О Винсенте: Секрет от Майерса.

Тепло родных рук окутывает щеки, притягивает ближе к себе с шелковой нежностью.         Коридор заполнен заливистым смехом, вдохами и звуками неаккуратных поцелуев.         Розовые и черные пряди челок смешиваются воедино - с той же страстью, что и их обладатели.         Верхняя одежда шелестит, падая на пол, пока худощавое тело прижимают спиной к стене в несколько жадной манере.         В ответ не идет ни малейшего протеста.         И Блэйк, и Эджуорт, бережно держащие друг друга за щеки - утопают в объятиях.         Губы двух друзей из раза в раз сталкиваются в пьяном поцелуе, блаженствуя под заветным вкусом искушающего мартини.         ....

Все это осталось в прошлом.

....

        Винсент был убит.         Его душа. Его тело, более не являющееся им.         Он перестал пытаться вести счет, сколько же времени он провел в адском подвале. Подобно крысе в тесной клетке для приговоренных к суровому пожизненному сроку. Недели? Месяцы? ..Годы?....         А, может, прошло всего пару дней?..         Всепоглощающий мрак давно сбил "человека" в нем с толку.         Замкнутый круговорот повторялся излишне многократно, дабы зацепиться хоть за что-либо.         Давящая тишина непоколебимо отказывала в просветляющем ответе.         Зрение также пользы не приносило: ученые любезно избавили помещение камеры от наличия любых источников освещения, не предоставив и чертову дешевую лампочку.         Тонкий след ослепительного света проникал исключительно в моменты, когда в качестве "щедрой трапезы" к ногам былого адвоката кидали смердящий, холодный кусок сырого мяса.... ..того, о чем ему в жизни не хотелось и думать, даже под прицелом ружья.         Еще отвратнее было идти на поводу дикого голода, за секунды вгрызаясь в это самое мясо зубами. Рвать его в клочья, жадно проглатывать скользкую плоть вопреки рвотным позывам.         Все остальное время юриста проходило в углу. В монотонном молчании и штиле отсутствующих мыслей, сидя на ненавистном полу.         Физическая агония остатков человечности не прощала лишних телодвижений, не заглушалась ни могильным холодом стен вокруг.         Тело отдавало крупной дрожью в нутро. Столь шедевральную подделку, доводящую до невыносимой боли своей искусственной идеальностью.         Работа была проделана просто феноменально, ювелирно не оставила ни единого внешнего намека на то, что за надсмешка над самой жизнью скрывается под хрупкой поверхностью естественности.         Под тем тонким слоем кожи, отчаянно держащим связь Винсента с самим собой на волоске.         Однако юрист сдался.         Пустышка, всего лишь оболочка, некогда содержащая чьи-то воспоминания.         Адвокат более не предпринимал попытки сбежать, ведь в чем был бы смысл? Какая, к черту, жизнь, когда он не более, чем бесцельно существующий механизм, что вскоре лишится разума, подобно любому другому омерзительному киборгу?         Единственное, что согревало крошечную искру надежды на задворках “души” - он.         Наивная надежда, что, однажды, судьба смилуется, благосклонно подарит шанс вернуться в тепло его родных рук, позабыв о всем кошмаре, который он когда-нибудь.... ..переживет.         Рука сражается против гравитации и боли, поднимаясь медленно - пальцы на ощупь ложатся на галстук, определенно не без чуда до сих пор остающегося на нем.         Ему нужно держаться ради него....         Челюсти сжимаются до скрежета зубов.         Он не готов просто исчезнуть после того, как его выпотрошили подчистую, бесчеловечно оставляя в полном сознании. Заменили органы их механическими копиями.         И он выжил.         Выжил, после всех чудовищных экспериментов, проведенных на том самом стоящем посреди комнаты операционном столе, окутанного черной мантией темноты.

Он не мог так подвести Виктора.

