Поиграем в догонялки?

«19 января 1624 год. Возможно, это моя последняя запись. Он идёт за мной. Как бы я не старалась скрыться – он всё равно придёт по мою душу. Он не остановится, пока не отправит меня прямиком в адское пекло.» Агата резко захлопнула дневник и убрала его в кожаную сумку неподалёку, не дав чернилам высохнуть до конца. За окном послышался крик толпы и стал виден слабый свет факелов. Ведьма схватила сумку и чёрный плащ, накинула его на плечи, скрыв голову капюшоном, и, выбежав из дома, легким движением руки подожгла его. Отбежав на приличное расстояние, она с грустью посмотрела на горящий дом, скрываясь в гуще леса. Спустя всего несколько минут в паре метров от девушки пролетела стрела, врезаясь в дерево. Девушка замерла, поворачивая голову в сторону, откуда прилетела стрела. На неё, возвышаясь на камне, смотрел он. Охотник. — Деваться некуда, ведьма, — вещал глухой голос из-под маски. Подул ветер, срывая с головы капюшон. Белокурые локоны развевались на ветру, а белый снег падал на них, сверкая словно звёзды. Её зелёные глаза спокойно, с долей высокомерия, смотрели на него. — Мог бы показать свое лицо, охотник, раз уж пришёл по мою душу. Незнакомец в ответ лишь ухмыльнулся под маской, спрыгивая со своей возвышенности к ней. На нём была чёрная кожаная куртка, которая облегала стройное тело, чуть ниже которой доходили чёрные штаны с темно-красными узорами, словно кровь. В темноте блеснули его глаза. Остановившись напротив девушки, он наклонил голову в бок, рассматривая её лицо с любопытством. Чёрная маска скрывала его выражение, но по наклону головы можно было понять – он изучает с холодным интересом. Через мгновение резко шагнул вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума. — Зачем мне показывать лицо? — голос звучал насмешливо. — Ты всё равно не успеешь его запомнить. Ледяные пальцы схватили подбородок, принудительно подняв выше. — Впрочем, эти глаза могли бы стать неплохим дополнением моей коллекции, — насмешливо бросил охотник, сильнее сжимая её подбородок. — Боишься? Девушка схватила его руку – ту, которой он нагло посмел схватить её за лицо, применяя магию обморожения. Она смотрела в его хищные глаза смело, пусть и понимала, что эта ночь может стать для неё последней. — А ты не боишься остаться без руки, охотник? Неприлично хватать девушку за лицо. Парень замешкался, когда пальцы начала покалывать сильная стужа, заставив его чуть поморщиться. Он не ожидал от девушки такого поступка – казалось, она была безоружной. Тогда он с силой оттолкнул её от себя, выпрямляясь во весь свой немалый рост и тем самым снова возвышаясь над ней. — Осторожнее, девчонка. Я не просто так лучший охотник на ведьм своего поколения. Девушка стояла в нескольких шагах, холодно глядя ему прямо в глаза. — Знаю. Ты убил множество подобных мне, и даже тех, кто не совершал греха. Он внезапно рассмеялся – низкий, металлический смех, искажённый тканью маски. — Грех? — резко перешёл на шёпот. — Ты вообще понимаешь, почему вас сжигают? Он делает шаг вперёд, снова оказываясь рядом. Одним рывком выхватывает кинжал из-за спины. Лезвие сверкает в лунном свете. — Я не убийца, скорее… санитар, — лезвие коснулся её шеи. — Я очищаю эту землю от таких выродков, как ты. Но я милостив: позволю тебе сознаться в своих грехах, а после с радостью отправлю на костёр. Девушка схватилась за лезвие – капли крови упали на белоснежный снег. — Я не делала того, в чём ты меня хочешь обвинить. Способности с рождения – не доказательство моей вины. Но вам, охотникам, нет до этого дела. Вы с удовольствием сжигаете невинных просто за то, что они другие. Он на мгновение замер, будто тронутый её словами. Но почти сразу же лезвие клинка впилось глубже, оставляя тонкую алую полосу на её коже. — Прекрати. