Черные лепестки нашей сакуры

Мадрид неторопливо погружался во тьму вечера. Темноволосая девушка сидела, закинув ногу на ногу, на массивном столе из тёмного дуба и рассеянно покачивала туфелькой на тонкой шпильке, разглядывая свежий маникюр. Ей было почти девятнадцать, и сидеть так, болтая ногой, в кабинете Габриэля Кальдера было той еще наглостью. Но Арина Вьейра всегда делала то, что нельзя, и тем более то, что другим даже не пришло бы в голову. Она провела ногтем вдоль гладкой кромки стола, загадочно улыбнувшись. Этот дуб впитал в себя страх и власть: контракты, ставившие точку в человеческих судьбах, сильные руки Габриэля, когда тот в приступах ярости опирался на него.  Ей хотелось, чтобы этот стол запомнил и ее. В коридоре послышались шаги. Арина медленно перевела взгляд на дверь, и та, коротко щёлкнув замком, отворилась, впуская высокого статного мужчину — Габриэля Кальдера. Он замер на пороге, закрыл дверь за спиной, и посмотрел на неё — на её улыбку, которая свела бы с ума всякого, кто слабее. Хотя, признаться, когда-то именно эта улыбка дала ему понять: он хочет только эту женщину. В свои двадцать он уже научился не выдавать удивления, но Арина всё ещё умела заставать его врасплох. Сидит на его столе, как на троне. В их мире это было неслыханно — никто не смел. А она смела всё. — Слезь, — произнёс он, без приветствия, снимая пиджак «Армани». Под тонкой белой тканью рубашки проступили напряжённые мышцы спины. Арина не шелохнулась. — Сначала поздоровайся, — ответила она, склонив голову к плечу. Габриэль медленно подошёл к столу и встал вплотную. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. — Здравствуй, Арина, — голос прозвучал сухо, словно он подписывал договор. — А теперь — вниз. — Нет, — просто ответила она. Габриэль сжал челюсти и сердито выдохнул. На виске запульсировала жилка. — Никто в этом городе не смеет говорить мне «нет». — Понимаю, — Арина смотрела в упор, и в её голосе не было страха, лишь кокетство. — Именно поэтому я его и произношу. Чтобы восполнить нехватку этого слова в твоей жизни. — Тебя это забавляет, принцесса? — Скорее наоборот, это грустно, — она вдруг потянулась и кончиком указательного пальца легонько ткнула его в жёсткую щёку. — Жить в мире, где тебе никто не перечит, — дико скучно. Прямо как в склепе! Он резко перехватил её запястье и прижал ладонь к дубовой столешнице. Не больно, но так, что вырваться было невозможно. — Мне не скучно, — сухо отрезал он. Пальцы разжались, отпуская её руку. — Слезь, — повторил он. Арина посмотрела на него — долго, не мигая. Потом легко спрыгнула, поправляя юбку. Разница в росте сразу стала неприличной. — Ты устал. Это был не вопрос. — Я всегда устаю, — он провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть эту правду. — Тогда почему не отдыхаешь? — Отдых — это когда никто не лезет в душу. А ты всегда туда забираешься. Она едва заметно улыбнулась, и он неожиданно для себя ответил тем же. — Я вызову тебе водителя. — Габриэль знал, что это лучший способ обеспечить её безопасность. Арина не стала спорить. Взяла сумочку со стула и уже в дверях бросила через плечо:

— Спокойной ночи, Габриэль. Поспи хотя бы немного…