        Терпение - главный ключ к достижению цели....         Раз так, то он подождет. Он дождется.         Сломанное ведь нельзя сломать дважды. Как бы больно уже не было бы.         Бездна служила другом, нанося обволакивающую слепоту на глаза адвоката и ласково уберегая от тревоги атмосферы, что лишь окончательно бы погубила собою его разум.         Он был в безопасности, укрытый непроглядным одеялом, и лишь одно могло вынудить его напрячься.         .... Включение света.         Вернее тот, кто именно вальяжно входил в холодный подвал несколько секунд спустя.         Каждый раз, когда перед ним представала высокая фигура, источающая стойкий аромат терпкого мускусного парфюма и сопровождаемая людьми в белых халатах - все заканчивалось дополнительной болью.         Над аккуратностью проверок не заморачивались никогда.         Юрист не рыпался, безвольно терпя издевательство.         Он давно уяснил, что противостояние ученым пресекалось раздирающей агонией механизма и болевым обмороком, а это никак не могло играть ему на руку.         Терять бдительность в подобном месте - себе дороже.         Только вот теперь мужчина в синем костюме был один.         Размеренные, расслабленные шаги отражались от стен глухим эхом.         Глаза киборга почти моментально приноровились к свету, засверлили “гостя” холодным взглядом. -Какой же ты, в последнее время, паинька....         Блеск черной обуви останавливается вблизи. Низкий голос режет уши. -С тобой становится чертовски скучно, Винсент. — мужчина наклоняется торсом вперед, тень медленно опускается на адвоката. -Не язвишь, не тратишь силы на свои занимательные попытки сбежать.         Рука устремляется в сторону бывшего сотрудника корпорации.         Его голова, наоборот, отстраняется назад, инстинктивно избегая контакта.         Бровь основателя корпорации взмыла вверх. -Ох, серьезно? Так не нравятся мои касания? Считаешь, что снова причиню боль? Брось. Не бойся. Сегодня я в прекрасном настроении, на тебя у меня имеется несколько иной план. — пальцы бесцеремонно и резко смыкаются на впалых щеках. Любая концепция личного пространства не существовала для монополиста с синдромом бога.         Бледное лицо незначительно вертят, хищный взор Майерса оценивающе впивается в аристократичные черты. -.. Даже небрежная потрепанность не может испортить столь прелестное личико. — он хмыкает, сокращая дистанцию. -Не даром ты очаровываешь всех вокруг, и это только смазливой мордашкой, не говоря уже о твоем конвенционально привлекательном теле.... Не досадно наблюдать, как при виде тебя - многие захлебываются слюнями, пропуская в мысли фантазию оказаться с тобой в одной койке. Интересно, насколько славно постарались мои люди, поскольку я не прощу их, если они допустили какую-либо ошибку и испортили эту завораживающую красоту.         Рот искажается в широкой улыбке. Массивная кисть руки тянет лицо ближе.         Искусственный пульс адвоката подскакивает до шума в ушах, попытки отстраниться и отвернуться тщетны: нечеловеческая сила превосходит его собственную, насильно прижимая его губы к чужим. Скулы сводит от боли из-за давящих на них пальцев, заставляя стиснутые челюсти разомкнуться. Впустить внутрь непрошеный язык, наигранной лаской очерняющий вязкой слюной ротовую полость.         Вымученное тело наивно совершает попытки дать отпор вновь и вновь, упираясь всеми конечностями в Майерса, однако безуспешно. Ему необходимо сообразить альтернативное решение.         В мгновение ока - оба замирают.         Из свежего укуса на нижней губе Майерса проливается кровь, крупными каплями падая на глубинно-синий рукав.         Месье М. молча проводит по ране большим пальцем свободной руки, отпуская окончательно забившегося в угол Эджуорта и неспешно выпрямляясь, острым взглядом пронзая киборга фантомными кинжалами.         Доля секунды, воздух колышется от громогласного шлепка, резонирующего звоном в ушах.         Щека загорается жгучей болью и заливается яркой краской после холоднокровной пощечины. -Жаль, что характером ты выдался отвратительный. Невоспитанная сука.         Майерс выпрямляет плечи, возвышаясь над тяжело дышащим телом на полу.         