Рыжий рыжий конопатый

На зимние каникулы все ехали как новобранцы на дембель, счастливые, что выжили, обошлось без потерь и вообще, жизнь-то налаживается. Питера до сих пор не поймали, он ошивался то ли где-то в окрестностях замка, то ли внутри, что знатно всех напрягало. В утро перед отъездом Рон неожиданно остановил Ричарда в коридоре и почти дословно повторил слова своего официального друга Поттера: — Нам надо поговорить. Наедине. Ричард пробормотал: — Дежавю, однако. От Андриана у меня секретов нет, братишка. Ну, пошли поговорим. В заброшенном классе Ричард подумал, что пора бы уже тут убраться и повесить табличку «Комната переговоров». Он уселся на парту, отметив, что теперь ему не надо на неё залазить, достаточно на цыпочки встать, ещё немного и так садиться сможет. Рон прикрыл глаза, вздохнул глубоко и заговорил: — Ричард, я может не так хорошо тебя знаю, но одно я помню точно — ты никогда не врал. Почему же ты выбрал их? Почему Слизерин выбрала Джинни? О чем молчат Билл, Чарли и Перси? Я же вижу, что-то происходит. Мальчик всё повышал тон, скатываясь почти в истеричные вопли: — Пусть я не самый умный! Не самый сильный или храбрый! Но я же не дебил! Ты доверяешь им всем, но не мне! Рональд опустил голову, тяжело дыша, Ричард вздохнул, напоминая: — Ты сам говорил, что я предал семью. Это твои слова. — Я… я завидовал. Тебе купили палочку, потом одежду, потом всё остальное. Ты стал кем-то, а я до сих пор никто… Ричард прикрыл глаза и вздохнул: — Рональд. Хочешь, я расскажу тебе всё? Всю правду без прикрас и уловок, но ты должен только одно — попытаться мне поверить и решить, на какой ты стороне. Блаженного неведения или жесткой правды. — Ты единственный, кто всегда называл меня полным именем… сколько я нас помню… говори уже правду. Я выдержу. Ричард начал рассказывать. Про всё. Про проклятие семьи Уэсли, про работу их предка на инквизицию, про его странные сны-видения, которые начали сбываться, про Барти и ужас Круцио, про страх за тех, кто ему дорог. Про разговор с директором и понимание, кого из него хотят сделать, про похищение Джинни и его ужас. А в конце добавил: — В моих видениях… меня не было. А Фред умер. В самом конце, так глупо, так бесполезно умер, сражаясь за чужие идеалы не в своей войне. Я видел смерти, братишка, много смертей, слишком много. И я их не допущу, никогда и ни за что. — Это… это все звучит абсурдно, но ты никогда не врал мне… я не знаю... Рон поднял на брата больные глаза: — Я жил там без тебя? Мы все жили без тебя и не справились? — Справились. С болью, кровью, страхом и войной, но справились. Рон судорожно сглотнул и осторожно сел на парту: — Я… я верю тебе. — Полностью всю эту историю знают лишь Андриан и Лорд Нотт. Остальные лишь догадываются или знают частично, но не спрашивают, потому что… — Потому что знать всё слишком страшно. Как ты живешь, Ричард? Со всем этим? С грузом знаний, с болью, как ты можешь смеяться, жить? Откуда в тебе столько сил? — Потому что я ещё жив, а пока я жив — я всё могу удержать. И есть те, кого я люблю. — Прости… прости за те злые слова и что не был рядом. Мы же двойняшки, мы должны быть опорой друг другу, а я тебя подвёл… — Ты меня не подвёл, я сам отстранился, пытаясь защитить тебя, но всё зашло слишком далеко. Настолько, что даже неведение тебя бы не спасло. Ричард слез с парты и сделал шаг на встречу. Рональд отзеркалил его движение. Впервые за последние годы они обнялись. Рон выдохнул куда-то ему в ухо: — Это не значит, что я перестану считать Малфоя занозой. — Расслабься, старшие так же считают. Пойдёшь к нам? — Приглашаешь меня в ваш террариум? — Чтобы перестать чего-то бояться надо взглянуть в глаза страху, принять его и признать, что это не так уж и страшно. Рональд хмыкнул: — Так вот зачем ты меня медленно приучал к паукам, и в конце концов моя арахнофобия прошла. — Да. Идём? — Пошли уже, ты и труп уговоришь. Они расцепили объятия и направились в гостиную. Пьюси мягко взял Ричарда за руку и улыбнулся. Рональд глянул на старшего парня и чуть нахмурился: — Надеюсь, ты Ричарда не обидишь… Пьюси хмыкнул: — Он сам кого хочешь обидит. В гостиной появление Рона встретили примерно никак. Старшие глянули на него, потом на Ричарда и пожали плечами. Монтегю уточнил: — Этого по боевке гонять? — Гонять, — отозвался сам Рон, — судя по тому, что вытворяет мой брат, ему не помешает еще одна палочка в защиту, тем более мне новую купили. Нотт хмыкнул: — Поздравляю, в клубе защитников этого жертвенного агнца прибыло. — Чего это, агнца? — возмутился Ричард. Теодор вредно усмехнулся: — Того это, что ты, защищая всех вокруг, иногда забываешь о себе. — Так для этого у меня есть все вы. — Рональд, он с рождения такой или это приобретенное? — Какой именно? — Сложно объяснить. Он в тупую подходит, открывает ребра, даёт тебе своё сердце и всё. И делай с ним что хочешь. И как тут отвергнуть? Или спиной обернётся, даже зная, что ударят, нож достанет из спины и стоит. Только если кого-то защитить надо, все эти ножи использует до последнего. — Эй, хватит из меня ангела делать. — Не ангела, а идиота. Скажи спасибо, что все уже привыкли. Да и Пьюси профессионально тебя выводит из зоны поражения чаще всего. С чётким чувством момента Драко небрежно вмешался: — Рон, а ты на каникулы к родителям или лорду Нотту? — А я в Хогвартсе останусь, — вредно отозвался Рон и хмыкнул: — К родителям неохота, а лорд Нотт не мой опекун. Ричард кивнул одобряюще, и Рон чуть криво улыбнулся, видимо, вспоминая уроки этикета, которые Ричард приносил ему в раннем детстве под видом игр. На поезд Ричард садился с легким сердцем. В его семье было пополнение.