Years with you

2000

Марку семь, когда он впервые слышит имя Валентино Росси. К тому моменту он гоняется уже третий год. Гонки буквально составляли всю его жизнь. Он любил байк больше, чем большинство вещей на свете – его мама только качала головой, когда он выскакивал за дверь, не успев сделать и шага в дом после школы. Она знала, куда он убегает. Другие дети в школе не понимали, почему Марк предпочитает их обществу компанию машин, но его это не заботило. Он мог летать, а они – нет. Марк знал, что такое профессиональные гонки, Марк помнил, как не мог оторвать восхищенного взгляда от экрана телевизора, где пилоты наматывали круги по треку на скоростях, которые он не вполне мог осознать. Когда они наклоняли свои тела все сильнее и сильнее, пока расстояния до земли не оставалось так мало, что дыхание зрителей учащалось, а глаза лезли из орбит. Робертс был его фаворитом. Марк всегда любил тех, кто побеждает. В конце концов, почему бы и нет? Это всего лишь значило, что они были лучшими. И Марк точно так же собирался стать лучшим в один из дней. Он пообещал это самому себе тихой ночью, проваливаясь в сон полный мечтаний о чемпионстве и трофеях, пляшущих вокруг него. Возможно, если бы он знал, что произойдет, он бы уделил больше внимания новичку этого года. Возможно, он бы крепко-накрепко прилип взглядом к этой тонкой как кнут фигуре и раскладывал бы по полочкам памяти все, что тот сделает или скажет. Возможно, он бы спланировал все заранее, подавил бы на корню обожание, растущие на благодатной почве заездов будущей легенды. А возможно нет. В конце концов Марк был просто ребенком. И Валентино Росси был его кумиром.

2007

Марку четырнадцать, и он правда хорош. Настолько хорош, что Honda решает взять его под свое крыло. Настолько, что он будет выступать в серии 125сс в следующем году – в качестве одного из самых юных пилотов, которые когда-либо гонялись. "Будущий чемпион" – так они говорят. А говорят люди много: про него, про то, как он ездит. "Остро, слишком напряженно". Они уже шепчутся об опасности, которую он несет, уже обеспокоены тем, как горят его глаза, когда он садится на мотоцикл. Но маленький Марк отмахивается от этого, потому что он выигрывает, а они – нет. В конечном счете, это единственное, что имеет значение. И в этот период он впервые встречает Валентино Росси. Он сжимает в руке модельку раллийного автомобиля и чувствует себя абсолютным мальчишкой в своем слишком длинном поло. А рядом – Валентинно Росси. Высокий, молодой, сильный и знаменитый. Марк уже знает, кто он такой. Боже, да все знают. Валентино Росси – звезда, и его сияние трепещет в воздухе рядом с ним почти божественной аурой. Его улыбка уверенная, непринужденная. Когда его взгляд опускается на Марка, на дне глаз получается отыскать не только легкое озорство, но и кое-что еще – понимание. И это невероятно. Валентино Росси наклоняется ближе и слушает, когда Марк говорит. Кивает в правильных местах, делает комплименты его стилю вождения. Он говорит, что с нетерпением ждет, когда увидит Марка в профессиональной категории. А Марк едва может пережить мысль о том, что его герой видел, как он гоняется. Это сродни мечте – осознавать, что эти пронзительные голубые глаза смотрят на него. Смотрят и видят. Беседа не длится долго. Они делают фото, он болтает с Марком еще немного и уходит. Священный трепет исчезает вместе с ним. Марк снова чувствует себя лишь ребенком в поло не по размеру. Но одного воспоминания об этом хватает, чтобы заставить Марка лыбиться от уха до уха. Иногда Марк задается вопросом, понимал ли в тот день Валентино, кем Марк станет. Смотрел ли он на него, видя будущего чемпиона? Мог ли он знать, что они сделают друг с другом? Быть может все, что он видел – ослепленного обожанием мальчишку с моделькой автомобиля, который таращился на него, как на Бога. Быть может это все, что на тот момент в нем можно было увидеть.

