Archive of Our Own

Макс лежит на животе на диване, уткнувшись лицом в подушки, и пытается приманить Сасси лакомствами, когда в дверь раздается яростный стук. Шум пугает Сасси и заставляет Макса подскочить от испуга, он поднимается на колени и заглядывает за спинку дивана в сторону двери, гадая, кто бы это мог быть. Раздается еще один стук, даже громче предыдущего, и тут начинает звонить его телефон. Макс смотрит на кофейный столик, видит лицо Шарля и хватает телефон. — Привет, — приветствует Макс, поднимаясь с дивана и направляясь к двери. — Что случилось? У меня кто-то в дверях, так что я не могу говорить... — Да, это я у твоей двери, — говорит Шарль немного запыхавшимся голосом. — Открывай. Мне нужно с тобой поговорить. Макс моргает, глядя на закрытую дверь, затем открывает её, опуская руку, чтобы завершить вызов, пока Шарль влетает внутрь. — Слава богу, ты дома, — произносит Шарль с явным облегчением. — Мне нужно с тобой поговорить. — Ты уже говорил, — отзывается Макс, закрывая дверь и медленно следуя за Шарлем. — Что стряслось? — Ты знаешь, что такое фанфики? Макс моргает. — Ну да? — О, отлично — говорит Шарль с еще большим облегчением. — Ты знаешь, что люди пишут о знаменитостях? Макс закатывает глаза. — Пиарщики проводили мне инструктаж, так что да. Шарль плюхается на диван, Сасси и Джимми уже след простыл, и закидывает ноги на кофейный столик. Макс снова закатывает глаза, после чего садится рядом. Они с Шарлем вроде как друзья, и уж точно сейчас ближе, чем когда-либо раньше, но он никогда еще не видел, чтобы у Шарля случались истерики из-за пиара. Они не настолько близки. Что ж. Все когда-то случается в первый раз, полагает он. — Отлично! — бодро говорит Шарль, разблокирует телефон и сует его прямо в лицо Максу. — А ты знал, что на Archive of Our Own мы занимаем второе место в рейтинге? Макс не может сказать, что вообще знает, что такое Archive of Our Own, не говоря уже о том, что значит мы или на втором месте. Он осторожно берет телефон из рук Шарля, отодвигая его чуть дальше от лица, чтобы экран не расплывался, и видит небольшую серую вкладку меню со списком разных гонщиков, распределенных по парам. Слова Шарля начинают обретать смысл, потому что он отчетливо видит: пара Макс Ферстаппен/Даниэль Риккардо (3897) стоит прямо над Макс Ферстаппен/Шарль Леклер (3453). — И что? — спрашивает Макс в недоумении. — Дальше-то что? Шарль смотрит на него как на сумасшедшего. Впрочем, примерно так же сейчас чувствует себя и сам Макс. — И что? Макс, мы вторые. Мы неудачники. — Вообще-то, я на первом и на втором. Я победитель вдвойне. — Макс, это серьезно! — огрызается Шарль и выхватывает телефон обратно. — Я не могу быть неудачником. Просто не могу. Макс искренне не понимает, почему это вообще должно быть его проблемой и почему Шарль пытается сделать её таковой. Он действительно не считает, что они настолько близкие друзья, чтобы помогать Шарлю справляться с подобным. Он не уверен, что знает Шарля достаточно хорошо, чтобы во всем этом разобраться. — Неудачником в чем? — спрашивает Макс, стараясь сохранять терпение. Возможно, если он поймет суть проблемы, то сможет помочь Шарлю, позвонив Пьеру или кому-то еще. — В фанфиках! Макс глубоко вздыхает. — То есть ты хочешь, чтобы мы были номером один на этом сайте? Зачем? — Потому что—я—не—могу—проигрывать, — медленно и четко произносит Шарль, пристально глядя Максу прямо в глаза. — Ты ведь тоже не хочешь проигрывать, верно, Макс? — Верно, но я и так на первом месте. — С Даниэлем. — Шарль, я правда... — Вы с ним уже почти не общаетесь! — настаивает Шарль, упираясь руками в подушку между ними, чтобы наклониться ближе. Макс отстраняется, немного напуганный безумным блеском в его глазах. — А что, если он потеряет место в команде? Тогда ты будешь номером один, но с кем-то, кто даже не гонщик. Это поведение неудачника, Макс. — Боже мой, — бормочет Макс, широко раскрытыми глазами глядя на него. — Ты сумасшедший. Шарль долго смотрит на него в ответ, затем глубоко вздыхает, откидывается на спинку дивана и уставляется в потолок. — Ладно, — печально произносит он, комично выпятив губу. — Я всё понял. Тебе стыдно, что твое имя стоит рядом с моим. Я понимаю. Нет-нет, не нужно ничего говорить, чтобы меня утешить... погоди, Макс, а почему ты ничего не говоришь, чтобы меня утешить? — Я решил, что тебе просто нужно выплеснуть всё это, — отвечает Макс, не уточняя, что именно подразумевается под всем этим дерьмом. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Ма-а-акс, — ноет Шарль, глядя на него огромными зелеными глазами. — Тебе что, три года, черт возьми? — недоверчиво спрашивает Макс. — Шарль, серьезно. Почему ты так на этом зациклился? — Да просто зациклился! Мы лучше, и я хочу быть на первом месте. Макс, мы же «от врагов к возлюбленным», у нас такая захватывающая история отношений. Мы должны быть первыми. — От врагов к чему? — К возлюбленным! Ты как будто в интернете никогда не бывал. И вообще, я уже просмотрел тег Максиэль и правда думаю, что тебе стоит взглянуть, потому что эти люди, по-моему, вообще тебя не понимают... — Шарль, я тебя сейчас вышвырну, если ты не замолчишь. — ...но это не страшно, потому что мне правда кажется, что авторы Лестаппен в чем-то правы. Вот только по какой-то причине ты там почти всегда актив, чего я, честно говоря, не вижу, но, полагаю, это потому, что я сильно сомневаюсь, что смог бы быть пассивом... Макс встает и хватает Шарля за запястье, стаскивая его с дивана, пока тот продолжает без умолку болтать, действуя Максу на нервы. — ...не то чтобы кто-то из нас это знал, ведь мы натуралы... Макс закатывает глаза и начинает тянуть Шарля к двери. Если бы только Шарль знал. С другой стороны, они и не настолько близки, чтобы Шарль знал о его сексуальных предпочтениях, и уж тем более чтобы знать, кто именно стал его пробуждением. Хотя, возможно, в этот момент Шарль был бы восхищён, узнав, что первый в жизни оргазм у подростка Макса случился от мыслей о нём. Может, это утолило бы ту странную вещь, через которую он сейчас проходит. — ...в общем, я правда думаю, что это так легко исправить, потому что я тут заглянул на сайт под названием Тамблер, и мы там людям очень нравимся. Так что я просто подумал: может, нам стоит разок потусоваться вместе, попасть в объективы камер, а дальше лестаппи — они так себя называют, кстати — я думаю, они сами всё подхватят... — Пока, Шарль. Он выталкивает его за дверь и быстро хлопает ею прямо перед его носом, прежде чем Шарль успеет сказать еще что-нибудь травмирующее. Наступает несколько мгновений блаженной тишины, в которой Макс слышит только собственное тяжелое дыхание, но затем покой нарушает громкий голос Шарля из-за двери: — Я пришлю тебе ссылки и кое-какие идеи! Затем Макс слышит звук его удаляющихся шагов, эхом отдающихся в коридоре. Он отчаянно надеется, что это был конец... ну, чего бы это ни было. Но у него есть ужасное, тягостное предчувствие, что это не так. Его страхи подтверждаются уже на следующей гонке, когда ранним утром в четверг он получает сообщение от Шарля. Шарль Леклер Окей, мы отстаем от Максиэля на 444 фанфика. [IMG_345.jpg] Я сяду рядом с тобой на сегодняшней пресс-конференции. НЕ вздумай мне всё испортить. Макс оставляет сообщение прочитанным без ответа.

-444

Макс сидит с краю дивана, по другую сторону от Нико, и негромко переговаривается с ним на немецком. Он специально сел с самого края, чтобы Шарль не смог пристроиться рядом, но к тому моменту, когда Шарль влетает в зал для прессы, Макс так увлечен беседой, что совершенно об этом забывает. Огромная ошибка, потому что Шарль направляется прямиком к нему и застывает прямо перед ним, уперев руки в бока. Макс на секунду поднимает на него взгляд, коротко улыбается в знак приветствия и снова поворачивается к Нико, расспрашивая его о внезапной одержимости Ноэми резиновыми уточками. Шарль громко фыркает, говорит: «Уупс!», и втискивается в крошечное пространство между Максом и Нико. Макс кряхтит, когда Шарль фактически наваливается на него, микрофоны теперь разве что в задницу им не впиваются, а Нико пытается вытащить руку из-под бедра Шарля. — Шарль, — раздраженно вздыхает Макс, отпихивая его от себя. — Да? — невинно переспрашивает Шарль, хлопая ресницами и поудобнее устраиваясь на диване, пока Нико отодвигается. Он закидывает ногу на ногу и намеренно вытягивает ее так, чтобы задевать стопой ногу Макса. Зал озаряется вспышками камер. Шарль и не думает убирать ногу. — Тесновато у вас тут, Шарль, — говорит Нико, и в его голосе слышится явное веселье. — Всё в порядке? — Ну, — начинает Шарль, широко сияя. — Спасибо, что спросил, Нико. На самом деле всё совсем не в порядке, потому что есть один сайт... Макс резко закрывает рот Шарля ладонью. Нико вскидывает брови, а Макс яростно качает головой. — Даже не спрашивай, — предупреждает он. — У него какой-то... я даже не знаю, как это описать. Думаю, победа в Монако окончательно сорвала ему крышу. Шарль сильно кусает его за ладонь, и Макс резко отдергивает руку, прижимая её к груди. — Нико, ты знаешь, что такое фанфики?

-437 

— Макс, это реальная проблема, — говорит Шарль, меряя комнату шагами от стены к стене. Макс изо всех сил старается его игнорировать, сосредоточившись на матче в фифа на экране телевизора. Каждый раз, когда Шарль проходит мимо, наступает момент, когда Макс вообще ничего не видит, и ему остается только надеяться и молиться, что за это время не случится ничего непоправимого. — Ты меня вообще слушаешь? — Нет, — честно отвечает Макс, потому что хуже эта ситуация уже всё равно не станет и терять ему нечего. Шарль выхватывает контроллер у него из рук. Что ж. Оказывается, стать хуже всё-таки может. — Нико чертов стукач! — восклицает Шарль, по мнению Макса он практически визжит. Тот всерьез задумывается, не придушить ли Шарля подушкой, это наверняка избавило бы их обоих от мучений. Возможно, это даже было бы актом милосердия. — Он разболтал всей решетке, что я хочу быть первым на AO3, и теперь Пьер пытается вывести Юкиер в топ! — Я без понятия, что означают все эти слова, — говорит Макс, забирая контроллер обратно, пока Шарль отвлекся. — Это означает, что ты можешь оказаться неудачником! — Шарль активно жестикулирует. — Макс. Пожалуйста. Я тебя умоляю. Я схожу с ума. Мне нужно, чтобы ты мне помог. Макс громко вздыхает, снова садится на край кровати, ставит игру на паузу и кладет контроллер рядом с собой. — Мне нужно, чтобы ты объяснил, почему это так важно, — говорит Макс, немного пододвигаясь, чтобы Шарль мог сесть рядом. — Серьезно. Ты ведешь себя как псих. Шарль вздыхает и садится, сжав кулаки на коленях. — Я не знаю, — угрюмо отвечает он, обиженно надув губы. — Просто... я знаю тебя дольше всех. Мы гоняемся друг против друга уже двадцать лет. Мы убедительны. Почему мы недостаточно интересны, чтобы быть первыми? Почему мы не нравимся людям? — Если бы единственным критерием было время, то Льюис и Нико должны были бы быть номером один, — замечает Макс, возможно, не самым деликатным образом. Шарль бросает на него гневный взгляд. — Ладно, хорошо. Мы убедительны или типа того. Мы с Даниэлем были хорошими друзьями, понимаешь, и мы проводили кучу времени вместе перед камерами. Вся пиар-стратегия была построена на том, чтобы использовать нашу дружбу. А мы с тобой на публике почти не пересекаемся. Наверное, это вообще чудо, что мы на втором месте. Шарль громко вздыхает. — Наверное, — говорит он, всё еще по-детски дуя губы. — Но, Макс, я не могу... — ...быть неудачником, да, ты упоминал, — Макс вздыхает, потирая переносицу. — Ты вообще хоть что-то из этого на самом деле читал? — Читал, — с готовностью подтверждает Шарль, вероятно, почувствовав, что Макс начал сдаваться. Макс ничего не может с собой поделать, к сожалению, он всегда был немного слаб, когда дело касалось Шарля. Наверное, поэтому тот и пошел напролом, он знал, что рано или поздно добьется своего. — Кое-что написано очень хорошо. Прям действительно круто. А некоторые вещи даже пугающе хороши... — И сколько ты прочитал? — требует ответа Макс, внезапно придя в ужас от того, что Шарль искренне тратит свое свободное время на этот сайт. — Достаточно, — Шарль лихорадочно размахивает руками. — Достаточно, чтобы знать, что наши авторы — лучшие. — Ты читал про другие пары? Макс в легком ужасе. Все оказалось серьезнее, чем он опасался. — Мне нужно было знать, с чем мы имеем дело, — говорит Шарль, доставая телефон из кармана и пару раз тыкая в экран. — Смотри. Прочти вот это. Оно не очень длинное. Макс осторожно берет телефон из рук Шарля, словно это бомба, и, держа его на ладони, опускает взгляд. Он видит тег отношений Шарль Леклер/Макс Ферстаппен, видит персонажей — Шарль Леклер, Макс Ферстаппен, видит дополнительные теги: Соответствие Канону, Гран-при Монако 2024, Сложившиеся Отношения, Тайные Отношения, Камин-аут, Смат, а затем замечает, что в тексте почти десять тысяч слов. — Шарль, как, черт возьми, это может быть не очень длинным? — Читай, — настаивает Шарль. — Тебе этот фанфик нравится только потому, что ты выиграл ту гонку, — ворчит Макс, но все равно прокручивает страницу чуть ниже. Карма — мой парень — гласит заголовок. Опубликовано анонимно. Это Макс может понять. Он думает, что тоже не хотел бы, чтобы его имя было как-то связано с подобным. У Шарля покалывает кончики пальцев. Кубок в его руках тяжелый, а пальцы покалывает от напряжения. — Шарль, — начинает Макс. Он не уверен, что именно хочет сказать, но чувствует себя крайне неуютно из-за происходящего. Ему кажется, что он не должен это читать. Это написано не для него. — Читай. Макс снова вздыхает и устраивается поудобнее, откинувшись на кровать и держа телефон перед лицом. — ...слезы льются по его щекам, обжигая кожу, словно святая вода, смывающая грехи — — крещение огнем, и теперь он вышел на другую сторону, получил отпущение грехов и нашел благословение в том самом асфальте, по которому когда-то в детстве гонял на велосипеде — — «Я так горжусь тобой», — говорит Макс охрипшим голосом, и Шарль гадает, почему он никогда по-настоящему не верил Максу, когда тот говорил, что он справится — — чувствует себя таким свободным, словно гора с плеч свалилась, и когда он поднимает взгляд к небу, то думает о своем отце — — груз ожиданий на мгновение исчез, будто после всего этого времени, всех этих лет, всё, что ему было нужно — это победить в Монако — — тяжелый взгляд Макса, направленный на него с другого конца клуба? людей слишком много, но его всё равно тянет к нему, невидимая нить, связавшая их жизни, теперь влечет его к своему парню — — «Я так чертовски хочу тебя», — выдыхает Макс. — «Принц Монако, и ты будешь умолять о моем члене.» — Макс сглатывает и кладет телефон себе на грудь, уставившись в потолок. В груди становится как-то тесно, словно он только что пробежал кросс. По какой-то причине он чувствует настоящий прилив эмоций. — На каком ты моменте? — с нетерпением спрашивает Шарль, наклоняясь, чтобы заглянуть в экран. — О, ты как раз дошел до самого интересного. — Шарль, это порнуха. Шарль громко вздыхает и тянется к телефону, чтобы забрать его с груди Макса. Кожа Макса покалывает там, где ее коснулись кончики пальцев Шарля. — Там есть секс, но это больше, чем просто порно, — защищается Шарль. — Есть целая категория, которая называется порно без сюжета, но это — это же настоящий психоанализ. Религиозные образы, где Феррари — это дьявол, а Монако — рай... ну же! Не пытайся притвориться, что это плохо написано. Макс моргает, в голове слова: Дрожащий выдох Шарля громко разносится по ванной, а затем он падает на колени перед Максом, готовый принести свою жертву одному из многих богов, которых знает мир гонок. Блять. Блять. Этого не может быть... нет ни единого шанса, что он сейчас всерьез заводится от этого. — Там меня назвали гоночным богом. — О да, — радостно подхватывает Шарль. — Там есть целый кусок, где твою сперму сравнивают со святым причастием... — Господи Иисусе, — стонет Макс и тут же жалеет о выборе слов, когда Шарль начинает заливаться смехом. — Эти люди попадут в ад. Шарль снова хохочет: — Ну, раз ты это прочел, то ты теперь тоже туда отправишься. Макс вздыхает, с силой потирая лицо рукой и вдавливая ладонь в глаз. — Ну, допустим, это было неплохо, — нехотя признает он, не желая соглашаться на что-то большее. — Так ты поможешь? — с надеждой спрашивает Шарль. — Станем номером один? Макс снова вздыхает. К черту его жизнь. — Ладно, — соглашается он. — Будем номером один.

