want to stay

У Дазая весь день было плохое предчувствие. Была обычная, легкая миссия с Чуей - его напарником; ничего не должно было произойти. Задание прошло успешно, они отчитались Мори и разошлись по разным сторонам. Правда, Осаму ранили в живот и пуля осталась в теле, а Накахара этого не заметил. В целом, Дазай всегда так делал и делает по сей день – скрывает свои эмоции, чувства и самочувствие, потому что он думает, что это слабость. Сохранять спокойствие и безразличное лицо для него плёвое дело. Маска слетала лишь на секунды, и то это была ярость и ненависть к пленникам или другим людям, переходящим ему дорогу. Кстати говоря, Чую он никогда всерьёз не ненавидел. Сам Чуя же думает, что у них взаимная ненависть. Это больно, на самом деле. Миссия выполнена, напарники разошлись по домам (ну, кто куда. Чуя - домой, Осаму - гулять с пулевым ранением в животе). Но вдруг ему звонят и сообщают, что Оду Сакуноске смертельно ранили, и он не протянет и десяти минут. Дазай срывается с места, наплевав на приказ Мори - не ходить, бежит в сторону места, где умирает его единственный друг. – Одасаку! – Дазай... Я хочу кое-что тебе сказать. – Нет! Не смей! Ты все ещё можешь выжить. Нет, ты выживешь! Так что не говори ничего! – Послушай... Встань на добрую сторону, будь тем, кто помогает людям и найди таких же хороших людей. – Нет... Одасаку, не смей! - названный сорвал бинты с глаза Дазая, пачкая кровью его лицо и одежду. Закрыл глаза, и, судя по всему, не откроет больше никогда, умирая на руках того, кого считал другом и почти седьмым ребёнком-сиротой. Вдруг слышится выстрел и плечо пронизывает безумная боль. Дазай поворачивается, берёт пистолет и стреляет чётко в голову тому, кто подстрелил его, даже не смотря на его лицо. – Чёрт... Одасаку, как ты мог меня оставить? - дрожащим голосом говорит он, бережно положив тело друга на ровную поверхность рядом с другими телами, поднялся и поковылял, не задумываясь, в какую сторону вообще идёт.

***

Ноги привели его, что не удивительно, к его напарнику. Он не помнит, как постучал, но помнит, что стоял около двери минимальное количество времени. – Дазай? Ты что тут делаешь? - бросив оценивающий взгляд спросил Чуя, зацепившись взглядом за два его глаза, не скрытые белой марлей, кровавые следы на лице и такие же на животе и плече. Его глаза расширились, - Что с тобой, эй? – Он умер. У меня на руках. Чуя, Одасаку умер. Я смотрел, как он умирал и не мог ничего сделать... - в его расширяющихся от ужаса глазах медленно, но верно растекался приближающийся нервный срыв, - Мори не хотел пускать меня к нему, Чуя, но я пошёл... Видеть, как к твоему напарнику у которого всегда «все под контролем», у которого нет эмоций и чувств, подступает животный ужас и страх, невозможно. Поэтому Чуя притягивает его к себе через порог квартиры, закрывает за собой, наспех разувает и тащит за собой в спальную комнату. – Тише, Осаму, успокойся, пожалуйста, - видеть полностью разбитого Дазая ему приходилось впервые, и показывать такое сильное беспокойство - тоже. Резко у уже-не-бинтованного-придурка темнеет в глазах, и он, как и ожидалось от незаботившегося о себе парня, падает плашмя в (заботливые) руки Чуи. – Блять! Ты ещё и раненый?! Придурок, вот же... - осторожно поднимая на руки тело Осаму, ложит его на кровать и начинает снимать его одежду, рассматривая раны и мельком поглядывая на открывшийся глаз, который тоже видит впервые и вообще задумывался о его существовании. Зашивая и обрабатывая пулевые отверстия, Чуя думал о том, почему Дазай пришёл именно к нему и доверился именно ему. Думал, почему же? После миссии Накахара спокойно отдыхал и собирался пойти в горячую, расслабляющую ванну, где сможет отмокнуть и полноценно отдохнуть. Собираясь взять уже полотенце и чистые вещи, Чуя услышал рваный звонок. А выйдя, увидев еле державшегося на ногах Дазая, которого, скорее всего не ненавидит, но признаться в этом даже самому себе не может. И сейчас, зашивая этого придурковатого напарника и запаковывая его обратно в груду бинтов, он вдруг понял - это была не ненависть. Это было что-то сродни восхищению, не от мира сего пришедшего. Уложив безсознательного Дазая удобнее и накрывая пледом, Чуя аккуратно лёг рядом, размышляя о том, что утром обязательно поговорит с их боссом.