2013

Марку двадцать, и он гоняется против Валентино Росси. Это ощущается как сладкий сон. Валентино смотрит на него уже не только с тем снисходительным недоумением, которое он испытывал, когда Марк был мальчишкой. Теперь он с дружелюбной усмешкой хлопает его по плечу, когда Марк побеждает. Теперь он смеется с ним по ходу конференций и шепчет понятные только им двоим шутки прямо на ухо. Это заставляет Марка светиться изнутри – тот, кого он считает легендой, смотрит на него и видит кого-то равного. Светиться и чувствовать, что, возможно, он действительно может быть таковым. Равным. "Маленький чемпион" – так его называет Вале (больше не Валентино), когда становится очевидно, что Марк выиграет чемпионат в этом году. Он обнимает его, заставляя ноги оторваться от земли, и смеется так искренне и счастливо будто на самом деле Вале тот, кто оказался первым. И да, побеждать чертовски приятно. Но это ничто в сравнение с тем фактом, что Вале на его стороне, здесь, совсем рядом, бормочет похвалы его первому триумфу. Марк пытается притвориться, что его щеки не заливает румянец. Пытается притвориться, что не видит этого всепонимающего выражения в глазах Вале. Когда в конце сезона Марк все-таки завоевывает титул, становясь самым молодым чемпионом в истории MotoGP, Вале в восторге. Он хвалит его перед самим небом, точно самый истовый верующий. Марку кажется, что все это похоже на религию. За исключением того, что религия – это сам Вале и его тонкая улыбка, когда Марк вскидывает сверкающий трофей над головой. Возможно, если бы Марк знал, во что все это превратится, он бы постарался как можно скорее отвести взгляд. Возможно, если бы знал Вале, он бы промолчал. Обратил свои слова ни к нему, ни к небу, а к другим – снизив религиозную громкость до подозрительного шепота. Марк никогда не узнает. 2013 был сказкой, самой настоящей сказкой. Сладостной мечтой, за мгновение до кошмара.

2015

2015 — это Марк, которому двадцать два, и Вале, не Валентино даже, который сидит на пресс-конференции и рассказывает всему миру, насколько Марк ужасный. 2015 — это мир, который ему верит. Марк смотрит на своего героя распахнутыми в неверии глазами. Он чувствует что-то гораздо более темное, чем просто неверие. Валентино звучит несколько безумно. Это сквозит в словах об опасности, которую он приписывает Марку, в том, как он говорит о вырванном из собственных рук десятом титуле. Сговор, предательство — вот о чем все его речи. Марк растерянно глядит на журналистов, которые проглатывают каждое слово. Он физически чувствует барьеры, которые они возводят. Единственный, кто хоть отдаленно понимает происходящее это Лоренцо, и он пытается скрестить шокированный взгляд с распахнутыми глазами Марка. Но в них только чистая ярость, целиком направленная на Вале. Он беспомощно задается вопросом, когда все успело стать таким. На самом деле Марк не винит СМИ или других гонщиков за то, что они верят Валентино. Он был бы ничем не лучше, иди речь о ком-то другом. Хотел бы соврать, но в глубине души Марк все равно знал, в чем состоит правда. Если бы Валентино сказал ему кого-то ненавидеть, он бы сделал это без промедления, не задав ни единого вопроса. Потому что Марк чертов слабак. Позже, лежа на диване, с ласковой рукой мамы в волосах, всё, на что Марк будет способен, это винить себя. Он будет бесконечно гадать, какое из его действий толкнуло Валентино к безумию. Дело в ранчо? В его езде? Десятки теорий, но, в самом деле, Валентино же не мог подумать, что он сделал это – чем бы они ни было – намеренно? Может быть, злые языки накапали яда ему в уши? Быть может все, что Марку нужно, это честно поговорить с ним и объясниться. Каковы шансы, что Валентино захочет слушать? Нулевые. Надежды быстро развеиваются, и на их месте остается разъедающая все изнутри злоба. И после этого все становится только хуже.