-420 

— Нам нужен план игры, — заявляет Шарль рано утром в медиа-день следующего гоночного уикенда. — Пьер собирается трепаться про Юки на фан-сцене, Нико и Кевин выложили то фото в инстаграм, и я почти уверен, что Оскар сейчас пытается просчитать, с кем у него больше шансов собрать максимум фиков — с Ландо или Карлосом, ну, знаешь, с помощью графиков, алгоритмов в ексель или типа того... — Воу, воу, притормози, — перебивает Макс, кладя руки на плечи Шарля, чтобы тот перестал подпрыгивать на месте. — Ты вообще о чем? — Я же говорил тебе, что Нико настучал, — закатывает глаза Шарль. — Теперь на всей решетке идет соревнование за первое место. Нам не хватает всего 420 фиков до Максиэля, так что у нас лучшие шансы на победу, но нужен план. Карлос и Ландо отстают от нас на тысячу, но кто знает, на что они готовы пойти. Они же психи, ты сам знаешь. Максу приходится приложить усилия, чтобы не рассмеяться Шарлю в лицо. Боже, он хоть сам слышит, как это звучит? — В общем, я тут вот что подумал, — начинает Шарль. — Мы сегодня не на одной пресс-конференции, но я решил, что мог бы зайти к тебе в комнату, сделать пару фоток, ну, типа как ты готовишься к дню, и выложить их в сторис... — Так, замолчи. Макс делает глубокий вдох, пытаясь успокоить внезапно зачастившее сердце. Это не вина Шарля, на самом деле нет. Ему никогда не приходилось высиживать на миллионах пиар-встреч, где тебе вдалбливают, как важно, чтобы никто и никогда не прознал о твоей ориентации, как это может быть опасно для твоей безопасности и как сильно это может поставить под удар твое будущее в спорте. У Макса, по крайней мере, теперь есть небольшая подушка безопасности в виде статуса многократного чемпиона мира. Меньше всего Шарлю сейчас нужны слухи о его сексуальных предпочтениях, особенно когда они даже не соответствуют действительности. — Давай, может, начнем с чего-то поменьше, — предлагает Макс. — Я могу сегодня в какой-то момент рассказать историю о нас из времен картинга. А ты почему бы не упомянешь, что мы виделись в Монако на этой неделе? — О-о, — выдыхает Шарль с широко раскрытыми глазами. — Это... это хорошо. Я могу это сделать. — Ладно, — соглашается Макс, хлопая его по плечу с какой-то неоправданной нежностью. — Иди уже.

-401 

— Даниэль нас раскусил, — говорит Шарль в трубку воскресным утром перед гонкой. Макс стонет, вслепую пытаясь повернуть к себе цифровые часы, чтобы посмотреть, сколько времени. Посреди ночи он отвернул их к стене, взбешенный тем, как ярко они светят, но сейчас ему нужно видеть цифры, чтобы иметь полное право наорать на Шарля за то, что тот его разбудил. — Он хочет, чтобы Максиэль оставались на первом месте. Макс, клянусь богом, если ты мне изменяешь с Даниэлем, чтобы поднять рейтинги вашей пары... Макс снова стонет, убирает телефон от уха, чтобы включить громкую связь, и кладет его рядом с лицом на кровать. Он поудобнее устраивается на подушке, вжимаясь в нее щекой и зажмурив глаза, отчаянно пытаясь догнать сон, который Шарль только что разрушил. — Че-е? Шарль на мгновение замолкает, а затем произносит: — Ты что, спал? Прости. Кстати, между нами осталось всего 401 фик. К концу уикенда разрыв сократится до трехсот, я это знаю. — С тобой точно что-то не так, — ворчит Макс, утыкаясь носом в подушку. По телу разливается слабое удовольствие, сознание балансирует на грани бодрствования и сна. — Приму это за комплимент, — отвечает Шарль. Макс уже едва помнит, что он вообще ему сказал. — Так вот, насчет Даниэля... Макс стонет. — Да плевать на Даниэля, — бросает он, мечтая вспомнить, каков на вкус покой. — Я тебе не изменяю. Затем он резко просыпается, слегка ошарашенный тем, что вообще это ляпнул. А еще он осознает, что у него наполовину встал, и он непроизвольно прижимается бедрами к матрасу. Он тут же замирает, сгорая от стыда. — О, отлично. Кстати, вчера вечером выложили потрясающий ваншот. Сейчас тебе скину. Актив Шарль Леклер, представляешь? Я знал, что где-то там есть люди, верящие в меня как в топа. Макс стонет и тянется к телефону, чтобы сбросить вызов. Всего мгновение спустя раздается звук пришедшего сообщения. Он даже не пытается притвориться, что не собирается это читать, потому что после того первого раза он прочел еще парочку. Только те, что присылал Шарль — он еще не дошел до той стадии, чтобы искать их самому. Шарль не прислал ничего, кроме ссылки, так что Макс переворачивается на спину и переходит по ней. Он пропускает теги и тут же об этом жалеет, когда первая же строчка буквально Макс всегда знал, что ему нравится, когда его трахают. Сделав глубокий вдох, он нехотя листает текст, потому что Шарль еще ни разу не подсунул ему фигню. Скорее наоборот, к несчастью, всё присланное было реально хорошим. Чем дальше он читает, тем сильнее твердеет его член. Блять, он убьет Шарля. Он быстро закрывает вкладку, решив, что еще не пал так низко, чтобы дрочить на ебаные фанфики.

-392 

С учетом того, что впереди изматывающий тройник, Макс старается использовать любую возможность между гонками, чтобы выспаться и отдохнуть. Он валяется на диване, растянувшись на животе, и почесывает Сасси между ушками. И тут, совершенно внезапно, раздается этот невыносимый, скрипучий голос: — Макс, ты когда-нибудь пробовал анальный секс? Он дергается, нелепо взмахивая руками, и слетает с дивана, Сасси пулей уносится прочь за секунду до того, как ее бы придавило. Макс с силой приземляется на пол, плечо тут же отзывается резкой болью. — О боже, ты в порядке? Макс тупо смотрит в щель под диваном на скопившуюся там грязь, пыль и кошачью шерсть, и думает: а умрет ли он, если попытается засунуть туда лицо? Остается только надеяться. — Я в порядке, — говорит он спустя долгую паузу, не отрывая взгляда от особенно крупного клока шерсти и пыли. Может, если запихнуть его в рот Шарлю, тот наконец заткнется? — Ну и отлично. Так что, пробовал? А то в этом фике используют слюну в качестве смазки, но мне кажется, что это как-то небезопасно. Макс моргает, прокручивая эту фразу в голове и все еще глядя на кучу пыли, а потом вскакивает так резко, что у него темнеет в глазах. Игнорируя головокружение, он переспрашивает: — Они используют что в качестве чего? — Слюну в качестве смазки, — услужливо повторяет Шарль, улыбаясь Максу так, будто в их разговоре нет абсолютно ничего безумного. — Нет, — отрезает Макс, впадая в тихий ужас. — Нет, ты не пробовал анальный секс? — Я не... блять, Шарль, да, пробовал! Блять. Но никогда, не используй слюну как смазку, господи. — Оу. Ладно. Может, уже встанешь с пола? Макс стонет, но послушно поднимается и заползает обратно на диван. Шарль снова закинул ноги на стол, но убирает их ровно на столько, сколько нужно, чтобы дотянуться до пульта, а затем откидывается назад, включая телевизор. — Ты делал это с женщиной? — спрашивает Шарль, не отрывая взгляда от пульта и копаясь в настройках. Если бы Макс не знал его так хорошо, он бы подумал, что Шарль специально избегает смотреть на него, задавая этот вопрос. Может, он просто слишком старается казаться непринужденным. Или у Макса уже просто крыша едет от таких бесед. — Делал, — медленно отвечает Макс, ковыряя торчащую нитку на джинсах. Он набирает в легкие воздуха и, решив идти до конца, добавляет: — Но в основном с мужчинами. — Хм, — неопределенно хмыкает Шарль, пугающе нейтральным тоном. Максу интересно, о чем он сейчас думает, как он воспринял самый большой секрет в его жизни. И тут: — А ты актив или пассив? Просто максиэли думают, что ты пассив, а лестаппи что ты актив. Что ж. Всё могло быть и хуже. Макс сглатывает, чувствуя, как жар разливается по всему телу, от кончиков ушей до пальцев ног. — Я универсал. Зависит от того, с кем я. — Хм, — снова хмыкает Шарль, ковыряясь в телефоне. Он всё еще не смотрит на Макса, когда спрашивает: — А что бы ты делал со мной? Макс окидывает его взглядом с головы до ног, на мгновение представляя, как именно он затащил бы Шарля в постель. Его мозг, к несчастью, переполнен образами из всех тех тупых фанфиков, которые Шарль ему присылал: сцены, где Шарль на коленях, Шарль на спине, Шарль на четвереньках, Шарль толкается в Макса... Экран мигает, заливаясь белым светом, и Макс с готовностью хватается за возможность отвлечься. Он отворачивается от Шарля, его щеки горят, а в штанах становится чуть теснее, чем того требуют приличия, и он смотрит, что именно Шарль вывел на экран. Он мгновенно приходит в ужас, читая Макс плюет на пальцы, а затем тянется вниз, прижимая указательный к дырочке Шарля. — Шарль! — вскрикивает Макс, бросаясь на него в попытке выхватить телефон из рук. Шарль держит его вне досягаемости, громко хохоча и пытаясь увернуться от шарящих рук Макса. Далеко уйти у него не получается, потому что он оказывается прижат бедрами Макса к дивану, но ему всё равно удается не отдать телефон. — Ладно, ладно, я включу другой! — почти задыхаясь от смеха, говорит Шарль, телефон опасно свисает над краем дивана. — И никакой больше слюны вместо смазки, — предупреждает Макс, слезая с его колен и усаживаясь на другом конце дивана. — Я найду что-нибудь с более внятным сюжетом, — дипломатично обещает Шарль. Макс задается вопросом: когда это он, блять, успел перейти от чтения историй с элементами психоанализа к анатомически неверной порнухи? — Вот, помоги мне выбрать. Макс наблюдает на экране за тем, как Шарль заходит в свой — что, блять, Шарль еще от него скрывает? — профиль, а затем открывает вкладку под названием Прочитать позже. Первый фик Шарль сразу пролистывает («Слишком мало слов», — поясняет он), на втором замирает («Он не закончен, — говорит он, — но этот автор реально хорош, так что я хочу прочесть всё залпом, когда допишет»), и в итоге останавливается на чем-то в середине списка. Макс в конечном счете ни хрена не помог ему с выбором, но он рад хотя бы тому, что сохраняет хоть какую-то дистанцию от всего этого безумия. В отличие от Шарля, который, судя по всему, завел себе аккаунт и вовсю изучает, какие теги ему нравятся. — Так, смат означает секс, — объясняет Шарль, зависнув в верхней части страницы. Макс чувствует, как у него начинает болеть голова. — Камин-аут значит, мы, вероятно, объявим о наших отношениях всему миру. Но, Макс, смотри: Пилот Феррари Макс Ферстаппен. Это будет потрясающе. Ты бы и дня в Феррари не продержался, хочу посмотреть, как они с этим справятся. — Без беты — мы умрем как RBR в 2024, — медленно читает Макс, моргая. Он почти уверен, что эти слова по отдельности не имеют никакого смысла, тем более в таком порядке, но чувствует, что ему стоит слегка обидеться. — И еще... Пятерка за воспитание от Йоса Ферстаппена? Что это, блять, вообще значит? — Оу, — тихо бормочет Шарль, прикусывая губу. — Эм... Это... ну, в общем, там его не в самом лучшем свете выставят. Прости, я не заметил этот тег. Можем пропустить? Макс ловит его обеспокоенный взгляд, сопоставляет одно с другим и понимает, что тег вовсе не буквальный, а на самом деле бьет по его отношениям с отцом. Мысль об этом вызывает легкий дискомфорт, но, глядя на виноватое лицо Шарля и его палец, зависший над кнопкой «назад» в готовности закрыть страницу по первому слову, Макс вздыхает. — Всё нормально, — бормочет он. Шарль осторожно листает вниз, останавливаясь на названии и верхней секции. — Это примечания автора, — объясняет Шарль, немного расслабившись. — Мы всегда читаем примечания автора, Макс. — Мы всегда читаем примечания автора, — послушно повторяет Макс, гадая, в кого он вообще превратился. Всем привет! Я знаю, что обещала выложить это раньше, но мою милую собачку Гертруду на прошлой неделе сбила машина. — Шарль, что за это, за хрень?! — Это называется проклятие автора AO3, — торжественно произносит Шарль. — С автором обязательно что-то случается, пока он пишет фик, и это мешает ему закончить работу вовремя. — Шарль... — Смотри, тут написано, что с Гертрудой всё хорошо! Она в порядке, но я, к сожалению, влипла в счета от ветеринара, которые мне не по карману. Но, эй, по крайней мере, она жива! Макс громко вздыхает, раздумывая, как бы он мог отправить этому случайному человеку денег на оплату счетов. Он даже представить не может, чтобы подобное случилось с Сасси или Джимми, а ему пришлось бы переживать еще и о том, где взять средства на лечение. Простите за ошибки, английский не мой родной язык. И как всегда: пожалуйста, не делитесь этой историей нигде больше. Если вы реальные люди или знаете людей, изображенных здесь, пожалуйста, не читайте. Спасибо <3 — Шарль, тут буквально написано... — Ой, да они все это пишут, — отмахивается Шарль. — И что они сделают? Забанят меня? Они понятия не имеют, кто я такой. Макса слегка пугает такая формулировка, будто Шарль с кем-то там... взаимодействовал. Он не станет спрашивать, он точно не хочет знать ответ. — Я конкретно этот фик еще не читал, но мне нравится этот автор, — сообщает ему Шарль. — Уверен, будет очень круто. Макса также пугает тот факт, что Шарль узнает никнеймы авторов. — Давай уже просто читать, — ворчит Макс. — «Нам не нужен Ред Булл», — говорит ему Йос, положив руку на плечо. — «Но Феррари? Они ничего не выигрывали годами и в ближайшее время титул не возьмут. Они не смогли сделать это для Хэмилтона, и не сделают для тебя.» — — Шарль всегда так бережно относился к своей экипировке: аккуратно складывал ее, гладил ткань, обводил пальцами очертания лошади... Макс никогда этого особо не понимал, но, возможно, стоило попытаться. — — Феррари никогда не будут любить его так, как любят Шарля, но ему и не нужна их любовь. Ему нужно, чтобы они дали ему чемпионство. — — «Ты выбрасываешь всё, ради чего мы когда-либо работали», — выплевывает Йос. Максу плевать, что думает отец, он выиграл больше, чем тот мог когда-либо мечтать. — — Правда в том, что Макс не совсем уверен, что именно его отец на самом деле сделал на их пути к величию. Он пожертвовал браком, из которого мать в любом случае рано или поздно ушла бы. Он бросил карьеру, которая и так уже провалилась. Он отказался от того, чтобы быть настоящим отцом, но, может, он никогда и не хотел им быть. — — «Папа со мной не разговаривает», — бормочет Макс, вытирая глаза. Они подозрительно жгут, в горле комок, и он знает, что Шарль этого не понимает, потому что Шарль не любит его отца, но он никогда не пытался заставить Макса отдалиться от него. — «Я не знаю, что делать без него. Я не знаю, кто я такой.» — — В красном он чувствует себя так, будто он в огне. Этот цвет ужасно диссонирует с его бледной кожей, и Максу кажется, что ему нужно содрать этот комбинезон с себя. Он не знал, что всё будет так. Он в Формуле-1 уже пятнадцать лет, и это первый раз, когда он заходит в паддок не в темно-синем, и это ощущается неправильно, так чертовски неправильно. — — «Он мне не написал», — онемело произносит Макс, глядя в обеспокоенные глаза Шарля. — «Моя первая гонка за Феррари, я победил, а он не написал.» — Макс делает глубокий вдох, который гулким эхом отдается где-то в груди. — Я больше не хочу это читать. Шарль мгновенно блокирует телефон, и экран телевизора гаснет. Надолго воцаряется тишина, которую нарушает только тяжелое дыхание Макса. Он не понимает, почему он так себя чувствует. Если честно, он вообще не понимает, что именно чувствует. В животе поселилось какое-то тяжелое, грызущее чувство, и ему кажется, что нужно либо закричать, либо оказаться в объятиях матери. — Зачем ты это читаешь? — спрашивает Макс, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них подбородком, не мигая глядя в стену. — Все эти вещи... Жюль, твой отец, мой отец. Это личное. Эти люди нас не знают, но пишут о нас так, будто знают. Они чужаки, и они не заслуживают права писать о людях, которых мы любим, как о персонажах. Шарль какое-то время молчит, а затем слегка вздыхает и придвигается к нему поближе на диване. Макс чувствует руку Шарля на своей спине и не может сдержаться — слегка прислоняется к ней, ища утешения. — Наверное... для меня в этом есть какой-то катарсис. Они пишут о них как о персонажах, но, полагаю... в каком-то смысле кажется, что они продолжают жить. Все знают, как много папа и Жюль значили для меня. Мне нравится знать, что люди помнят об этом. Мне нравится, что никто о них не забывает. Макс же, наоборот, хотел бы, чтобы люди забыли о нем и его отце. Возможно, для Шарля всё иначе, потому что он живет памятью, до которой никогда не сможет дотянуться. А Макс живет в этой реальности каждый божий день. — Думаю, порнуха мне нравилась больше, — говорит он. Он пытается пошутить, но голос звучит хрипло, а Шарль смотрит на него с какой-то сопереживающей, понимающей улыбкой. — Я могу найти немного смата, — соглашается он, явно не шутя. — А этот дочитаю позже сам. Макс издает короткий смешок, качая головой. — Найди способ подкинуть им денег на собаку, ладно? — Я уже это сделал, — отвечает Шарль, пару раз похлопав его по спине, прежде чем вернуться в свой угол дивана. — Мы общались на Тамблере. Я скинул им пару штук на PayPal. Макс чувствует к нему какую-то нелепую нежность, хотя всё еще считает, что Шарль во всём этом абсолютно безумен. Шарль переносит фик в новую вкладку и возвращается к своему списку прочитать позже. Он быстро прокручивает его, явно зная, что ищет, и вдруг громко ахает, замирая над одной историей. — Макс, ты знаешь, что такое омегаверс? Он не знает, но интуиция подсказывает: сейчас выяснит. Макс пробегается глазами по тегам, и теперь он всерьез обеспокоен тем, что эти люди говорят на каком-то другом языке. Он вообще не вдупляет, о чем речь. Omegaverse, chussy, Mpreg. — Шарль, — произносит он с нарастающим опасением. — Что за... — О, я слышал об этом! — радостно восклицает Шарль, и его глаза буквально светятся восторгом. — Сегодня мы переходим на новый уровень. Чусси, Макс. Я и не знал, что это реально. Ощущение, будто увидел вымирающее животное в дикой природе. Максу кажется, что он сейчас разрыдается. — Что такое, черт возьми, чусси? Шарль громко хохочет и тут же кликает по ссылке. — На самом деле, мне не стоит удивляться, — говорит он, совершенно игнорируя вопрос. — Ты знал, что у Формулы-1, оказывается, пятый по величине процент омегаверс-фиков на всем AO3? Ему определенно пора выставить Шарля за дверь. С тех пор как всё это началось, у него не было ни секунды покоя. — Всё, тсс, мы начинаем, — заявляет Шарль. И это иронично, потому что Макс почти всё время молчал, пока Шарль тараторил со скоростью триста километров в час уже целую вечность. Боже, может, и правда прошла вечность. Глаза Шарля расширяются, губы приоткрываются в шоке. Максу приходится оторвать от него взгляд и уставиться в экран, гадая, что могло вызвать такую реакцию. Много времени на раздумья не требуется, потому что, на его беду, эта конкретная история начинается прямо в разгаре порнухи — секса — смата — да как ни назови. Максу всегда нравилось, какие звуки издает Шарль во время секса. Но теперь, когда между ними округлившийся живот, когда киска Шарля трется о его бедро, а кожа блестит от обильной смазки, когда эти сладкие тихие стоны эхом разносятся по комнате... что ж, он думает, что нет ничего лучше этого момента. Макс подпрыгивает с дивана и, уперев руки в бока, сверху вниз смотрит на Шарля. А тот сидит, вытаращив глаза и буквально прилипнув к экрану. — Шарль, они приделали тебе вагину! — вопит он, и его щеки пылают. — Ты... они сделали тебя беременным. Что за херня?! О боже. У меня, кажется, сейчас инсульт случится. — Чусси — это сокращение от «Шарль» и «пусси», — отстраненно поясняет Шарль, всё еще не отрываясь от текста. — А ты как думал, что значит «Mpreg»? — Весь этот сайт нужно закрыть, — решительно заявляет Макс, хлопая кулаком по ладони. — Я звоню своему адвокату. Нет, я звоню адвокату Ред Булл Рейсинг. Нет, я звоню адвокату Ред Булл! — Я вечно забываю, каким драматичным ты бываешь, — бросает Шарль, продолжая читать. — Шарль, ты не понимаешь, — злобно чеканит Макс, чувствуя, что начинает потихоньку сходить с ума. — Это всё... это просто кучка гетеросексуальных женщин, которые пишут порнуху, подставляя твоё имя, чтобы потешить свое эго. Они фетишизируют геев, чтобы кончить и не чувствовать вины. Шарль переводит взгляд на Макса и хмурится. — Это было не очень вежливо, — говорит он. Макс свирепо смотрит на него в ответ: — Это полная херня! Ты не врубаешься, потому что ты не гей. Шарль прищуривается. — А откуда ты знаешь, что нет? Макс моргает, ошарашенный таким ответом, и тут же чувствует укол обиды. Видимо, все эти тупые фанфики окончательно вскружили Шарлю голову, раз он считает нормальным шутить о таких вещах. — Шарль, серьезно, — говорит Макс сквозь стиснутые зубы. — Это неправильно... — Господи, да кому не плевать? — закатывает глаза Шарль. — Слезай уже со своего пьедестала морали, идиот. Они никому не причиняют вреда. Они даже не распространяют это повсюду! Мне буквально пришлось самому это искать. Это в сто раз лучше тех ушлепков, которые заваливают нас в директе просьбами прислать дикпики, или девушек, которые предлагают гонщикам изменить женам, или спонсоров, пытающихся купить время наедине. В конце концов, не ты тут беременный! Макс замирает, глядя на него сверху вниз, и чувствует, как сердце бешено колотится в груди. Макс... полагает, что это правда. Он всё ещё считает это какой-то странной фетишизацией, но Шарль прав. Макс никогда бы не узнал о существовании этого дерьма, если бы ему не показали, если бы он сам не начал это искать. Технически, это никому не причиняет вреда, даже если он считает это дикостью. — К тому же, я не думаю, что ты злишься на них за то, что они приделали мне вагину или сделали беременным, — говорит Шарль, на этот раз слишком многозначительно. Макс кожей чувствует: сейчас будет то, что ему совсем не понравится. — Я думаю, ты злишься из-за того, что тебе всё это нравится, и ты просто не знаешь, что с этим делать. Макс был прав. Ему это чертовски не нравится. — Так что почему бы тебе не сесть, не заткнуться и не прочитать вместе со мной пять тысяч слов о том, как ты трахаешь меня в мою киску? Макс вспыхивает, становясь красным. — Шарль, — произносит он, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Он не знает, что думать. Не знает, что делать. Не знает, как на это реагировать. Шарль разблокирует телефон, и Макс садится рядом, послушно уставившись в экран. — Шарлю не требуется много времени, чтобы кончить, но в последнее время это часто так. Он заливает бедро Макса, обвив руками его шею, пока пот заставляет волосы липнуть ко лбу, и тихо вскрикивает, продолжая двигаться на нем до самого конца. — — Бедра Шарля сжимаются вокруг его ушей, всё его тело дрожит, пока киска обхватывает пальцы Макса. Он отчаянно трется об его лицо, и хотя Максу жизненно необходим воздух, он хочет довести Шарля до пика, потому что, если повезет, тот кончит прямо ему на пальцы и лицо, и Макс сможет слизать всё это, будто он умирает от голода. — — «Когда родится этот, я заделаю тебе следующего», — задыхаясь, выдает Макс, не отрывая взгляда от прыгающей груди Шарля, пока большой палец быстрыми, жесткими кругами ласкает его клитор. — «Боже, я чертовски люблю тебя таким». — Макс кладет подушку на колени, щеки горят так, будто у него лихорадка, и не смотрит на Шарля, когда тот начинает смеяться.