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — его голос неожиданно сел, стал хриплым, с надрывом, — если бы ты только видела то, что видел я…— Но тут он заметил на снегу её кровь и резко, словно от удара, отшатнулся назад, — Чёрт возьми. Девушка смотрела на свою ладонь, где был порез от ножа, а кровь продолжала стекать. В её голосе было какое-то понимание и печаль. — А если бы ты видел то, что видела я, пережил то же самое, что и я –ты бы не стремился сжечь меня дотла. Он резко вскинул голову, будто её слова его обожгли. На секунду казалось – он колеблется, но потом ледяная маска снова сползла на лицо. — Довольно. — резко перехватил клинок в другую руку, но пальцы вокруг рукояти сжались так, что костяшки побелели, — Какой бы ты ни была, законы есть законы. И тебе не избежать пламени. Девушка заправила прядь за ухо, запачкав белоснежные волосы алой кровью. Зелёные глаза смотрели стальным взглядом, не выдавая эмоций. — Законы, о которых ты говоришь – сумасшествие. Я уже давно горю в пламени ненависти людей за то, что я не такая, как они. Кровь на снегу легла кругом вокруг девушки. Ветер, точно по приказу, вновь завыл, играя с её светлыми прядями. Он не сводил с неё глаз – с её реакции, с её холодных зелёных глаз, с крови, пропитавшей пряди. Странное влечение захлёстывало его: ему хотелось защитить её, даже понимая, что их судьбы идут параллельно и пересекаются лишь в смерти. Рука с клинком вдруг дрогнула – только на мгновение, но этого хватило, чтобы в его взгляде мелькнула мягкость. — Назови своё имя. — голос стал тише, — Если уж гореть, то я хочу знать, кого отправляю на костёр. В этом требовании странным образом прозвучало нечто человеческое –будто последняя ниточка, отделявшая его от превращения в бездушную машину убийств. Охотник шагнул вперёд и кровь на снегу вскипела, вспыхивая. — Не подходи, иначе сам сгоришь. — она не угрожала, лишь предупреждала, в её голосе не было злобы, — Моё имя Агата. Опустив голову, парень посмотрел на то, как вспыхнула кровь. Он удивлённо вскинул бровь, но не двинулся с места. — Агата... — повторил он тихо, будто пробуя её имя на вкус. Неловкое молчание. Он посмотрел на неё – хрупкую, такую маленькую на фоне его массивного тела. Её пронзительно-зелёные глаза отражали огонь и неотрывно следили за ним. — Назови и ты свое имя, охотник. Должна же я знать имя того, кто в пламя меня отправить хочет. Он долго смотрел на неё молча, словно раздумывая. Его взгляд скользил по её лицу, по её глазам. — Кассиан, — ответил он, — меня зовут Кассиан. Девушка как-то странно улыбнулась, а взгляд стал тёплым. — Кассиан... Красивое имя. Он хмыкнул, чуть удивлённый её реакцией. Никто раньше не называл его имя красивым, да и в принципе комплименты ему никто не делал. Он пристально посмотрел на неё, будто вглядевшись в каждый миллиметр лица. — Ты весьма странная. — тихо произнёс он, чуть наклонив голову в бок, — Даже для ведьмы. Девушка посмотрела в небо, откуда падали снежинки, которые холодили кожу. — Может и так. Он тоже перевёл взгляд вверх, рассматривая то, как нежно ложится снег на её волосы, на её тонкую кожу лица. Он вдруг осознал, что видел человека, похожего на неё. Но затем резко прикусил губу, отводя глаза. Нет. Он не должен забывать, чего ради тут находится. Он ведь охотник, чёрт возьми. Он резко отступил на шаг, лезвие кинжала снова блеснуло в лунном свете, но теперь он держал его опущенным вдоль тела. — Последний шанс. — голос стал глухим. — Убеги. Прямо сейчас. Пока я ещё... — замолчал на полуслове, будто борясь с собой. Ветер сорвал с дерева горсть снега, осыпав им обоих. На мгновение мир замер. В голову ворвались воспоминания: снег, детство, игра в догонялки с другим ребёнком – снежинки били прямо в лицо, мешая смотреть. Она почти не помнила ни этих картин, ни того, откуда они, но почему-то произнесла: — Поиграем в догонялки? Словосочетание, которое будто она уже говорила когда-то давно, в прошлом, которого она не помнит. Он застыл на месте, будто поражённый