02:00. Режим выживания

Птицу назвали «Лейла», потому что Джейк решил, что это звучит музыкально, хотя Сонхун настаивал на имени «Эдвард» в честь какого-то британского лингвиста. — Теперь у нас есть ответственность, — серьезно заявил Сонхун, поправляя очки. — Джейк, ты отвечаешь за гигиену. Джей — за рацион. Я... я буду учить его английскому. Представьте: попугай, который говорит с британским акцентом. Это же элитно! — Он даже не знает, как чистить свои перья, а ты хочешь, чтобы он цитировал Шекспира? — усмехнулся Джей. Весь день прошел под знаком «Лейлы-Эдварда». Джейк соорудил из старой вешалки и веточек «дизайнерское дерево» прямо в гостиной. Сонхун сидел перед птицей часами, повторяя: «The bird is on the branch. Repeat after me: Branch!» Джей, наблюдая за этим из своей студии, поймал себя на том, что он больше не злится. В квартире стало еще шумнее, еще хаотичнее, но когда вечером он вышел на кухню и увидел, как Джейк и Сонхун заснули на диване, а птица мирно устроилась на плече последнего, он понял: этот желтый комок перьев идеально вписался в их странный пазл. Птица приоткрыла один глаз, посмотрела на него и вдруг выдала тихое, но отчетливое: — O-o-oh... Джей замер. Это был тот самый звук из их вчерашней записи. — Ну надо же, — прошептал он, улыбаясь. — Кажется, у нас действительно появился новый бэк-вокалист. Он накрыл спящих друзей пледом, выключил свет и ушел к себе. Жизнь продолжалась, и теперь в ней было на одно «о-о-о» больше.

***

Появление Лейлы (или Эдварда, в зависимости от того, кто к ней обращался) внесло в быт 02-лайна элемент непредсказуемости. Птица оказалась на редкость сообразительной и, к несчастью для парней, обладала абсолютным слухом. Прошло несколько дней. Сонхун продолжал свои «лингвистические пытки», уверенный, что птица впитывает только высокую лексику. Он как раз готовился к очередному уроку с той самой дочерью дипломата, о которой упоминал ранее. Девочка была очень серьезной, а её родители платили Паку в два раза больше обычного за его «безупречный образ». — Так, Лейла-Эдвард, — строго сказал Сонхун, поправляя галстук перед зеркалом. — Сегодня ты ведешь себя как леди. Никаких «о-о-о». Джейк в это время на кухне пытался научить птицу более «полезным» вещам. — Скажи: «Джейк — красавчик». Давай, крошка. «Джейк — кра-сав-чик». Птица только склонила голову набок и издала звук, похожий на чихание Джея. — Не сбивай её с толку! — крикнул Сонхун из комнаты. — Ей нужно развивать нейронные связи, а не твое эго! Урок начался. Сонхун сидел перед ноутбуком в гостиной. Лейла сидела на своей вешалке в углу, выглядя подозрительно мирно. — Today we will discuss the concept of international relations... — вещал парень, глядя в камеру. В этот момент из кухни послышался грохот. Это Джейк снова пытался что-то достать с верхней полки и, судя по звуку, уронил кастрюлю. — Черт возьми, Джейк! — не выдержал Джей, крикнув из студии. — Ты когда-нибудь научишься пользоваться руками, а не копытами?! Сонхун замер, натянув на лицо самую вежливую улыбку из своего арсенала. — Sorry, it's just... the sounds of the city, — быстро сказал он ученице. И тут Лейла решила, что пришло её время блистать. Она расправила крылья, вытянулась и на всю квартиру четко, с интонацией Джея, выдала: — «ТЫ КОГДА-НИБУДЬ НАУЧИШЬСЯ?!» Ученица на той стороне экрана округлила глаза. Сонхун почувствовал, как его лицо начинает пылать. — It's a... high-tech alarm clock, — пробормотал он. Но птицу было не остановить. Видимо, уроки Джейка тоже не прошли даром. — «ДЖЕЙК — КРАСАВЧИК! О-О-О! ПЕРЕЖАРЕННЫЙ РАМЕН!» — проорала Лейла, перелетая Сонхуну прямо на голову. Когда связь оборвалась, ученица сказала, что ей нужно «обсудить услышанное с родителями», парень просто остался сидеть с птицей на голове, глядя в одну точку. В гостиную робко заглянули Джей и Джейк. — Ну как... урок прошел? — спросил Шим, стараясь не смеяться. — Она назвала её родителей «пережаренным раменом», — глухо отозвался Сонхун. — А потом добавила, что ты красавчик. Чонсон не выдержал и расхохотался, опираясь о дверной косяк. — Поздравляю, Сонхун-и. Твой «лингвист» только что уничтожил твою карьеру дипломатического репетитора. Зато теперь мы знаем, что она внимательно нас слушает. Джейк подошел к другу и осторожно снял птицу с его головы. — Ну не расстраивайся. Зато смотри, как четко она выговаривает «Р»! Это же прогресс! Сонхун вздохнул, посмотрел на довольную Лейлу, которая теперь пыталась погрызть его ручку, и... невольно улыбнулся. — Ладно. Видимо, образ «идеального принца» официально мертв. Теперь я — «парень со странной птицей». — И это гораздо круче, — заметил Джей, заходя в комнату и обнимая обоих за плечи. — Мы всё равно никогда не были нормальными. Зачем начинать сейчас? Идемте на кухню, «красавчик» Джейк нашел там какую-то заначку печенья, и Лейла, кажется, тоже претендует на долю. Вечер закончился тем, что они вчетвером, включая Лейлу, которая теперь гордо восседала на плече Джея, делили пачку печенья. Птица периодически выкрикивала «О-О-О», Джейк пытался подпевать, а Сонхун учил её слову «Apology», надеясь, что завтра она извинится перед ученицей. Жизнь в их квартире стала на один голос громче, на пару перьев грязнее и в тысячу раз веселее.