-377

На следующей гонке Макс едва не спотыкается, когда Джемма, его пиар-менеджер, буднично сообщает: — И в полдень у нас съемка с Liberty и Шарлем для серии гонщик против гонщика, которую делают F1 — Box of Bluffs. — С Шарлем? — переспрашивает Макс, впадая в легкий ступор. — Леклером? — А ты знаешь другого Шарля? — Джемма вскидывает бровь. Видимо, ее удивил этот внезапный интерес, учитывая, что Макс обычно проявляет к медиа-дням столько же энтузиазма, сколько к походу к стоматологу. — Говорят, это был запрос от Феррари. Макс вздыхает. Ну разумеется. Ему кажется, что это единственная причина, по которой он вообще видит Шарля в гоночные уик-енды в последнее время — у того явно есть план заставить их фотографироваться вместе, чтобы выбиться в топ. Он начинает немного скучать по временам, когда они виделись, чтобы обсудить гонку или просто перемыть кости остальным пилотам. Ему нравится, что они стали видеться чаще, но он бы очень хотел, чтобы Шарль не документировал половину этих встреч, чтобы выложить в сеть. Тем не менее, он кивает, потому что поделать с этим всё равно ничего нельзя.

-349

Шарль вваливается в квартиру Макса, едва тот успевает открыть дверь. Спортивная сумка перекинута через плечо, телефон в руке. — Нам осталось 349 фиков, — вместо приветствия заявляет Шарль, наклоняясь, чтобы почесать Джимми за ухом. Макс закрывает за ним дверь, пытаясь вспомнить, приглашал ли он его сегодня. Он почти уверен, что нет, и уж точно он не звал его на что-то, подразумевающее наличие целой сумки вещей. — Здорово, — отвечает Макс, не зная, что еще добавить. Его не особо волнует этот рейтинг, если только это не делает Шарля счастливым. А ему нравится, когда Шарль доволен. — И ты просто не поверишь, какой аск мне прислали сегодня утром, — добавляет Шарль, выпрямляясь и по-хозяйски проходя вглубь квартиры. — Что еще за аск? — В Тамблере. Я же рассказывал тебе об этом, разве нет? — Шарль. Нет. — А. Ну, я завел блог по лестаппену, посвященный моему пути к первому месту в рейтинге. У меня там уже около тысячи подписчиков, и люди присылают мне аски с предложениями, что почитать. — Ты... завел блог. Люди знают, что это ты? — Конечно нет, я же не идиот. К тому же мне нельзя так открыто подтасовывать результаты — Джордж очень четко разъяснил правила. Макс бессильно опускается на диван, чувствуя легкое головокружение. Он даже знать не хочет, о каком соревновании идет речь и при чем тут, блять, Джордж Расселл. — Короче, — продолжает Шарль, усаживаясь рядом и привычно запуская трансляцию экрана телефона на телевизор. — Мне прислали аск про один омегаверс-WIP, и я... — WIP? — переспрашивает Макс. Беспомощность накрывает его с головой. Только ему кажется, что он начинает во всем этом разбираться, как Шарль подбрасывает новый термин. — Work in progress. В процессе написания. В общем, я начал его читать, и он был странноватым, но потом я как-то странно втянулся и подумал: ну, это идеальный фик для совместного чтения. Макс и представить не может, что в понимании Шарля означает «странноватый». Тот уже два месяца шлет ему среди ночи довольно дикие вещи, но еще ни разу не использовал такое описание. — И о чем там? — осторожно уточняет Макс, пока Шарль заходит в браузер. У него там открыто штук сто вкладок, и все, что видит Макс — это AO3. Блять. — Феррари продают меня на аукционе, а ты покупаешь меня за сто миллионов евро. Макс фыркает, качая головой. Откуда, черт возьми, люди берут этот бред? — Шарль, я за тебя искренне беспокоюсь. — Тебе нужно просто продраться через первые пару глав, — разрешает Шарль. Он уже на четвертой, но быстро возвращается в начало. — Они странные. Но когда втянешься — это годно, клянусь. Это типа... комментарий на тему патриархата. А еще пока что мне кажется, что это слегка нереалистично, потому что если бы ты реально творил со мной хотя бы половину этой херни, я бы уже нашел кухонный нож и зарезал тебя нахрен. Но опять же, если мы это опустим — тебе понравится. Макс одаряет его тяжелым, мрачным взглядом. — Там полно смата, — поддразнивает Шарль, вытягивая ногу и тычась пальцами в ребра Макса. Тот отпихивает его ступню, невольно усмехнувшись. — И твое любимое: бридинг-кинк. Лицо Макса вспыхивает. Он решительно уставился в экран, отказываясь смотреть на Шарля. Он не то чтобы изменил свое мнение насчет этики и морали всего этого дела, но он, пожалуй, прочел абсолютно все фики с этим тегом, которые присылал ему Шарль. Это стало своего рода пунктиком, с которым он всё еще пытается разобраться, но пока он просто старается плыть по течению и не слишком много об этом думать, как и советовал Шарль. Горло Шарля горит от тяжелого дыхания. Макс устраивается поудобнее на диване, пока Шарль начинает листать текст. К тому моменту, как они наконец решают вернуться в реальность, они уже одолели почти девять глав. Макс за несколько часов даже не шелохнулся на диване, а Шарль всё это время выдавал бесконечный поток комментариев. (— Макс, ну почему ты отказываешься мне хоть что-то говорить? Просто скажи правду!) (— Как думаешь, зачем ты меня купил? По-моему, это всё хитроумный план, чтобы затащить меня в Ред Булл. — Нет, очевидно, я в тебя влюблен. — Ну, то, что ты в меня влюблен — это само собой, идиот.) (— Боже мой, ты сломал ему пальцы. Это в каком-то смысле даже сексуально. — Тебя заводит насилие? — Заводит, когда это ради защиты, очевидно. Из тебя вышел бы паршивый омега.) (— Подожди, что за херня творится с твоей матерью? — Почему ты спрашиваешь меня так, будто это реально произошло? Я понятия не имею, блять, что с ней творится!) (— У тебя была интрижка с Ландо! Я тебя убью. — Думаю, тебе пора к врачу. Профессиональному. Я всерьез обеспокоен тем, что ты путаешь реальность с вымыслом.) (— Макс, ты бы купил мне Стейнвей? — Нет. — Что?! Альфа-Макс по сравнению с тобой — просто предел мечтаний. Позор тебе. — Шарль... — Позор.) Оцепенение прерывает Сасси: она запрыгивает на диван и выбивает телефон из рук Шарля. — Блять, — стонет Макс, потирая лицо руками. За окном уже темно, значит, сейчас точно больше восьми. Он чувствует себя каким-то помятым, кости ломит, всё это он осознал только сейчас, когда оторвался от экрана. — Который час? — Почти девять, — отвечает Шарль, выпрямляясь и разминая затекшую шею. — Пошли готовить ужин, я умираю с голоду. Макс понимает, что он тоже зверски голоден. Пока Шарль ставит телефон на зарядку, Макс достает банку тунца для кошек — своего рода извинение за то, что игнорировал их столько времени. Голодными они не остались, автокормушка работает исправно, но внимания им явно не хватало, раз Сасси перешла к радикальным мерам и выбила телефон у Леклера. — У тебя тут остатки китайской еды, — заявляет Шарль, выныривая из холодильника с контейнерами в руках. — Я буду это. — А мне что прикажешь есть? — Макс, я не могу делать всё сразу. Я поставляю фанфики, теперь я еще и еду должен поставлять? — Это моя еда, я за нее платил. — Ну, тогда ты наверняка в курсе, что еще из съестного у тебя осталось. Шарль тут же отвлекается на уведомление в телефоне и, бросив контейнеры на столешнице, тянется к экрану. Макс закатывает глаза и берется за дело, аккуратно раскладывая остатки еды на две тарелки. У него где-то завалялись лепешки наан и брокколи, которые можно приготовить на пару — в общем, на двоих точно хватит. Он уже почти дорезал брокколи, когда Шарль громко ахает. — Что? — паникует Макс, роняя нож. — Что случилось? — Мне прислали аск, — начинает Шарль. Макс стонет, закинув голову. Он-то думал, стряслось что-то серьезное. Шарль его в могилу сведет, это точно. — Макс. Боже мой. Самый длинный фик по Ф-1 на AO3 — это Марк и Себ. Марк и Себ! Там типа два миллиона слов. — Два миллиона... — Почему никто не написал два миллиона слов о нас? Мы достойны двух миллионов слов! — Шарль, ты вообще понимаешь, сколько времени нужно, чтобы столько написать? — Этот фик пишется уже лет десять, так что, полагаю, примерно столько это и занимает. Макс вздыхает и оставляет Шарля в покое, возвращаясь к брокколи. После минуты блаженной тишины Шарль, явно в восторге, выдает: — Я должен рассказать об этом Себу. Не успевает Макс и слова вставить, как Шарль уже достает телефон. Идут гудки. Макс в ужасе наблюдает, как Шарль радостно приветствует Себа с широченной улыбкой. — Зачем я звоню? — переспрашивает Шарль в трубку спустя мгновение. — О, ну... Ты знаешь, что такое фанфики? Макс стонет. После ужина, во время которого Шарль заставил их прочесть девятую главу, он буднично объявил, что остается ночевать. — Я же принес сумку, — пояснил он, кивнув на ту самую сумку, о которой Макс уже успел забыть. Ну и ладно. Не то чтобы Макс ненавидел Шарля. Ему нравилось проводить с ним время, и, возможно, его разум потихоньку начинал привыкать ко всей этой истории с фанфиками. Но черту он решил провести в тот момент, когда Шарль после душа забрел в спальню Макса с волосами, торчащими во все стороны, в пижамных штанах, низко сидящих на бедрах, и в обтягивающей футболке — и просто залез в его кровать. — У меня есть гостевая комната, — ошарашенно напомнил ему Макс. — И что? Как мы будем продолжать чтение, если я буду в другой кровати? У Макса дернулся глаз, но он признал, что в словах Шарля есть логика. Ему и самому, если честно, хотелось узнать, что там будет дальше. — Ладно, — согласился он и забрался в постель рядом с ним. Шарль тут же притиснулся ближе, устроив голову на груди Макса, всё его тело плотно прижалось к нему. — Чтобы было удобнее читать, — промурлыкал Шарль, поднимая телефон перед ними. Макс на мгновение замешкался, тяжело сглотнул и изо всех сил постарался не думать о том, каково это — когда Шарль вот так прижимается к нему. Они друзья. Может быть, даже близкие друзья. В этом нет ничего странного, и ему не стоит всё усложнять. Так что, по правде говоря, никакой черты Макс так и не провел.