С собственных плеч плавно сползает пиджак, и месье подходит к единственному объекту в комнате - операционному столу. Оставляет пиджак на нем.         Широкая спина нарочито гордо повернута в сторону киборга. Вызывающе, зная, что против него - у бывшего сотрудника нет и шанса. Зная, что Винсента медленно убивает чувство беспомощности. -Я действительно хотел с тобой по-хорошему, Эджуорт, но ты сам виноват. Вынуждаешь меня научить тебя манерам. — недоброжелательный оскал окрашивает затемненное - источником света позади - лицо, когда он возвращается к юристу. Голос - сладостно-спокойный. -Значит, будет по-плохому.         Тишина рвется звуком ширинки брюк, ползущим вниз одним неторопливым движением.         Черноволосый тотчас вжимается в стену: ее шершавая поверхность в момент оказывается неистово манящей. Хочется проползти сквозь нее, исчезнуть навсегда - там, где никто и никогда не достанет. Исчезнуть, чтобы его догадки ни за что не воплотились в истину.         Холодные пальцы беспощадно хватают за волосы, натягивают скальп, когда устремляют голову в желанном направлении. Не отвечая ни малейшей реакцией на царапающие руку ногти.         Эджуорта волочат коленями по полу, вопреки отчаянному рвению бороться с тем, кто еще в близком прошлом был одарен нимбом кумира в глазах бывшего работника корпорации.         В его жизни - или, вернее, существовании, если таковое еще когда-либо предстоит - никогда не найдется промаха ужаснее. -Ты не посмеешь, я-я тебе нужен! Я тебе нужен живым, и потому ты не в компетенции сделать со мной то, что убьет тело или разум, будь ты проклят!.. — он яростно шипит сквозь зубы, скалясь, продолжая брыкаться в стальной хватке.         Майерсу надоедает, новая пощечина только тяжелее предыдущей. Секунды замешательства - в следствии внезапного головокружения - хватает, чтобы коленом прижать плечо юриста к боковому торцу пустого операционного стола и унизительно шлепнуть половым членом по бледной щеке, воспроизводя издевательски-звонкий звук. -Ох, твои суждения весьма ошибочны. Как бы то ни было - для тебя найдется другое применение, кроме как плеваться ядом, Винсент. Твои ораторские способности, не утаю, бесподобны, потому твой дрянной рот обязан замечательно справиться и с оральной лаской, не касаясь моего члена своими белоснежными зубками, не так ли?         Юриста тошнит.         Шторм в грудной клетке неумолим. Чувства - извержение вулкана; воронка нервного срыва из гнева, горя и потерянности.         Судорожные вдохи и бой сердца в висках акцентируются неустанными выпадами с целью навредить опасности, защитить себя. -Угомонись. Ты сам напросился на подобное отношение к себе, своим дрянным поведением. Я очень надеялся обойтись с тобой по-хорошему, но нет, ты все испортил. Тебе ведь не хочется, чтобы твой ненаглядный коллега Виктор Блэйк узнал о том, какой грязной шлюхой он на самом деле дорожит. Разве я не прав, Винси? — слова капают с языка разъедающей кислотой, под кожу адвоката, вонзаясь иглами промеж всех позвонков, беря в отнимающие дыхание тиски спинной мозг и скручивая его подобно выжатой тряпке.         Слова парализуют. Без анестезии вспарывают самое уязвимое место.         Единственное, что по-настоящему фатально бьет по Винсенту, расшатывает его волю и решительность.         Винсент и думать не мог, что бесчисленного количества физических и эмоциональных пыток над ним будет недостаточно, и одно точное, простое упоминание важного для него человека - окажется наиболее убивающей стрелой в его ахиллесовой пяте, подкармливая ненасытный голод садиста картиной раскола последних осколков психики. -.. Держи его имя вне твоей гнилой пасти, сукин ты сын.... -Таки задел за живое, хм? — хищная ухмылка тянется уголками еще выше. У корней заостренных зубов проблескивают десны.         Зрелище столь вопиющее, что кровь на губе смешивается со стекающей каплей слюны от аппетитности жалобного вида появляющихся слез никчемности в глазах адвоката. -Показываешь себя таким стойким и дерзким, но на деле.. Ты же сейчас разрыдаешься, Эджуорт. Выглядишь даже прелестнее, когда ты так сломлен и ничего из себя более не представляешь. Может, и наш розовый дружок порадуется подобной красоте, если я сфотографирую тебя на коленях перед моим пенисом и отправлю ему? Или, может, вовсе зафиксирую это на полноценной видеозаписи?.. -Забудь об этой идее, ублюдок, не трожь его.... -Тогда приступай. Ты ведь всегда беспрекословно и без лишних вопросов делаешь то, что от тебя требуется. Именно это мне в тебе нравится. -....         