Сумерки. Сага: Вечный узел

Глава 1. Маскировка

​ Апрель в Форксе выдался непривычно светлым. Солнце, хоть и скрытое за плотной пеленой облаков, заливало лес молочным сиянием, от которого мои новые глаза видели каждый нюанс: каждую ворсинку на молодом мохе, каждую каплю росы, застрявшую в паутине. ​Жизнь после противостояния с Вольтури вошла в колею, которая казалась мне сюрреалистично спокойной. Мое «навсегда» наконец-то началось, и оно было наполнено тихим смехом Ренесми, холодными, но такими теплыми объятиями Эдварда и... ложью. ​ Это была необходимая ложь, «диета из недомолвок», как называл её Джейкоб. Но сегодня, когда мы с Эдвардом и Несси подъезжали к знакомому домику на Харрис-авеню, я чувствовала, как внутри ворочается забытое человеческое беспокойство. ​— Белла, ты слишком сильно сжимаешь руль, — мягко заметил Эдвард. Его ладонь накрыла мою руку, и я тут же расслабила пальцы, которые могли бы легко превратить пластик в крошку. — Он просто хочет провести субботу с внучкой. Всё будет хорошо. ​— Я знаю, — выдохнула я, стараясь придать голосу ту самую мягкую интонацию, которой обладала раньше. — Просто... мне кажется, Чарли смотрит на меня иначе. Слишком пристально. ​Эдвард промолчал, и это было красноречивее любых слов. Он слышал мысли Чарли. И хотя отец старался ни о чем не спрашивать, его разум явно перестал удовлетворяться ответом «это просто какая-то болезнь». ​Мы вышли из машины. Ренесми, которая росла буквально по часам, уже выглядела как очаровательный четырехлетний ребенок. Она подбежала к крыльцу, где в дверях уже стоял Чарли. Его лицо осветилось той особенной улыбкой, которую он берег только для неё. ​— Привет, малявка! — Чарли подхватил её на руки. Я заметила, как он на секунду напрягся, ощутив её температуру — чуть выше человеческой, но не обжигающую, как у оборотней. — Ты снова вытянулась. Скоро перерастешь своего старика. ​— Привет, пап, — я подошла ближе, стараясь двигаться медленнее, имитируя неуклюжесть, которая раньше была моей визитной карточкой. ​— Привет, Беллз, — он посмотрел мне прямо в глаза. Раньше я бы отвела взгляд, но теперь мои золотистые линзы были моей броней. — Выглядишь... ярко. ​Мы прошли на кухню. Воздух в доме был пропитан запахом жареного бекона и старой мебели. Для меня эти запахи были резкими, почти болезненными в своей обыденности, но я заставила себя сесть за стол. ​— Я приготовил сэндвичи, — сказал Чарли, ставя тарелку перед нами. — Знаю-знаю, вы уже «поели по дороге», но Белла, ты всегда любила мой фирменный с сыром. Попробуй хоть кусочек. ​Это был первый звоночек. Чарли обычно не настаивал. Он просто наблюдал. Я почувствовала, как Эдвард за моей спиной замер. Это была проверка. Тихая, неуверенная, но проверка. ​Я взяла сэндвич. Хлеб в моих руках казался ватой, сыр — чем-то совершенно несъедобным. ​— Спасибо, пап. Пахнет отлично. ​Я откусила маленький кусочек, тщательно пережевывая то, что для моего организма было не более чем песком. Чарли не отрывал глаз от моих челюстей. Он ждал. Ждал того самого момента, когда я проглочу, или когда на моем лице отразится хоть какое-то удовольствие от еды. ​​— Ну как? — спросил он подозрительно тихо, не сводя с меня глаз. ​— Как всегда, пап. Лучший сэндвич в округе, — улыбнулась я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. ​Я заставила себя проглотить этот кусок, чувствуя, как он камнем оседает в моем неживом желудке. Это была небольшая жертва за спокойствие в этом доме, но я видела, что Чарли не до конца поверил моей улыбке. Он перевел взгляд на мою тарелку, а затем на мои руки. Я вовремя спохватилась — я держала тяжелый фарфор так легко, словно это был лист бумаги, и слишком неподвижно. Люди не сидят так прямо и застывше, они постоянно ерзают, поправляют одежду, моргают. Я заставила себя моргнуть и слегка ссутулиться. ​В этот момент Ренесми, сидевшая рядом с ним, потянулась к его руке. Я похолодела, на секунду испугавшись, что она захочет поделиться с ним своими мыслями, как делала это с нами. Но Несси была удивительно умна для своего возраста — или того возраста, на который она выглядела. Она знала границы. ​Вместо того чтобы прижать ладонь к его щеке, она просто обхватила его палец своей маленькой ручкой. ​— Дедушка, а мы пойдем сегодня смотреть на лодку? — спросила она, её голос колокольчиком рассыпался по кухне. ​Чарли вздрогнул, выходя из своего оцепенения. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на внучку, но я заметила, как он на мгновение задержал дыхание, почувствовав тепло её кожи — слишком высокую температуру для обычного человека. ​— Конечно, малявка. Если дождь не начнется, — он ласково потрепал её по кудряшкам. ​Он поднялся из-за стола, чтобы поставить свою кружку в раковину. Его движения были тяжелыми, медленными по сравнению с нашими, и в этой медлительности я остро почувствовала его уязвимость. ​— Знаешь, Белла... — начал он, стоя ко мне спиной. — На днях я заходил в участок и листал старые дела. Наткнулся на фото твоего Эдварда... ну, то есть, я думал, что это его отец, Карлайл. Фотография тридцатилетней давности, с какого-то благотворительного вечера в Чикаго. ​Я почувствовала, как в комнате воцарилась абсолютная, вакуумная тишина. Эдвард на диване в гостиной перестал переворачивать страницы книги. ​— И что? — мой голос прозвучал почти идеально, лишь легкая хрипотца выдала бы меня внимательному слушателю. ​— Ничего, — Чарли обернулся, и в его глазах блеснуло что-то острое, как сталь. — Просто Карлайл совсем не меняется. Смешно, да? Видимо, у вас в семье отличные гены. Или очень дорогая косметика. ​Он коротко, безвкусно усмехнулся, но смех не коснулся его глаз. В этот момент я поняла: «диета из недомолвок» больше не насыщает его. Чарли не был глупцом. Он был шерифом полиции с двадцатилетним стажем, и он начал собирать этот пазл, даже если сам боялся того, какая картина получится в итоге.