-303

— Box of Bluffs просто взорвал нашу статистику, — говорит Шарль, пока они идут в сторону пресс-центра. — Даниэль в полном ауте от того, как быстро мы сокращаем разрыв. Хочу увидеть, как он разрыдается, прежде чем всё это закончится. Это последняя гонка перед летним перерывом, и Макс, честно говоря, ждет её с нетерпением. Они с Шарлем организовали небольшой отпуск на Корсике чуть больше чем на неделю, и Макс буквально вибрирует от предвкушения. Только он, Шарль и маленькая вилла у воды. Никаких камер, никаких фото, вообще ничего. Это будет блаженство. Он не может дождаться. — О, Даниэль, привет! — громко кричит Шарль, маша рукой через плечо Макса. Макс оборачивается, видит, как Даниэль меняет курс и направляется к ним, и тоже коротко машет ему. Рядом с ним Шарль произносит гораздо тише, явно только для Макса: — Уничтожь его, Макс. Заставь его плакать. Увидимся внутри. Он слегка подставляет щеку, давая Максу пространство, и тот быстро наклоняется и прижимается губами к скуле Шарля. Шарль едва отрывается от телефона, когда убегает прочь, ускоряясь, чтобы оставить их с Даниэлем наедине. Макс с нежностью смотрит ему вслед, гадая, на какую херню тот сейчас пялится в телефоне, и ждет, когда Даниэль подойдет. — Привет, Макс, — здоровается Даниэль, хлопая его по плечу. — Кажется, я не видел тебя сто лет. Как ты? Они и правда давно не проводили время вместе. Их дружба снова набрала обороты, когда Даниэль получил постоянное место в VCARB, но всё уже не так, как было раньше. Макс научился мириться с этим, ему больше не нужно цепляться за старые связи, как раньше, потому что теперь у него гораздо больше друзей. — Да, всё хорошо, хорошо. Извини, что немного пропал, я просто много времени проводил с Шарлем. — Ага, я заметил, — произносит Даниэль каким-то странно-осторожным тоном. — Ты только что поцеловал его в щеку. Это вообще к чему? Макс бросает на него быстрый взгляд, хмуря брови. Он прокручивает в голове то, как только что попрощался с Шарлем, но не находит в этом ничего необычного. — Нет, не целовал, — говорит он в замешательстве. — Ну да-а-а, конечно, — тянет Даниэль, глядя на Макса как на сумасшедшего. — Вы, ребята, реально серьезно относитесь к этому соревнованию, да? — А, ты об этой фигне с фанфиками? Не знаю, Шарль на этом просто помешался. Я просто делаю то, что он мне говорит. Даниэль одаряет его странным взглядом, а затем широко улыбается. — О, так, может, мне удастся переманить тебя на сторону Максиэля? Он играет бровями, и Макс, не удержавшись от улыбки, закатывает глаза. Ему действительно нравится Даниэль, с ним всегда было так легко общаться. — Прости, Шарль меня убьет, если я ему изменю. Я только-только добился того, чтобы он перестал пинать меня посреди ночи. — Погоди... изменить... Макс, вы что, с Шарлем живете вместе?! Но Макс его игнорирует, потому что как раз замечает Шарля — тот примостился на диване и смотрит на него с явным ожиданием. Впрочем, Макс не собирается доводить взрослого мужика до слез, тем более своего друга, поэтому он просто качает головой и направляется к Леклеру, усаживаясь рядом. Даниэль усаживается по другую сторону от него, бросая на них странные взгляды. Макс игнорирует это, доставая из кармана громко пискнувший телефон, чтобы перевести его в беззвучный режим перед началом пресс-конференции. На экране высвечивается сообщение от Шарля: Шарль Леклер Я заставлю его плакать. Макс фыркает и убирает телефон обратно в карман, закатывая глаза в ответ на сияющую улыбку Шарля. Пресс-конференция тянется нудно, как и всегда: одни и те же вопросы по кругу, особенно Максу — про его текущую форму. Он не в восторге от своих последних результатов, но титул чемпиона мира всё еще у него в руках, и он твердо намерен не впадать в панику до конца летнего перерыва. Ничего интересного не происходит, пока Даниэль каким-то невообразимым образом не превращает вопрос о своих шансах на место в команде в следующем году в историю о том, как они с Максом когда-то были вынуждены делить один гостиничный номер во время отпуска в Африке. Макс невольно смеется, вспоминая это, он до сих пор не может поверить, какой безумной была та поездка. Ему тогда было всего восемнадцать: наивный парень с горящими глазами, у которого наконец-то появился настоящий друг, кто-то, на кого можно было равняться и кто ценил его просто так. — Мы в те времена немало номеров разделили, да, Макси? — говорит Даниэль со смехом, подталкивая его локтем в бок. Макс тоже смеется, отпихивая его. Немного неловко признавать, что так оно и было. Рядом с ним Шарль подносит микрофон к губам. Макс не придает этому значения, пока не становится слишком поздно. — Забавно, но сегодня утром я что-то не заметил твоих сумок в нашей комнате, — произносит Шарль, четко выговаривая каждое слово прямо в микрофон. У Макса буквально отвисает челюсть. Блять, он и не думал, что они собираются рассказывать всем, что живут вместе. Он прекрасно понимает, как это выглядит со стороны, хотя всё совсем не так. Они друзья, очень близкие друзья. Макс почти уверен, что Шарль теперь его лучший друг. Но зачем, зачем он это сказал?! Даниэль на секунду замолкает, явно пребывая в таком же шоке, как и сам Макс, и вообще все остальные в этой гребаной комнате, а затем нервно смеется в свой микрофон. — Он уже разрешил тебе пользоваться его зубной щеткой? — спрашивает Даниэль, явно пытаясь перевести всё в шутку. Макс уже видит заголовки: после этой пресс-конференции он будет выглядеть как главная шлюха паддока. — Нет. А он разрешил тебе отсосать его... Макс кидается к Шарлю, одновременно вырывая микрофон из его рук и зажимая ему рот ладонью. — Ты что творишь, блять? — шипит Макс ему на ухо. — Ты совсем с катушек съехал? Шарль яростно сверкает глазами и, как обиженный ребенок, складывает руки на груди. Макс встает, крепко хватает Шарля за бицепс и буквально рывком поднимает его с дивана. — Пошли, — отрезает он, вскипая от злости из-за того, что Шарль ведет себя так безрассудно. Он вытаскивает его из зала, игнорируя крики прессы за спиной. Шаги гулко отдаются в коридоре, и Шарль следует за ним без малейшего сопротивления, хотя та сцена, которую они только что устроили, наверняка сделает ситуацию в тысячу раз хуже. Максу на всё это плевать. Десять чертовых лет в Формуле-1 он хранил этот секрет, а Шарль просто выложил всё, даже не задумываясь. Макс его убьет. Он не может поверить, что Шарль так с ним поступил. В ярости Макс заталкивает Шарля в первую попавшуюся дверь и с грохотом захлопывает её за ними. — Ты издеваешься надо мной? — тут же взрывается Макс. — Я признался тебе, что я би, по секрету, а ты меня, блять, раскрываешь перед всеми? Глаза Шарля мгновенно расширяются, румянец сходит с его щек, оставляя его бледным как полотно. — Ох, — выдыхает он. — Ох, Макс, мне так жаль... Боже мой, клянусь, я не хотел... не хотел тебя раскрывать. Я просто... — Просто что? — жестко требует ответа Макс. — Пытался поднять статистику на том тупом сайте? Это не шутка, Шарль, это моя жизнь. Что с тобой не так? — Макс, нет, клянусь... — Ты ни хрена не понимаешь, что ты наделал, — Макс роняет голову в ладони. — Шарль. Как ты мог так со мной поступить? — Макс, — отчаянно шепчет Шарль. Макс чувствует его руку на своей спине, но вздрагивает и отстраняется, увеличивая дистанцию между ними. — Макс, клянусь, я сделал это не нарочно. — Тогда зачем ты это сделал? — спрашивает Макс. Он едва может дышать, и ему кажется, что он на грани панической атаки. Шарль замолкает, его глаза полны слез. — Макс, — беспомощно произносит он. Макс усмехается, чувствуя, как у него самого жжет глаза. — Я всё исправлю, — клянется Шарль, снова протягивая к нему руку. — Обещаю, я всё исправлю. Макс пятится назад, распахивая дверь. — Просто оставь меня в покое.

-328

Шарль не вернулся в их гостиничный номер в ту ночь и даже не написал утром. Обычно Макс просыпался от отчета о том, сколько новых фиков прибавилось за последние сутки, но сегодня это сообщение подозрительно отсутствовало. Вместо привычного спокойствия в телефоне творился настоящий ад. Сообщений и новостных уведомлений было столько, что в них невозможно было разобраться. Впрочем, долго гадать не пришлось — статья за статьей выходили с одним и тем же заголовком. Шарль Леклер совершил каминг-аут как бисексуал! Шарль Леклер — бисексуал? Эмоциональный каминг-аут пост Шарля Леклера в Инстаграм. Макс набрал его почти мгновенно. Шарль ответил так же быстро, хотя голос его звучал совершенно изможденным, будто он не сомкнул глаз всю ночь. — Макс, — выдохнул он с явным облегчением. — Макс, мне так жаль. Пожалуйста... — Ты издеваешься надо мной? — потребовал ответа Макс. — Или ты говоришь правду? Ты — би? — Это правда, — прошептал Шарль. — Я... я подчеркнул в посте, что между нами ничего нет. Каждое слово там — правда. Желудок Макса неприятно скрутило. Ему совсем не нравится то, как Шарль это сформулировал. — Шарль, ты хоть понимаешь, что ты натворил? — слабым голосом спрашивает Макс. — Что сказали в Феррари? Твою мать. — Я уже это сделал, — отвечает Шарль, и в его севшем голосе слышится лихорадочный смешок. — И что они мне сделают? Уволят? — Могут. — Не уволят, — отрезает Шарль так решительно, что Макс замолкает. Несмотря на повисшую тишину, Макс всё еще слышит дыхание Шарля в трубке. Он гадает, о чем тот думает в эту секунду. — Почему ты мне не сказал? — наконец спрашивает Макс. — В самом начале всей этой истории ты говорил, что ты натурал. — Мы тогда не особо знали друг друга. Я не знал, что ты би, и я не был уверен... Макс это понимает. Он ведь тоже тогда не стал исправлять предположение Шарля. — Но потом, — настаивает Макс. — Я же тебе признался. А ты спрашивал про... ну, про анальный секс. Зачем спрашивать такое, если ты уже был с мужчинами? Шарль замолкает. У Макса внутри всё неприятно сжимается от нехорошего предчувствия. — Шарль, пожалуйста, скажи мне, что у тебя были мужчины. — Для меня это всё очень в новинку, — слабо объясняет он. — Я сам осознал это совсем недавно. Макс роняет голову на ладонь. Твою же мать. Он не может поверить, что Шарль совершил каминг-аут, ни разу в жизни не переспав с парнем. И уж тем более он не может поверить, что тот сделал это ради него, ради Макса. — Приезжай, — говорит Макс, почти отчаянно. — Мне тебя не хватало ночью. Кровать была холодной и пустой. — Хорошо, — выдыхает Шарль. — Да. Я приеду. — Может, про всё это уже написали фики. Почитаешь, чтобы справиться со стрессом. Шарль шмыгает носом. — Уже написали. Я их уже прочитал. Макс издает короткий смешок, нежно качая головой. Этот человек. Он действительно, по-настоящему сведет его в могилу.

