Безоговорочно

У Энди за многие годы скопилась целая папка. Она не помнила, почему вообще собирала эти страницы Page six, но собирала. Размер папки был внушительным, несмотря на то, что в последние годы о них с Мирандой писали редко. Она начала листать с самого начала, в основном просматривая любимые и хихикая с заголовков. «Леди Дракон нашла новую жертву — юную овечку Энди Сакс» Овечка? О, ради бога. Это было даже не обидно. Энди готова была подтвердить, что Миранда совершенно точно хочет её сожрать, правда в иносказательном смысле. Ну да неважно. «Что 25-летней золотоискательнице Энди Сакс нужно от Королевы моды?» И тут же: «Кризис среднего возраста или обычная договорённость? Что на самом деле делает Миранда Пристли?» Энди знала, что Миранда ненавидит эти заголовки. Знала, но продолжала собирать, потому что они её бесконечно веселили. И потому что, если быть честным, ей так сильно нравилось доказательство, что все о них знают, что Миранда пристли её женщина, её партнёрша, её любимая. Ну что сказать, в ней всегда было это агрессивное собственничество. «Ледяное сердце растоплено? Энди Сакс, восходящая звезда журналистики, замечена с детьми Миранды Пристли» Ой, эта статья была даже милой! Там не было фото близнецов, потому что за это Миранда откусила бы логову каждому в офисе, но зато были несколько забавных фото Энди в футболке с лозунгом Далтона, которую она надела на матч по мини-футболу с участием Кэссиди и Кэролайн. Девочки тогда прекрасно сыграли и одержали победу с разгромным счётом. Она невероятно гордилась ими обеими. Дальше было ещё забавнее. «Свадьба года: вместо очередного Мистера Пристли мы получаем Миссис Пристли» И хотя заголовок был не совсем удачный, Энди всё равно нравилось. Хотя она и не поменяла фамилию, её никогда не оскорбляло, когда кто-то, в шутку или даже издевательски, звал её «Миссис Пристли». Она носила это имя с гордостью, чёрт возьми! «Состоится ли свадьба? Разлад между Сакс и Пристли на Met Gala» Никакого разлада не было, просто в тот день Ирв Равиц испортил настроение Миранде до такой степени, что она была эмоциональнее, чем обычно, и перевернула слова Энди на балу так, что сама же взбесилась. Никаких криков, прилюдных претензий, истерики. Бога ради, это же Миранда. Просто она ходила и здоровалась со всеми одна, без Энди, а Сакс в свою очередь в основном болтала с Эмили и Найджелом, а также с парой знакомых звёзд, с которыми она сотрудничала по собственной работе. Вечером Миранда остыла и даже извинилась, и Энди легко отмахнулась от её вспышки, тем более что в тот день Мира была в постели очень ласковой и податливой. А вот глупые таблоиды решили сделать настоящую сенсацию. Родители Энди позвонили на следующее утро, чтобы уточнить, что произошло, и не отменяют ли они на самом деле свадьбу. Затем последовала парочка совершенно нелепых псевдо-разоблачений, где Энди приписали измену с её коллегой Райаном, потом с каким-то певцом, а потом и вовсе с восходящей актрисой Дакотой Джонсон. Это было смешно. Ну, ей было. Потом она узнала, что спустя пару лет Миранда трижды отклонила кандидатуру Дакоты для обложки Runway. Пришлось поговорить с женой об этом. Миранда никогда не признавалась, что ревнует. Но были знаки. В основном в журнале Миранды, если это был кто-то из мира шоу-бизнеса, либо очевидное негодование Пристли в личных беседах. О таких вещах Энди узнавала обычно постфактум, редко становясь свидетельницей подобных разговоров жены. И за всё это время, за почти 20 лет отношений, из которых они 15 лет состояли в браке, Энди никогда не приходило в голову ревновать. Миранда Пристли абсолютно точно не была тем человеком, который бы оставался в отношениях или в браке, если бы на самом деле этого не хотела. Она бы не таскала Энди ежегодно на Met Gala, на разного рода мероприятия, на тусовки дизайнеров и модных домов. Они бы не летали на недели моды вместе, не проводили бы отпуска в доме Миранды в Хэмптоне, не растили бы детей вместе, да и много-много разных «не». Их брак пережил так много всего, что было бы глупо думать, будто она не важна для Миранды. Но «важность» это ещё не всё. Последний год был сложным. Индустрия переходила