На грани ролей

      Несколько дней прошло после того случая в доме Якова и Геннадия. Нюша с жутким стеснением ходила на репетиции, молясь, чтобы тот пошлый, пьяный момент не всплыл ни у кого в воспоминаниях. Чаще стала запинаться на прочтении реплик, всё больше краснеть и стыдить себя. Внутри сердце колотилось в бешенном ритме, вызывая лёгкую отдышку.       Лосяш захлёбывался собственной ревностью, сжимая кулаки до побеления костяшек, до хруста суставов, до отпечатков коротких ногтей в кожу. Внутри щемило, скрежетало, бил до звона в ушах пульс. Он видел как возле Нюши кружились эти режиссёр и продюсер, последний особенно настойчиво, и до неприличия близко. Хотелось подойти, и дать ему в рожу, но Лосяш — интеллигент, и рукоприкладство — не его метод. Всё, что ему оставалось, это следить за ними издалека, в доме Кар-Карыча, через тёмно-синюю штору на окне. Наблюдать за её актёрским талантом на сцене, за неудачами, криками, падениями и взлётами. Видеть как она перебегает на своих каблучках из одной части сцены в другую, проговаривая реплику, неумолимо хватаясь за Якова, который играл одну из главных ролей. Её возлюбленного. — Лосяш, я понимаю, что ты любишь Нюшу, и не хочешь, чтобы с ней что-то случилось. Но тебе не кажется, что ты уж слишком сильно за ней следишь? Ты уже какой час сидишь у окна, не вставая с кресла. — проговорил Карыч, нарушая гробовую тишину, постукивая фигурами по шахматной доске. — Давай хоть партию сыграем. Отвлечёшься, я уверен, что за это время ничего не произойдёт.       Лосяш, который всё ещё наблюдал за девушкой, тяжело вздохнул, и пересел поближе к мужчине за стол. Отвлечься, казалось правильным решением, учитывая сколько времени он проводит просто за наблюдением. Эх, если бы он был чуть смелее, то давно бы уже спровадил незваных гостей из долины, и предпринял хоть малейшую, но попытку наладить отношения с Нюшей. Сейчас все её мысли заняты работой, для него пока что там места нет.       Партия за партией затянулись в долгие несколько часов, за окном уже смерклось, зажжённые свечи на столе бросали свой свет на оставшиеся фигуры на доске, украдкой освещая лица оппонентов. Как по наитию, одновременно, Карыч и Лосяш потёрли глаза от усталости, и договорившись доиграть в следующий раз, мужчина в вельветовом коричневом костюме направился к выходу, держа пиджак в правой руке.       Прохлада на улице, и запах полевых цветов словно сняли часть усталости, лампа одиноко горела на крыльце домика. Чуть дальше было видно в окно Совунью, что снова готовила клубничный пирог, запах которого чувствовался по всей долине. Лосяш прикрыл глаза, просто наслаждаясь этим крохотным моментом спокойствия и беззаботности.       Двинулся в сторону своего дома, проходя мимо надоевшей ему сцены, как вдруг услышал несколько голосов, что шептались. Спрятавшись за декорациями позади, он приблизился к источнику звука, и стал вслушиваться. — Как она тебе сегодня? Хороша, правда? — Да, что-что, а талант у Нюши не отнять. — Да я не про талант, дебил. Ты видел в каком она платье сегодня была? Там же всё чуть-ли не наружу. И грудь полуоткрыта, и бёдра сочные, а ручки тоненькие. Она всё равно не сможет мне долго сопротивляться, — послышался звук тления сигареты. — у неё всё равно сил не хватит. — Ты удумал её силой взять? Братан, мне статья не нужна. Ты в тот раз почти смог уломать её, значит в следующий тоже получится. — А ты чё? Сдрейфил? Статья ему не нужна. Ты не забывай, что мы из-за неё и приехали. А не из-за кино твоего. А то глаза и уши развесил, лишь бы актрису новую найти. — Имбецил, если ты хочешь её трахнуть, то это не значит, что все остальные тоже хотят это сделать. Мне она и даром не сдалась, за тебе, как погляжу, уж очень хочется потешить своё эго, и взять кого-то вроде неё. Смазливая, наивная, вся такая девочка конфетка в платьице, и на каблучках. — Не вижу в этом ничего плохого. Такой я по натуре. Люблю женские тела, но больше, я люблю ими обладать. — Я тоже люблю женщин, но меня от тебя уже тошнит. Да и от сигарет твоих тоже. На кой хрен ты такие куришь вообще? — Чтобы тебя позлить. — Отлично, ещё пару таких фраз, и я тебя уволю.       Послышались шаги, и Лосяш затаил дыхание, вжавшись в одну из декораций. Постепенно топот затихал, сменившись на шелест кустов, а вскоре, и вовсе наступила тишина.       Что я только что услышал? Не могу поверить, что всё это ложь, брехня, глупый бред. Нет, я конечно предполагал такой исход событий, но услышать это наяву, вот так вот, прямо в лоб, оказалось неожиданностью. Понятно было, что Нюша им приглянулась, но чтобы вот так из другого города ехать сюда, устраивать все эти фиктивные съёмки, обманывать нас всех, ради того, чтобы затащить её в постель?       Лосяш протёр рукой лицо, пытаясь привести дыхание в норму от услышанного.       Я не могу поверить, что мои мысли оказались правдой. Какой кошмар, боже. Я надеялся, что просто преувеличиваю, что совсем свихнулся со своей ревностью, а оказалось, что я понял всё почти с самого начала. И первые догадки Совуньи тоже оказались верны.       Сердце казалось выпрыгнет из груди, а пульс явно превышал норму положенного. Ноги еле держали мужчину, заставив присесть на корточки, прикусив часть пиджака, чтобы не закричать на всю долину.       Я должен рассказать всё Нюше. Прямо сейчас.

