Рога и крылья

      Их первая встреча произошла где-то в мире людей, на незнакомых виноградниках. Юный демон спустился туда из любопытства: до этого он ни разу не покидал Ад. Его волосы были красны, как кровь, в глазах горела огненная бездна, а голову венчали маленькие чёрные рожки. Когда юный ангел увидел его в первый раз, то немного испугался, ведь взрослые учили его бояться демонов. Они были непримиримыми врагами, стоящими по разные стороны. Одни были призваны защищать людей, другие искушать. Однако в тот момент, когда их глаза встретились, они не испытывали вражды, но в них родилось что-то ещё. Юный ангел показался демону прекрасным, у него была карамельная кожа, шёлковые волосы синего цвета, и такие же глаза, похожие на глубокое море.       – Ты один здесь? – спросил у ангела демон.       – Один. – ответил тот и добавил с опаской. – Я могу улететь.       – Не улетай. – попросил его демон. – Ты же ангел? Я никогда не видел ангелов.       – А я – демонов. – сказал ангел и слегка улыбнулся.       И в этот момент демон пропал.       – Я Дилюк. – представился он и улыбнулся в ответ.       – А я Кэйа.       После они много раз встречались на тех виноградниках в человеческом мире. Рядом рос лесок, и текла река. Они ходили к ней, но никогда не купались. Дилюк ловил лягушек и бросал их в воду, как можно дальше от берега, а Кэйа укоризненно смотрел на него каждый раз: не гоже, мол, обижать слабых зверюшек. И почему-то Дилюку становилось не по себе, когда юный ангел его пристыжал. Лягушек он мучать перестал, но его всё равно тянуло на что-то недоброе. Демон ломал ветки деревьев, давил жуков, разрушал муравейники, обирал чужие виноградные грозди. И подначивал ко всему этому Кэйю. Однако сердце юного ангела было большим и сострадательным. Даже если он на что-то соглашался, его лицо иной раз во время этих шалостей принимало такое печальное выражение, что Дилюк сразу забывал обо всём, лишь бы Кэйа снова начал улыбаться.       Юный ангел временами тоже делал что-то непонятное Дилюку и уговаривал участвовать. То юный демон помогал ему выхаживать птицу с подбитым крылом. То Кэйа показывал Дилюку, как распускаются бутоны на рассвете в цветнике при виноградниках, и как снова закрываются на закате. Вместе они подкармливали местную собаку, белую, с большой головой. Собака ласково лизала руки, даже позволяла себя гладить. Дилюк сначала боялся её, но Кэйа помог им подружиться. И когда юный демон опускал ладонь на чужую шерсть, он ощущал, будто делает что-то странное. Какое-то неправильное чувство поселялось в его груди, тёплое и мягкое. То же самое Дилюк ощущал, когда Кэйа брал его за руку, а делал тот это часто: утрами, когда они бежали по траве; ночами, когда любовались звёздами; и днями, когда сидели рядом на большом поваленном бревне на опушке небольшого леса, ангел в белых одеждах и демон в рваных шортах и грязной рубахе.       Дилюк хотел бы верить, что он действительно полюбил Кэйю, а не пытался всего лишь развратить и низвергнуть юного ангела, поддавшись демонским инстинктам. Он подходил к взрослым и спрашивал: «Могут ли демоны любить?» Кто-то говорил, что да, кто-то, что нет. Но все сходились во мнении, что «любовь» не приносит демонам ничего хорошего. И всё же Дилюку хотелось верить, что он полюбил Кэйю, и хотелось верить, что Кэйа полюбил его в ответ. Однако вскоре Дилюк и сам убедился, что взрослые, кажется, были правы. Ведь в один день Кэйа просто не пришёл. Как и через день, через два, через три. Юный ангел исчез из его жизни. Больше некому было показывать Дилюку красоту человеческого мира. Больше некому было брать его за руку. И демон тоже перестал приходить на виноградники.       Только тоска поселилась в нём с тех пор. Хотя много раз после Дилюку казалось, что всё случилось правильно, что Кэйа должен был его покинуть. А иначе юный демон несомненно послужил бы причиной его падения, а этого Дилюк не хотел. Потому что Кэйа был единственной праведностью в его жизни демона, и, наверное, его самым большим грехом.       Спустя годы они встретились снова где-то в пыльном и шумном городе в мире людей. Дилюк увидел Кэйю у бара. «Доля ангелов» – гласила вывеска очень символично и даже иронично. Но Кэйа выглядел словно незнакомец. На нём были кожаные штаны в обтяжку, шёлковая рубашка. Грудь была обнажена, в левом ухе болталась серёжка, на руках красовались металлические и кожаные браслеты, а на правом глазу – повязка. Ангел болтал и громко смеялся в компании пьяных людей. Он выглядел и вёл себя столь развязно, что Дилюк смутился и не стал звать его. Однако демон начал приходить к бару, просто чтобы увидеть. Он стоял на другой стороне улицы, рядом с деревом, в руках держал сигарету и зачем-то делал вид, что курил. Хотя табак никогда не интересовал его: он смраду и в Аду нанюхался. Дилюк ощущал себя неправильно, но это чувство давно стало его верным спутником. Он неправильный демон. Демон, что отказался от своей роли, отказался исполнять приказы. Он стал презираемым сородичами отступником, и он полюбил ангела. Он стоял там долгими вечерами, безрогий, в костюме и галстуке, не находя в себе решимость зайти в бар.       