2020

Марку двадцать семь, и ему чуть не отрывает руку в жуткой аварии – но это все еще даже близко не так больно, как было в 2014. В 2014 и годами позже. Он стискивает зубы во время встреч с врачами, стискивает, после болезненных операции, стискивает, когда понимает, что должен будет отказаться от продолжения сезона. Потому что это ничто. Потому что это всего лишь плечо, а он привык к болям, которые разрывают в клочья душу. Так что да, он в норме. Пока он мучается в медикаментозном бреду после, лежа в постели, ощущая себя самым беспомощным ребенком, он гадает, в курсе ли Валентино о случившемся. Нет, он точно знает. Просто не может не. Они слишком связаны в прессе сейчас. Валентино с его девятым, Марк с его восьмым, Валентино со своей яростью, Марк со своей тоской. Почти наверняка кто-то рассказал ему, и почти наверняка он посмеялся. Или, возможно, он улыбнулся той самой улыбкой, которая украшала его лицо во время побед. А быть может он и вовсе пожал плечами, будто это ничего не значит. Марку кажется, что последний расклад самый худший. Этой ночью ему снится, что Валентино рядом. Стоит здесь, в больничной палате, и смотрит на Марка сверху вниз. Это не Валентино Росси его детства, не Вале первых лет в MotoGP. Это Валентино, тот самый Валентино с паутиной морщин, белыми футболками и стальным взглядом. И он смотрит на лежащего на больничной койке соперника, своего врага, с самым сложным и нечитаемым выражением лица. Марк отбрасывает эту мысль, как только просыпается. Однако не может не спросить медсестру, приходил ли к нему кто-нибудь ночью. Она выглядит растерянной, и он быстро прекращает разговор на эту тему. Это не первый раз, когда ему снится Валентино. И точно не последний. Но впервые это ощущалось настолько реально.

2021

Марку двадцать восемь и Валентино уходит. Он не знает, какое чувство испытывать. Он замыкается в себе. Всё. Это всё.

2025

Марку тридцать два, и он наконец-то берет свой девятый титул. Он завернут в красный – цвет Ducati – и команда, которая его обнимает не Honda, но все нормально. Все нормально, потому что он победил. Алекс, соскочивший со своего байка и оказавшийся рядом, кричит счастливые глупости в его ухо. Марк чувствует, как что-то в нем поднимается из самых глубин, и он начинает плакать. Он цепляется за свою команду, цепляется за брата. И он знает, что они считают его слезы слезами счастья. Но это не так. Потому что это всё, не так ли? Последнее, что еще у него оставалось, исчезло. Никакой больше связи, никакой борьбы. Возможно, этой связи и не было никогда, но пока он мог гнаться за девяткой (гнаться за призраком Валентино), получалось притворяться, что она еще есть. Пресса интересуется, какого ему сразить своего соперника (Марк смеется; он никогда не был соперником Валентино) и он пожимает плечами и врет. Как обычно. Он изображает беспечного победителя. Он говорит, что у него никогда не было цели соревноваться с ним, цель была проще – побеждать. Он натягивает улыбку и избегает любых вопросов про Валентино, потому что это единственный способ на самом деле победить. И в каком-то смысле у него это неплохо получается. Большинство покупаются на эту небрежность. Те, кто его знают – нет. Валентино здесь, где-то здесь. Вероятно, с парнями из VR46, вероятно, с Пекко. Без сомнений Марк увидит его реакцию позже. Он притворяется, что не задумывается об этом особенно много. Но на самом деле знает, что потом будет анализировать каждое видео. Валентино гораздо более щедр на эмоции, чем Марк. Он делает свои эмоции очевидными, как будто мир никогда не возненавидит его за них. Марк же делает ровно противоположное, потому что понимает: его мир возненавидит. С вершины подиума Марк видит его. Он – монумент в толпе. Люди практически образуют кольцо вокруг, боясь прикоснуться к легенде. А его лицо ничего не выражает. Это вызывает у Марка желание кричать, потому что Валентино никогда не бывает бесстрастен. Ни когда речь идет о Марке. По крайней мере, так никогда не было и быть не должно. Он должен сверлить его взглядом, хмуриться, или презрительно фыркать. Так он обычно поступает. Тем, кто побеждает с полной невозмутимостью, всегда был Марк (что ощущается абсолютным враньем). Марк отводит взгляд, широко улыбается небу и пытается притвориться, что сейчас 2013 и он счастлив. Получается с трудом.