громом. Его пальцы разжались – кинжал с глухим стуком упал в снег. — Что? — голос внезапно дрогнул, и он резко схватился за маску, будто она вдруг стала давить на лицо. В глазах мелькнуло что-то дикое – паника? — Откуда ты... — задыхаясь, — Это... невозможно... Девушка улыбнулась, наконец-то она вспомнила, как в детстве у неё был единственный друг по имени Кассиан, который погиб по её вине. Они часто играли в догонялки, но она всегда проигрывала. Такая ирония судьбы: она встретила человека с таким же именем, как и у друга детства, только этот человек хотел её убить. Это определённо была карма. Глупая шутка судьбы. — Дай мне фору в 10 секунд. Это были последние слова ведьмы, после которых она побежала. «5 декабря 1610 года Сегодня мы играли в догонялки с моим другом. Он такой милый. И имя его такое красивое – Кассиан» Он не сдвинулся с места, только сжал кулаки — так сильно, что ногти вонзились в грубую кожу ладоней до крови. — Чёрт. Чёрт! Крик вырвался из груди хрипло и яростно. Он рванул за ней, но ноги будто приросли к земле. В голове проносились обрывки воспоминаний – смех девочки в снегу, её зелёные глаза тогда и сейчас... — Ты... — голос сорвался, слова застряли в глотке. Но ведьма уже исчезала среди деревьев, оставляя за собой лишь алый след на белом снегу. Девушка бежала. Своей магией она создавала позади себя различные иллюзии и препятствия, чтобы сбить охотника с пути. Он мчался следом, перепрыгивая через все преграды на своём пути. Временами ему казалось, будто видит её на миг – мелькнувшее в тени лицо, белоснежные волосы, но всё исчезало слишком быстро, чтобы он успел её поймать. Но он не сдавался, даже несмотря на то, что лёгкие уже горели огнём, а ноги начали подкашиваться от перенапряжения. Его дыхание стало неровным, рваным. Он остановился, опершись руками о колени. Капли пота стекали по вискам, смешиваясь с каплями крови на его пальцах. Маска будто жгла лицо – он резко сорвал её, обнажив бледную кожу и перекошенное от боли выражение. — Агата… — прошептал он хрипло в пустоту леса. Но ответа не было – только эхо его собственного голоса, да треск веток под внезапно наступившей тишиной. Ветер донёс последний след её аромата пергамента и чернил. Он бы так и остался стоять среди деревьев, но воспоминания детства толкали его на след ведьмы. Девушка знала, что охотник уже далеко, но продолжала бежать, будто она убегала от чего-то ещё. Будто бежала от прошлого, которое хотела забыть. Она выбежала из леса, оказавшись в пустом поле, засыпанном снегом. От тяжести воспоминаний он буквально повалился в сугроб. Он лежал тяжело дыша и кашляя от перенапряжения. Руки дрожали, грудь разрывало от спазма. Он смотрел в небо и вспоминал её – зелёные глаза, улыбающееся лицо, снег в волосах. Воспоминания были слишком яркими, слишком живыми, чтобы игнорировать их... Но он должен. Он закрыл глаза, сжимая челюсть, стараясь успокоиться. Вскоре рваное дыхание выровнялось, а руки перестали сильно трястись. Он медленно встал на ноги, отряхиваясь от снега. Тяжёлое чувство в груди продолжало давить на него, но он старался не обращать внимания, натягивая маску обратно на лицо. Девушка шла по пустому полю, снег становился сильнее, а ветер дул в лицо. Слёзы начали катиться с её глаз. Девушка приложила ладонь к щеке, не понимая, почему она плачет, почему слёзы беззвучно льются из её глаз. Он шёл туда, куда бежала она. Ноги сами несли его, хотя разум уже начал снова окутывать ледяной рациональностью. И вдруг – на снегу: алые капли. Он замер, медленно опускаясь на колени. Пальцы дрогнули над следами её крови. Девушка добралась до замерзшей реки и пошла вдоль неё, не переставая плакать. Она вспомнила свои игры здесь, на этом берегу. Вспомнила, как навсегда потеряла его. Как холодная вода уносила его тело вдаль, туда, где ей уже не найти. «18 декабря 1610 года Я убила его. Это моя вина.» Он, преследуя