Загнанный в тупик котенок, пред налитыми кровью очами плотоядной смерти. Вот кем он себя чувствовал.         Однако, он бездействовал. Замер в оцепенении, нерешительности.         Все ведь могло быть так просто, если бы ему не было ради кого жить.. Не было бы смысла держаться за жизнь, бояться упасть в глазах друга....         .... Если..         .. Если он когда-нибудь сбежит, то убедится в том, чтобы на это тошнотворное событие не осталось ни намека. И если не убьет, то устроит Майерсу адскую жизнь. Отомстит, после чего спрячется с Виктором там, где их не побеспокоят. И он будет хранить секрет до.. ....конца.         Нетерпеливое движение монстра, демонстративно доставшего угол телефона из кармана, выдергивает киборга из мира мыслей.         Пальцы мгновенно цепляются за край черный брюк, с немой мольбой не воплощать угрозу в реальность.         Клыкастая улыбка удовлетворено возвращается на гнусное лицо, а тяжелая ладонь ложится на волосы.         Одинокая слеза обиды на несправедливость слетает с вороньих ресниц.         Водянисто-рубиновая капля катится ниже, раздраженную кожу щеки щиплет от солености.         Пряди намекающе тянут - не нежничая, сурово, вынуждая запрокинуть голову назад.         Юрист с трудом заставляет себя разъединить скрипящие друг об друга зубы, губы дрожат, раскрывшись следом.         По лбу стекает росинка холодного пота и застревает на внешнем уголке хмурых бровей, плечи обреченно осунулись вопреки ранее идеальной осанке.         Пустой взгляд устремляется в никуда, когда на язык вальяжно ложится головка стоящего члена, вдоль длины переходящего градиентом в черный цвет у самого кончика.         Одного касания становится достаточно, чтобы Эджуорт захотел вырвать собственный язык с корнем. -Будь хорошим мальчиком, не медли. Не разочаровывай папочку.         Внутренности завязываются в узел, от слов месье М. физически паршиво.         Вкусовые рецепторы улавливают солоноватый привкус. Адвокат морщится.         С театрально-досадным вздохом, владелец корпорации самолично толкается бедрами вперед, в тепло пересохшего от страха рта, и бывшему примерному сотруднику не удается сдержать рвотный позыв, давясь бесцеремонно проникнувшим органом.         Глазницы жжет от боли - механизму внутри тяжко справиться с выработкой хлынувшего потока слез. -Не делай вид, что ты невинный девственник. Думаешь, я не знаю, сколько раз ты отсосал член за свою жалкую жизнь? Не смеши меня. — его голова наклоняется набок, любуясь, как в его лобковые волосы утыкается нос юриста, из-за чего тот тонет в забавном отвращении все больше и больше.         Губы молодого “мужчины” медленно соскальзывают с плоти. Легкие получают необходимый вдох. Хоть и ненадолго.         С тихим всхлипом - он берет все в свои руки, в надежде, что если процессом будет руководить он - то ему посчастливится избежать худшего грубого исхода.         Сердце.... ..Подделка, что заменяла сердце некогда живого Винсента - металась по грудной клетке и громоздко врезалась в ребра, суицидально изощряясь усердиями вырваться из-под кожи и выпасть на пол, лишь бы не воспринимать фактор человечных эмоций.         Майерс вновь окружен теплотой, издавая хриплый, слабо-слышимый стон.         Обмануть самого себя; уверить, что пальцы в волосах отдают приятной металлической прохладой - все тщетно. Осилит ли он когда-либо снова поднять взгляд на глаза Виктора? Заслужить всю ту же непоколебимую любовь в его голосе и чутких касаниях, будучи предателем их связи?         Будет ли у него вовсе шанс на ту любовь, что Виктор посвятил настоящему Винсенту?         Рот Эджуорта неторопливо заглатывает неестественную плоть....         По самое горло, обмотанное нематериальной алмазной проволокой, от чего дорожки слез становятся все более багровыми.         Капли окрашивают пол и рукава. И все же месье устает от медлительности юриста.         