ОБЩЕБЫТИК

…Звоночек над дверью «Charm Koffe» звякнул не как обычно — весело и задорно, предвещая чаевые, а как-то… окончательно. Максим даже не поднял головы от раковины, где увлеченно пытался оттереть пятно от сиропа, которое явно было здесь еще до его рождения. И вообще, кто умудрился его тут оставить.? — Доброе утро. Макс нахмурился. Его бесили гости, которые словно не замечая горбатой спины бариста, требовали немедленной аудиенции. Он продолжил заниматься своими делами по другой причине — слишком уж срочно понадобился фотоотчёт чистоты его админу. А кто он такой, чтобы сопротивляться воле царя? Да и Аня скоро должна вернуться из магазина, куда минут пять назад отправилась за соком. Ничего, не растают, подождут немного. — Могу я сделать заказ? — тембр показался мягким, обволакивающим словно сливочный крем. — Или вы там слишком заняты? Макс уже подумывал огрызнуться, но услышал тихий, почти деликатный звук — кто-то поправил стопку салфеток на станции самообслуживания. Идеально ровно. И наконец, поймав пятно тряпкой, он выполз на свет. Перед барной стойкой стоял парень. Его волосы — густые, идеально уложенные, отсвечивали глянцем даже в тусклом свете кофейни. На нем была легкая спортивная куртка, под которой виднелась футболка, и — боже, это что, царапина на скуле? А еще модные часы на запястье, на которые тот смотрел с особой сосредоточенностью. Макс прыснул: «Боялся, наверное, опоздать на чайную церемонию к Елизавете Английской, — в таком то прикиде.» Выглядел он так, будто только пришел со съёмок рекламы майонеза, в то время как Макс чувствовал себя куском немытой картошки, которую на долго забыли на дне холодильника. Не торопясь, он прогулялся до стола и осторожно положил на него громоздкий портфель. Макс присвистнул. Он ему что, от бати достался? — О, решили почтить меня вниманием? — усмехнулся гость, склонив голову набок. Убежавшая прядь упала на ровный нос. Сделав жест намеренно небрежным, гость быстро смахнул ее большим пальцем. — Д-добрый день! — с опозданием отозвался Макс, удивившись идеальной линии темных бровей — Что для вас? Теперь уже гость решил проигнорировать. Ходил по помещению, с какой-то тоской разглядывая стены, на которых сотрудники постоянно выставляли свои поделки. Чуть улыбнулся, когда заметил кривого бобра из картона, сделанного пекарем Виталей. Рассматривал аппликации ровно минуту, затем вернул внимание Максиму, но говорить не спешил. Его спокойный взгляд прикоснулся к сиропам, пробежал по оборудованию, подмечая что-то, до чего заспанные мысли Максима не в состоянии были дотянуться, моргнул в сторону витрины, конечным пунктом выбрав растерянное лицо бариста: — Двойной эспрессо, пожалуйста. Он тут же прицельно задумался, перемалывая мысли так тщательно, будто там не мозги были, а жернова. Плотно сжав губы, медленно провел языком по зубам, словно пересчитывая их. Макс уставился на линию челюсти. Не потому, что засмотрелся, а потому что как эстет ценил эту четкость. Тёмные брови, бледная кожа — это было слишком… кинематографично для их обшарпанной кофейни. Максим вдруг осознал, что уже слишком долго держит тряпку в одном положении и швырнул ее в раковину. Судорожно начал вспоминать, что там надо говорить вообще, когда человек заказ сделал: — Оплата картой или наличными? — Макс постарался выдать самый правильный скрипт, на который только был способен его сонный мозг. —… Картой. — с промедлением в секунды две, словно никогда и никуда не торопился, отозвался тот. Палец замер над позицией. От внезапного осознания спину лизнула холодная капля и юркнула в штанину. Макс же еще не