Голодные игры

Их могли себе позволить лишь зоопарки. Но, как это всегда бывает, запрет на продажу частным лицам в этой стране не сработал. Существа звались проглотами, и для человека были опасны тем, что могли проглотить его заживо и целиком – как, впрочем, и любых других животных не крупнее его самого. Напоминавшие варана, только с лапами подлинней и размером с корову, проглоты могли набить пузо за раз тремя-четырьмя крупными жертвами. Их желудок был громадным и прочным, занимая почти всю брюшную полость со смещённым в самый низ коротким кишечником. У самок размеры желудка были меньше из-за большой матки, их и продавали зоопаркам, ведь они меньше ели. Тем же, кто торговал нелегально, было плевать на пол товара, да и определить его даже у сильно подросших особей было нелегко. К тому же, покупателей пол проглота не волновал: их приобретали для той же цели, что и зоопарки: посадить в клетку и любоваться. А как подрастёт и станет в разы больше есть – избавиться любым доступным способом. Как-то раз у одного из таких торговцев побывала семейная пара. Им был нужен взрослый проглот в качестве домашней зверюшки, а то от кошек, собак, птиц и даже змей они устали. А тут новый вид объявился в природе. Ну как не попробовать, кто это и с чем его едят? Вышло, правда, наоборот, но об этом позже. Как и все прочие, о выборе пола животного обе стороны не обмолвились и словом. Кроме того, взрослых особей брали с неохотой, и продать залежавшийся, вечно голодный товар, владелец был только рад. Семья, что купила проглота, не нуждалась в деньгах, и для монстра началась сытая, вольготная жизнь. Он ел всё больше с каждым месяцем и даже подрос. Жира он не откладывал, зато желудок увеличил объём, и теперь при желании в нём могла поместиться и эта парочка, и место бы для десерта осталось. Поначалу проглота держали в клетке, но спустя полгода супруга решила, что бедной животине тесно, он растёт, почти уже с лошадь, так что пусть сидит на цепи внутри дома, чтоб не заболеть без крыши над головой. Муж согласился, тем более что проглот не вонял, его кожа, чуть складчатая и безволосая, напоминала носорожью, а гадил он нечасто, предпочитая сперва накопить побольше и за один раз навалить огромную кучу. Поэтому, когда в нижней части плоского брюха надувался тугой и немаленький шар, можно было идти на прогулку. Но проглот не был бы проглотом, если б в один прекрасный день ему не надоела мёртвая еда. Бесформенные куски мяса, которые он с шумом заглатывал три раза в день, были до того скучны и обыденны, что вызывали депрессию даже у неразумного зверя. Ему хотелось, чтобы пища барахталась у него в пасти, пыталась выбраться и кричала, чтобы с первым могучим усилием глотательных мышц провалилась в глотку, а дальше рывками добралась до ноющего, пустого желудка и до краёв его наполнила… Эти двое людей – подходящие кандидатуры, но цепь и кормление до отвала не давали инстинкту поглощения проявить себя и повести хищника в атаку. К счастью для проглота, вскоре кое-что существенно изменилось – судьба дала отличный шанс. Муж пропадал на работе. Вскоре он вернётся с забитым под завязку багажником  - запасом еды на пару дней для домашнего любимца. Ну а пока его супруга устроила для проглота банный день. Не снимая с него цепь, она надула в гостиной бассейн и теперь мыла щёткой и мылом покорно стоявшего в воде монстра. Для этого ей пришлось надеть майку без рукавов и короткие шорты. Стоя в бассейне, женщина долго и терпеливо отмывала питомца. Мыть его приходилось раз в три месяца, и не из-за запаха, которого он не источал, а по причине приезда гостей, ведь чужой глаз замечает изъяны лучше, чем свой. Но в какой-то момент она ощутила, что проглот… прикоснулся к ней языком. Монстр старательно лизал обнажённые части тела, оставляя на них маслянистую плёнку – так проглоты «смазывали» жертву перед поглощением, и делали это чаще всего, когда еда уже в пасти. Этот проглот из опасения спугнуть решил облизать хозяйку перед нападением. Ещё не понимая, зачем он это делает, женщина замерла. Щётка выпала из рук. Монстра только что покормили, его очень большой, округлившийся живот покачивался, сильно выпирая с боков. Значит, он не голоден. Что же означает его поведение? Невольно у неё вырвался стон, едва язык существа задел промежность. Подобные мысли никогда не посещали её, и даже будь она незамужней извращенкой, не рискнула бы лечь под животное. Лишь с целью проверить, верны ли выводы, она полностью обнажилась и