Саша, останься со мной

– ты сам виноват. боль. хуже чем от любого падения на снег или очередной травмы, которая не могла оставить его организм в покое. иногда слова бьют сильнее мячей. и Александру Панжинскому сегодня словно отсекли голову, разрушая все воспоминания, которые в ней теплились. Саша был в прекрасной форме. шестое место в Драммене, лучшее время в квалификации. все шансы на долгожданное золото. на награду, которую он мечтал подержать в руках всю свою жизнь.  ещё в 2005 Панжинский, лёжа на снегу, фантазировал. о том, как он встанет на подиум, обязательно прыгнет от счастья на удачу, поцелует медаль и услышит российский гимн, который будет играть только для него. для победителя. не юниорских игр, а нечто большего. Чемпионата Мира, Олимпиады. но прошло больше десяти лет. и каждый раз он где-то недалеко, в нескольких шагах от заветного золота. серебро в Ванкувере, где не хватило сантиметра до победы, бронза в Хольменколлене в командном спринте, где они с Никитой проиграли меньше секунды. В 2013 в команднике в Венето он передал эстафету Крюкову первым, но сломанная палка не дала им попасть даже на подиум. даже в Драммене он лидировал, но тактически проиграл. таких гонок было много: пятый, шестой, четвёртый. никогда не первый. жестокая реальность для Александра, на пике пролетевшего мимо домашней Олимпиады из-за болезни и неудач. но он был в хорошей форме, долго тренировался к тому, чтобы к 2016 год выдался достойным.  Александр хотел доказать: в 26 взрослая карьера только начинается. и у него были все шансы, Стокгольмскую гонку он начал в качестве фаворита с наилучшим квалификационным результатом. но всё рухнуло в одночасье.  «давай аккуратно» слова звучат словно молитва, просьба не разрушать всё, что Панжинский так долго строил. он видел, что Саша шёл рядом. видел и принял решение бороться так, словно вокруг совсем не оставалось свободного места. один активный толчок – палка Панжинского ломается на две части.  а Никита едет так, словно ничего не произошло. на лыжах Саши бежит добывать себе первое место. перед гонкой Панжинский одолжил их ему, по-дружески, у Крюкова они плохо катили.  а теперь его собственной лыжей Никита разрушает всё над чем Саша так усердно работал. он приезжает последним в полуфинале.  – ты сам виноват. у лыжников должны быть глаза даже на спине. две пары лыж валялись на полу.  кулаки сжались у ног. – ну ты чего, Сань? это же просто старт. у тебя будет ещё десятки таких. ты не давал мне особо пространства для манёвра, выставил палку, я её не увидел. такое бывает. хотелось не просто ударить Никиту по его худощавому лицу. хотелось избить. наносить повреждения пока Никита не забудет о привычке говорить слишком много. он постоянно позволял себе лишние выражения, когда они были нужны меньше всего. но он всегда был из воспитанных, из хороших. тех кто не позволят себе даже грубого слова лишний раз сказать, тех кто не действуют на эмоциях. из тех кто принимают боль внутрь, но никогда не отдают её назад.  – уходи, пожалуйста. просто съеби отсюда подальше. Саша никогда до этого не матерился. и Никита понял, что они больше никогда не будут прежними.  больше никаких совместных отпусков, вечеров в ресторанах и прогулок перед гонками.  из-за одной глупой ошибки. *** Александр давно не чувствовал себя таким измотанным. старт лыжного сезона с его клубом, запланированный ещё очень давно, попал прямо на съёмки финальных серий «Титанов». уходить с таких стадий было бы глупо. зачем тогда шёл? он решил совмещать. потому что он ответственный амбассадор, автор проекта, потому что спонсоры и гости на него рассчитывают. а ещё есть семья, которую никогда нельзя отложить на второй план.  