в цифру, печатные издания были практически забыты, а владельцы медиа-империй обладали настолько нелепой жадностью, будто могли унести свои деньги на тот свет. Каждое глупое требование ставило рамки, жесткие границы, через которые издательствам, журналистам, редакторам и всем СМИ приходилось пробираться. Абсурдно, ужасно и очень тяжело для всех. Но Энди видела, что для Миранды это было не просто тяжело, а убийственно. Она просто стояла и смотрела, как разваливается империя моды, как тлеют останки чего-то столь любимого и родного ей. И, разумеется, чтобы сохранить хоть что-то, она работала. Днём, ночью, постоянно. Миранда и раньше работала много, отдавая Runway всю себя, но в последнее время это стало чем-то совершенно обсессивным. Она могла приезжать в таунхаус просто чтобы принять душ, переодеться и снова уехать в офис или на встречу, или вовсе в аэропорт. За одну неделю, и подобное становилось всё более частым явлением, она видела Миранду в совокупности около часа. Час в неделю. Час! Она так скучала по жене. По тёплым объятиям, по нежным словам и взглядам, по комфортноф тишине наедине друг с другом. Ей никогда бы даже не пришло в голову ревновать, если бы не несколько комментариев коллег, то там, то здесь. «Вам разве есть о чём поговорить?» «Вряд ли она чувствует себя рядом с тобой комфортно. Возраст, знаешь…» «Я так удивлён, что вы до сих пор вместе» Энди отвечала достаточно резко, чтобы горе комментаторы захлопнули свой рот. Но ущерб был нанесён. А потом она увидела фотографии. Первое, что она поняла — Миранда выглядела совершенно потрясающе на обложке журнала. Второе — это был не Runway. Миранда блистала на обложке журнала Vouge вместе с его бывшим главным редактором, Анной Винтур. Примерно одного возраста, обе женщины выглядели контрастно, в синем и красном, и совершенно потрясающе. Властная поза Миранды, её культовая причёска, брючный костюм и расстёгнутая кремовая рубашка… Её жена была безупречна. Восхитительна. И она сидела, положив локоть на бедро Анны, будто это была самая удобная, самая логичная поза на свете. А Анна смотрела на неё… Энди вздрогнула. Она листнула страницу на планшете, чтобы увидеть текст, но вместо этого там была и другая фотография. Салон автомобиля, где беззаботно смеются обе женщины. И то, как выглядит Миранда… Её поза, фривольная и нисколько не грациозная. Она будто катается по сидению, хохоча во весь голос. Словно она дома, а Кэссиди зачитывает отрывки из своего нового стендап-концерта. Словно… ей настолько комфортно рядом с Анной, что нет ни единой причины, по которой она не могла бы не сделать глупые смешные фото для домашней коллекции. Только это не домашняя коллекция, это сайт журнала Vouge. И рядом с Мирандой совершенно не член семьи, а чужой человек, которого, как Энди думала, Миранда не особенно любила. Может, она ошибалась? Осознание резко вышибло из Энди дух. Конечно. Они были примерно одного возраста, они жили и дышали модой, они обе обожали индустрию, обе знали как тяжело держать журнал, как трудно гнаться за трендами. Тяжело было не признать, что Миранда была в том возрасте, когда внешность не играла большой роли, а вот общая история и любовь к чему-то, совпадения взглядов сильно сближали. Только не с ней. От этого на секунду стало больно дышать. Текст она уже не могла читать, просто потому что перед глазами всё плыло. Внизу было ещё несколько фото, безобидных, в лифте, и крошечный видеоролик, где они с серьёзными лицами притворяются, будто вовсе не знают друг друга, просто чтобы в итоге похвалить выбор обуви и аксессуаров. Было бы забавно, если бы в голове у Энди не билась, будто птичка в клетке, тревожная мысль о том, что вместо того, чтобы быть с Энди, Миранда провела около пяти часов, если не больше, непрерывно болтая и смеясь с Анной Винтур. С Анной, которая была близка ей по возрасту. С Анной, которая понимала моду, которая видела красоту так же, как и сама Миранда. С Анной, с которой Миранда могла смеяться беззаботно, и с которой рядом она принимала странные глупые позы, не боясь осуждения. С Анной Винтур, которая по всем параметрам подходила ей больше, чем Энди. Отбросив планшет, словно