-321 

Тот же вечер, после первой и второй практик, всех пилотов сгоняют на брифинг. Шарль сидит рядом, уткнувшись в телефон почти всё время. Макс периодически косится на его экран, ожидая увидеть бесконечную ленту Твиттера или Инстаграма с миллионами уведомлений после вчерашнего взрыва, но вместо этого видит, что Шарль сосредоточенно строчит ответы в приложении, которое Макс не узнает. Анонимный вопрос: Привет, Шарли! Знаю, все сейчас обсуждают заявление Шарля, но мне хотелось бы узнать твое мнение о пресс-конференции. Макс выглядел таким злым на Шарля, что думаешь? Leclerifying ответил: Он определенно выглядел рассерженным, но я уверен, что они во всем разобрались. Они отличные друзья, и я знаю, что Шарль не хотел этого говорить. Макс наверняка все понял. Анонимный вопрос: Шарли, что думаешь о второй практике? Макс отлично показал себя в первой, но я переживаю, что он может плохо квалифицироваться… Leclerifying ответил: Даже если Макс возьмет поул, у него штраф на стартовой решетке… Макс потрясающий пилот, но я не уверен, что даже он сможет победить с 11-го места (или ниже), учитывая состояние RB20. Лучше начинайте готовиться к худшему. Анонимный вопрос: Подруга, клянусь, после этой пресс-конференции и заявления Шарля фикрайтеры просто сойдут с ума. Вы выведете их на первое место так быстро! Тебе стоит начать писать свои собственные фанфики! Leclerifying ответил: Лол, почему ты думаешь, что я девушка? Но ты права, в фандоме творится безумие. Мы побьем Максиэль до конца сезона. И я не думаю, что у меня получится хорошо писать самому. Английский мой третий язык, думаю, всё закончится очень плохо... Вопрос от Muffinhamster: Молитвенный круг за подиум Лестаппена!!! Leclerifying ответил: Если мы дождемся подиума Лестаппена, я лично ставлю на то, что Шарль снова как-нибудь странно подмигнет Максу. И пусть кто-нибудь обязательно напишет фик о том, как они после этого зажимаются в боксах. Макс толкает его локтем в бок. — Не думаю, что ты имеешь право заключать такие пари, владея инсайдерской информацией, — шепчет Макс так тихо, как только может. — Это незаконно. Шарль тихо посмеивается, широко ему улыбаясь. — Только в политике, — шепчет он в ответ. — К тому же мне нужно начать готовить почву, сезон уже прошел больше половины. Мы должны быть на первом месте к Абу-Даби, так что мне пора, ну, знаешь, подсознательно внушать людям идеи для фиков. Остальная часть брифинга тянется медленно и мучительно, как и всегда. Макс так рад, что эти мероприятия больше не снимают на видео. Когда всё заканчивается и официальные лица начинают покидать зал, Макс встает, разминая спину. Шарль хватает его за запястье и с силой дергает обратно на стул, от неожиданности у Макса перехватывает дыхание. Он уже собирается спросить, в чем проблема, но тут понимает, что ни один другой гонщик тоже не сдвинулся с места. Макс понятия не имеет, что происходит, пока последний представитель ФИА не выходит за дверь. Тогда Джордж вскакивает со своего стула и идет запирать дверь на замок. — Итак, народ, — говорит Джордж, доставая компьютер из своей сумки. — У нас есть тридцать минут и нужно многое обсудить. За последний месяц произошло много движений, так что давайте начнем. Во-первых, поприветствуем Макса на его первом собрании. Все поворачиваются и смотрят на него. Макс заливается краской, гадая, что за чертовщина тут творится. — Не верится, что он в центре главных шипперских пар паддока и при этом ни разу не соизволил прийти на собрание, — бормочет кто-то, и этот голос подозрительно напоминает Ландо. — Максиэль просто вне конкуренции, — громко хвастается Даниэль. — Эй, да пошел ты! — кричит Шарль, но в его голосе нет злости. Кажется, он ловит от этого кайф. — Лестаппен выиграет этот чемпионат, уж я об этом позабочусь. — Ладно, это отличное замечание, — произносит Джордж, пока на экране загружается презентация PowerPoint. Огромными жирными буквами посреди слайда красуется заголовок: Чемпионат Archive of Our Own: Руководящая группа 4. В углу красуется логотип АО3. Максу хочется сдохнуть на месте. — Сегодня мы вводим новое правило о влиянии на результаты чемпионата. Но для начала, ради Макса, давайте кратко пробежимся по итогам последних трех собраний группы. Все громко стонут. — Макс, как ты, наверное, в курсе, Лестаппен стремительно нагоняет Максиэль. Только за последний месяц вы сократили разрыв почти на 100 фиков, и это впечатляющий результат. Карландо, у вас был резкий скачок после того похода на гольф, но сейчас прогресс пропал. Пиарль — ну, прогресс идет медленно, но вы всё еще четвертые. Продолжайте в том же... духе. Сими, как и всегда, не учитываются в чемпионате, так как ни один из них сейчас не выступает в гонках. Броседес — количество фиков выросло не сильно, но в этом месяце вы набрали кучу дополнительных очков, потому что вышли на первое место по проценту работ с рейтингом Explicit. Все снова стонут, и Шарль в том числе. — Блять, — бормочет Шарль. — Нам нужно что-то с этим делать. У Макса кружится голова. Ему кажется, он сейчас упадет в обморок. Он понятия не имеет, что происходит и что всё это значит. Он в жизни не слышал слова «Сими». — Что? — слабо спрашивает он, бессильно опустив руки. — Нам нужно больше порнушных фиков, — поясняет Шарль, не отрывая взгляда от графиков, которые сейчас комментирует Джордж. — Чемпионат строится на общем количестве работ по твоему шипу, но есть еще под-чемпионаты — своего рода Кубок конструкторов, где мы собираем очки в зависимости от рейтинга работ. Категория Explicit дает больше всего очков, General — меньше всего. Так что чем больше у вас смат фиков, тем больше баллов. Макс не может в это поверить. Шарль заразил своей болезнью всю стартовую решетку. Он занимался пропагандой за спиной у Макса. Какого, блять, хрена. — Мне придется пустить слух, что у тебя бридинг-кинк, — заявляет Шарль вполголоса, уже доставая телефон из кармана. — Это обеспечит нам приток омегаверс фиков, а они всегда идут с самым высоким рейтингом. Макс выхватывает телефон из его рук и заталкивает в свой собственный карман. — Итак, давайте быстро разберем новое правило, — продолжает Джордж. — До моего сведения дошло, что на решетке есть определенные личности, которые... влияют на исход. Шарль немного вжимается в стул. — Мы все четко договорились: никто из нас не имеет права раскрывать детали соревнования прессе или публике от своего настоящего имени. Однако недавно мне сообщили, что кое-кто завел фейковые фанатские аккаунты, чтобы выпрашивать больше фиков. Половина комнаты стонет. Шарль начинает грызть ноготь на большом пальце. — Ландо, Даниэль, Алекс — всех троих официально прошу прекратить любую активность на ваших аккаунтах. Если вы не подчинитесь, все ваши шипы в Чемпионате будут аннулированы. — Да ладно тебе! — громко возмущается Даниэль. — Шарль тут на пресс-конференции разглагольствует о том, как он отсасывает у Макса, а я не могу даже ретвитнуть пару фиков по Максиэлю в приватном аккаунте? — Похоже, они про меня не знают, — шепчет Шарль, округлив глаза. Макс задается вопросом, не стоит ли ему что-нибудь сказать. Это, судя по всему, приведет к дисквалификации Шарля и его шипов и, возможно, Макс наконец-то станет свободен от всего этого безумия. Эта мысль заставляет его сердце болезненно сжаться. Если бы Шарль не был так помешан на этом соревновании, захотел бы он до сих пор видеться с Максом? Проводил бы он с ним столько же времени? Макс не хочет этого выяснять. — Нет, — отрезает Джордж, обращаясь к Даниэлю. — То же самое касается и всех остальных: если я узнаю, что у кого-то из вас есть секретные фанатские аккаунты для этих целей, вы будете автоматически дисквалифицированы. Максу кажется, что телефон Шарля буквально прожигает дыру в его кармане. Это нелепо, ведь правила нарушает даже не он. Он вообще не знал, что здесь есть какие-то правила. — Ладно, а теперь перейдем к тому, чего вы все так ждали, — произносит Джордж, громко хлопая по пробелу на своем ноутбуке. На экране появляется огромный, сложный график с миллионом пересекающихся линий. Половина присутствующих снова стонет, рядом с ним Шарль от волнения хлопает ладонью по бедру Макса, широко улыбаясь. — Прогнозы на Абу-Даби. Как мы все видим, фиолетовая линия — Лестаппен — имеет самый крутой восходящий тренд и явно займет первое место задолго до финальной гонки. Но если вы посмотрите вот сюда, то увидите кое-что очень интересное, происходящее с КарКар...

-296

— Давай, ещё одну фотку, — канючит Шарль, впиваясь пальцами в бок Максу. Макс ахает и дергается в сторону, стараясь не рассмеяться, пока Шарль делает ещё десяток селфи. На всех снимках у Макса ужасающее выражение лица, но Шарль выглядит таким счастливым, что у него язык не поворачивается сказать ему остановиться. — У тебя уже наверняка накопилось достаточно фотографий, — говорит Макс, когда тот наконец успокаивается. Шарль делает по тысяче кадров в день: селфи, фото Макса, фото каждой встречной собаки, фото фруктов, которых он никогда раньше не видел, фото коктейлей, которые он заказывает на завтрак, обед и ужин. У Макса внутри всё теплеет каждый раз, когда Шарль восторженно вздыхает и показывает ему особенно удачный кадр, заявляя: «Антуан будет так горд». — Я должен запомнить эту поездку навсегда, — говорит ему Шарль, пролистывая только что сделанные снимки. — Наш первый совместный отпуск. Он заслуживает того, чтобы быть увековеченным. — Увековеченным, — повторяет Макс, снова опуская солнечные очки на глаза и откидываясь на спинку кресла. Средиземноморское солнце припекает просто чудесно, и хотя Макс уже изрядно порозовел, его это не особо заботит. — Какое громкое слово. Смотри не перенапряги мозг, пока будешь выговаривать все эти слоги. — Я насыплю тебе песка в кровать сегодня ночью. — Смешно. К несчастью для тебя, это и твоя кровать тоже. Ты не посмеешь. — У меня два брата. Ты бы ужаснулся, узнав, на что я готов пойти ради мести. — Если ты насыплешь песок в нашу кровать, я проткну тебе шины в Монце. — О-о, это подло. — Я никогда не шучу насчет песка. Они погружаются в тишину. Рука Шарля касается руки Макса в пространстве между их креслами, мизинец цепляется за его палец. Макс не смеет шевельнуться.

-281

— Так вот, мне тут посоветовали один фик, — начинает Шарль за ужином, водя пальцем по ободку бокала с коктейлем. Он заметно нервничал и ерзал с того самого момента, как они сели за столик в ресторане, и Макс просто ждал, когда тот наконец выложит то, что заставляет его так дергаться. Похоже, момент настал. — Он очень тяжелый. Макс гадает, что вообще может быть тяжелее того дерьма, которое они читали до сих пор: Шарль, справляющийся с потерей Жюля; Йос, избивающий Макса; или как Макс наблюдает за тем, как Шарль мучается в родах (всё еще дикая концепция, но тогда у Макса так жгло глаза при чтении, что ему пришлось пойти мыть посуду, чтобы отвлечься. Шарль, к счастью, не стал над ним издеваться). — Хочешь почитать его вместе? — спрашивает Макс, погружая вилку в свое карпаччо. Шарль выглядит облегченным. — Да. В этом фике я выигрываю свой первый Чемпионский титул, но попадаю в жуткую аварию в самом конце гонки и больше никогда не могу пилотировать. Макс моргает, снова задаваясь вопросом о психическом состоянии людей, пишущих это дерьмо. И тех, кто его читает — к этой группе теперь, видимо, относятся и они с Шарлем. — Понятно, — говорит Макс. — Конечно. — Ты проделал большой путь во всем этом, знаешь ли, — замечает Шарль спустя мгновение, ковыряя вилкой салат капрезе. — Когда-то ты орал на меня из-за мужской беременности, а теперь у тебя бридинг-кинк. Макс краснеет — как и всегда, когда Шарль это припоминает. — Нет у меня, — бросает он, причем слишком защитным тоном, чтобы это звучало честно. — И я не орал на тебя. — Орал, — жизнерадостно подхватывает Шарль. — Что-то там про «фетишизацию» и «тупую сублимацию авторов»? Макс хмурится, глядя в тарелку. Он уже смутно помнит тот разговор. — И чему же мы научились с тех пор? — насмешливо спрашивает Шарль, легонько пиная его под столом. — Это катарсис, — чеканит Макс слова, которые Шарль с тех пор вдолбил ему в голову. — Люди пишут это, чтобы проработать собственные эмоции. — О, мой мальчик, — притворно хныкает Шарль, делая вид, что вытирает слезу. — Совсем взрослый стал. Макс закатывает глаза и отвечает на пинок под столом — на этот раз далеко не так нежно. Он довольно ухмыляется в свою тарелку, когда Шарль вскрикивает от неожиданности. — Он уже выиграл Чемпионат. Гонка не имеет значения, не совсем, если не считать того, что каждая гонка важна. Шарль хочет выиграть последнюю гонку года так же сильно, как хотел титул, и он поднимется на верхнюю ступень подиума, несмотря ни на что. — — Тормоз выжат в пол, но ничего не происходит, он все еще несется вперед, и барьер приближается к нему на скорости 300 километров в час, и его последняя мысль перед ударом: «О, я должен был догадаться». — — Шарль приходит в себя медленно, веки такие тяжелые, что он едва может их разлепить. Он не чувствует своего тела. Он почти ничего не слышит. Он едва соображает. — — «Макс, — рыдает он, — мои руки. Мои руки». Слезы катятся и по щекам Макса, он нежно убирает волосы с его лба. «Я знаю, малыш, — говорит он дрожащим голосом. — Я знаю». — — «Я не могу», — говорит Шарль, и его горло саднит. Физиотерапевт смотрит на него с таким сочувствием, что оно граничит с жалостью. Шарль ненавидит жалость. «Я не могу этого сделать. Они слишком сильно болят». — — Макс молчит, нарезая каждый кусочек еды на тарелке Шарля. Шарль теперь слишком бесполезен, чтобы сделать даже это. Он не может смотреть на своего мужа, ему так стыдно. — — «Макс, пожалуйста, ты должен избавиться от него, — кричит Шарль, и его бесполезные руки дрожат вдоль туловища. — Я не могу просто сидеть здесь и смотреть на этот гребаный симулятор каждый божий день, зная, что я никогда не смогу... не смогу... Макс, пожалуйста, если ты меня любишь. Избавься от него». — — «Сегодня привезут кубок», — тихо говорит Макс. У Шарля все переворачивается внутри, он встает и уходит. Макс вздыхает, но Шарль делает вид, что не слышит. — — Они почти не разговаривают. У них не было секса почти два месяца. Шарль не может смотреть на себя в зеркало, но и смотреть на Макса он тоже не может. Он гадает, станет ли всё это легче, когда Макс наконец уедет на первую гонку сезона. У него такое чувство, что нет. — — Моторы заводятся, рев доносится из телевизора, готовность к прогревочному кругу. Шарль выключает его. — — «Довольно, хватит! — рявкает Макс. — Гонки это не единственное, что есть в твоей жизни. Это не конец света. Ты больше не можешь пилотировать, но ты жив. Почему этого недостаточно?» — — «Тогда уходи из спорта». — — Макс осекается, его глаза округляются. — — «Если вождение так мало значит, то уходи, — усмехается Шарль. — Прямо сейчас. Не едь на следующую гонку». — — «Шарль, ну же. Будь серьезен». — — «Я серьезен. Именно это произошло со мной. Одна гонка — и моей карьере конец. Никогда больше не смей говорить мне «просто забудь об этом», иначе я уйду от тебя». — — «Я думаю, нам нужно развестись». — — Глаза Макса вскидываются на него, а затем снова опускаются в тарелку. «Нет. Никогда больше не смей этого говорить». — — Шарль начинает плакать еще до того, как Макс входит в него полностью. «Ты хочешь, чтобы я остановился?» — шепчет Макс, и его голос так дрожит от эмоций, что кажется, он и сам сейчас разрыдается. «Нет», — шепчет Шарль в ответ, и его дыхание прерывается на полуслове. Его ладони покоятся на спине Макса, но он больше не чувствует мышц под своими пальцами. Он вообще ничего не чувствует ими. Макс двигается, плотно прижимаясь грудью к груди Шарля, и ощущение того, как он входит глубже, выбивает из Шарля весь воздух. Он не чувствует ничего своими руками, но он все еще чувствует это. Он все еще чувствует Макса. «Я люблю тебя», — хрипит Шарль, откидывая голову на подушку, пока Макс плавно скользит в него до самого конца. «Я так сильно тебя люблю. Прости меня, мне так жаль». «Нет, малыш, нет», — шепчет Макс, наклоняясь и плотно прижимаясь щекой к щеке Шарля. «Не извиняйся. Это мне жаль». — У Макса звенит в ушах. В груди, прямо под ребрами, ноет тупая боль. В его руках Шарль слегка подрагивает, словно от холода. Солнце уже село, и через открытое окно спальни в вилле задувает легкий бриз, но на улице вовсе не холодно. Свет от телефона Шарля бьет им обоим в лица, а кнопки в конце фика словно издеваются над ними. Макс осторожно забирает телефон из рук Шарля, блокирует экран и кладет его рядом с их переплетенными телами. Комната погружается во тьму, и Макс этому рад: это значит, что Шарль не сможет поднять голову и увидеть, каким бледным он сейчас выглядит. — Иногда мне кажется, что я сумасшедший, раз мне это нравится, — признается Шарль в темноту так тихо, что Максу приходится напрягаться, чтобы расслышать. — Никто больше не читает то, что пишут о них самих. Макс пристально смотрит в потолок, сердце в груди бешено колотится. — Я читаю. Пальцы Шарля сжимают футболку Макса прямо у него на животе. — И ты не считаешь, что это странно? — Это чертовски странно, — шепчет Макс, осторожно проводя пальцами вдоль позвоночника Шарля и обратно. — Но всё в порядке. Нельзя быть идеальным во всем. В чем-то ты должен был быть немного странным. Шарль тихо смеется, уткнувшись ему в грудь, и поворачивает голову, вытирая мокрый нос о пижаму Макса. — Ты так жесток со мной, — говорит он, шмыгая носом. Макс запускает руку в волосы на затылке Шарля, слегка царапая кожу головы ногтями. Шарль снова вздрагивает. Может, Максу и правда стоит закрыть окно. — Ты используешь это, чтобы проработать свое дерьмо, — бормочет Макс. — Наверное, не так уж важно, как именно ты находишь утешение, верно? Главное, чтобы это работало. — Мне и правда становится легче, — шепчет Шарль. Он поднимает голову, просунув ладонь между подбородком и грудью Макса, и приподнимается. Максу приходится сильно опустить голову, чтобы видеть его — наверное, в процессе у него вылез второй подбородок. Плевать. Это же Шарль. — Думаю, со мной что-то не так. Я могу читать всё это: о том, как моя жизнь рушится, как я навсегда теряю возможность управлять руками, как не могу даже сказать тебе о своих чувствах... В груди всё так сильно щемит, пока читаю. А потом мне становится... легче. Словно, да, такое могло бы случиться со мной однажды, и теперь, если это произойдет, я буду готов. В этом есть смысл? Макс не совсем так это видит. Он не готовит себя к плохому в будущем, всё это заставляет его думать о том плохом, что уже случилось в прошлом. Он понимает, что это не совпадение: с тех пор как он начал читать все эти фанфики, он стал гораздо реже отвечать на сообщения отца. Но он понимает, что хочет сказать Шарль. Если это помогает, значит, это помогает. Макс не собирается осуждать его за такой нестандартный подход. К тому же, если он чему-то и научился за всё это время, видя все эти примечания авторов и то, как Шарль общается с людьми в Тамблере, так это тому, что никто из них не странный. Возможно, они все немного одиноки и определенно пытаются найти свое место в мире, но Макс думает, что это просто делает их людьми. Если они так хотят прорабатывать свои эмоции что ж, он видел способы и похуже. Он сам поступал хуже. И он был на другом конце того, что гораздо хуже. — Да, — шепчет Макс, мягко массируя затылок Шарля. — Да, в этом есть смысл.

