Двое

Тьма, окружающая его, оказалась живой. В ней блестело и переливалось плавленое серебро непокорных длинных волос. В ней мягко светились изумрудные глаза с вертикальным зрачком, сейчас совсем по-человечески расширенным. Он осторожно протянул руку, касаясь нежной кожи лица, словно вспоминая, словно пытаясь собрать хаотично рассыпавшуюся мозаику памяти. Пришла! Она пришла! А говорили, что за Гранью ничего и никого нет. Но это не так, она… она ждала его. Как и обещала. Конечно, немного странно и непривычно, что она одна, но он-то знал, кто из двоих любил его на самом деле настолько сильно, что мог бы презреть даже законы жизни и смерти. Ради него одного. И стало немного стыдно и неловко за то, что выбрал тогда для своего спектакля не ее. Шелковистые пряди волос привычно ласкали дрожащие от волнения пальцы, а губы ее были странно сухие, и неподатливые. Глупышка, она все еще дуется за тот один-единственный поцелуй, что был подарен второй близняшке? И совсем некстати возле его горла почему-то оказалось холодное и острое лезвие. - Нари? Нари-тян! Нарбалэ… - изумленно выдохнул он, перехватывая опасно касающееся шеи лезвие своей металлической рукой. Скрежет железа по железу слегка приглушил изумленный голос. Чужой и… мужской: - Винсент?!! Они долго и молча сидели, старательно избегая смотреть друг на друга. Легкий ветерок, гуляющий за Гранью, ласкал разгоряченную кожу, играл непокорными пепельными и серебряными волосам. Ветерку было наплевать на напряженное молчание. Ему было все равно. Наконец первым не выдержал незнакомец с серебряными волосами. - Что это за место? - чуть хрипловатым от долгого вынужденного молчания голосом спросил он. - На Лайфстрим не похоже… - Чего? - стратег Великой и Могучей Империи с искренним удивлением и интересом посмотрел на чужака. - Ты хоть… соображаешь, что говоришь? Ты, что, не понял, что ты умер? Какой Лайфстрим? Реку Жизни ему подавай! Ха! Ты - за Гранью! И жизни тут… - Фолкен внезапно осекся. Действительно: они же ТУТ? Значит, они не совсем исчезли, не растворились в небытие, как обычно считается ТАМ. По крайней мере, он сам все чувствует, и не менее остро, чем на Гайе. - Значит, это место зовется Грань? - голос у чужака был приятный, глубокий, завораживающий. - Странно. Я всегда думал, что ТА сторона выглядит… немного иначе, - незнакомец тихо и горько рассмеялся. - Давно ты тут? - За Гранью нет времени, и потому я не знаю. Да и какой смысл сидеть и считать, сколько времени прошло с того знаменательного события, когда меня, изменника и предателя… - Ты ТОЖЕ?.. - Что - тоже? - Ничего. Тема закрыта. - А потом я сжег Нибельхейм… - Фанелию… (И ему вспомнились безумные глаза и такие же серебряные волосы: Диландау?) - Ты о чем? - Просто. Продолжай! - И его обуяла жажда мести… (И снова узнавание: Ван?..) - Ведь сгорел Его дом, погибли Его родные… Мои родные… - А ты о чем? - Неважно. Просто вспомнил о младшем брате. И еще об одном человеке, который… - Так ты - тоже стратег? - А ты - генерал? Даже странно. Может, в этом есть какая-то изощренная идея? Чей-то промысел, чтобы мы, так похожие друг на друга, в чьих жизнях произошли почти одинаковые события, встретились Здесь? - Возможно. Но остается вопрос - а для чего? - Так у тебя есть младший брат? - Есть. Только он очень тяготится тем фактом, что у него был я… А у тебя? - Тоже. Кажется, их трое, но я уже ни в чем не уверен. - Они тоже тебя ненавидят, как мой Ван? - Не знаю. Иногда мне кажется, что они готовы за меня отдать свою жизнь, но иногда я понимаю, что не могу контролировать их мысли и желания. И их ревность. Наверное, это и есть своеобразная ненависть? - Так ты… тоже… Монстр? – чужие пальцы коснулись угольно-черных крыльев. Ему никогда не нравились чужие прикосновения, но сейчас это было даже… приятно? - С чего ты взял, что я - монстр? Предатель - это да, возможно. В чем-то даже трус. И подлец. Иногда - лжец. Но - не монстр. - Но у тебя есть крылья? – рука, ласкающая его перья, замерла. - Да. Ведь я - Драконид. Как и моя мать. А твоя мать, она тоже была крылатой? - Нет. Она была и есть… чудовище, но она умела летать среди звезд. - Среди звезд? Занятно… А у тебя… есть крылья? Крыло у незнакомца оказалось только одно. Зато оно было таким же черным, как ночь, огромным и пушистым. И постоянно роняло шелковистые перья. Стратег невольно залюбовался им, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к шелковистой роскоши черных перьев. Как они уже успели выяснить, у самого Фолкена крылья были поменьше, да и перья больше похожи на орлиные - жесткие, узкие, с острыми кончиками. Зато их было два. Хотя Сефироту (так звали незнакомца) его однокрылость совершенно не мешала. - Слушай, а как ты выполняешь сложные фигуры? – как-то поинтересовался Фолкен. - С одним-то крылом? - Вообще-то, если честно, крыло у меня не одно, - грустно ухмыльнулся Сефирот. - Но не проси меня показать все остальное. - Это еще почему? - брови стратега от удивления поползли вверх. - Видишь ли, в полной форме я выгляжу гораздо более, кхм, экзотично, чем ты. - Это как? - Я же говорю - даже не думай!.. Впрочем, не-дни за Гранью летели и летели, разговоры становились все более короткими и формальными. Лишенные обычной жизни, привычек, смысла существования, в этом странном и непонятном месте, они очень скоро заскучали… - И что у нас будет сегодня? Снова - обсуждение прочитанных книг, или попытка поупражняться в острословии? - Нет. Я так понимаю, тебя это не развлекает, а я очень не люблю навязываться другим людям. - Тоже мне, одиночка! Может, тогда, полетаем? - Ты, наверное, спятил? - Вовсе нет. Знаешь, у меня из головы почему-то все не идут твои слова, что у тебя есть и другие крылья. - О, Гайя Великая и Милосердная! Дались тебе эти… другие! Но, ты сам напросился! Фолкен с благоговением осторожно коснулся белых пуховых шаров, опоясывающих стройные бедра Сефирота. Шары плавно переходили в огромные белоснежные крылья. Много крыльев. Даже слишком много. Как у ангелов на картинках в старой-старой книге, которую по вечерам любила перечитывать своим сыновьям Вариэ. В книге были похожие создания, и их называли Серафимы. Огненные ангелы, воинство Божье. Почему-то Вариэ грустно улыбалась, когда слышала мерзкие шепотки за своей спиной, называющие ее и ее детей отродьями проклятых атлантов, драконидами. Они ведь так похожи на тех существ из книги, которые зовутся… - Так ты… Ангел? - голос Фолкена заметно дрогнул, и он поспешно отдернул руку. - Нет. Хотя кое-кто зовет меня Падшим однокрылым Ангелом, - криво усмехнулось ослепительно прекрасное серебряное создание. - То, что ты видишь, лишь моя боевая форма, как монстра. Сейфера… - Сейфера, - зачем-то повторил стратег, словно пробуя слово на вкус. - Сейфера. Серафима… Ангела… Рука сама собой осторожно, словно боясь спугнуть, коснулась лица этого странного, неземного создания. Впрочем, почему это странного? Он и сам - почти такой же. Рожденный с отравленной стремлением к высоте кровью, изгой среди своих, предатель среди приютивших его чужаков… В какой-то мере Сефирот прав - они оба - монстры. Но кто сказал, что монстрам запрещается чувствовать это жаркое томление, это ненасытное желание обладать чужим, даже в такой форме неимоверно прекрасным телом? Кто сказал, что монстры не могут любить, как люди? Просто, слепо, не задумываясь ни о чем. Отдаваясь волне желания и страсти. Пальцы приподняли четко очерченный подбородок, подчиняя, притягивая к себе. Губы у падшего ангела оказались горячими, сухими и обветренными. И они неуловимо пахли ветром и скошенной травой. Поцелуй получился грубоватым, голодным, изматывающим, и оторвавшись от таких желанных