***

      Подбежав к знакомому домику, из окон которого ещё горел свет, Лосяш настойчиво долбил в дверь кулаком, моля Нюшу подойти как можно скорее. Девушка ему открыла явно недовольная, в сорочке, и с распущенными волосами. — Нюша, нам нужно поговорить. Это очень срочно. — мужчина задыхался от волнения за неё, и за то, что нёсся к ней, как ошпаренный. Нюша окинула его взглядом, ответив: — Опомнился? — ступор на лице мужчины сыграл для неё, как толчок к тому, что он даже не вспоминал о их договорённости. — В каком смысле? — Нюша покраснела, из ушей чуть ли не выходил пар. Казалось, она сейчас взорвётся. — В каком смысле?! Мы с тобой договаривались, что я приду к тебе вечером, и мы поговорим, только вот я прождала тебя почти пол часа, а ты так и не пришёл! Зачем было соглашаться, если тебе это не надо?! — глаза почти стали мокрыми от обиды, и чувств разрывающих её. — Нюша, давай я всё объясню чуть позже. Сейчас есть вещь поважнее. — мужчина пытался её успокоить, но Нюша так просто не далась. — Опять твой никчёмный эксперимент?! Это важнее, чем наш разговор?! Чем наша встреча?! Ты только о экспериментах и говоришь, у тебя совершенно нет времени на меня! — девушка захлопнула дверь перед носом Лосяша, оставляя его в смешанных чувствах. Мозг не успел обработать всё то, что выпалила на него Нюша, поэтому всё, что оставалось, это просто пойти домой.       Нюша билась в истерике. Бросала свои вещи, кидала со столика чашки, подсвечник, какие-то журналы, опрокинула стол, для неё весь мир сейчас был врагом. Платья, кофточки, юбки летали по всей комнате, не задерживаясь долго на одном месте. В груди болело, слепая ярость затмила разум, ей не хотелось ничего. Просто, чтобы её никто не трогал.       Сколько в таком состоянии была Нюша — она не знала. Опомнилась, лишь тогда, когда силы закончились, а нога неистово начала болеть. Со стопы небольшими каплями стекала кровь, а на полу лежал кусочек фарфора, окрашенный в тёмно-красный цвет.       Нюша заплакала, обхватив ногу, и упав в кучу бардака. Нога ныла не меньше, чем душа. Ей казалось, что она разбита, обижена, до жути зла на весь мир. А может быть на себя? За то, что не выслушала Лосяша, что так бесцеремонно накричала на него, и хлопнула дверью перед лицом. Она даже не узнала, о чём он хотел поговорить. Просто наплевала на него, отдав предпочтение своей обиде.       Дура, дура, дура. Зачем я на него накричала? Он же хотел сказать мне что-то важное. А я всё о себе, да о себе. И эксперимент этот. Я никогда не считала его деятельность глупой, просто сейчас всё так навалилось, что я выпалила первое, что пришло в голову. Первое? Значит я действительно так считаю? Ооо нет, блин, я просто ужасная подруга. Мне надо пойти, и извиниться. Хотя сомневаюсь, что после такого, он захочет меня видеть. Особенно сейчас. Но мне нужно с кем-то поговорить, я с ума сойду в этой тишине. Может, Совунья захочет меня выслушать? Хотя после того, что я ей наговорила, навряд ли она вообще откроет мне дверь. Но мне не с кем поговорить об этом, кроме как с ней. Можно хотя бы попытаться.