-269

В предпоследний день их поездки Макс плюхается на шезлонг рядом с Шарлем — насквозь мокрый после моря и чертовски голодный. Шарль уже наполовину опустошил пачку чипсов, которую они притащили с виллы, а соус и вовсе закончился, так что Максу приходится смириться и жевать виноград. Шарль ковыряется в телефоне, он проводит так половину времени в этом отпуске, но Максу сейчас хочется внимания, потому что завтра они уже уезжают. — Эй, — Макс тянется со своего кресла, чтобы ткнуть Шарля в щеку. — Ты что делаешь? — Ничего, — рассеянно отвечает Шарль, едва поднимая взгляд. — Как поплавал? — Хорошо. Вода холодноватая. И я проголодался, но кто-то сожрал все чипсы. — Ага. — Может, мне стоит найти маску с трубкой или типа того, там было полно рыбы. — Точно. — Ты вообще меня слушаешь? — Конечно. — Серьезно? Потому что я видел огромную акулу и чуть не погиб. Она пыталась откусить мне член. — Вау. — Шарль, боже мой. Чем ты занят? — Ниче... погоди, ты сказал, акула пыталась откусить тебе член? Макс вздыхает и откидывается обратно на шезлонг, угрюмо перебирая пальцами гальку под креслом. — Ну нет, не дуйся, — говорит Шарль, наконец откладывая телефон. — Я скажу, что я делаю, но ты обещаешь не смеяться, ладно? — Ладно, — соглашается Макс, продолжая дуться. — Я пишу фанфик. Макс моргает, переваривает услышанное, а затем резко садится. Шарль почти не смотрит на него, нервно покусывая кожу у ногтя. — Прости, мне кажется, я ослышался. Мне послышалось, ты сказал, что пишешь фанфик. — Да, я... я это и сказал. Макс снова моргает. — Боже мой. Что? Зачем? — Макс, ты обещал, что не будешь смеяться, — голос Шарля дрогнул. Максу мгновенно становится совестно, потому что Шарль выглядит по-настоящему расстроенным: нос сморщен, между бровей залегла складка. Он перебирается со своего шезлонга на шезлонг Шарля и сгребает его в охапку. Шарль прижимается щекой к голой груди Макса, выдыхая ему в кожу, и Макс наклоняется, чтобы положить подбородок ему на макушку. — Прости, — шепчет Макс, накрывая ладонью талию Шарля. В его руке она кажется такой крошечной, но он уверен, что это просто последствия всех тех фиков, где в его голове засело, что она должна сужаться чуть ли не до бесконечности. — Прости, я не смеялся. Я просто... удивился. Я не знал, что тебе интересно писать. Шарль на мгновение замолкает. — Я прорабатываю свои эмоции. Макс на секунду крепче сжимает пальцы на его талии, а затем снова ослабляет хватку. — Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной? Тебе не обязательно о них писать. — Я не могу обсуждать с тобой всё. Он произносит это с такой тоской, будто его что-то по-настоящему гложет, но Макс понятия не имеет, что именно. Ему отчаянно хочется исправить всё, что бы это ни было, потому что он никогда не хочет видеть Шарля грустным. Он просто хочет, чтобы тот был счастлив, и хочет видеть это каждый день до конца своей жизни. Шарль, пожалуй, лучший друг, который когда-либо был у Макса. — Я хочу, чтобы ты обсуждал со мной всё, — с некоторой отчаянностью произносит Макс. Шарль обмякает в его руках, его прерывистое дыхание обжигает голую кожу Макса. — Можешь почитать? — тихо предлагает Шарль. — Если хочешь. Это не совсем то, чего Максу хотелось бы, но это лучше, чем ничего. Он знает, насколько уязвимыми могут быть эти истории, и думает, что если приглядеться повнимательнее, он сможет понять, что именно терзает Шарля. — Я бы этого очень хотел. — Правда? В голосе Шарля звучит такая болезненная надежда, что Максу становится еще более совестно за то, что он заставил его почувствовать себя глупо из-за писательства. — Да. Конечно. Это же ты. Он чувствует, как Шарль улыбается, уткнувшись ему в грудь. Затем Шарль выпрямляется и выуживает телефон из-под себя. — Он уже закончен, — говорит он, немного запыхавшись. — Хочешь почитать сейчас? Шарль смотрит на него с таким ожиданием, что Макс ни за что не ответит «нет». Он протягивает руку за телефоном и начинает читать.

-270

Отменяю все планы на случай, если ты позвонишь (ты не был моим, чтобы я мог тебя потерять)

Автор Leclerifying

Описание: Шарль томится от любви. Макс ничего не замечает, пока наконец не прозревает. Примечания: Всем привет. Это моя первая публикация... мой бета-ридер, Maxsplaining, сказал, что это хорошо. Не думаю, что он до конца понял суть истории, но, полагаю, это не имеет значения. Английский — не мой родной язык, и не язык моей беты, но мы очень старались исправить ошибки. Надеюсь, вам понравится! Комментарии: Tia_l: Шарли, не могу поверить, что ты теперь пишешь сам! Это было так круто, тебе стоило начать раньше! С нетерпением жду продолжения... надеюсь, в следующем фике Макс не будет таким тупицей xD .pegasus_01: Будет вторая часть с порнухой?? Andijaq: Не верится, что ты подразнил нас сматом, а потом просто пропустил это! Может, в следующий раз?? И еще, не хочу переходить границы... но мне показалось странным, как ты прописал Шарля. Он не очень похож на того, кто будет молча страдать и сохнуть по кому-то. Но всё равно потрясающе, жду следующую работу.

-268 

Только когда они уже летят домой, и Шарль спит, положив голову Максу на колени, Макс понимает, что Шарль не выложил в сеть ни единой фотографии.

-257

Макс находится в самом разгаре тренировки, за два дня до того, как ему нужно быть в Милтон-Кинс для финальной подготовки перед началом сезона, когда ему звонит Шарль. Он едва прерывает серию упражнений на пресс, нажимая «ответить», и голос Шарля тут же раздается в его наушниках. — Макс, расскажи мне во всех подробностях, как правильно ласкать мужчину пальцами. Макс давится воздухом. — И еще: каково это, когда стимулируют простату? Он бросает упражнение и растягивается на полу, уставившись в потолок. — А как же «привет, как дела»? — Оу. Привет, как дела, наверное. Макс смеется, задирая край футболки, чтобы вытереть пот с лица. — Матерь божья, Шарль. Тебе-то это зачем? У тебя свидание? Он игнорирует то, как от этой мысли неприятно скрутило живот. Шарлю позволено ходить на свидания, и это не имеет к Максу никакого отношения. Все нормально. Всё абсолютно и полностью нормально. — Да, мне удалось найти мужчину для свидания в Маранелло — крошечном итальянском городке, который занят тем, что поклоняется мне, — плоско отвечает Шарль. А затем вздыхает. — Нет, я пишу порнуху. Мне нужна помощь. — А, значит, ты перешел от общего рейтинга к взрослому? — За это дают больше баллов, — чопорно произносит Шарль, повторяя те же доводы, что они обсуждали уже миллион раз. — Я хочу оба титула. Только через мой труп Броседес нас обойдут. Макс снова смеется и начинает следующий подход: руки за голову, корпус к коленям и медленно обратно на пол. — Думаю, ты уже достаточно такого прочитал, чтобы понимать, как всё устроено. Шарль снова вздыхает. — Да, но ты постоянно жалуешься, насколько это нереалистично. Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Кто-то пожаловался на то, как я прописал самого себя, ты можешь в это поверить? И еще я написал разбор твоей гонки в Спа у себя в Тамблере, а кто-то выдал, что я не разбираюсь в пилотаже! Я от ярости чуть не раскрыл свою личность. Так что да, мне нужно, чтобы порнуха была правильной. — Не используй слюну вместо смазки, и я уверен, всё будет в порядке. — Макс, просто расскажи мне, как бы ты меня трахнул, и я это запишу. Воздух с силой вырывается из легких, и тело Макса с глухим стуком падает на коврик для йоги. Блять. Блять. Как бы он... Твою мать. Мозги плавятся. В груди всё сжалось. Член, к его огромному стыду, слегка напрягся. Возьми себя в руки. — Кто из нас сверху? — спрашивает он охрипшим голосом. Он откашливается, глядя в потолок и гадая, не окажут ли ему Сасси или Джимми честь, усевшись ему на лицо и задушив его нахрен. — Ты, — быстро отвечает Шарль, а затем, когда пауза затягивается, добавляет: — Ну, в смысле, это же популярно, так? Так что… — Верно, — соглашается Макс, и в его мозгу начинает как-то странно жужжать. — Эм, ну, это твой первый раз? Мой первый раз? — Мой первый раз, — говорит Шарль, и на этот раз его голос звучит как-то странно. Макс отмахивается от этой мысли, потому что, насколько ему известно, Шарль сейчас тоже может быть посреди тренировки. — Не твой. — То есть это наш первый раз вместе? — Да. Макс кусает губу. Это — Господи. Он был с мужчинами, у которых никогда раньше не было секса с другими мужчинами. Он был с мужчинами, у которых вообще никогда не было секса. Он всегда старается сделать так, чтобы всё прошло хорошо, но порой стоит огромных усилий направлять кого-то в его первый раз. В последнее время Макс обычно старается избегать таких ситуаций, потому что сейчас его интересует только секс без обязательств. Не то чтобы он часто этим занимался с тех пор, как всё это началось с Шарлем. Но если это Шарль… Что ж. Он бы приложил все усилия в мире, чтобы сделать это для него идеальным. — Я бы начал медленно, — произносит Макс, пытаясь найти баланс между тем, чтобы представить это, и тем, чтобы не представлять. Он не хочет вбивать себе в голову образы, которым там не место, ведь Шарль спрашивает его как друга, и Макс не хочет переступать границы и выглядеть каким-то хищником или типа того. Шарль быстро стучит по клавишам, а затем затихает. Макс старается не рассмеяться, но не может удержаться и закатывает глаза. — И я бы... ладно, думаю, мы можем пропустить всю подготовительную часть. Об этом, наверное, скучно писать. — Макс Ферстаппен, ты что, отступаешься от своего мнения, что во всех фиках должна быть сцена с клизмой? Макс жалеет, что вообще когда-либо встречал Шарля. — Ты хочешь, чтобы я провёл тебя через это или нет? Шарль громко хохочет, и этот звук всегда вызывает улыбку на лице Макса. — Да, прости, прости. Продолжай. — Ладно, ну, допустим, ты уже закончил с такого рода подготовкой, — снова начинает Макс. — Я бы... погоди, мы в постели? Пожалуйста, скажи мне, что мы в постели. Я бы не стал заниматься с тобой сексом в первый раз не на кровати. Шарль яростно печатает. — Мы можем быть в постели. Макс не хочет знать, что Шарль написал изначально. Он просто рад, что направляет его в нужное русло. — Ладно, ну... первый раз — это всегда серьезно. Там задействовано много мышц, о которых ты обычно не задумываешься, и когда внутри тебя что-то есть, это может быть... ну, поначалу чувствуется сильное сопротивление. Шарль громко стучит по клавиатуре. Макс сверлит взглядом потолок. — Так что, думаю, я бы... я бы хотел, чтобы ты расслабился. Я бы использовал много смазки, потратил бы кучу времени, просто водя пальцем вокруг твоего входа, чтобы заставить мышцы расслабиться. Наверное, я бы одновременно делал тебе минет, чтобы тебе было на чем еще сосредоточиться. Дыхание Шарля становится чуть громче, пока он печатает. Дыхание Макса тоже тяжелеет. — Первый палец это не больно, — продолжает Макс. — Но это ощущается как... это не дискомфорт, но ты это чувствуешь. Ты знаешь, что внутри тебя что-то есть. Какое-то чувство тяжести. Макс задается вопросом, как бы выглядел Шарль, растянутый под ним, с его пальцем внутри. Будут ли волосы прилипать к лицу от пота, будет ли он извиваться от непривычных ощущений. Будет ли он издавать эти тихие, сладкие вздохи. Он ерзает на месте, штаны начинают казаться тесноватыми. — Но я бы хотел, чтобы тебе было хорошо, — бормочет Макс, и его голос становится совсем низким. — Я бы ввел палец медленно, но до самого конца, чтобы иметь возможность согнуть его и коснуться твоей простаты. Осторожно. Немного потер бы ее пальцем, чтобы прилила кровь. — На что это было бы похоже? — спрашивает Шарль. Голос звучит так, будто из него выбили весь воздух. Макс толком не знает, как это описать. Он не писатель и не особо поэтичен. И все же он пытается представить это, пытается вспомнить тот момент, когда происходит первое касание. — Тепло, — произносит он наконец. — Ощущается тепло. Будто ты плавишься изнутри. — Когда бы ты добавил второй палец? — Когда ты начнешь умолять меня позволить тебе кончить. Шарль прерывисто выдыхает, его пальцы стучат по клавишам чуть медленнее. — Значит, я бы умолял? — Если бы это я ласкал тебя пальцами? Да, умолял бы. Шарль громко сглатывает. Макс ерзает на месте, сфокусировав взгляд на темном пятне на потолке. — Как бы ты меня называл? — А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — Малыш, — отвечает Шарль почти мгновенно. Будто он уже думал об этом. Макс заторможенно моргает, в животе всё горит. — Или то самое слово, которое постоянно пишут в фиках. Schatje. Он безбожно коверкает произношение, и у Макса замирает сердце. — Это произносится не так. — А как нужно? Скажи мне. Макс кусает губу. — Schatje, — шепчет он, прикрывая глаза, горло перехватывает. — Mijn schatje. На следующем вдохе дыхание Шарля громко сбивается. Макс не может соображать здраво. — Что происходит дальше? — тихо спрашивает Шарль. — Я бы добавил второй палец. Этот причиняет чуть больше боли — растяжение жжет. Я бы действовал очень медленно, просто ввел бы кончик пальца, давая тебе привыкнуть. Затем надавил бы чуть сильнее, задержал его внутри подольше, пока не смог бы ввести оба по костяшки. Шарль перестал печатать. — Макс, — выдыхает он, и в его голосе проскальзывает нотка отчаяния. — Макс, можно мне... — Можно тебе что? — спрашивает Макс. Он не смеет предполагать, он не может ошибиться в этом. Он бы себе этого никогда не простил. — Чего ты хочешь? Шарль тихо стонет, а затем делает глубокий вдох. — Просто... продолжай. Дай мне еще один палец. — Ты можешь получить ещё один, — быстро соглашается Макс, проглатывая разочарование. Он даст Шарлю всё, что тот пожелает, даже если это всего лишь описание для истории, а не... что-то другое. — Как только ты раскроешься, прижимаясь к моей руке, я дам тебе ещё один. Я буду вводить его так же медленно, пока ты полностью не расслабишься вокруг моих пальцев. Я не хочу причинять тебе боль. — Не причинишь, — горячо клянется Шарль. — Ты бы никогда не сделал мне больно. Блять, у него так сильно встал. Он тяжело сглатывает, заставляя себя не прижимать основание ладони к члену. Он разберется с этим позже, но не пока он говорит по телефону с Шарлем. Это было бы уже слишком. — Не специально. Но я хочу, чтобы тебе было хорошо, так что мне нужно растянуть тебя так, чтобы ты был готов принять меня полностью. Тогда я смогу тебя трахнуть. — Без презерватива. Я хочу чувствовать тебя. — Это небезопасно, ты же знаешь. Если ты хочешь реализма... — Разве ты не хочешь кончить в меня? Чтобы я был полон тобой? Тихий стон срывается с его губ прежде, чем он успевает его сдержать. Он прижимает ладонь ко рту, чтобы заглушить любые звуки, которые могут вырваться случайно, а затем сдвигает её выше, закрывая глаза. Лицо под рукой горит. — Это не так красиво, как описывают в тех историях. Моя сперма будет вытекать из тебя еще несколько часов. Это грязно. — Да, хочу, чтобы было грязно, хочу чувствовать тебя... Макс вскидывает бедра, прижимаясь к своей ладони, удовольствие вспышкой проносится по позвоночнику, и в то же мгновение он осознает, что только что сделал. Он резко отдергивает руку и с силой ударяет ею об пол, внезапно садясь. Кровь отливает от головы, половина её, вероятно, уже прилила к ноющему члену, и он начинает запинаться. — Прости, Шарль, мне пора, — выпаливает он. Он судорожно хватает телефон, в наушниках доносится встревоженное: — Нет, подожди, Макс... Он сбрасывает вызов. Боже. О, Боже. Что он наделал? Какого черта он творит? Он разрушил всё — эту прекрасную дружбу, которую они оба взрастили с нуля, потому что он был идиотом, таким идиотом, думающим членом, а не головой. Ему нужно извиниться. Он позвонит и извинится. Как только у него перестанет стоять.