Одни непрерывные всхлипы боли будоражат каменный член, пока тот аморально насилует ротовую полость. Адвокат беспомощно вслушивается в омерзительно-звериное рычание сверху - проклиная судьбу, что тот самый Винсент Эджуорт не разбился в фарш в момент аварии. Что мозг не умер на блядском операционном столе, находящимся за ним прямо сейчас. Что весомая часть его восхищения ушла на чудовищного кумира, вместо заслужившего ее человека, искренне любящего его всей душой.         Личный ад Эджуорта и близко не планировал заканчиваться.         Молитвы в пустоту не возымели какого-либо эффекта.         Липкие стоны сбивали дыхание Майерса в предоргазменном состоянии, однако адвокат прекрасно понимает: не может быть хорошим знаком то, как член без должной разрядки выскальзывает изо рта и позволяет жадно вдохнуть фантомно-необходимый воздух. -Повернись своим хорошеньким задом ко мне, грязная шлюха. — приказ сверлит каждый сантиметр искусственного черепа одновременно.         Вновь - шершавые пальцы до синяков хватают челюсть, заставляя подняться на ноги.         Рот, на долю секунды, насильно заставляют раскрыть, отправляя смачный харчок на корень язык молодого “человека”, инстинктивно вынужденного сглотнуть - с экстазом наблюдая, как пропитанное слезами смазливое личико наполняется крайним отвращением в ответ на подобное наказание за недавний укус.         Когти впились в дрожащее плечо до крови, сквозь ткань. Грудь без предупреждения встречается с поверхностью операционного стола. -Тск, ты только посмотри, вызывающе нагибаешься и подставляешь задницу как профессионал, куколка. Долой штанишки, и будешь идеальным инкубатором с хорошенькими генами в ближайшем будущем. Скоро изучим на тебе пару теорий о репродукции киборгов.         Эджуорт мог бы поклясться, что услышал внутри себя мимолетный хруст сердечной мышцы из-за пропущенного удара. -Больной мудак! Лучше бы ты кончил мне в рот и я бы плюнул тебе твоей же спермой в глаз! Я скорее вскроюсь, нежели буду игрушкой для твоих ебанутых экспериментов!         Громоздкая ладонь со стуком прижимает голову юриста к грязному, жесткому материалу стола, любуясь оскалом и болезненным шипением. -Тихо. Так было бы неинтересно, симпатяга. Попробуешь как-нибудь в следующий раз. -Я, черт возьми, разгрызу твою глотку и скормлю голодающим существам в доках G4, помяни мои слова, скотина! -Как мило. Ты, оказывается, умеешь ругаться, а не сглатывать любое слово?..         Кожа приватных мест содрогается от встречи с холодом воздуха, стоило брюкам оказаться разорванными.         Истошный рев Эджуорта заполняет помещение; очередные попытки вырваться возвращаются с возобновившимся выбросом адреналина. Майерсу приходится использовать вторую руку, дабы пронзить когтями ягодицы, обездвижить силой, и, в конце концов, войти в активно сопротивляющееся тело.         Винсент бился в агрессивной агонии, подобно умирающей пташке.         Когтистая лапа давила на тельце - на раны, окрашивающие кровью перья на хрупкой грудке, зубы терзали отрывающиеся крылья. До тех пор, пока отчаянный щебет не остановился после едва слышимого хруста фарфоровых ребер, более не защищающих крошечное сердце - наоборот, протыкая его острыми обломками.         Разве было так сложно прислушаться к судьбе и не распевать мелодии для очаровательной кошачьей улыбки, полной острых клыков? ....         Щека и бездонные, черные пряди впитали всю насыщенность бордовых слез. Стеклянный взгляд потускневших глаз просачивался сквозь дрожащие кончики пальцев, безвольно скользящих по лужице крови на столе.         Давление на голове ослабевает, когда владелец злосчастной корпорации со стоном изливается внутрь покорного тела. Удовлетворенная пульсация члена, выделяющего свойственный ему секрет, доводит адвоката лишь до очередной фантазии о желанном самоубийстве. Слух упускает удаляющиеся от него уверенные шаги.         Нет....         Он обязан уничтожить того, кто уничтожил его жизнь. Его настоящего.         Ему необходимо стереть с лица земли оскал ходячего кошмара в дорогом синем костюме. Он пожалеет, что в этот раз он так спокойно ушел, не избавившись от киборга.         Киборга, ранее являющегося Винсентом Эджуортом, не видящего никаких преград на пути к его цели.