***

– Мори-сан, почему вы вчера не хотели отпускать Дазая к Оде Сакуноске? У него два пулевых ранения: сквозное прошло через плечо и еще одна пуля осталась в его животе. Мне пришлось доставать её и зашивать ему раны, - без приветствия влетел в кабинет босса Чуя и сразу начал свою тираду. – Чуя-кун, во-первых, сбавь пыл, во-вторых – Дазай был уже ранен в тот момент, когда я отдал ему приказ не идти к его уже, давно мёртвому другу. За непослушание моим приказам он получит соответствующее наказание. А то, что тебе пришлось его зашивать - лишь его проблемы. В этом моей вины абсолютно точно нет. Так почему же, Накахара, я должен нести ответственность за его действия? - ледяным тоном и такими же глазами сказал Огай. У Чуи не дрогнул ни один мускул. Он старался держаться, чтобы не показать тому, кого боится в данный момент, что чувствует что-то наподобие страха. – Мори-сан, это ведь вы послали на смерть Оду Сакуноске? - скорее утверждение, чем вопрос. – Да, Чуя-кун, это был я. Дазай-кун скорее всего уже и сам догадался, он умный мальчик. У тебя новое задание: следить за тем, чтобы Осаму восстановился и вернулся к работе. Свободен, - если Мори говорит «свободен», это означает, что возражений и вопросов он не ждёт и не хочет слышать. – Будет сделано, - без поклона, как обычно делает Чуя, он вылетел из кабинета и помчался домой.

***

– Эй, Дазай? Проснись. Медленно открывая мутные глаза, Дазай пока-что не почувствовал боли, потому что его напичкали обезболивающими, которые с его иммунитетом к лекарствам и препаратам выветрятся из его тела уже через два часа. – Чуя? – Да, я, лежи и не двигайся, - Дазай всё помнил, вплоть до того, как упал в руки Чуи и отключился. Он лежал в тёплой кровати и смотрел только в потолок, прокручивая все воспоминания за вчерашний день. – Осаму, посмотри на меня, - собственное имя из уст того, от кого всегда хотелось это услышать, действовало как наркотик, - Отлично, дай я обработаю твои раны. – Раны? Я ранен? - его глаза не выражали ничего, что пугало. – Да, об этом мы поговорим попозже. А сейчас, пожалуйста, сядь. Пока Накахара вновь обрабатывал кровоточащие раны, Дазай думал примерно о том же самом, что и Чуя вчера вечером. Закончив с перевязкой, Чуя привлёк к себе внимание Дазая тем, что погладил его по голове. – Ложись. Хочешь, я побуду с тобой, пока ты не уснёшь? - он сам был удивлён, что эти слова так легко выходят из его рта, который по словам младшего мог только тявкать да кусаться, как самая, что ни на есть личная собака. – Чуя, пожалуйста, останься со мной, - слова давались тяжело, но он всё же смог их выговорить и лечь обратно. Глаза Накахары расширились от удивления, а потом сразу же под взглядом внимательных даже сейчас глаз лёг рядом, обнимая, как ночью. – Спи, Осаму, я рядом. И он действительно остался. Всегда важно, чтобы близкий человек был близким тогда, когда это необходимо.