пока у других титанов было всё для комфортного восстановления: массажи, бани, совместная подготовка к дальнейшим испытаниям. Панжинский носился, словно белка в колесе. возвращение с проекта под ночь, разъезды с детьми по школам и садам, групповые тренировки, рабочие звонки, приглашения на спонсорские мероприятия, комментирование Кубка мира на Окко. это нельзя было поставить на стоп, не было кнопки паузы.  Саша был уверен, что выдержит.  но иногда даже самый сильный организм даёт сбой в программе. синий экран смерти. началось всё с небольших ошибок. потери концентрации. уронил кольцо и взял второе, плохо услышав правила, неудачно зацепился и упал сам. подвёл команду, которая на него рассчитывала.  затем случился не критичный, но позор на балансе, когда внимательность и концентрация нужны были сильнее всего, а весь успех был завязан на удачной тактике. у Саши была физическая сила, его мышцы готовы были к работе. но проблема была в голове, которая не отвечала так хорошо, как обычно это делала. но крах был неизбежен. глубоко внутри Панжинский это понимал, но отказывался принимать до конца.  когда он увидел коня и услышал, что дополнительных испытаний сегодня не будет – внутри посмеялась паника. небольшая, еле заметная, но росточек пророс. улыбка сразу ушла с его лица, а выражение стало непривычно серьёзным. вряд-ли же он войдёт в пятёрку худших? он же не настолько плох? но снаряд был не понятным, он никогда с ним не работал. и на нём не требовались его сильные качества, зато оголялись самые слабые. не раздвигающиеся ноги, потерянная концентрация и мозг, который отказывался работать даже на 50% после очередной серии перелётов. за последнюю неделю их было четыре. и когда у него впервые не получилось, небольшой росточек паники быстро пророс в дерево. в ментальный блок. люди правда хотели, чтобы он остался, ему подсказывали, его поддерживали. они понимали, что это не то упражнение, где прекрасный Александр Панжинский должен был вылететь. но он не слушал, он не мог услышать. его голубые глаза стали словно стеклянными, смотрящими в пустоту. а звуки уже давно растворились где-то далеко на фоне.  на секунду он взглянул на Никиту. на несколько секунд. на них можно было увидеть что-то похожее на неожиданность, возможно даже на шок. они были соперниками весь сезон, не просто боролись за право стать «титаном» и десять миллионов рублей.  Саша хотел доказать Никите, что может впервые одержать над ним победу, а Крюков точно не хотел отдавать первенство подготовленному Панжинскому. Александр ожидал увидеть радость. он был на грани вылета, Никита был на шаг ближе к желаемой победе. всё, как Крюков и хотел. но в этих коричнево-зелёных глазах он увидел лишь что-то похожее на разочарование. «как он с таким ростом не может перепрыгнуть?» и почему-то это ударило только сильнее.  он вышел на вторую попытку, но все видели по взгляду. он не пройдёт. и Саша не прошёл.  падение на мат, секундное осознание. его путь на проекте окончен. всё. больше нельзя будет что-то переделать или исправить прохождение. это конец. конец его мечтам на финал, победу, кубок, звание, новые интересные сражения.  всё это завершилось за мгновение.  он не выложился, у него были силы, была мотивация. но тело и мозг просто отказывались работать.  даже играть невозмутимо хорошего парня больше не оставалось ментальных сил. он закрыл лицо майкой, чтобы никто не мог увидеть как на секунду его голубые глаза наполнились прозрачной жидкостью. он не заплакал. слёзы давно стали для Александра табу. но его взгляд напомнил Никите побитого щенка. сначала Крюков посмеялся с Регбистом. сильный парень вылетел, им же будет легче потом попасть в финал.  