алый след, вышел к реке. И тут воспоминание ударило как ножом. Река. Лёд. Крик девочки: «Кассиан, нет!» — и его же собственный детский голос, захлёбывающийся в ледяной воде. Девушка вышла на лед, где когда-то давно потеряла нечто ценное. Она смотрела вперёд, в одну точку, ожидая, когда её догонят. У неё больше не было сил убегать – сколько бы она ни бежала, её всё равно настигнут. Он подошёл медленно, шаги тяжёлые – но уже не от усталости, а от осознания. Его тень легла на неё, но кинжал оставался в ножнах. — Почему ты перестала бежать? — голос был тихим, почти беззвучным. Он знал ответ. Знал её мысли лучше, чем собственные, потому что они когда-то были его мыслями. — Ты бы всё равно бы меня догнал. Он помолчал. Так просто признать правоту? Он знал каждый её шаг, каждую дорогу и каждую тропу. Он словно чувствовал её, как чувствовал собственную кровь в жилах. — Даже если б ты бежала в конец света, я бы всё равно настиг тебя. — Я знаю, — красные от слёз глаза смотрели на него со смирением. На миг снова стало трудно дышать. Но несмотря на это, он сделал ещё один шаг, теперь оказываясь рядом с ведьмой. — Ты ведь знаешь, что я должен сейчас сделать? Он говорил так спокойно, будто просто констатировал факт. Ведьма молчала, даже не пытаясь сбежать. Он медленно достал кинжал, лезвие блеснуло в лунном свете. Но вместо того, чтобы ударить – протянул ей рукоятью. — Возьми, — голос твёрдый, но глаза говорят об ином, — если не хочешь гореть – сделай сама. Это всё, что я могу тебе дать. — Однако в его взгляде – неуверенность, боль, горечь сказанного. Девушка взяла кинжал из его рук, смотря в глаза. Воспоминания ударили в голову, и она вспомнила, что это глаза её погибшего в детстве друга. Сердце кольнуло от боли, которую она старалась забыть. Это был он, её друг Кассиан. Она не понимала, как это возможно, но на душе стало тепло. Значит, он не погиб тогда, значит, она не виновата. Девушка выдохнула, почувствовав какое-то умиротворение. Он смотрел на неё, не мигая. Он видел её взгляд, её лицо, её губы... всё было точно так же, как он помнил её когда-то в детстве. Но время сделало своё чёрное дело: в зелёных глазах больше не было ни следа детского невинного веселья, а тонкие губы были плотно сжаты. Он ждал её реакции. — Возможно, ты уже не помнишь меня, но напоследок я хочу сказать, — девушка смотрела прямо в его глаза, а лезвие уже было приставлено к её горлу, — Прости... Прости, что бросила и не спасла тебя, — одинокая слеза скатилась по её бледной щеке, и её рука дёрнулась. И вдруг он увидел её глаза, наполненные болью, слезами и... раскаянием. Его сердце сжалось, как в тугую пружину, а воздух вырвался из лёгких, как будто ему попросту пробили грудную клетку. Он не ожидал такого. И теперь не знал, как реагировать. Спокойствие, рациональность, холод – всё исчезло. Всё, чем он жил, всё, чем он был и кем его сделали – в одно мгновение утратилось. Он вдруг увидел эту хрупкую, бледную девочку. Маленькую девочку, играющую в догонялки со своим другом. Всё вернулось с ещё большей силой. Где-то внутри что-то сломалось. Лезвие уже начало идти по бледной коже, оставляя за собой алый след. Резкий рывок вперёд. Его рука перехватила её запястье за мгновение до того, как лезвие пронзило глубже. Кровь уже сочилась по шее – тонкой алой нитью, но не смертельно. — Прекрати. — голос сорвался на хрип. Девушка смотрела на него с расширенными глазами, не понимая его действия. Вместо ответа он резко прижал её к себе. Руки обхватили её так крепко, будто он боялся, что она рассыплется снегом у него между пальцев. — Я помню, — голос дрожал. Впервые за долгие годы. — Помню твои догонялки... и это не твоя вина. Внутри что-то окончательно сломалось, девушка схватилась за ткань одежды на его спине, крепко сжимая, а горькие слёзы с новой силой покатились по щекам. — Это моя вина! Если бы я не побежала сюда, ты бы не провалился