подготовимся вместе? — оживился Ликс, хлопнув ладонью по столу: Хёнджин тут же начал загибать пальцы, перечисляя с абсолютно серьёзным лицом: — Ага. И в итоге сядем за приставку, потом будем смотреть аниме, потом решим переодеть Хана в платье твоей мамы, потом вообще проверим, можно ли перелезть из твоего окна в окно Минхо, потом поедем в больницу, потому что Хан сломает ногу, а потом… — Хорошо, я понял, — перебил Феликс, поднимая руки. — Каждый готовится сам. Четверо друзей поблагодарили господина Дина и вышли на улицу. Вечерний Сеул окутывал их своими огнями, а в воздухе пахло приближающимся летом. Они жили в одном районе — дома напротив друг друга, — и для них это было огромным счастьем. По дороге перебрасывались впечатлениями о пятой серии нового аниме и тем, как учитель Ким накричал на их одноклассника. До самого дома не умолкал смех. У дверей Минхо остановился, перекинул лямку рюкзака на одно плечо. — Всё, ребята, до завтра. Хан тут же раскинул руки в стороны и заявил: — Обнимашки! Все четверо собрались в один большой круг, обнявшись так, что стало трудно дышать. А потом Хан отстранился с важным видом. — Извините, но с Минхо у меня другие обнимашки. Минхо даже пискнуть не успел — его уже притянули за талию, прижали всем телом, и их носы оказались в миллиметре друг от друга. Тёплое дыхание смешивалось в единое целое. — М-м-м... я люблю тебя, Хан, — прошептал Минхо сквозь невольный стон. — И я тебя люблю, Минхо, — так же тихо ответил Хан и накрыл его губы своими, прикусывая нижнюю губу. Феликс сделал шаг назад, чувствуя, что сейчас ему самое время исчезнуть. — Ладно, я, пожалуй, пойду. Хёёёнджин, пока! — он помахал рукой, поправил рюкзак и направился к своему дому. — Феликс, стой! — окликнул Хёнджин. — М? — Феликс развернулся, приподняв одну бровь. — Выйди на улицу через двадцать минут, — сказал Хёнджин, глядя куда-то в сторону. — Что-то серьёзное? — Нет, — Хёнджин наконец посмотрел ему в глаза. — Мне нужно будет поговорить с тобой. Феликс усмехнулся, качнув головой, и игриво толкнул его в плечо. — Сам Хван Хёнджин зовёт меня на свидание? — Я буду тебя ждать, — сказал коротко Хенджин, бросил последний взгляд на обнимающихся Минхо и Хана и скрылся за дверью своего дома. Феликс нахмурил брови, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. — Что с ним такое? Пожав плечами, он снова повернулся к Хану и Минхо, которые всё ещё стояли, прижавшись друг к другу, растворившись в своих объятиях. — Ладно, ребята, я пошёл. Только аккуратнее, чтобы вас никто не увидел. — Пока, малыш Феликс! — крикнул Хан. Минхо, не отпуская талию Хана, недовольно буркнул. — Эй, — и его рука скользнула с талии на ягодицу, сжав её. Хан даже не вздрогнул, только тихо рассмеялся и прошептал: — Тише, какая разница, кого называть малышом, если мои ягодицы в твоих руках? — Пока, малыш Феликс, — повторил Минхо, послушно поправляясь. — Эй! — возмутился Хан, но его возмущение утонуло в новом поцелуе. Феликс постоял ещё несколько секунд, разглядывая их, чувствуя, как в груди разрастается что-то тёплое и завистливое одновременно.  