***

Вечер откровений в их квартире не мог быть запланированным. Он всегда подкрадывался незаметно — обычно после того, как Лейла наконец угомонится в своей клетке-дворце, а за окном город затихнет под густым слоем синих сумерек. Джей заварил чай. Не тот «быстрый» чай из пакетиков, а настоящий, с чабрецом и мятой, как он делал только в исключительные моменты. Он выключил основной свет, оставив только мягкое сияние «дизайнерских» гирлянд Джейка и лампу в углу. Они устроились на ковре в гостиной. Сонхун прислонился спиной к дивану, вытянув свои длинные ноги, а Джейк, по привычке, устроил голову у него на коленях, лениво перебирая бахрому пледа. — Знаете, — тихо начал Джейк, глядя на то, как пар поднимается над кружками. — А ведь я помню тот день, когда мы решили съехаться. Джей тогда выглядел так, будто подписывает смертный приговор, а не договор аренды. Тот усмехнулся, грея ладони о теплую керамику. — Я просто реалист. Я смотрел на вас двоих и понимал: один не знает, как работает стиральная машина, а второй уверен, что еда в холодильнике заводится сама собой, как плесень. Я понимал, что подписываюсь на роль няньки, повара и вышибалы в одном лице. — Но ты всё равно согласился, — заметил Сонхун, прикрыв глаза. — Почему? У тебя же были варианты. Твои родители хотели, чтобы ты жил в более... статусном месте. Джей помолчал, вслушиваясь в тиканье часов. — Потому что в «статусных местах» слишком тихо. Я привык к вашему шуму еще со школы. Помните, как мы в выпускном классе прятались на крыше и обещали, что никогда не станем скучными взрослыми в галстуках? Я тогда подумал, что если я уеду жить один, я превращусь в ворчливого деда уже к двадцати пяти. А с вами... у меня просто нет на это времени. Джейк приподнялся на локтях, заглядывая Сонхуну в лицо. — А ты, Сонхун-и? Ты же всегда был таким... правильным. Идеальный студент, гордость семьи. Зачем тебе этот хаос? Зачем тебе спать на одной кровати с парнем, который пинается во сне и вечно просыпает кастинги? Сонхун долго молчал, медленно поглаживая Джейка по волосам. — Снаружи я, может, и идеальный, — наконец произнес он, и в его голосе не было привычной иронии. — Но внутри я всегда чувствовал себя так, будто я иду по тонкому льду. Все ждут от меня достижений, безупречного английского, побед. А здесь... в этой дурацкой квартире с Лейлой, которая орет матерные слова, и с Джеем, который ругает меня за немытую кружку... здесь мне не нужно быть «Принцем». Здесь я могу быть просто Сонхуном, который не знает ответа на все вопросы. С вами мне не страшно провалиться. Джейк затих, тронутый этим признанием. Он сел поудобнее и обнял свои колени. — А я... я просто всегда боялся одиночества. Когда я один, мне кажется, что меня не существует. А когда я слышу, как Джей ворчит на кухне, или как ты, Сонхун, бубнишь свои правила, я чувствую, что я дома. Даже если я проспал все роли в мире, я знаю, что вечером я приду сюда и вы меня не прогоните. Джей, тихо помешивая чай, наблюдал за своими друзьями. Он видел, как рука Сонхуна, зарывшаяся в кудряшки Джейка, замерла на секунду дольше, чем нужно. Он заметил, как Джейк, обычно шумный, вдруг затих и потерся щекой о колено Сонхуна — так доверчиво и естественно. «Они говорят об одиночестве и страхах, — подумал Джей, — но смотрят друг на друга так, будто одиночества в этой комнате не существует уже давно. Только они двое этого еще не поняли». Он нарочно громче стукнул ложкой по кружке, чтобы сбить этот слишком интимный момент. — Мы бы не смогли по отдельности, — резюмировал Джей, разливая остатки чая. — Мы как те самые частицы в физике, о которых Сонхун пытался мне рассказать. Связанные. Если одну убрать — вся структура рассыплется. — Магнитное поле 02, — улыбнулся Джейк. Они просидели так еще долго, вспоминая мелочи: как впервые пытались собрать шкаф и в итоге просто бросили детали на пол и уснули на них; как Джей прятал гитару, когда они ссорились, чтобы не «играть для предателей»; как Сонхун впервые привел Джейка к своим родителям и тот случайно разбил их любимую вазу, а Сонхун взял вину на себя. В воздухе витало редкое чувство абсолютного покоя. Никаких шуток, никакого пафоса — только три сердца, бьющихся в одном ритме под мигание старой гирлянды. — Пойдемте спать, — наконец сказал Джей, вставая и потягиваясь. — Завтра Лейла проснется в шесть утра и потребует «красавчика» и яблоки. Нам нужны силы. Джейк и Сонхун поднялись следом. Проходя мимо комнаты Джея, Джейк вдруг обернулся и крепко обнял его. — Спасибо, что не уехал в то «статусное место», Джей-я. Джей фыркнул, но обнял его в ответ, притянув к ним и Сонхуна. — Идите уже, звезды мои. Пока я не передумал и не выставил ваш «контент» за дверь. Этой ночью в квартире было особенно тихо. Даже Лейла не издала ни звука. Три друга спали, зная, что завтра будет новый день, новые ошибки и новые поводы посмеяться.