настраивал эспрессо… — Можете прикладывать. — не своим, каким-то механическим голосом произнёс Максим. Звук терминала прозвучал как удар гильотины, ведь Макс понятия не имел как делать возврат. Зато вместо вменяемого инструктажа ему показали как впаривать продукцию. Тем временем парень включил телефон и поднес к терминалу. Макс обратил внимание на выпирающую косточку на запястье, когда гость изогнул руку. Ему бы что-то подобное в свой эскиз добавить. Внезапный писк вырвал Макса из мыслей. Он с глупым выражением лица уставился на красную иконку: — Оплата не прошла. — М-м, неужели? — Ничего страшного! — болтающиеся из стороны в сторону руки чем-то напоминали макаронины — У вас есть наличные? — этим порывом Макс себя закапывал — наличка всегда была его уязвимой стороной. — Да, конечно, — просветлел гость и начал доставать бумажник. Вытянул большую купюру. Проклятье. Ну, что ж… Наконец, отсчитав нужное количество от двух тысяч, хотя напиток стоил всего лишь рублей сто, — а Макс ненавидел когда гости шли не к бариста а к «банкоматам» -, он протянул на вытянутой руке сдачу. Гость хотел взять, а Макс хотел чтобы деньги было удобно брать, так что проигнорировав подставку для мелочи ткнулся в чужую руку. Подушечка пальца легко коснулась ребра чужой ладони. Сухая кожа показалась Максу теплой. Они оба замерли, гипнотизируя сдачу. — Вы дали мне лишних пятьдесят рублей. — А… Да. Извините. — За что извинить? За инвестиции? — А, да.. Ни за что! — Ладно? Наступившая пауза казалась драматичной. Где-то там начинали стрекотать воображаемые сверчки чтобы заткнуть неловкую тишину. — Так вы возьмёте? — Д-да нет! Забирайте. — тараторил Макс уже совершенно не думав ни о минусе в кассе, ни о мнении руководства о таком специфическом для гостей подарке. Парень дернул краешком губ, — его явно позабавила такая тупость, — и посмотрел на Максима как на идиота. Немного подумал и положил купюру на подставку. Смахнул мешавшую прядь и отошел от стойки приема заказов. Фух-х… Макс подлетел к кофемашине, чуть ли не вжимаясь в раскаленный металл, давая себе фору на обдумывание. Права на ошибку не было, хотя он прекрасно понимал, что без нее не обойдется. Он судорожно пытался вспомнить время экстракции и предсмачивания, сколько должно быть выхода в граммах. Но его попытки не увенчались успехом: в ту же секунду все цифры и знания о настройке игриво выпорхнули из сознания, как бабочки, напоследок оставив разве что.. пыльцу. Ладно, потом разберётся. Сначала у Макса никак не получалось сформировать плотную кофейную таблетку. Он несколько раз пытался исправить это, надавив сильнее и выгнув локоть так, как учили, — под прямым углом. Но это не помогало. Он, конечно, мог вставить холдер в группу, не переворачивая рожок над мусоркой для проверки, но… Что если вода пройдёт неравномерно и кофе заимеет кислый или горький вкус? Неловко это как-то, гость то вежливый был, не задиристый, — а это основной контингент этой забегаловки, — можно и постараться. Адреналин накатывал: Макс замер, ощутив жаркий прилив с кончиков пальцев, щекочущим импульсом уходящий куда-то вниз — в остальные части его бренного тела. Каково это — когда эспрессо еще не настроен, старший коллега хрен знает где, а загадочный гость, которого ни в коем случае не хочется разочаровать, терпеливо дожидается у бара.? Кажется, Макс теперь знал ответ. Однако вопреки бурлившему волнению, он всё-таки приступил к работе. Насухо протёр холдер, скинул жмых в нок-бокс, оттарил корзину, вставил в кофемолку. Раздался визг, предвещающий смолотое зерно, и Максим ласково обхватил рукоять холдера, осторожно