под лёд! Это я виновата, я пыталась тебя вытащить, но не смогла! Он слушал её, чувствуя, как она трясётся в его руках, всецело отдавая себя эмоциям. Он помнил всё. Лёд. Глубину. Он вспомнил её голос, зовущий его, звуки шагов и её испуганное лицо над поверхностью воды. — Заткнись. — Голос стал жёстче, почти жестоким. — Я не виню тебя. Всё то, что она держала внутри себя, вырвалось наружу, вся та боль, что копилась годами и от которой она бежала. Девушка истошно закричала, из-за чего резко поднялся ветер, а лёд на реке треснул. Она не могла справиться с нахлынувшими эмоциями. Он не отпускал её, даже когда ветер рвал одежду и лёд на реке трещал, будто мир вокруг них рушился. — Агата! — перекрыл её крик своим голосом, встряхнув её за плечи. — Слушай меня. Я выжил. Ты слышишь? Ледяная вода тогда унесла его тело, но не душу. Очнулся он уже в доме охотников – полумёртвый, без памяти, с новой жизнью и новой целью. — Они спасли меня, чтобы сделать убийцей, — горькая усмешка, — Вот ирония-то... — Ирония в том, что тогда ты погиб из-за меня, а теперь ты пришёл забрать мою жизнь, — тихо проговорила девушка ему на ухо. Он не сразу ответил. Его пальцы сильнее сжались на её талии, почти до синяков. Он слишком многое вспомнил за короткий миг. И то, как она плакала снова и снова, когда пыталась спасти его подо льдом. То одиночество и горе утраты, которое он чувствовал потом… всё это вернулось. — Я не убью тебя. Не смогу. Это должно было звучать как обещание. Но почему-то звучало больше как мольба. Он положил свою руку на её талию, вжимая в себя сильнее. Он чувствовал, как её сердце колотилось в груди – так бешено... Так живо... Как тогда. И он не пожелал, чтобы это сердце перестало биться. Только сейчас он осознал, что сжимает её талию сильнее, чем следовало бы. Он ослабил хватку медленно, осторожно, будто бы нехотя. Но его пальцы всё ещё крепко удерживали её, будто она могла исчезнуть. Но она не исчезала. Она всё ещё была здесь, рядом с ним. Он отстранился, держа её на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд был тяжёлым, почти невыносимым – будто сквозь маску он видел уже не охотника и ведьму, а двух детей, разорванных временем и чужими решениями. — И что теперь? — голос низкий, сдавленный. Взмах рукой в сторону леса – туда, где за деревьями ещё тлели костры с сожжёнными по его приказу. Слова будто сами слетели с его губ – он вообще не контролировал свои слова, будто его эмоции стали сильнее, чем разум. Чёрт его возьми, может быть, так и было. — Как мне вымолить прощение за все те жизни, что я отнял? — голос стал усталым, а на душе – камень. — Я будто только сейчас очнулся… Что же я натворил, Боже… Девушка обняла его. — Даже если ты себя не простишь – я прощаю, — горькая улыбка, — Мы оба грешны. Наши души – в крови, — кинжал коснулся спины, — В следующей жизни пусть всё будет иначе. Резкая боль. Алые брызги на снегу. Она пронзила их обоих. Он не ожидал. Не успел. Боль разорвала спину, но он даже не застонал – только выдохнул, судорожно, словно мир вокруг исчез. — Агата? Его руки обвили её талию. Крепко. Последний раз. Двое грешников среди белого снега. Кровь на льду. И вдруг – треск. Лёд под ними дрогнул. Точно как тогда. Девушка посмотрела в его глаза с теплотой. — Обещай, что догонишь меня в следующей жизни. Струйка крови стекла из её рта. — Обязательно. — он говорил очень тихо, почти уверенно, — Ты не уйдёшь от меня. — Он уткнулся лицом в её волосы. Они всё ещё пахли теми беззаботными днями. Он крепче прижимал её к себе, стараясь не замечать холода и крови на своей одежде. Чёртов лёд под ногами снова треснул. Его пальцы впились в ткань её плаща, как будто силой воли он мог остановить неизбежное. Лёд трещал, вода поднималась сквозь трещины – но он даже не взглянул вниз. — Я догоню тебя, — голос грубый, сдавленный – словно через стиснутые зубы. И тогда лёд окончательно рухнул.