Никита был уверен, что Саша легко примет поражение, как обычно. со своей прекрасной улыбкой обнимется со всеми и признает своё досадное поражение. так обычно происходило, когда он проводил неудачную гонку. «попробую в следующий раз» – он слышал эту фразу от Панжинского, кажется, тысячи раз. но когда он увидел лицо: жестокое, подавленное, самокритичное к себе, такое уставшее. внутри что-то странно треснуло. он не видел его таким даже в Ванкувере. тогда Саша был счастлив и сказал, что обязательно поборется с Никитой на следующей Олимпиаде. он не видел его таким в Швеции, когда сломал Панжинскому палку. тогда он был зол на Никиту, на очередное невезение, которое как хвост приципилось и шло за ним по жизни. но сейчас в этих голубых глазах Крюков увидел только очень уставшего человека. человека, который морально не выдержал груз, упавший ему на шею и сейчас ненавидел себя за это. и такая картина ударила по нему больше, чем он хотел признавать. они не общались очень близко уже много лет. постоянно пересекались, были где-то рядышком в комментарской зоне, на лыжных, беговых соревнованиях, общих мероприятиях. пересечения были так или иначе неизбежны. они больше не отдыхали вместе, не тренировались бок о бок, но связь между ними оставалась неразрывной. потому что при упоминании Панжинского все вспомнят Крюкова, а при упоминании Никиты все вспомнят Александра.  продюсеры хотели, чтобы они соревновались, чтобы говорили колкие реплики, каждый выпуск вспоминали Ванкувер, и они это делали. каждый выпуск когда им задавали вопросы, они послушно отвечали то, что зрители хотели бы услышать. но каждый раз переживали. не вслух, не явно, но где-то глубоко внутри.  Крюкову хотелось победить Сашу. но сделать это в конкурентной борьбе, собственными руками. чтобы они оба отдали все свои силы и решили, кто из них лучше между собой. но Панжинский проиграл морально. и хуже всего было видеть его лицо. после всех воспоминаний, после всего их огромного пути вместе, он не мог вспомнить, когда последний раз видел Сашу таким. Никита видел всё. как Панжинский рвал волосы у себя на голове, как давил на глаза, чтобы отругать себя. это выглядело ужасно. настолько, что хотелось прослезиться самому. было видно, как он отворачивается от всех, прячется за футболку, смотрит в одну точку, словно пытается спрятаться в собственный кокон, скрыться за панцирем как черепаха. чтобы никто не видел, насколько ему плохо.  но Никите необязательно было видеть лицо, чтобы понять слишком много. Саша подошёл к ним совсем скоро. он пассивно принимал объятья, слова поддержки, стоял словно на ватных ногах, хотя явно физически не потратил все силы. психологически Панжинский был измотан гораздо сильнее. Крюков долго не решался подойти, потому что после их «улаженной ссоры», они никогда не видел Александра таким. он видел таким только Сашку. в их общей комнате ещё много лет назад. когда его не взяли на Олимпиаду в 2014. в тот день он провалил контрольный заезд из-за недавнего гайморита и пропущенного месяца усиленной подготовки. даже так он набрал хорошую форму, просто не повезло.  тогда ему тоже хотелось спрятаться подальше от всех, даже от Никиты. но тогда они были друзьями. лучшими друзьями. сейчас их даже товарищами сложно было назвать. слишком много слов было сказано. хвастовства, шуток, которые заставили Сашу медленно отдалиться. а Никита не пытался его остановить. но сейчас ему надо было что-то сделать. Крюков подошёл чуть ближе, рядом с другими зелёными ребятами, протянул руку, обнимать не стал. понимал, что Саше они сейчас нужны меньше всего. – это было прямо неожиданно, вообще неожиданно Панжинский улыбался. он не дал этому выражению дрогнуть даже с Никитой. особенно с Крюковым. – для меня тоже.  он отвернулся, не сказав больше ни слова, словно они были друг другу чужими. по телу пробежал холодок от вымученной улыбки, от дистанции, которую Александр выставил, чтобы защитить себя. потому что Никита всегда делал очень больно. возможно, даже этого не осознавая. легче было держать дистанцию, не давать приблизиться, чем снова позволить воспользоваться. и тогда олимпийский чемпион окончательно понял. всё закончилось ещё тогда в 2016. Сашки и Никиты уже давно не существует, а в реальности остались только Панжинский и Крюков.