темперуя. Всё будет хорошо, он справится. Ну что может пойти не так — правильно? Да что угодно, блин. Он смотрел на манометр, и стрелка казалась ему издевательским маятником. С какой стороны там должна быть стрелка? Сверху? Снизу? А девять или всё-таки ноль бар? Потревоженные тяжестью холдера, цифры на весах мигали, сливаясь в серое пятно, а в голове эхом отдавалось только: «Не успею. Не справлюсь. Опозорюсь». — Мне какао большой, коктейль цитрусовый и чизкейк шоколадный, с собой! — на одном дыхании выпалила особа, которая, такое ощущение, в глаза долбится и не видит что бариста там вообще-то чем-то важным занят и находится сейчас вне зоны активного слушания. Максим вздохнул. Потом сама же ныть будет «Я просила два чизкейка», а когда человек следующий в очереди начнет косо на Макса смотреть, начнет требовать пробить ей еще один, добавив убийственное: «Челадой малавек, можна быстрее как бы?» — Да, сейчас… — на негнущихся ногах Макс подошёл к кассе, забыв уже половину — Одну минуту, — Он сглотнул кислую вязкую слюну, судорожно вбивая позиции в эр-кипер — Повторите пожалуйста. Девушка недовольно фыркнула, но повторила. Макс принял еще два заказа и уже собирался отходить, как вдруг подлетел еще один гость и также быстро как та девица, натараторил, словно уже догадывался о намерении бариста побыстрее свинтить отсюда. А пока вылезал чек, к кассе засеменила еще и компания подростков... Конца края не было этой дурацкой очереди. Максим вместо того чтобы объяснить, что он уже, как бы, взял два заказа и новые брать пока что не собирается, — как заворожённый продолжал принимать гостей, всё плотнее забивая гвозди в крышку гроба своей стажировки. Другие бариста, возможно, были бы рады такому вниманию к кофейне, но не Макс. Он мысленно огрызался на всех, даже самых безобидных и спокойных людей, которые посмели подойти к нему, в момент настройки эспрессо. Ну… или в любой другой момент. Макс решил поискать загадочного гостя и нашел, — тот сидел за столом неподалёку, и довольно спокойно листал что-то в телефоне. Значит, есть шанс того, что не заметит как долго до него добиралось его эспрессо. Макс набрал побольше воздуха и посмотрел в эр-кипер. Так-с, что там у нас по чеку… Какао, чизкейк с шоколадом, коктейль, и… Тут его глаза округлились. Случилось то, чего он так боялся. Помимо двух ведер капучино на банановом и безлактозном в чеке красовались отстойные фраппе, — приготовление которых занимает много времени так как у них на точке был лишь один бедолага блендер, — И ведь он все еще не отдал несчастный эспрессо. Черт. Аня бы наверное варила б из того что есть, однако как бы Макса сейчас не пугала толпа недовольных людей, его внутренний стержень упрямо настаивал на том, чтобы сделать нормальный кофе. Люди же деньги отдали. Да и плохие отзывы никто не отменял. Руки продолжали жить своей жизнью, — постоянно тряслись и потели, — мешая Максиму нормально держать холдер. Каждый раз, когда металл с грохотом ударялся о поддон, Макс нашептывал тачке успокаивающее: «Тих, тих, тих…» — с такой всезнающей интонацией, словно он укрощал дикого зверя, а не пытался уговорить долбаную жестянку сварить ему кофе. Наконец, спустя пять минут мучений, холдер был вставлен в группу. Пролив показался Максу слегка странным, но у него часто отказывал мозг по утрам, поэтому он как ни в чём не бывало нажал кнопку и… тут же отлетел в сторону, как ошпаренный. В прямом смысле ошпаренный — его только что лизнул вырвавшийся на свободу язык кипятка. В учебном центре полюбоваться на правильную сборку рабочей группы всегда было слишком много