Кэйа его тоже заметил, обрадовался: он так долго хотел вновь увидеть Дилюка, объяснить тому почему пропал. Его сильно тяготило то, как они расстались. Другие ангелы узнали, что Кэйа в человеческом мире встречался с демоном, а не лишь любовался цветником, как всем говорил. Юного ангела наказали, отняли правый глаз, оставив на его месте никогда не заживающую до конца рану. Но Кэйа не винил Дилюка: они провели много счастливых для ангела дней вместе. Теперь Кэйа был сослан в мир людей, чтобы приглядывать за пьяницами, когда те шли домой, оберегать от воров и отвлекать их от блудных помыслов в сторону молодых девушек и юношей. И заниматься этим вечно, ибо пьянство – неискоренимый грех.       Но Кэйа не жаловался. Каждый раз, когда было тяжело справляться, он думал о том, как поступил бы упрямый, шаловливый и грубоватый демон, коего он однажды повстречал на виноградниках. И коего так легко и безвозвратно полюбил. Пусть они были не вместе, но Дилюк стал для ангела той внутренней силой, на которую он мог опереться. Потому на свою долю Кэйа не жаловался, особенно когда заметил рядом со своим любимым местом работы Дилюка. Сердце ангела предвкушало радостную встречу, но демон не звал Кэйю и не подходил, лишь наблюдал с другой стороны улицы, всем своим видом выражая неясную скорбь.       Конечно, это не могло продолжаться вечно. В один из вечеров Кэйа вышел из бара и пошёл прямо к Дилюку.       – Пройдёмся? – спросил ангел, затем, дождавшись кивка, взял Дилюка за руку, как раньше, и повёл в сторону парка.       Они остановились под единственным тусклым фонарём на самой окраине и наконец пристальней взглянули друг на друга. И если бы Дилюк не пропал ещё тогда, при их первой встрече, то пропал бы сейчас. Потому что Кэйа смотрел на него так ласково и нежно, словно они расстались только вчера.       – Ты пал? – первое, что спросил демон. Первое, что он хотел узнать. Он всё это время боялся, что ангел теперь проводит время в баре с пьяницами, потому что окунулся в пучину греха. Боялся, что сам толкнул его туда когда-то.       – Нет. – ответил Кэйа.       И Дилюк облегчённо выдохнул:       – Значит с твоими крыльями всё хорошо.       Он знал, что падшие ангелы теряли крылья.       В голове всплыло воспоминание:       «Покажи мне свои крылья».       «Хорошо. Можно мне тогда взамен потрогать твои рога?»       Как же Дилюку хотелось ещё раз взглянуть на них, ещё раз провести по мягким пёрышкам ладонью, убедиться, что они всё так же белы, что он не запятнал их.       – А что с твоими рогами? – спросил Кэйа.       Дилюк машинально потянулся рукой к голове, где под волосами прятались оставшиеся пеньки.       – Я спилил их. Сам. – ответил он.       Он сделал это, когда узнал, что Легион предал и убил того, кого Дилюк называл отцом. Демоны рождались не так, как люди: настоящих родителей у них не было, но были старшие, что присматривали за молодняком. Дилюк спилил рога в знак протеста против воли Легиона. Было больно, вокруг стоял запах крови, а после того, как Дилюк прижёг свежие срезы раскалённой лопаткой, добавился и запах гари. По демонским законам Дилюк должен был подчиняться Легиону, но он отказался. Наверное, он с самого начала был неправильным, а может, так повлиял на него ангел. Дилюк тяготел к привязанностям, не желал убивать, искушать, развращать. И он был изгнан, не мог более вернуться в Ад, а был вынужден вечно скитаться сирым по Земле.       Лицо Кэйи стало очень печальным.       – Я бракованный демон. Я боялся греха, поставил чувства выше приказов, потянулся к свету. – произнёс Дилюк. – И я глупый демон, потому что полюбил ангела.       Кэйа приблизился вдруг и положил ладонь Дилюку на щеку.       – Ты не бракованный. Тебе просто не повезло. – сказал он и улыбнулся так же светло, как всегда улыбался в их юность. Дилюк не мог оторвать от него взгляд. – И мне не повезло тоже.       Кэйа склонился ещё ближе и потянулся губами к губам напротив.       – Не надо. – Дилюк упёрся ангелу в грудь руками, не давая сделать последний шаг. Он был напуган. – Не хочу, чтобы ты пал.       – Я не паду. Любовь – это не грех. – Кэйа мягко погладил демона по щеке, пытаясь успокоить. Он долго искал эту истину на Небесах и Земле. И теперь точно знал: им обоим не в чем каяться. – Хочешь, я покажу тебе свои крылья?       Дилюк хотел, он кивнул и перестал упираться. Он вновь ощущал себя странно, неправильно, когда Кэйа целовал его. Демон не должен чувствовать растекающееся в груди тепло, трепет от близости с кем-либо и затапливающую радость. Но пока их губы причудливо сходились, дыхание смешивалось, а руки тянули ближе, Дилюку показалось наконец, что это «неправильное» чувство на самом деле – самое правильное, что есть в его жизни.       – Покажи. – попросил Дилюк, заполошно дыша, когда они прервались.       И за спиной Кэйи тут же выросла пара белоснежных крыльев.