2025

Марку все еще тридцать два, и он все еще обладатель гордой девятки. И Валентино все еще ненавидит его. Он просто хочет это прояснить. Вот почему все так запутанно. Вне моторхоума, прислонившись к стене и едва выделяясь в темноте, стоит Валентино. Он выглядит небрежно и обыденно: былая футболка, сережка в ухе, поблескивающая в редких лучах света. Марк плохо видит его лицо, что только усугубляет ситуацию. Подиум был час назад. Марк выиграл девятый титул всего час назад. Возможно, Валентино здесь, чтобы сыпать угрозами, пока Марк не согласиться уйти на пенсию до получения десятки. Мысль отдает горечью. Теплый ветерок треплет волосы Марка и ему становиться почти плохо. – Поздравляю, Марк. Ты достойно ехал, – говорит Вале, когда Марк оказывается сдвинуться с места. Марк его ненавидит (ложь). Ему хочется что-нибудь швырнуть. – Я знаю, – говорит он вместо этого с небрежным высокомерием, надеясь вызвать давно привычную ярость на лице Валентино. Почему-то это не работает. Он только смеется, будто знает, на что Марк рассчитывает. Они так и стоят молча. Марку просто хочется попасть в свой моторхоум и притвориться, что этой встречи никогда не было. Но Валентино преграждает ему путь к заветной двери. В один безумный момент Марк подумывает залезть через окно, просто чтобы доказать свою точку зрения. Но в глазах Валентино такая сложная эмоция и такая знакомая, что что-то в сознании Марка пробуждается. Странные чувства, боль в плече, больничные кровати… В памяти мелькает образ Валентино, поглощенного тьмой и смотрящего на него сверху вниз. – Что ж, я просто… – начинает Валентино, но Марк выпаливает крутящиеся на языке слова прежде, чем успевает подумать. – Ты навещал меня после первой операции? Валентино замирает, что уже говорит достаточно. Тишина повисает снова и в это раз Валентино явно тот, кому сильнее всего некомфортно. Неизменная улыбка выглядит натянуто, он едва заметно переминается с ноги на ногу. Марк никогда не видел этого человека, охваченным неловкостью. Счастливым? Часто. Обворожительным? Постоянно. Злым? Безусловно. Но никогда – неуверенным. – Ты помнишь это, да? – Вале выдыхает с легким смешком, как будто бы это весело. Марк уходит, не сказав ни слова. Он выбирает залезть в окно.