желающих. Эта живая стена буквально выталкивала Макса, мешая ему познать истинное мастерство вкручивания винтика и узнать, с какой стороны это вообще делается. Макс не понимал, что именно мешало ему тогда растолкать этих дармоедов — неуверенность или же благородство. Но получить хотя бы толику важной информации в тот день ему так и не удалось. Когда Макс зашёл за бар ранним утром, он обнаружил две детальки, которые, с какой стороны ни прикрути, идеально подходили друг другу, и винтик. В учебном центре тренер уважительно называл его «святой винт». Заслужил он такое прозвище из-за редкой структуры, которую было чертовски сложно заменить в случае поломки или, не дай боже, утраты. Так что Макс, обрадованный тем, что проблем с винтом не возникнет, просто наугад прикрутил детали к группе. Макс и подумать не мог, что, как только он своим корявым пальцем нажмёт на кнопку, на него хлынет столб кипятка, разбрызгивая и разливая этот позор ему на лицо и джинсы. Загадочный гость, до этого спокойно себе сидевший, вдруг оторвался от телефона, отодвинулся и брезгливо стряхнул несуществующие капли с футболки. Что, испугался? Ну, а нефиг тогда сидеть прямо у тачки. Рабочая зона как-никак. Макс вымученно прикрыл глаза, наивно надеясь, что откроет их уже дома. В голове вдруг стало совсем тихо, даже туманно. Слышен был лишь капающий кран и звук удара об пол стекающих с подбородка капель кипятка. Макс подумал: «Ну и дебил». А потом повернулся и прочёл в глазах загадочного гостя то же самое: «Ну и дебил». Максу хотелось провалиться прямо под полы этой проклятой кофейни. Его веснушки чуть не расплавились от такой вселенской несправедливости судьбы. Он быстро взял отвёртку и наклонился, заглядывая под душ группы. И действительно: он неправильно вставил сетку и, получается, только что чуть не устроил локальный мини-взрыв. О да, лучший стажёр всех времён! Макс прикрутил всё как надо, и «Charm Koffe» выдохнула с облегчением. Гости, которые уже видимо решили, что кофе не дождутся, на какое-то время решили оставить Макса в покое. Однако сделать идеальный эспрессо — для Макса была задача со звёздочкой. У него уже почти получилось, но в последний ответственный момент, Макс как всегда забыл узнать вес питчера, а все приготовления оказались насмарку. Макс ощущал что-то очень схожее с тем ощущением, когда в игре продолжаешь рипаться на одном и том же месте, а потом вдруг что-то нажал и… прошёл дальше. А как сохранить прогресс и снова не рипнуться, в душе не чаил, но всеми фибрами и микрофибрами души надеялся наконец пройти этот уровень. Но он пока по ощущениям только постоянно подыхал. В бункере заканчивалось зерно, засыпанное Аней, а это значило, что вкус «кофия» сейчас значительно изменится. Максим подкрался к кофемашине, словно та, почуяв непрофессиональные флюиды, могла резко сорваться со стола и пуститься наутёк отсюда, да подальше. Макс не стал пополнять зерно сразу. Повторил алгоритм действий. Снова насыпал зерно — и на бар, в том числе, — прижал темпером и вставил в группу. Уже когда из носика показались первые густые капли, Макс шлепнул себя по лбу: «С-сука… Теперь холдер не взвесил…» Макс конечно мог бы отнять вес насыпанного зерна от веса холдера, как это делает Аня, но. Он ведь знал, что полный профан в математике не сможет повторить за ней. Пришлось стряхнуть свежий, идеально насыпанный помол в мусорку. Всё это действо сопровождал пристальный взгляд зелёных глаз. Ну, по крайней мере, Максу они показались такими — из-за низкого козырька дурацкой кепки и выедающего глаза солнца не было до конца видно. Макс упрямо схватил тряпку и краем глаза засёк, как этот тип прижал ладонь к столешнице: длинные фаланги так сильно, до белых костяшек, впились в край бара, словно гость едва сдерживался. Ему словно срать хотелось. Макс не обратил на это внимания, снова насыпал, снова выбросил. «Вот сейчас точно оттарю! Спокойно, Макс, спокойно…» Взвесил пустой холдер, насыпал, проверил вес корзины с зерном. 