Понятие неправильности
7 мая 2026 г., 15:15
Лезвие сломанной бритвы блестело в полумраке комнаты зеленоволосого подкостка. 23:54. Он всегда выбирал примерное время, когда Джиро и Шоджи спят, а Айзава-сенсей ещё на патруле.
Холодный острый металл коснулся бледной кожи. Маленькая алая струя начала катится по его руке. Это немного опьяняет.
Но сколько бы он не пробовал, раны всё равно затягивались. С одной стороны это хорошо, так никто не узнает о его... Увлечении. С другой он бы хотел, чтобы остались следы.
Это как-то странно и не правильно хотеть этого, не так ли? Но Изуку всегда был странным.
Он продолжал проводить лезвием по предплечью. Снова и снова. Где-то сильнее, где-то не очень. Пока его рука не превратилась в кровавое месиво. Много времени не понадобилось. Раны затянулись.
И даже, когда он ногтями вонзился в царапину, это ничего не дало. Они исчезли, словно ничего и не было. Давая лишь временное удовлетворение. Изуку почувствовал, что его снова тошнит. Шрамы у него были только от неправильно сросшихся переломов, и от встреч со злодеями. Но его собственные -никогда.
Жаль, что "исцеление" происходило лишь, когда он ранит себя сам. Если его ранит кто-нибудь другой, то это не сработает. Странно, но и с преломами от причуды это тоже не работало, хотя наверное это не совсем членовредительство. Он же не делал этого специально.
Но он также мог заживить раны, полученные от других людей, если сделает себе больно. Это ускоряет процесс. Похоже причуде всё равно, что именно исцелять, главное, чтобы он причинил себе боль
Забавно, что обе его причуды делали ему больно, но с одной это было непроизвольно, а с другой он сам причинял себе боль, чтобы исцелить последствия от первой. Иронично.
Прятать лезвия в общежитии становилось всё сложнее. Обычно он хранил одно под ножкой кровати и несколько на самой верхней полке с фигурками Всемогущего.
Айзава-сенсей всё время делает обход вечером и ночью, после патруля. К тому же Тодороки и Урарака часто бывают в его комнате. Так, что ему пришлось ограничиться тем, что под краватью. Он не хотел рисковать тем, что кто-нибудь найдёт их.
Единственным кто знал был Катчан. Он как-то спалил Изуку, но, слава богу, никому не сказал. Правда позже пришлось рассказать о его способе заживления. После этого он стал осторожней, а то мало ли, вдруг в следующий раз зайдёт кто-то из его друзей.
Катчан был против. Говорил, что зависеть от чего-то такого ничем хорошим не кончится. Но не стал давить на него. Хотя, когда он замечал, что Изуку выздоравливает быстрее обычного, он кидал в его сторону обеспокоенно настороженный, даже почти напуганный взгляд и тон его кожи бледнел на несколько тонов.
Это заставляло Изуку чувствовать вину, он не хотел, чтобы его друг волновался. Тот каким-то образом решил, что это его вина, из-за того, что было в средней школе. Но это было не так! Изуку давно простил его. И сам Катсуки изменился. Хотя кошмары от этого не проходили.
Кошмары-это отдельная история. У Изуку пару раз случался сонный паралич после особенно тяжёлых дней. Не очень приятный опыт.
Сегодня он немного разошёлся и нанёс царапины и выше предплечья. Раны начали затягиваться, но не так быстро, как в первый раз. Всё-таки у любой причуды есть пределы.
Как вдруг за дверью послышался стук. Его дыхание участилось и Изуку почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
★★★
Ночной ветер обдувал лицо подпольного героя. Он закончил патруль пораньше и пошел делать очередной обход общежития.
Можете назвать его параноиком, но эти дети достаточно встречались со злодеями. Так что лишний раз убедиться в их безопасности не было чем-то излишним.
Возможно, он просто хотел убедить себя, что с ними всё в порядке, чтобы спокойнее спать сегодня, но он в этом не признается.
Он поднялся на лифте на самый верхний этаж. Таким образом можно было сэкономить время. Он мог проверить их, спускаясь вниз по лестнице.
Бесшумно идя по коридорам, он иногда останавливался у дверей, плохо спящих детей. А именно: Шинсо, Каминари, Токоями, Джиро, Тодороки, Мидория.
Джиро спала. Хотя его беспокоило, что музыку в её комнате было слышно даже за дверью. Но не похоже, что это мешало другим. Они привыкли.