Мы ведь тоже когда-нибудь будем как они? — подумал он, перевёл взгляд на дом Хёнджина, затем зашёл к себе и закрыл дверь. Двадцать минут пролетели незаметно. Феликс стоял перед зеркалом, разглядывая своё отражение. — Интересно, что он придумал? — пробормотал он, взъерошил волосы, пытаясь придать им более-менее приличный вид, и тут же замер. — Хотя какая разница, как я выгляжу? — скрестил руки на груди. — Да, боже, кого я обманываю? У меня сердце сейчас выпрыгнет. Он глянул на часы. Двадцать одна минута. — Ладно, Феликс, если что — ты просто можешь убежать, — сказал он сам себе, стряхнул невидимую пыль с плеч и вышел на улицу. Хёнджин уже стоял на том месте, где они договорились. Он медленно переминался с ноги на ногу, задрав голову к тёмному небу, где в этот вечер было особенно много звёзд. Казалось, он разглядывал их, а может, просто ждал, не решаясь взглянуть на приближающегося Феликса. — Хёнджин! — крикнул Феликс, перепрыгивая через две ступеньки на крыльце и подбегая к нему. Хёнджин лениво повернул голову, но в его движениях не было ни лени, ни равнодушия — только напряжение, закованное в броню внешнего спокойствия. — Я жду тебя уже пять минут, — произнёс он ровно. — Да ладно тебе, — отмахнулся Феликс, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Пошли. Хёнджин двинулся вперёд, не глядя, идёт ли за ним Феликс, толкнув его плечом почти небрежно. Феликс растерялся. — Куда? Ответа не последовало, но ноги сами понесли его следом. Они шли молча. Хёнджин был одет по-домашнему: широкие чёрные штаны и простая белая футболка, которая при свете уличных фонарей делала его ещё более привлекательным. Лёгкий ветер поднимал его волосы, и он просто сдувал их с лица, не меняя задумчивого выражения. Феликс шёл чуть позади и рассматривал его силуэт, наслаждаясь каждым мгновением. Просто идти вечером вдвоём, молча, после долгого дня — это было его самым тайным, самым сокровенным желанием, которое — он не верил — исполнялось прямо сейчас. Хёнджин остановился так резко, что Феликс не успел затормозить и со всего размаха ткнулся лицом в его спину. — Эй, предупреждать надо! — Феликс потёр ушибленный нос, потом поднял взгляд и ахнул. — Обалдеть, Хёни, ты как это место нашёл? Они стояли у новостройки в ещё не обжитом районе. Если обойти дом сзади, открывался зелёный берег, с которого было видно озеро, подсвеченное огнями ближайших квартир. Вода переливалась, как жидкое золото. — Случайно прошёл мимо вчера, — ответил Хёнджин, тоже глядя на озеро, — и решил позвать тебя сюда. Он перепрыгнул через невысокий заборчик, отделявший жилой комплекс от реки, и сел на сухое место у самой воды. Феликс перелез следом и опустился рядом. — Садись, — сказал Хёнджин и указал взглядом на место под боком. Феликс плюхнулся на траву, толкнул его плечом и с игривой ноткой в голосе произнёс: — Да ты меня, похоже, и вправду на свидание позвал. Хёнджин промолчал. Он поджал ноги к груди, обхватил колени руками и принялся разглядывать озеро, на котором плясали блики. Феликс ждал. Наконец Хёнджин заговорил, не поворачивая головы: — Я думал долго. Наверное, я принял решение ещё давно, но сомневался в себе. — Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать, — тихо сказал Феликс, положив ладонь на чужое колено. — Хах... — Хёнджин выдохнул нервный смешок и опустил лицо на руки. — Да что тут говорить... Я думал, будет проще. — Эй, Хён, я начинаю переживать, — встревожился Феликс, пытаясь заглянуть ему в глаза. Хёнджин поднял голову. В его взгляде было столько всего, что Феликс на секунду забыл, как дышать. — Да я сам не меньше твоего переживаю, — признался Хёнджин, и его голос чуть дрогнул. — Просто расскажи. Ведь ты знаешь, я всегда рядом. — Феликс... Хёнджин неожиданно сел на колени и развернулся к нему лицом. — Феликс, — повторил он, и воздух между ними стал тягучим. — Ты мне нравишься. Сердце Феликса пропустило удар, потом забилось где-то в горле. — Хён... — Стой, — Хёнджин перебил его, отведя взгляд куда-то в сторону озера. — Очень давно и сильно