17.6 грамма из допустимых восемнадцати. Ок. А потом Макс заметил, что зерна стало ещё меньше и теперь варить кофе было тупо не из чего. Ну ешки-матрешки, опять всё по-новой… Снова высыпал, не стесняясь окатил и мусорку и стены кофейным фейерверком. Протёр корзину холдера и отправился в недра бара на поиски новой пачки этой «неповторимой» «стопроцентной Арабики»… Вскоре бункер наполнился новым зерном, а по помещению разлетелся, как бы ни хотелось признавать Максу, довольно приятный запах. В учебном центре тренеры называли его последним издыханием зерна — оно умирает. Прикольно. Макс искренне улыбнулся, понимая, что его жертва всё-таки была напрасной. Ну, земля вам пуховик, зёрнышки. Страдания стажера-неудачника только набирали обороты: из-за изменившегося веса пролив вышел жирным, бледным, с блевотным оттенком. А-а-а-а! Уже на второй попытке Макс, вставив холдер в группу, выругался — опять не взвесил. Питчер или эспрессо-чашку, как там её… Пока пролив не пошёл, Макс потянулся за посудой, протаскивая руку прямо под группой. Стоит ли говорить, что горячий поток сразу же хлынул ему на кисть, отбивая всякое желание заниматься этим говном на ближайшие пару лет? — Не суй руку под группу. Конечно, если не хочешь себе ожог. Макс вздрогнул и обратил внимание на загадочного гостя, который как назло, решил подсесть еще ближе. Интересно, чтобы понаблюдать за неудачами Макса, так скажем, «с первых рядов» или еще раз испытать на себе буйство кофейной техники? Макс живо представил, как выливает тому умнику на голову и куртку остатки блевотного пролива. Настроение сразу улучшилось. Макс молился всем кофейным богам, которых только мог себе вообразить. Обещал, что напишет-таки тот скучный натюрморт, что выучит всё меню вдоль и поперёк — лишь бы в этом аду у него получился один несчастный шот эспрессо! — Я же опоздаю, — раздраженно протянул загадочный гость — Сделай просто нормальную чистую чашку, — он покрутил часы, а потом поднял голову — Ладно? «Ладно?» Прохладно, блять! Выискался тут, видите ли, кофейный барин. Макс уже понял, что он скорее всего такой же пашущий без продыху, бариста, — иначе бы не лез к нему с непрошеными советами. Хотя может, этот пижон, кофе варит профессиональнее, чем Макс, хрен его знает… Но вот что ему делать прямо сейчас, когда эспрессо льётся в чашку чуть ли не под шестьдесят граммов?! Таким дерьмищем он не стал бы поить даже своего самого противного препода из универа. Этот пердун сейчас наверняка где-то пьет свой вонючий травяной чай и в ус не дует, какой на самом деле «бездарь Тугодумов» благородный. Макс судорожно пытался сообразить, как спасать ситуацию. Что там вообще в теории было-то… Если увеличить время, увеличится КЗ? Звучит как откровенное издевательство, но да ладно. Хорошо хоть, его невыспавшаяся головушка вообще что-то вспомнила. Про помол Макс помнил одно Анино наставление: «Это что-то вроде кнопки экстренной помощи — нажимать только в крайнем случае.» Максим ухмыльнулся. Интересно, считается ли крайнем случаем ситуация, когда эспрессо еще вот вот и выльется нахрен из эспрессника? Оставалось лавировать исключительно секундами. Он помнил, что норма — от двадцати пяти до двадцати девяти. Лады. Но какое-то смутное