***

      Нюша никогда бы не подумала, что несколько стуков в дверь могут быть такими сложными, и волнительными. Совунья открыла быстро. Редко кто ночью стучится к ней, а если это и случается, значит что-то произошло. Женщина ожидала увидеть кого угодно, кроме Нюши. С красными мокрыми глазами, чуть опухшим лицом, и словно разбитую, как хрустальная ваза. — Нюша? — Совунья, надо поговорить. — женщина кивнула, и пригласила девушку в дом. На столе тут же оказались успокаивающий чай, варенье, и баранки. Нюша выложила всю подноготную про Лосяша. То как накричала, как устроила дома истерику, умолчав про порез на ноге, об их договоре про встречу, про его неисполнение. Совунья слушала с трепетом, словно сама переживала эти ситуации. — Что мне теперь делать? Он же не захочет со мной разговаривать. — девушка отпила из чашки остывший ромашковый чай. Совунья накрыла её руку своей, отвечая: — Нюшенька, конечно захочет. Он же твой друг. Неужели ты думаешь, что какая-то ссора сможет разрушить ваши взаимоотношения? Это же Лосяш, он всё поймёт. Завтра сходи к нему, и поговори об этом, извинись. И не переживай так, все мы люди, и у всех есть право на эмоции. Объясни ему, спокойно, за что тебе было обидно, и сама не заметишь, как снова вы будете общаться как раньше. — Да, ты права. Спасибо тебе, что бы я без тебя делала. — Нюша улыбнулась, но почти сразу улыбка погасла. — И, извини меня, что я тебе тогда наговорила. Я была неправа. — Совунья тепло улыбнулась, подходя к Нюше, приобнимая её за плечи. — И ты меня извини, деточка. Я тоже была неправа.

***

      Придя домой, в привычный беспорядок, где на потрёпанном столе лежали кучи бумаг, ручек, и карандашей, Лосяш рывком кинул пиджак на диван, а сам упал на стул, закрывая глаза. В голове кружился вихрь мыслей, что не давал спокойно проанализировать произошедшую ситуацию. Нюша накричала на него. Резко, уколов за больное, не дав и слова вставить. Сказала, что его эксперименты глупые, но Лосяш не верил в это. Понимал, что она не со зла это сказала. Просто вырвалось от обиды. Его не было дома, когда она пришла. Она ждала его, ведь она так хотела ему помочь. Выслушать, поговорить, просто, чтобы ему стало легче. А он как последний идиот забыл про это, засидевшись у Кар-Карыча до поздна. А она ведь ждала до сих пор, что он придёт, расскажет, и они вместе со всем разберутся. Лосяш поник от осознания, что он сам виноват в случившейся ситуации.       Он нёсся через пол долины, чтобы предупредить её об опасности. О том, как подслушал разговор, как выяснилось, что всё это несуразный бред, про кино, съёмки, и будущее. Про то, как они всё это устроили, лишь бы затащить её в постель.       Лосяшу казалось, что его стошнит от этого притворства, от лжи, от грязной похотливости, и пошлости. Ему в голову никогда не приходила подобная мысль. Просто грязно наврать, лишь бы потешить своё эго, и удовлетворить потребности. Мужчина считал это низостью, той планкой, до которой категорически нельзя опускаться. Когда переступаешь эту планку, ты теряешь честь, достоинство, уважение к себе, и в глазах окружающих. Тебя будут кличить пошляком, мерзким человеком, и в тебе не будет ничего, что могло бы вызвать доверие, и понимание. И ладно мнение окружающих. Но разве самому не противно от того, что ты делаешь? Ты просто пользуешься кем-то, как одноразовой вещью, забиваешь на самого человека, не узнаёшь его, а просто используешь.       Но больше всего, Лосяша выводило из себя то, что они хотели взять Нюшу насильно. Возможно, менее противно было бы, если бы, и девушка этого хотела, но просто заставить, принудить, по факту изнасиловать, это было за гранью в его понимании. Он никогда не позволит никому заставлять Нюшу делать то, что она не хочет. А посягать на её честь, и достоинство, значило отнять их у всех жителей Ромашковой Долины.       Мужчина сжал руки в кулаки, просто представив, что их план действительно придёт в исполнение. Он не мог позволить этому свершиться. Он порвёт любого, кто дотронется до Нюши. И даже если он будет выглядеть полный дураком, по какой-то причине в глазах остальных — он переживёт. Но Нюша — нет. Она будет сломана, раздавлена, замкнётся. Не сможет смотреть на себя в зеркало, и кошмар будет один и тот же. Как на заевшей пластинке, подсознание будет проигрывать тот случай, без возможности забыть.       Лосяш вздохнул, расслабил руки, обдумывая как же предупредить Нюшу.       Завтра утром зайду к ней, перед тем, как она уйдёт, и постараюсь всё объяснить. Надеюсь к этому времени она будет меньше на меня обижена, и мы сможем спокойно поговорить.