нравишься. Я не умею показывать свои чувства, но когда я смотрел на Хана и Минхо, я всегда думал: «Мы тоже когда-нибудь будем такими?» Я не знал, как признаться. Думал, может, подождать ещё? Или сказать сейчас? А вдруг ты откажешь? А вдруг я всё испорчу? Феликс медленно поднёс руку к его лицу, и его пальцы легли на щёку, заставляя Хёнджина замолчать. — Эй, я вообще-то не договорил! — попытался возмутиться тот, но когда их взгляды встретились, он потерял способность говорить. Феликс обхватил его лицо ладонями и накрыл его губы своими. Они вместе повалились на траву. Первый поцелуй был робким, почти невесомым. Второй — жадным, влажным, отчаянным. Феликс замедлил его, едва касаясь, потом прикусил нижнюю губу Хёнджина и отстранился на пару миллиметров, оставляя их дыхание общим. — Я люблю тебя, Хёнджин, — выдохнул он. — Я тоже, — ответил Хёнджин, и в его голосе вдруг проступил всхлип. Феликс приподнялся на руках, нависая над парнем, который лежал под ним с мокрыми ресницами. — Эй, почему ты плачешь? — Я просто... правда очень люблю тебя. — Прекрати, Хёни, — прошептал Феликс и большим пальцем вытер слезу, скатившуюся по чужой щеке. Потом он лёг рядом и прижался носом к виску Хёнджина, вдыхая его запах. — И чего ты так смотришь на меня? — спросил Хёнджин, чувствуя на себе изучающий взгляд. Феликс не ответил. Он провёл рукой от щеки по плечу, по груди, опустился на талию, задержался на бедре и притянул парня к себе. — Теперь я же могу так делать? — спросил он шёпотом. — Ты всегда мог, — Хёнджин прикрыл глаза, отдаваясь теплу. — И можешь делать со мной всё, что хочешь. Главное — будь моим. Прошу. — Я всегда был твоим, — сказал Феликс так просто, как будто это было очевиднее дыхания. — Поцелуй меня снова, — попросил Хёнджин. — Мы же теперь можем это делать, когда захотим? — Всё, что угодно, — пообещал Феликс и снова накрыл его губы поцелуем — медленным, сладким. — Как думаешь, кто-то смотрит на нас из окон? — вдруг спросил Хёнджин, когда они на секунду оторвались друг от друга. — Пусть смотрят, — улыбнулся Феликс. — Я и мечтать не мог, что этот день наступит. — Теперь Минхо и Хан будут нам завидовать? — Ну-у, не знаю, — Феликс отвёл взгляд вверх, на звёзды, и рассмеялся. — Не отворачивайся от меня, — прошептал Хёнджин, пальцами возвращая его внимание к себе. — Знаешь, что они вытворяли при мне сегодня? — И что же? Хёнджин не успел договорить — рука Феликса скользнула с бедра на ягодицу и сжала её. — Вот так, — усмехнулся Феликс, ослабляя хватку. Глаза Хёнджина вспыхнули. Он перекатился, нависая сверху, и впился губами в шею Феликса, оставляя на коже прохладные и в то же время жаркие следы. — А вот так делали? — спросил он уже в самое ухо. Феликс выдохнул, не сдерживая тихого стона: — Теперь точно позавидуют. Хёнджин оторвался от его шеи, встретился с ним взглядом — и спросил, наконец, то, что должен был спросить ещё много лет назад: — Ты теперь мой парень? Феликс приподнялся на локтях, заставив Хёнджина чуть отодвинуться, и с притворной обидой произнёс: — Не знаю... Ты просто сказал, что я тебе нравлюсь, и завалил меня. — Эй! — Хёнджин шлёпнул его по бедру. — Чего «эй»? — Феликс надул губы. — Ты не сказал: «Феликс, давай встречаться». Хёнджин опустил подбородок на грудь Феликса, глядя на него снизу вверх — и в этом взгляде было всё: дом, страсть, шутки, их общее детство и обещание на годы вперёд. — Ли Феликс, — произнёс он, чеканя каждое слово. — Ты будешь моим парнем? Феликс широко улыбнулся, потянул чужую голову к себе и поцеловал в лоб. — Да, Хван Хёнджин. Буду.