сомнение терзало его рыжую голову, когда Макс заметил, что таймер стоит на двадцати шести секундах. Вряд ли, конечно, если он уберёт всего одну секунду, те шестьдесят граммов сразу превратятся в идеальные тридцать пять — тридцать девять? Попытка не пытка. Хотя… Та ещё пытка на самом деле. — Молодой человек, вы кофе-то вообще варите? — поинтересовалась девушка, сделавшая заказ еще бог весть знает когда. Максим криво улыбнулся и кивнул. Варит, варит. Сейчас он такое кофе сварит, что всем придется вызывать неотложку. После еще не менее пяти попыток, когда в очередной раз из носика хлынул водопад переэкстрагированного кофейного шлака, Максим даже, наверное, был готов всплакнуть. — Это безобразие! Я жду уже полчаса! Верните деньги! Голоса недовольных гостей сливались в невыносимый, бьющий по ушам унисон. Чтобы сделать вдох, приходилось делать усилие - жар от кофемашины, палящее солнце и этот сраный фисташковый свитшот, от которого он по регламенту не сможет отделаться до дого момента пока в посещении не станет больше тридцати градусов. Он поймал себя на твердом желании наорать на гостей, швырнуть холдер куда-нибудь в мусорку, спрятаться за баром или убежать в подсобку. А может, Аня взяла и просто убежала? Хотелось спрятаться от этой железной рухляди, которую админ называла оборудованием, — которое ломалось только от взгляда на него. От этих дармоедов приходящих за сраным кофе ни свет ни заря, от… — Все, я так больше не могу, — раздалось где-то позади. Тот парень устало потёр переносицу — Уменьши помол. В любой другой ситуации эта фраза прозвучала бы как ангельское спасение. Но гордость несостоявшегося бариста и без того, изрядно потрёпанная восстала против этого совета. «Этот-то куда лезет? Я тут главный, сам разберусь!» — Максим с грохотом опустил питчер на стол, так что молоко внутри вздрогнуло. С трудом сдерживая желание послать советчика в лес, пасти ежей, он повернулся к обнаглевшему гостю. Но тот не стесняясь, продолжил: — Ну? У тебя выход превышает норму раза в два. Уменьши помол на два деления, не мучай продукт. — Не мешайте мне работать. — Процедил Максим. Но вспомнив про злосчастный сервис, и камеры, скрепя сердце, добавил — Пожалуйста. И отвернулся. Руки продолжали дрожать. Он ненавидел этого типа. Ненавидел Charm Koffe и тот день, когда встал за эту чёртову кофемашину. Но, глядя на шкалу помола, он вдруг понял, что выбора у него нет. Либо он прыгает под дудку этого придурка и более менее справляется с потоком, либо окончательно превращается в посмешище. «Ладно, — подумал он, выставляя деления. — Если это не поможет, я просто организую себе увольнение через окно». Макс снова повернулся, с сомнением прищурился, стараясь найти в спокойных глазах напротив подвох: — Не обращай внимания на очередь, — смягчился гость — Просто делай. Давай. Макс замер. Голос звучал так, словно по вене кто-то резко пустил успокоительное. В центре им это объясняли так, — хочешь не хочешь, а делай все что скажет гость. Он тут царь и барин, и пришел попить кофейку, а ты, должен ему это устроить. И не важно чего тебе это будет стоить. Общепит мать его. После того как Максим потратил еще три чашки, помол наконец-то встал на место. — Аве, Цезарь! — в сердцах выкрикнул Макс, когда все почему-то, вдруг, по неведомым стечениям обстоятельств, резко замолчали. Обычно здесь был такой бедлам и галдешь, а как только он херню сказал, так все сразу заткнулись. Оставалось только разобраться с заказами, которые Макс на добрые полчаса уже задолжал начинающим сверепеть гостям. Грязь, суета, хаос. И надо еще как-то докончить этот эспрессо..