ядовитую змею, Энди встала с дивана, начав расхаживать по гостиной в приступе нервной неусидчивости. Она не помнила, когда они с женой смеялись. Не помнила, когда делали фото вместе просто так. Она даже не могла вспомнить, когда у них полностью совпадал выходной день и они проводили его дома, только друг с другом. Такие… Урывки времени. Будто украденные часы с Мирандой. Не помня себя от беспокойства, Энди взяла телефон в руки и набрала жене всего одну фразу: «я люблю тебя» Звонок раздался менее чем через минуту, но несколько секунд Энди просто смотрела на экран, где высвечивалось «любимая» и почему-то опасалась брать трубку. — Что-то случилось? — резким, тревожным тоном спросила Миранда вместо приветствия, когда она, наконец, ответила на звонок. — Нет, — выдохнула Энди, — Просто… Просто захотелось сказать тебе. Напомнить. Ну, знаешь, вдруг ты забыла, — пытается почти игриво сказать Энди, хотя нервозность всё ещё играет в голосе. Миранда фыркает в трубку. — Ладно, ладно. И для справки: нет, я не забыла. И да, я тоже тебя люблю. Очень сильно, — последние слова такие тихие, но они всё равно бьют в самое сердце Энди. — Хорошо. Ты… тебя ждать к ужину? — без особой надежды спрашивает Энди. — Я буду… — она отвлекается и говорит своей нынешней ассистентке, Амори, чтобы та отменила встречу с кем-то, потому что возникли новые обстоятельства, а затем возвращается к разговору с женой, — Дорогая, я буду дома к семи, — объявляет она довольно. Этого Энди не ожидала, но не могла не порадоваться. Они не прощаются. Миранда бормочет, что ей нужно работать, и сбрасывает звонок, а Энди тем временем уже в процессе заказа еды из их любимого ресторана. Она отпускает Энни, их экономку, домой пораньше, а сама ставит на стол свежие цветы, несколько свечей, выбирает любимое вино Миранды, оставляя его подышать. К моменту приезда жены уже всё готово и выглядит идеально. А уж Энди точно знает, что именно Миранда Пристли считает идеальным. Как бы то ни было, Миранда появляется ровно тогда, когда обещала. Будто чувствуя, что даже небольшое опоздание может встревожить Энди больше обычного. Вино прекрасно, закуски из ресторана по традиции делятся на двоих, а Миранда смотрит на неё своим особым, ласкающим взглядом. Будто не было никакой фотосессии с Анной, будто вообще в мире нет никого, кроме Энди Сакс. Воспоминание отрезвляет, мгновенно портя настроение, и Энди стремится запить его вином, как горькую таблетку. Миранда замечает. Как и всегда. — Хорошо, Андреа, — тянет Миранда ласково, её рука накрывает руку жены и слегка сжимает, — А теперь ты расскажешь мне, что случилось. И это, конечно же, не вопрос. Её спасает видеозвонок на всё том же злополучном планшете. Им звонит маленькая, четырёхлетняя Китти, дочка Кэролайн. — Энди, Мими! — громко и восторженно говорит Китти, со всех сил тыча рукой в экран. Миранда мгновенно переключается на внучку, воркуя с ней по видеосвязи, расспрашивая как дела. Кэролайн и её муж Джейсон, вместе с Китти, должны были вернуться буквально через неделю из своего отпуска в Европе. Но, очевидно, привязанная к Миранде Китти не дотерпела до возвращения и выпросила телефон у матери. Энди в этот самый момент была так ей благодарна. Десять минут, пока Миранда отвлеклась на разговор с Китти, было достаточно, чтобы Энди могла собрать себя в кучу и быть готовой к диалогу. Насколько вообще можно быть готовым к тому, чтобы услышать о… Энди отогнала мысль о разводе или разрыве. Она не была уверена, что смогла бы пережить это. Вместо этого она берёт планшет и открывает вкладку с сайтом Vouge. Листает до фотографий, чтобы показать Миранде. Жена смотрит задумчиво, но без энтузиазма, после чего пожимает плечами и вновь смотрит на Энди. — Мне, конечно, не нравится, что фотография, где я чуть ли не прикидываюсь горным козлом, выставлена на всеобщее обозрение, но Амори настаивала, что она сделает меня более… Ммм, человечной в глазах читателей. И хотя она кошмарна, это не такая уж и катастрофа, чтобы расстраиваться, Андреа. — Дело не в этом, — вздыхает Энди и листает чуть вверх, сосредотачивая внимание на первой фотографии, предназначенной для обложки. — Ммм, — тянет Миранда, — Эта