-240 

Я выбираю тебя и меня, преданно

Автор Leclerifying

Описание: Шарль побеждает в Монако. Макс трахает его в честь этого. Примечания: Спасибо Maxsplaining за помощь и бету. Комментарии: Killjoythereader: О. Мой. Бог. Это было так горячо. Секс по телефону до этого???? Думаю, это было даже лучше, чем сам трах. Прямо чувствуется, как сильно Шарль этого хочет. Потрясающая работа! Eeyuenasii: О, иметь Макса Ферстаппена, который помогает тебе дойти до оргазма после победы в домашней гонке в Монако.

-231 

Я буду вечно гадать, знал ли ты / пожалуйста, не люби никого другого

Автор Leclerifying

Описание: Шарль впервые встречает Макса на школьной площадке, где толкает его прямо в лужу. Спустя двадцать лет Шарль понимает, что влюблен в Макса уже половину своей жизни, но Макс не удостаивает его и мимолетным взглядом. Каким-то образом Шарль делает это проблемой каждого сотрудника в офисе. Примечания: Моя первая AU! Как всегда, спасибо Maxsplaining за бету :) Комментарии: Ladychina: Шарль…. Эти страдания…. Боже. Он такой жалкий, я его обожаю. Слава богу, Макс наконец-то прекратил его мучения! Ioanna4259: Шарль, опустившийся на колени под столом Макса, чтобы отсосать ему…. Этот образ останется со мной надолго.

-225

Всем интересно, каково это — любить тебя

Автор Leclerifying

Описание: Шарль наблюдает, как Макс выигрывает свой первый титул чемпиона мира, и мечтает оказаться тем, кто поздравит его после гонки. Примечания: Спасибо Maxsplaining за помощь в описании всех тех эмоций, связанных с победой Макса! Комментарии: Chamomile_t: Неееет, это так грустно!!! Почему они в итоге не сошлись!!! То, как Шарль пересматривает последний круг, кончает прямо на себя, а потом засыпает в слезах…. Я УМОЛЯЮ тебя добавить вторую главу со счастливым финалом!!!

-213 

И я сделаю всё, что ты скажешь (этот склон коварен)

Автор Leclerifying

Описание: Макс приходит вторым в своей домашней гонке, так что Шарль встает на колени, чтобы утешить его. Примечания: Простите, что так долго, на работе были безумные выходные! Жаль, что Макс не стоял на подиуме вместе с Шарлем в воскресенье, Монца бы очень подошла лестаппенам. Спасибо Maxsplaining за помощь!

-97

— Итак, подведем итог, — говорит Джордж, описывая лазерной указкой круг в верхней части графика. — Лестаппенам осталось меньше ста фиков, чтобы догнать Максиэль, а до Абу-Даби остался всего один месяц и четыре гонки. Если хотите сделать серьезный рывок — сейчас самое время, народ! И помните: никаких фан-аккаунтов, сами фики не пишете, а тебе, Юки, я бы советовал попробовать что-то еще, кроме рассказов о том, какие у Пьера красивые глаза. Макс наблюдает из задних рядов, как Шарль наклоняется, чтобы шепнуть что-то на ухо Пьеру. Он скучает по нему. Скучает просто невыносимо. Он позвонил Шарлю через день после того конфуза и извинился за то, что перешел черту. Шарль вздохнул и ответил, что всё в порядке, но голос его звучал так грустно, что Макс понял — ничего не в порядке. С тех пор он не может точно определить, что именно изменилось между ними, но он чувствует, что всё стало иначе. Шарль всё так же пишет, всё так же присылает свои истории Максу, они всё так же переписываются каждый день. Шарль по-прежнему гуляет с ним по паддоку, обсуждает итоги гонок и присылает фотографии всего, что приглянется. Но квартира Макса пуста. Его постель холодна по ночам. Зубной щетки Шарля больше нет рядом с его собственной. И он скучает по нему так сильно, что сердце ноет постоянно, превратившись в вечного спутника. — Всем удачи в этот уик-энд, — говорит Джордж, нажимая на пробел, чтобы вывести на экран изображение автодрома имени братьев Родригес. — Уверен, вы отлично справитесь. Половина пилотов тут же встает и направляется к выходу, в то время как остальные задерживаются, перекидываясь друг с другом парой слов. Он не удивлен, что часть из них потеряла интерес: теперь, когда шансов на победу в Чемпионате у них нет, соревнование, вероятно, перестало казаться им забавным. Шарль быстро прощается с Пьером, и Макс поспешно следует за ним. — Эй, — Макс догоняет его, кладя руку на плечо. Шарль одаривает его хрупкой улыбкой, уголки губ едва приподнимаются. Выглядит он паршиво: бледный, с темными кругами под глазами и какими-то безжизненными волосами. — Привет, Макс, — говорит он. — Я не могу сейчас говорить, мне нужно возвращаться в Феррари. Макс немного запинается, кусая губу. — Всё в порядке. Я просто хотел спросить, не хочешь ли ты заглянуть ко мне вечером? Плечи Шарля опускаются, и он тихо вздыхает. — Пожалуй, не стоит, — произносит он, и в его голосе слышится легкая тоска. — Мне нужно поспать. Я всю неделю не ложился, писал. Макс хмурится. Он и не знал, что на этой неделе Шарль пишет что-то новое. Обычно тот делится планами еще до того, как приступит к работе, чтобы Макс мог высказать свое мнение. — Оу. Хочешь, я вычитаю? — Всё нормально. Я уже выложил. Макс моргает, и его хмурый взгляд становится еще тяжелее. Странная боль в груди возвращается снова. — Оу. Шарль оставляет его с мимолетной, печальной улыбкой и бросает: — Пока, Макс. Он разворачивается прежде, чем Макс успевает придумать, что еще сказать.

-23

Гоночный уик-энд давно прошел, как и следующий за ним, к тому времени, когда Макс наконец добирается до чтения фика Шарля. ​Он устраивается в своей пустой постели в Вегасе, чувствуя себя вялым и выбитым из колеи. Вся команда беспокоится за него, потому что он стал очень рассеянным, и всё идет к тому, что судьба Чемпионата может решиться в последней гонке. Он нужен им в лучшей форме как никогда, но всё, о чем Макс может думать, — это Шарль. ​Он открывает профиль Шарля на АО3 и кликает на его последнюю историю, устраиваясь поудобнее, чтобы почитать.

Любовь всей моей жизни (потеря всей моей жизни)

Автор Leclerifying

Описание: Шарль осознает, что Макс никогда не ответит ему взаимностью. Примечания: Всем привет. Спасибо за вашу поддержку на протяжении последних нескольких месяцев. Думаю, это будет моя последняя история здесь... Я немного растерял вдохновение. В любом случае, мне стоит больше сосредоточиться на работе. Простите, что вышло так грустно. Без беты. [...] Но Шарль не может провести остаток своей жизни, любя Макса. В конце концов, ему нужно двигаться дальше. Он жалеет, что вообще заговорил с ним в тот день у картодрома; жалеет, что когда-то посмотрел на светловолосого и голубоглазого мальчишку и подумал: «Оу, какой же он красивый». Больше всего на свете он жалеет, что обманул себя, поверив, будто Макс сможет полюбить кого-то настолько искалеченного и сломленного, как он. Он хотел бы, чтобы Макс был смелее. Он хотел бы, чтобы тот принадлежал ему дольше, чем одну-единственную ночь. Но сейчас во всем этом нет никакого смысла. Он не может изменить прошлое, но он должен взять под контроль свое будущее. Словно спичкой поджигателя, Шарль предает огню поле своих несбыточных мечтаний. У Макса прерывисто сбивается дыхание. Он откладывает телефон в сторону и думает, думает, и думает.

-15

В Катаре до него наконец доходит, насколько же глупо он себя вел. Это осознание сбивает его с ног, словно грузовик, и внезапно он чувствует то самое сосущее чувство под ложечкой, которое во всех этих историях так метко описывают всего одним словом. Ох.

-8

Соревнование закрывается в полночь воскресенья, и они всё еще отстают от Максиэль. Шарль, кажется, не предпринимает никаких попыток вырвать победу, но Макс знает его. Он знает, как много это для него значило, по-своему, в этой их странной, изломанной манере. И Макс... Ну, вообще-то у него вряд ли есть на это время. Ландо отстает от него всего на несколько очков в Чемпионате. Он и вправду может обойти его в личном зачете, если выиграет гонку в эти выходные. Но Макс понимает, что облажался. Он облажался так, так сильно, и он не вынесет, если потеряет Шарля из-за этого. Макс садится писать.

+1

Я не хочу тебя как лучшего друга

Автор Maxsplaining

Описание: Макс понимает, что он идиот. Он надеется, что Шарль сможет его простить. Для Leclerifying. Примечания: Это в какой-то степени пугающе. Кажется, я не до конца осознавал, насколько смелым был Leclerifying, делая это. Я написал это для себя и для него, но, как оказалось, это именно тот фик, которого не хватало, чтобы лестаппены обошли максиэль на ao3. Вы, ребята, скорее всего, не понимаете, что это значит, но... это казалось слишком поэтичным, чтобы не выложить.