Каминари видимо решил, что ему не нужен сон, он видел свет от телефона через щель под дверью. Но Шота убедил его лечь спать, и напугал возможностью завтрашней контрольной.
Токоями спал. Сегодняшняя тренировка утомила его. Он даже услышал сопение Тёмной Тени.
Что же, храпа Тодороки было достаточно, чтобы убедить его в том, что он спит.
Шинсо снова не спал. Когда-нибудь он точно свалиться от недосыпа. Когда Шота снова напомнил ему о важности сна, тот пустил язвительный комментарий, мол не ему ли об этом говорить, на что Шота ответил, что тот ещё подросток и им необходим сон. После чего очень недовольный Шинсо всё же лёг спать.
Остался Мидория. На самом деле Мидория был странным. Не в том смысле, что он делал что-то плохое или представлял угрозу. Но что-то словно было не так.
Каждый раз, когда он думал о Проблемном Ребёнке у него начаналась мигрень. Он был сплошным противоречием. Решительный, но не уверенный в себе. Отчаянно ищет одобрения, но отрицает любые комплименты. Разбирается в причудах, как в своих пяти пальцах, но со своей едва справляется. Общительный, но замкнутый. И ко всему прочему магнит для злодеев.
Но в последнее время всё кажется ещё страннее. Эта неделя была для ребёнка тяжёлой. Он оставался дружелюбным и его оценки не изменились. Но он казался отстранённым и вечно уставшим. Все начинали беспокоиться.
Когда он подошёл к его двери, то сразу понял, что тот не спит. Шота слышал какой-то шум и ... Он шипел? Внезапное беспокойство охватило его. Этот ребёнок был безрассудным и до ужаса не хотел никого беспокоить. Он вполне мог скрывать ранения.
Он осторожно постучал и услышал как упало, что-то металлическое и ребёнок вскрикнул, заставляя Шоту ещё сильнее волноваться.
—Мидория, ты всё ещё не спишь? Что случилось?- он старался звучать безразлично и спокойно, но, чёрт возьми, если Проблемный ребёнок снова поранился, Шота просто так не оставит.
Послышался ещё шум, но в этот раз будто ребёнок в спешке что-то убирал.
—Мидория?- спросил он настойчивее. Ещё шум и длинная череда ругательств, толи на вселенную, толи на самого себя. Шота надеялся, что не последнее. Он даже не знал, что Мидория знает такие слова. В тихом омуте...
Как вдруг дверь наконец распахнулась. Мидория нервно улыбнулся. Его глаза бегали туда-сюда, словно он ждал, что его наругают. И он прятал левую руку за спиной.
—С-сенсей! Доброй ночи! Я э-э... Уже ложусь спать, простите, что побеспокоил. И у меня всё в порядке!- он попытался натянуть на лицо улыбку, но это больше было похоже на гримасу.
—Мидория, ты что ранен? Что с твоей рукой?- прямолинейно спросил Шота. Ребенок сильно вздрогнул и отчаянно покачал головой. Шота вздохнул.
—Покажи свои руки, Проблемный ребёнок.-тот напрягся и сделал шаг назад.- Я же просил тебя не скрывать, когда тебе больно. Помнишь, что я сказал? "Раненый герой спасёт меньше людей, надо уметь просить о помощи"
Мидория отвёл взгляд. Затем в его глазах что-то мелькнуло и он резко расслабился. Он протянул Шоте свою руку, целую и невридимую. Окей, ладно. Это странно, очень странно. Но, что ещё страннее, так это пятна крови, которые он заметил на заправленных рукавах рубашки. Но травм не было.
—Я же г-говорил, я в порядке, с-сенсей!- сказал он с заиканием, от которого он думал, что избавился ещё несколько месяцев назад. Он снова улыбнулся ему, в этот раз немного более искренне. Шота снова вздохнул. Правда сам пока не понял от усталости, раздражения или от облегчения.
—Ладно. Иди спи, Проблемный ребёнок. Я не хочу, чтобы завтра ты клевал носом на уроке.- ребёнок энергично кивнул и с быстрым и радостным"Спокойной ночи, сенсей!", захлопнул дверь. Из комнаты послышался шумный вздох облегчения.
В конце концов Шота ушёл. Вся эта ситуация казалась неправильной. Это неправильно. Что-то не так. Так с этими мыслями он вернулся в свою комнату. Этой ночью он так и не смог заснуть.