фотография приемлема. Не для обложки Runway, разумеется, но Хлоя и Анна могут делать со своим журналом что хотят, в конце концов. Так Энди узнаёт, что Миранда вообще не понимает, в чём дело. Это должно успокаивать, но всё больше раздражает. — Вы, наверное, много времени провели с Анной в тот день? — предполагает Энди, вглядываясь в лицо жены. — Около шести мучительных часов, — отмахивается Миранда. — Не похоже, чтобы ты страдала, — не сдерживается Энди от укола. — Анна неплохой собеседник, — кивает Пристли, — И всё же, не понимаю, в чём проблема. Фотографии далеки от идеала, но в них ничего откровенно ужасного. И хотя мне приятны твои слова, что-то подсказывает, что повод у них всё же был. Что же за повод, Андреа? Энди теряется в глубине голубых глаз. Ей почему-то безудержно хочется плакать из-за всего. Но она по прежнему сдерживается, стараясь не смотреть больше Миранде в глаза. — Вы с Анной, должно быть, хорошо друг друга понимаете. — У нас много общего, — не отрицает Миранда. — И вам есть о чём поговорить. У вас одинаковый опыт и, наверняка, похожие трудности. — Да, это так. Ну и что с того? — раздражённо соглашается Пристли, — Почему мы вообще говорим об Анне? Какая разница, что у нас там общего с Анной, — она закатывает глаза, будто говорить вслух настолько очевидные вещи для неё невыносимая ноша, — Ты же не… Миранда останавливается резко, её молчание громче любых слов, а на лице читается ничем не прикрытый шок. — Ты не серьёзно, — шепчет Миранда после долгой, ужасно долгой паузы, когда Энди смотрит в упор и отказывается что-либо сказать. — У вас много общего. Вам есть о чём поговорить, что вспомнить. Опыт, история, любовь к одним и тем же вещам. Вам комфортно вместе. Вам… Вы… — Энди вздыхает, — А я… ты знаешь, я не горю модой. Со мной сложно обсудить новые дизайнерские решения, или что бы то ни было. Я вижу тебя либо поздно ночью либо рано утром. Мы обе бываем в командировках, чёрт знает где, неделями. Я не могу поддержать. Со мной тебе, вероятно, скучно и… — Энди сдаётся, замолкая. Миранда выглядит озадаченной. — Всё, что ты только что сказала, абсурдно, — говорит Миранда чётко и жестко, совершенно безапелляционно, — Ты моя жена. Много лет. Я люблю тебя. Мы воспитали детей вместе, у нас уже есть внуки! Андреа, бога ради! В какой вселенной Анна вообще может быть хотя бы в сотую долю так же дорога мне, как ты? Всё, что может выдавить из себя Энди в этот момент, это сдавленное: — Я скучаю по тебе… Миранда прижимает её к себе крепко, обвивает одной рукой талию, а второй держится за плечи. Горячее дыхание женщины посылает по коже Энди мурашки. — Андреа, — голос Миранды настолько мягкий, что хочется рыдать, — Дорогая, послушай. Меня не интересует Анна. Меня не интересует никто, кроме тебя. У тебя нет ни единой причины для ревности, я гарантирую. Я полностью и безоговорочно предана тебе. Знаю, последние месяцы были сложными, но обещаю, что это никак не повлияло на мои чувства к тебе. Я расчищу расписание, чтобы проводить с тобой больше времени. И, конечно, через месяц мы соберёмся всей семьёй на неделю в Хэмптоне, как и планировали. Энди ругает себя мысленно за всё, что вывалила на Миранду, однако стоит признать, что ей стало легче от слов жены. Поэтому она молчит и утыкается в шею Пристли носом. — Прости. Не знаю, что со мной. Ты права, конечно. Просто… Всё так навалилось. И эти фото… — ещё один судорожный вдох. — У нас с тобой их гораздо больше, дорогая, — практически мурлычет Миранда, не стремясь выпускать Энди из объятий, — Но если хочешь, мы сделаем ещё. Всегда можно сказать Эдди, что мы готовы попасть в объектив его камеры и у него снесёт крышу от восторга. — Я хочу, — внезапно, будто очнувшись, говорит Энди. Она вытаскивает голову, но не отпускает Миранду до конца, держась за плечи жены, — Я хочу столько фото, где я держу тебя за руку, где обнимаю, где целую, где абсолютно любому будет понятно, что ты моя. Только моя. Целиком и полностью. — Всегда, Андреа, — нежно произносит Миранда, улыбаясь так, будто Энди лично развешивала на небо луну и звёзды. С такой щемящей любовью, что никаких сомнений не могло остаться. Миранда только её. Всегда.