***

Макс просыпается от громкого стука в дверь. Он трет глаз кулаком, широко зевнув, и ковыляет через гостиничный номер, на ходу ударившись пальцем ноги о край чемодана. — Кто там? — вспоминает он спросить, уже держась за дверную ручку. — Это я. Открой дверь. Макс открывает немедленно. Шарль стремительно влетает внутрь, натянув капюшон красного худи Феррари почти на самое лицо, в руке у него телефон. Макс закрывает за ним дверь и прислоняется к ней спиной, внимательно наблюдая за тем, как Шарль проходит вглубь комнаты и садится на край кровати. Максу отчаянно не хватало того, как они спали вместе. Раньше он разваливался посреди постели, раскинув руки и ноги, но теперь он может спать только на правой стороне, потому что Шарль всегда умолял уступить ему левую, где бы они ни находились. — Ты выложил фик. Макс сглатывает и кивает. — Ну как, нормально получилось? — Нормально ли… Макс. — Голос Шарля звучит немного влажно, а его нижняя губа дрожит. — То воспоминание, которое ты описал… про нас в Италии, когда мы были детьми и никто из нас толком не говорил по-английски, но я дал тебе то яблоко, и мы просто сидели вместе… Я не знал, что ты это помнишь. Взгляд Макса смягчается, он сжимает руки в кулаки за спиной. — Конечно, я это помню. Это же ты. Шарль смотрит на него с какой-то смесью надежды и мучения, и Макс едва может это выносить. Он пересекает комнату, садится рядом с Шарлем и берет его руку в свою. — Макс, пожалуйста, — шепчет Шарль. — Ты издеваешься надо мной, потому что наконец понял, что я пытался тебе сказать, но ты не чувствуешь того же? Ох, Макс всё испортил просто до невозможности. — Нет, — горячо клянется он. — Нет, детка, я не издеваюсь над тобой. Мне жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы понять. Ресницы Шарля вздрагивают, а дыхание перехватывает. — В тот день, когда я позвонил тебе, чтобы ты помог мне написать секс-сцену, я думал… я думал, ты… Но я фактически умолял тебя заняться со мной сексом, а ты просто бросил трубку. Я решил, что ты осознал, что происходит, и тебе стало так противно… — Боже, нет, — прерывает его Макс, приходя в ужас от того, насколько плохо он всё истолковал. — Нет, я был в паре секунд от того, чтобы кончить прямо в штаны. Но мы же друзья, и ты говорил, что никогда не был с мужчиной… мне казалось, что я пользуюсь твоей слабостью. Шарль одаривает его совершенно пустым, ошеломленным взглядом. — Макс, я писал тебе любовные письма. Как ты вообще мог подумать, что ты кем-то там пользуешься? — Это были очень порнографические любовные письма, — защищается Макс, нахмурившись. — Для конкурса. — О мой Боже. Я влюблен в идиота. Затем Шарль наклоняется, чтобы поцеловать его. Макс абсолютно, без памяти влюблен. Все чувства, которые он заталкивал глубоко, глубоко, глубоко внутрь, вырываются наружу, вскрываясь и затапливая всё вокруг. Он обхватывает лицо Шарля ладонями, проводит языком по его нижней губе и довольно стонет, когда Шарль сжимает кулаками его футболку на груди. — Я люблю тебя, — выдыхает он в приоткрытый рот Шарля, нежно поглаживая его щеки большими пальцами. — Я так сильно тебя люблю. Прости, что я был таким идиотом. — Я прощаю тебя, — говорит Шарль, явно отвлеченный. — А теперь поцелуй меня снова. Макс подается вперед, прижимаясь своими губами к его. Шарль быстро делает поцелуй жарким и тягучим, приоткрывая рот и скользя языком по языку Макса, настойчиво и отчаянно. Боже. Это происходит. Это происходит на самом деле. Шарль прижимается к нему, а затем отстраняется лишь на мгновение, чтобы перекинуть ногу через бедра Макса и сесть сверху, упираясь коленями по обе стороны от его таза. — Я сделал клизму, — сообщает ему Шарль, широко ухмыляясь. — И принес лубрикант. И презерватив, к сожалению. А еще я немного подготовился пальцами, чтобы ускорить процесс. Воздух с шумным выдохом покидает легкие Макса, и он может лишь смотреть на него снизу вверх с нескрываемым восхищением и трепетом. — Ты... — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Макс. Пожалуйста. — У нас сегодня днем гонка, — говорит Макс, немного отчаянно, почти безумно. Он не должен… нет, он не может… — Может, у меня будет всё так болеть, что я случайно поскользнусь в первом повороте и вынесу Ландо, чтобы ты мог победить. — Ты сумасшедший, — бросает Макс, но сам слышит, как мягко и до нелепости влюбленно звучит его голос. В нем нет ни капли строгости. Шарль снова наклоняется для поцелуя, потянув за край его футболки, и, что ж… Макс полагает, что на этом разговор окончен. Он поднимает руки, позволяя Шарлю стянуть с него одежду, и когда ладони Шарля скользят вниз по обнаженной груди Макса, всё, о чем тот может думать, — это их отпуск во время летнего перерыва. О том, как он держал Шарля в своих руках, как тот опускал голову ему на грудь, и Макс чувствовал его дыхание на своей коже, изо всех сил стараясь ни о чем не думать. Не смея позволить себе надеяться. Теперь он понимает, что просто потратил впустую кучу времени. — Я не собираюсь умолять, — мягко говорит ему Шарль. — Но я хочу секса, если ты тоже этого хочешь. Макс стонет. Он думает, что на самом деле просто умрет, если они этого не сделают. — Хочу, — выдыхает он, просовывая руку под спину Шарля, под его худи, и задирая его вверх. — Я хочу тебя. Я так сильно тебя хочу, блять. Шарль лихорадочно стягивает худи, затем шарит в переднем кармане и выуживает оттуда флакон лубриканта и целую ленту презервативов. — Господи, как думаешь, сколько раз мы собираемся потрахаться? Шарль пожимает плечами. — Столько раз, на сколько хватит твоего стояка. Судя по всем этим фикам, это может продолжаться долго. — Не будет. И, кстати, у меня вовсе не какой-то там член-монстр, если что. Шарль снова пожимает плечами, выписывая пальцем маленькие круги на голом плече Макса. — Он всё равно будет самым большим из всех, что в меня входили. Блять. Макс на мгновение замолкает, закусив губу, а затем спрашивает: — Ты так и не… ни с кем другим? Шарль качает головой. — Нет. Но я впервые попробовал пальцами после того нашего звонка. С тех пор я делал это часто, вообще-то. Просто после первого раза я постоянно чувствовал себя таким… опустошенным. Я купил игрушки и пользовался ими. Может, Шарль на самом деле пытается его убить. А может, Макс уже мертв. — Не смотри с таким восторгом, — говорит Шарль, хлопая его по плечу и вставая с его колен. — Мог бы хоть притвориться, что у тебя нет кинка на девственность. — Нет у меня такого! — выдыхает Макс, оскорбленный самой мыслью об этом. Когда-нибудь он скажет Шарлю, что обычно старается избегать девственников, но сегодня явно не время для этого. — Конечно. Прямо как то, что у тебя абсолютно точно нет бридинг-кинка. Макса бросает в жар, как и всегда, когда Шарль говорит подобное, а Шарль смеется, потянувшись вниз, чтобы расстегнуть джинсы. — Видимо, тебя не заинтересует тот омегаверс-фик, который я сейчас пишу? — глаза Шарля невинно расширяются. — К сожалению, там обошлось без чусси, но ты определенно заставляешь меня забере... Макс хватает его за бедра, притягивая вплотную к себе, так чтобы тот стоял между его разведенных ног, и запускает пальцы под пояс расстегнутых джинсов и боксеров. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком много болтаешь? — Нет. Собираешься заставить меня замолчать? Макс стягивает джинсы с его ног, пока Шарль держится руками за его плечи, чтобы сохранить равновесие, а затем Макс сбрасывает их с его щиколоток. — Нет, — говорит Макс, поднимаясь и разворачивая их обоих, мягко подталкивая Шарля к кровати. — Но я сделаю так, что единственное, о чем ты сможешь говорить, это о том, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. — Я не умоляю, — произносит Шарль, но он уже запыхался и податлив, он не делает ни единой попытки остановить Макса, когда тот обхватывает ладонями его бедра и подтягивает их к его же груди. — Конечно, — отзывается Макс тем же издевательским тоном, который Шарль использовал против него мгновение назад. Ему даже не приходится просить Шарля придержать ноги, тот сам делает это, обхватив себя под коленями. — Прямо как я уверен, что я не пассив, Макс, не то чтобы мы могли знать наверняка, ведь мы оба натуралы. — Макс. — Почти угадал, детка, — говорит Макс, ухмыляясь и не сводя глаз с влажного блеска вокруг его кольца. Шарль явно не стал стирать смазку, которой пользовался перед приходом сюда, и зрелище открывается впечатляющее. — Но не забывай о манерах. Скажи «пожалуйста». Шарль смотрит на него своими огромными оленьими глазами, в которых уже стоит блеск, поэтому Макс упирается ладонью в кровать рядом с его головой, нависая сверху. — Я трахну тебя так, что в конце ты будешь плакать, — шепчет он, касаясь своим носом носа Шарля. — Это называется дакриофилия, — выдыхает Шарль. — Я знаю. Ты писал об этом. — Я просто пытался вписаться в фандом. Писать о том, что популярно. Макс усмехается, наклоняясь еще ниже, так что его губы едва задевают губы Шарля, когда он произносит: — Думаешь, я в это поверю? Ты написал мне подробную инструкцию, как тебя трахать, и можешь быть чертовски уверен, я собираюсь следовать ей во всем. Шарль жалобно стонет ему в губы. — Боже, Макс, пожалуйста, быстрее. Макс спускается поцелуями к шее Шарля, проводит языком по пульсирующей жилке, а затем осторожно прикусывает кожу. Он не настолько глуп, чтобы оставить засос, как бы сильно ни подмывало это сделать после низкого стона Шарля, поэтому он отстраняется и снова выпрямляется. Флакон лубриканта так и лежал рядом с Шарлем, Макс берет его и щедро выдавливает смазку на пальцы. Когда он впервые вводит палец внутрь, он не встречает никакого сопротивления, но дыхание Шарля перехватывает. — Макс, — выдыхает он сорванным голосом. — Да брось, тебе не нужно... — Я хочу, — прерывает он. — В следующий раз я хочу быть тем, кто сделает всё сам от начала до конца. Ладно? Шарль стонет, откинув голову, когда Макс добавляет второй палец, медленно толкая их внутрь и обратно. Шарль, вероятно, немного сжался после того, как подготовил себя сам, но два пальца он принимает хорошо, так что Макс вводит третий, последний. На этот раз рот Шарля приоткрывается, мышцы внутри сжимаются, и Макс замедляет движения до минимума. Взгляд Шарля затуманен, грудь вздымается от тяжелого дыхания, но губы искажены в легкой гримасе. — Расскажи, что ты чувствуешь, — просит Макс. Шарль делает глубокий вдох, который обрывается на середине, и произносит: — Я думал, ты пытаешься заставить меня умолять. Макс прищуривается и вводит пальцы до самого основания, а затем подцепляет их вверх. Он чувствует, когда находит простату Шарля, но он еще и видит это: бедра Шарля подлетают вверх, голова откидывается назад, а из его рта вырывается долгий, протяжный стон. — О мой... о мой Бог, Макс, черт возьми! Он так извивается, что Максу приходится наклониться вперед, прижимая ладонь к его животу, чтобы удержать на месте. Ресницы Шарля дрожат, его член покраснел и мажет преэякулятом по коже живота, поэтому Макс снова начинает медленно двигать пальцами, стараясь задевать простату при каждом толчке. — Макс, черт, пожалуйста, я... мне это нужно, — произносит он, и его голос срывается от отчаяния. — Давай же, я готов, просто трахни меня. — Я пытаюсь сделать это романтичным. — Поромантизируешь меня позже, если ты сейчас же не войдешь в меня, я просто... Макс вытаскивает пальцы, игнорируя громкий вскрик Шарля, затем стягивает штаны и отбрасывает их в сторону. Презервативы лежат рядом с лубрикантом, он разрывает зубами упаковку и натягивает один на себя, наблюдая за тем, как густой румянец заливает скулы Шарля. Черт, как же у него стоит. — Дай мне подушку. Шарль отпускает одно бедро и вслепую тянется наверх, хватая подушку и швыряя ее Максу в грудь. Тот подкладывает ее под бедра Шарля, пока тот снова подтягивает ногу. Как только он покрывает член смазкой, Макс пристраивается, тяжело дыша. Боже, он не может поверить, что они это делают. Не может поверить, что сейчас окажется внутри Шарля. Это чувствуется... это так... Он настолько ошеломлен, что едва соображает. — Эй, — тихо шепчет Шарль, возможно, почувствовав его колебание. Он отпускает свои ноги, упираясь стопами в край матраса, и тянется, чтобы взять Макса за руку. Он крепко сжимает ее, поглаживая кожу большим пальцем, и напряжение покидает Макса. — Это всего лишь я. Это всего лишь Шарль — его лучший друг, любовь всей его жизни. Он наклоняется, чувствуя, как сильно сжимается сердце, и прижимается к его губам. Шарль ласкает его спину свободной рукой, его пальцы мягко и легко касаются кожи, и он нежно отвечает на поцелуй. — Я люблю тебя, — стонет Макс ему в рот. — Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю, о Боже, Шарль. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Шарль, — очень сильно. Ты, мой прекрасный, очаровательный, глупый мужчина. А теперь перестань рефлексировать и трахни меня. Макс обхватывает свой член рукой, тяжело дыша Шарлю в губы, и направляет себя внутрь. Их синхронные стоны сливаются в воздухе, Шарль выгибает шею, отрываясь от постели, и подается вперед, вжимаясь лицом в его плечо. Он сжимает руку Макса так сильно, что ногти впиваются в тыльную сторону ладони. — О Боже, — стонет он. — Намного лучше любого фаллоимитатора, черт возьми. Макс прерывисто смеется, входя еще на дюйм глубже, но смеется он только потому, что согласен. Ощущения не отличаются от тех, что были с кем-то другим, и в то же время всё совершенно иначе. Это одно из лучших событий, что случались с ним в жизни. Дыхание Шарля обжигает горло Макса, когда тот медленно входит до самого упора, пальцы Шарля впиваются в мышцы на его спине, а из глубины горла вырываются тихие всхлипы. Максу приходится крепко зажмуриться, чтобы не кончить прямо сейчас, потому что Шарль вокруг него такой горячий, тесный и идеальный. Это лучший день в его жизни. — Давай же, Макс, — умоляет наконец Шарль, вскидывая бедра. — Двигайся. Он подается назад, а затем снова плавно входит внутрь, потому что, что бы там ни говорил Шарль, Макс знает, как дискомфортно бывает в самом начале. Шарль вцепился в него мертвой хваткой, словно коала: ноги обхватили бедра, одна рука на плечах, другая крепко сжимает его ладонь. И хотя это Шарль прижат к кровати, Макс никогда еще не чувствовал себя настолько поглощенным. Он продолжает двигаться в медленном темпе, плавно толкаясь в Шарле, растягивая его и заставляя расслабиться. Он понимает, что дискомфорт уходит, когда тихие всхлипы Шарля превращаются в громкие, нетерпеливые стоны, а бедра под ним начинают ерзать. Прежде чем тот успеет открыть рот и начать жаловаться, как Шарль частенько и делает, Макс слегка переносит вес и подхватывает его под колени своими локтями. Он упирается ладонями по обе стороны от плеч Шарля и толкается внутрь — сильно и глубоко, едва не теряя голову от звука сорвавшегося громкого стона Шарля. — О Боже, — стонет тот, уже почти рыдая. — Да? — тяжело дышит Макс, задавая ровный ритм. Он по опыту знает, что этот угол один из лучших: так он входит максимально глубоко, задевая простату. — Лучше, чем делать это самому? — Да, да, Макс, Макс... — Лучше, чем читать об этом? — Макс, блять, я... — Лучше, чем писать об этом? — Да, Макс, я люблю тебя, ты так хорошо… так чертовски глубоко. Он уже подумывает о том, чтобы попросить Шарля перевернуться, но тут вспоминает, сколько раз тот писал в своих историях о том, как ему нравится, когда с ним обращаются грубо и властно. Поэтому вместо слов он просто выходит из него, хватает за бедра и сам переворачивает на живот. — Ох, блять, — стонет Шарль, совершенно обмякший и податливый. Максу приходится потянуть его за бедра вверх, чтобы поставить на колени, Шарль беспрекословно слушается, прижимаясь плечами к постели и уткнувшись щекой в матрас. Когда Макс пристраивается сзади и снова входит в него, спина Шарля выгибается дугой, и он громко вскрикивает. Макса обдает жаром. Ему кажется, что он умирает и одновременно рождается заново. Он настолько нелепо, полностью, по уши влюблен. Тело Шарля каждый раз проезжает немного вперед по кровати, когда Макс толкается в него, каждый шлепок выбивает из него дух, и его пальцы судорожно скребут простыни в поисках опоры. Макс точно знает, что он сейчас чувствует. Он помнит, насколько ошеломляющим был его собственный первый раз, когда его трахнули как следует — то чувство, будто ты вот-вот взорвешься и расплавишься в этой постели одновременно. Он также помнит то ощущение, когда кажется, что ты не выдержишь больше ни секунды, и он уверен, что Шарль сейчас именно на этом пределе. — Макс, Макс, Макс, о боже, — бессвязно бормочет он в простыни. Макс наклоняется вперед, прижимая ладонь к голове Шарля — не сильно, лишь достаточно, чтобы зафиксировать его на месте, большой палец упирается в сустав челюсти, заставляя его держать рот открытым. По груди и вискам Макса стекает пот, волосы прилипли ко лбу, дыхание вырывается резкими толчками, но он не может остановиться. Внизу живота разливается расплавленный жар, и Макс понимает, что это не затянется надолго, не с тем, как невероятно ощущается Шарль, не под эти звуки, которые тот издает, и не при виде того, как он пускает слюни в простыни под собой. — Так хорошо принимаешь меня, Шарль, — тяжело дышит он, поглаживая большим пальцем его щеку. Шарль издает какой-то невнятный звук, булькающий стон, и Макс думает хорошо. В конце концов, он всё-таки заставил его замолчать. — Сам подготовился для меня, но всё равно такой горячий и узкий, детка. Шарль всхлипывает, и Макс думает наконец-то. Он убирает руку от лица Шарля, но только для того, чтобы дотянуться до его бедер и обхватить его истекающий член. Он сжимает кулак так, чтобы при каждом толчке член Шарля входил прямо в его ладонь. Одна рука Шарля отрывается от простыней и вцепляется в волосы на его собственном затылке, он что-то бессвязно лепечет в подушку, а его задница начинает трепетать вокруг члена Макса. Он знает, что тот на грани, но и сам Макс уже близко, поэтому он тратит остатки сил на то, чтобы двигаться еще быстрее. — Давай, schatje, кончай для меня, дай мне это увидеть. Всё тело Шарля натягивается струной, когда он кончает, кольцо судорожно сжимается, и он скулит что-то вроде МаксБожелюблютебялюблютакхорошо, обливаясь слезами и пуская слюни в постель. Макс сдавленно стонет, последняя нить самообладания рвется, и он кончает так сильно, что перед глазами всё вспыхивает белым. Всё его тело покалывает, пока он изливается в Шарля, а его бедра судорожно подергиваются. Черт возьми. Он чувствует какое-то онемение, но в хорошем смысле, когда медленно замирает. Шарль издает всевозможные нежные звуки, его тело дрожит и вздрагивает, поэтому Макс предельно осторожен, когда выходит из него. Его собственные ноги подкашиваются, когда он встает, аккуратно снимает презерватив и завязывает его. Он выбрасывает его в мусорное ведро у кровати, а затем проводит ладонью по потной спине Шарля. — Ложись, детка, — шепчет он, помогая Шарлю вытянуть ноги и перевернуться на бок, подальше от мокрых пятен спермы и слюны. Взгляд Шарля затуманен и не сфокусирован, лицо мокрое, поэтому Макс приподнимает простыню, чтобы вытереть его слезы. — Иди сюда... — бормочет Шарль, поднимая руку и хватая воздух. Макс с готовностью устраивается позади него, осыпая затылок поцелуй за поцелуем и закинув руку ему на талию. Шарль вкладывает свою ладонь в его, слабо переплетая пальцы. Кажется, они оба плавятся на матрасе, обмякшие и пресыщенные, Макс чувствует себя настолько умиротворенным и счастливым, что едва снова не проваливается в сон. Он уверен, что на какое-то время действительно заснул, то погружаясь в дрему, то выныривая из нее, ведь еще рано, нет даже восьми, но внезапно его покой нарушает Шарль, заворочавшийся в его объятиях. Он ворчит и тянет его обратно, но Шарль извивается, пока не освобождается. Макс недовольно шарит рукой вслепую, пытаясь его поймать, и мгновение спустя Шарль снова устраивается рядом. Макс снова закрывает глаза, тычась носом в затылок Шарля, пока не слышит характерный звук — Шарль хихикает, и его тело мелко дрожит в объятиях Макса. Макс поднимает голову, гадая, что, черт возьми, могло так рассмешить Шарля прямо сейчас, и натыкается на вопиющее и до нелепости унизительное зрелище: Шарль сидит на том самом проклятом сайте. — Ты издеваешься? — ворчит Макс. — Я только что вытрахал из тебя все мозги, а ты теперь читаешь о том, как это делает какая-то вымышленная версия меня? — Мне нужно проверить, что выложили за ночь, — оправдывается Шарль. Макс вздыхает и снова роняет голову на подушку. Что ж, он полагает, что знал, на что шел, со всеми этими странностями. Шарль резко вдыхает, а затем внезапно разворачивается в руках Макса. Макс быстро закрывает глаза, притворяясь спящим, хотя они только что разговаривали. — Открой глаза, — настойчиво говорит Шарль. Макс вздыхает, но все равно подчиняется, и его встречает яркий экран телефона. Он моргает, щурясь, чтобы разобрать, на что он смотрит, потому что это похоже на рисунок. Он видит красную рубашку и белую огнеупорку, каштановые волосы, зеленые глаза и руки, отчаянно задирающие одежду. Это что... — Макс, ты знаешь, что такое фан-арт?