***

Наконец спустя целый час никем не оплаченного ожидания, к столу засеменило существо в золотом фартуке, лишь отдалённо напоминавшее человека. Волосы всклокочены, хоть и убраны под кепку, огромные мешки под глазами, куда в пору можно было бы что-нибудь положить и трехдневная щетина. Юрий ни капли не удивился. Ничего не поделаешь, общепит меняет людей. Дрожащими руками бариста поставил чашку с эспрессо, куда в торопях угодил пальцем и тут же попытался протереть салфеткой, а когда понял, что ничего не получилось, уже развернулся чтобы поменять напиток. Ждать еще час Юрий точно не собирался. — Постой-ка, — бариста замер, а Юрий мягко продолжил — Не надо ничего. Неси сюда. — «Ладно уж, — подумал Юрий, — спасибо, что вообще донёс. » Бариста, робко поставил эспрессо, а сам отошел на безопасное расстояние, словно опасаясь, что Юрий мог ему что-то сделать. Он же скептично поднял бровь, — мол, чего бояться-то, итак напортачил во всем что только можно. Но чашку взял. Что ж, если он и вправду принес дрянь, Юрий не выльет ему это на голову, — но наконец-то осознает, почему так тяжело оставаться грамотным и добрым руководителем, когда тебе варят эспрессо по нескольку часов. Покрутил в руке, наблюдая как тигровые полоски мирно дрейфуют на плотном карамельном фоне — красиво. Теплилась надежда, что еще и вкусно. Круговым движением Юрий устроил тиграм крема-цунами и сделал первый короткий глоток. Но этого глоточка вполне хватило чтобы оценить весь масштаб кофейной трагедии. Его выражение, привычно деловое, по кирпичику собранное уже на опыте. Немного изменилось. Юрий понял это, когда мышцы лица непривычно напряглись. Он моргнул — один раз, второй. Так будто пытался перезагрузить вкусовые рецепторы. Ну так поиздеваться над благородным напитком еще надо уметь… Тело водянистое, пустое, вместо карамели, смородины или орехов — сено, вместо приятной горчинки и кислинки, — иссушивающая язык горечь и, — будто ему в рот налили ядерных отходов, — кислотность. А еще, кажется. песок на зубах?. Юрий поднял взгляд на «повара». Поза парня выражала скорбь, он весь сгорбился и сверлил глазами пол, пока Юрий пытался употребить синоним к любезно принесенному ему вареву. Он вспомнил как сам когда-то, года может, три назад, стоял вот так же и выслушивал недовольства гостей. К тому же он уже понял, что, — судя по именному бейджу, — Максим, — был еще зелёным стажером. А где, спрашивается, старший коллега? Уж ему то можно и за шиворот вылить, хотя бы за то, что допускает такого «профессионала» до невинных людей. Это немного подняло настроение. — У вас… Все в порядке? — тихо подал голос стажёр — Сильно горчит? — Максим, верно? — голос Юрия звучал ровно и обманчиво ласково — Ты сам пробовал, что налил? — А. я эту дря… — вовремя спохватился Максим — Я не пью эспрессо. Юрий моргает. Он впервые видит бариста, считающего эспрессо дрянью. Как интересно. — Ты не пьёшь эспрессо. — Ну да. — И ты даже не знаешь, как он должен… — М, нет. — Попробуй, — добровольно принудительно подал ему чашку Юрий. Макс послушно взял, сделал один рваный, резкий глоток, от которого чуть ли не подавился. Макс едва ли не плачет, но стоически продолжает пить. «А мышки плакали, кололись.» — вспомнил поговорку Юрий, с нескрываемым интересом наблюдая за экзекуцией. — Ну как, — заботливо поинтересовался он — Чувствуешь эти нотки ядерных отходов? — Это.. нормально. — справился с определением Макс, а Юрий подумал: «Что, нормально? Ты на снеговика похож.» Голос то ровный, но вот руки стажера вцепились в край стола, побелели — Терпимо. Сжал зубы — и залпом допил. Быстро, как горькую таблетку, только в его случае кофейную. Как занимательно. — А теперь, Максим, — обратился к стажеру Юрий, вытирая губы салфеткой — Запомни этот божественный вкус. И никогда не давай такое людям. Ты меня понял? Юрий поднялся, поправил куртку и собрав вещи, вышел из кофейни.