губ, Фолкен с каким-то удовлетворением заметил, как порозовели скулы у однокрылого, и как припухли от поцелуя его губы. - Ты… - хрипло выдохнул Сефирот. - Ты… Хоть понимаешь, что сейчас делаешь? - Если ты против, то это больше не повторится, - вздохнул стратег. Сефирот красноречиво посмотрел в его глаза и Фолкен, ободренный этим прямым, открытым взглядом, таким откровенным и таким вызывающим, забыв об осторожности, порывисто притянул его к себе. - Я… у меня есть опыт в подобном, - зачем-то сообщил он. Сефирот хмыкнул, насмешливо посмотрев на стратега и мягко заметил: - Не сомневаюсь… Помня о своем увечье, Фолкен как можно осторожнее притянул к себе Однокрылого металлической рукой, придерживая его за талию. Другая, живая, человеческая рука отправилась в длительное приятное путешествие, изучая и лаская сильное и гибкое тело партнера. Пальцы, словно запоминая, неспешно прошлись по ключицам, скользнули по шелковистой и теплой коже груди, чуть задев твердые соски. Лаская, спустились ниже, по поджарому, мускулистому животу, стройному бедру, а затем затерялись в нежном пухе странных белых помпонов… Находя там… Фолкен от неожиданности задохнулся, но, переведя изумленный взгляд на лицо Сефирота, искаженное страстным и ненасытным желанием, такое прекрасное своей нереальной нечеловеческой красотой, отбросил все сомнения… Крылья заменяли Падшему ангелу ноги. Их было много, даже слишком, но покрывающие их перья были такими нежными, к тому же все остальное, несмотря на экзотические конечности, вполне присутствовало… Сефирот с какой-то неистовой обреченностью отдавался ему. Пальцы единственной руки судорожно цеплялись в такт бешеному неуемному ритму, задаваемому Фолкеном, царапая и терзая его плечо, до синяков. Шелковистые перья распластанных по земле крыльев возбуждающе ласкали разгоряченную кожу стратега, нежно щекотали бедра, сводя его с ума и заставляя цепко впиваться железными пальцами протеза в узкие бедра любовника, оставляя на белоснежной коже неглубокие, но довольно чувствительные царапины. Хриплые стоны Сефирота, сначала едва слышные, становились все громче и отчетливее, словно подстегивая и без того ненасытное желание стратега обладать этим прекрасным, неземным созданием. Этим ангелом. Пусть даже для кого-то падшим. Ведь он - такой же, как и сам Фолкен. Никем не понятый, но все равно крылатый… Белые ангельские крылья обняли обнаженные бедра стратега и он почувствовал, как судорожно сжался внутри Однокрылый, глубоко впиваясь ногтями в его плечо и выгибаясь навстречу ему всем телом. Кончая. Теплая струйка спермы ударила стратега в живот. Он, хрипло рассмеявшись, стиснул бедра любовника еще сильнее, и вдалбливаясь быстрее и глубже, с тихим рычанием впился зубами в беззащитную белую шею падшего ангела. Оргазм накрыл его с головой горячей, сияющей волной, заставляя впечатать своим весом в землю распластанное под ним тело, царапая металлическими когтями бедра, выдирая пригоршнями белоснежные перья… Теряя последние остатки контроля над собой. Мир раскололся на миллиард сверкающих осколков и на какое-то время Фолкен забыл, как нужно дышать. - Повторим? - металлические пальцы нежно гладили недавно в кровь истерзанное стройное бедро. - Когда-нибудь? - Ну, почему же, когда-нибудь! - услышал он тихий и неожиданно теплый смешок, и белоснежное перо приятно пощекотало разгоряченное лицо. - Если у тебя не вызывает отвращения любовь монстра… - Тшшш! - он прижал палец к припухшим, но все равно таким желанным и сладким губам. - Нет, ты - не монстр. Ты - МОЙ ангел. И ты - такой же, как и я… Тонкие сильные пальцы молчаливо и красноречиво сплелись с металлическими, и два сердца теперь стучали в унисон. Такой же, как и я… И вдруг стало понятно, что то, что они оба оказались именно в этом месте и именно вдвоем, совсем не лишено смысла.