2025

Марку по-прежнему тридцать два года. Он просто надеется, что безумные вещи перестанут происходить в этом году. Безумные, как его девятое чемпионство. Безумные, как появление Валентино на пороге его моторхоума. Абсолютно сумасшедшие вещи, одна из которых происходит прямо сейчас. Потому что Валентино ведет себя… мило. В прессе. И, возможно, это самая безумная вещь из всех произошедших. Он пересматривает видео примерно в десятый раз, анализируя каждое слово. «Мне кажется, он очень сильный человек». «Возможно, я всегда был к нему несколько строже, чем следовало». «Нет-нет, я не виню его». «Я слежу за тем, как он гоняет, и я восхищен. Он один из лучших». «Я надеюсь, он сможет меня простить». Алекс переслал ему запись с пачкой вопросительных знаков, и Марк до сих пор не ответил. Он не вполне понимает как. И интервьюер озадачена не меньше него – как бы она могла не быть? В последний раз, когда Валентино говорил про него на публике, он просто повторял уже и так сотни раз озвученные вещи. Марк губит спорт, Марк сгубил Валентино карьеру, Марк физическое воплощение всего зла в этом мире. Так что это было… безумие. Марк не ответил Алексу. Но зато он набрал номер, который клялся удалить годами. Двух гудков хватило, чтобы Валентино взял трубку. – Марк? – вопрос прозвучал прерывисто. – Ты умираешь? – Марк спрашивает требовательно, но, честное слово, он искренне обеспокоен. Валентино смеется, и Марк чуть не бросает трубку. – Нет, – наконец приходит ответ, и в голосе его произнесшим звучит веселье. Марк почти может представить, как Валентино облокачивается о стену с неторопливо расцветающей улыбкой на лице. Что-то жжется в его груди и возникает абсурдное желание попытаться скопировать воображаемый язык тела. – Шантаж? – дальше предполагает он. – А, так ты увидел то интервью. – Кто-то держит Уччио в заложниках, и это – требование выкупа? – Нет, на самом деле все ровно наоборот. Он даже пытался заплатить мне, чтобы я не давал это интервью. Забавно, не правд ли? Марк не говорит ни слова. И бросает трубку. Навязчивые гудки раздаются через долю секунды. Марк блокирует контакт. Он явно не справляется. Просто не может смириться с тем, как странно Валентино действует. Это слишком. Это разжигает давно потухший огонек в его груди. Тот самый, в котором была надежда на примирение и возрождение того, что можно назвать любовью. Тот самый, который Марк всегда полагал за слабость. Через пять минут ему приходит сообщение от Алекса. Потом звонок. По крайней мере, в этот раз взять трубку для Марка на порядок легче. Брат не тратится на приветствия: – Почему Валентино Росси пишет мне, чтобы ты его разблокировал?

2026

Спасибо господу богу, Марку больше не тридцать два. Впрочем, тридцать три ощущается не лучше. Потому что Валентино здесь. В доме Марка. Сидит на диване Марка. Улыбается, смеется и шутит с братом Марка, который не перестает бросать на него изумленные взгляды. Алекс не выказывал особого оптимизма, когда узнал, что к Марку приедет Валентино. Он знал, как ранило старшего брата всё, что произошло. Он был одним из немногих, кто на самом деле знал, насколько больно это было. Алекс слышал сказанные шепотом признания под покровом ночи, знал о самых потаенных желаниях. Не удивительно, что, когда Марк рассказал ему, он нахмурился и уточнил, точно ли это хорошая идея. О, Марк точно знал, что хорошей идей это не было. И тем не менее, Валентино здесь. Недолго контакт мужчины пролежал в черном списке. Марк успел забыть, каким настойчивым он может быть: когда даже Дови написал ему с просьбой разблокировать Валентино, пришлось вздохнуть и сдаться. После этого Валентино писал ему каждый день. Ничего глубокого или серьезного – новости из жизни, фотографии оттуда, отсюда… Марк никогда не отвечал. Но просматривал каждое сообщение. Он бы никогда не признался об этом вслух, но некоторые фотографии он сохранял в галерею. Те, что с собаками, конечно, не с Валентино. Просто для понимания. Так что сейчас Валентино сидит у него дома. Болтает с Алексом, но глаза его неизбежно возвращаются к Марку, словно он проверяет, внимательно ли тот случает. Марк не уверен, осознает ли Валентино, что он буквально не может сосредоточить внимание на чем бы то ни было еще. В конце концов Алекс уходит, прикрываясь нелепой отмазкой о необходимости сбегать в магазин. Марк знает, что это полная чушь. Марк вздыхает, когда напоследок брат бросает на него взгляд. – Твой брат гораздо приятнее, чем я его помню, – признается Валентино, пробегаясь рукой по волосам. Он наклоняется к Марку, как привык делать в разговорах с людьми. И выглядит это чертовски глупо, потому что сидит Марк слишком далеко. – У него появилось больше причин таким быть, – просто говорит он. Валентино принимает его ответ с коротким кивком. Сказать тут больше нечего. Зато поменять линию разговора на что-то странное и внезапное – всегда пожалуйста. – Ты не отвечаешь на мои сообщения. Это правда его беспокоит? Марк неторопливо изучает взглядом Валентино на том месте, где тот сидит, и в конце концов решает быть честным. Конечно, раньше это никогда не работало. Но они повзрослели. Его мама любила приговаривать, что повторять одно и то же действие в надежде на другой результат – форменное безумие. Марк всегда был чуточку сумасшедшим. – Я честно не представляю, чего ты от меня хочешь. Это пугает меня. Марк искренне пытался звучать не как мальчишка, пока говорил это. Получилось так себе, потому что глаза Валентино смотрели на него как на что-то бесконечно хрупкое и нуждающееся в деликатности. Марк ненавидел этот взгляд. – Эм… Я просто хочу, чтобы ты отвечал на мои сообщения. Как будто все так просто. Марк не может поверить, будто Валентино действительно считает, что все так просто. Он чуть не швыряет в него телефон на поводу забурлившей ярости. Разумеется, Валентино бы пришел сюда танцующей походкой и стал бы ждать, что спустя столько-то лет все будет в порядке. Как будто не он был виновником всего произошедшего. Как будто не он распял Марка на кресте, позволив орлам выклевать ему всю печень. Как будто не он его уничтожил. – Ты ненавидишь меня, – напоминает Марк. Валентино пожимает плечами. – Теперь не так сильно. В этот раз Марк все-таки швыряет в него телефон.

2030

Марку тридцать три, а Валентино пятьдесят один, когда первый решает, что теперь, возможно, между ними все в порядке. Это заняло много времени и еще больше – усилий. Марку иногда хотелось убить Вале за то, с какой непринужденностью он пытался все исправить. Ему пришлось насильно вдалбливать мужчине в голову, насколько беспощадно он был разбит годами их войны. Ему пришлось вскрыть самые глубокие раны, чтобы заставить мужчину понять. Марк рассказал все до жестокости честно и в самых мучительных подробностях. Он впервые в жизни видел, как этот мужчина плачет. Они много плакали в те дни. Они ненавидели друг друга, и они любили друг друга, и Марк был уверен, что они зависли где-то посередине сейчас. Ближе к любви, правда, так что ему непривычно верилось в лучшее. Разговор про Сепанг, Филлип Айленд и 2014 однозначно был самым тяжелым. Вале был честен: он все еще был уверен, что Марк чертовски опасный гонщик. Марк был честен тоже: он все еще был уверен, что все сказанное и сделанное Вале было в высшей степени отвратительно. Но прощение не подразумевает легкость, оно подразумевает принятие чужих ошибок. Оно это как сказать: «Я знаю, ты был неправ, и думал, что я неправ тоже. Но это не так важно, ведь ты мне дорог». По правде говоря, дольше всего к принятию шла общественность. Когда их впервые заметили вместе в качестве друзей, челюсти у людей по отвисали прилично. На дно океана они опустились, когда два года спустя Марк и Валентино объявило о них. Марк искренне смеялся над заголовками, которые обвиняли его в соблазнении Росси, но тот признался, что в этом есть доля истины. Признался, что даже когда его ненависть достигала своего пика, он не мог ни избавиться от мыслей о нем, ни отвести взгляд. Марк, конечно, закатил глаза после этого признания, но все-таки запечатлел поцелуй на чужих губах, который, как он надеялся, передаст те же чувства. Для них стало привычнее говорить на языке жестов и прикосновений, чем слов. Так что сейчас… сейчас он понятия не имеет, что из себя представляет его будущее. Возможно, в один прекрасный день они просто снова скатятся во взаимную ненависть. Возможно. Но говоря откровенно, Марка это не так уж заботит. Потому что годами он строил свою жизнь вокруг Валентино Росси, а теперь, наконец-то, он может строить ее вместе с ним. Так что да. Все не так уж и плохо.