прилегла, опираясь на край бассейна. Меж задних лап проглота ничего не болталось, кроме огромного, вздутого брюха. Он потянулся к ней и продолжил вылизывать, затем, облизав верх, стал тыкать мордой, побуждая женщину встать. Нет, тут не похоть, а что-то иное, - с облегчением подумала та. Неужели благодарность за заботу? Да откуда, он же прекрасно осознаёт, что находится в неволе. Женщина медленно двинулась по воде к задней части проглота. Ничего похожего на член нет и в помине. Либо он самка, что слишком много ест, либо… Обернувшись, она увидела жадно распахнутую пасть. Решив, что жертва убегает, проглот приготовился схватить. В последний момент она отшатнулась, вскричала и выпрыгнула из бассейна, запнулась и перевалилась за край. Раздался всплеск – монстр бросился за ней, пасть щёлкнула совсем рядом – и тут её спасла цепь. Плюхнувшись в воду, проглот, недовольно урча, перевернулся на спину, выставив напоказ до безобразия набитое пузо. Хозяйка же с бешено бьющимся сердцем умчалась прочь, чтобы смыть с себя его смазку и привести мысли в порядок. Мужу она ничего не сказала, иначе он бы тотчас избавился от опасного зверя. Поразительно то, что после случившегося она не хотела того же самого. Женщине пришло в голову лишь предложить увеличить его рацион и купить цепь понадёжнее. Муж не стал спрашивать, с чем связаны эти опасения – он никогда не спрашивал, только исполнял. Едва проглот начал получать в два раза больше еды, никаких попыток проглотить хозяйку больше не предпринимал, но его желудок всё равно не наполнялся под завязку. А женщина всё никак не могла забыть то происшествие. Всё чаще ей снилось, что монстр глотает её или трахает, придавив переполненным, урчащим брюхом. И тогда она просыпалась возбуждённой. Приходилось просить мужа немедленно заняться сексом, во время которого она всё так же думала о монстре и его действиях с нею во снах. Вскоре, измучившись от этих донельзя странных желаний своего подсознания, женщина придумала выход. Не так уж и интересен проглот, чтобы просто на него любоваться. Любоваться можно на рыбок в аквариуме, а проглот на то и проглот, чтобы… - Знаешь, - сказала она мужу, - не сочти меня за сумасшедшую, но я бы хотела позволить ему сделать это со мною. – И, видя, как напрягся муж, пояснила: - Ну… проглотить. А чуть после ты заставишь его меня срыгнуть. Через минуту. Или через десять. Желание оказаться в брюхе у проглота повергло мужчину в шок, но он всегда угождал жене, поэтому угрозой вызвать санитаров он так и не воспользовался, спросив вместо этого, каким образом можно заставить проглота вернуть добычу обратно. - Забегая вперёд, поясню: это не моё новшество, и не плод именно моей больной фантазии, - предупредила она, и это было правдой. – На днях я читала в даркнете, что парочка владельцев проглотов делает точно так же. Одного он глотает, а другой, выждав… точно не помню, сколько – вроде пятнадцать минут – подходит сзади, сцепляет руки под брюхом животного, и рывками провоцирует рвоту – ну, знаешь, как приём Геймлиха. Один из них даже видео приложил. Проглот изрыгнул его ребёнка, как миленький. - Ребёнка??? – округлил глаза муж. - Подростка, - уточнила жена. – Он сам попросил. Голый и весь в смазке от его языка. Зато адреналином подпитался. - И тебе этот адреналин вдруг срочно понадобился, - заворчал муж. – К твоему сведению, его можно получить массой безопасных способов. - Мне нужен он, - ультимативно ткнула она пальцем в сторону проглота. – А не спорт, секс, ходьба по краю крыши или другие острые ощущения. Куда уж острей, когда тебе сглатывают. - Ну допустим, - почти сдался муж. – Откуда только в тебе такие идеи, скажешь хоть? Жена отмолчалась, свалив всё на тот же даркнет. Ему не следует знать, с какой позорной сцены всё и началось. - Ты уверена, что он всё ещё голоден? – спросил муж, косясь на изрядно выпиравшее пузо проглота и заставив её снова вспомнить ту постыдную, но волнительную сцену в бассейне. - Своих зверюшек те двое тоже до отвала кормили, - раздеваясь, сообщила жена. – Смотри, как бы после меня он и тебя не заглотил. - Сомневаюсь, что в пузе место останется, - усмехнулся муж. – Там и целый холодильник еды, и тушка твоя… Лопнет, если проглотит. Будто предчувствуя, что ему, наконец, её отдадут на съедение, проглот на цепи взволнованно метался. Желудок усиленно переваривал недавний завтрак, срочно освобождая место для крупной, живой пищи. - Сперва он оближет меня с головы до ног, - сообщила жёнушка. – Вот и раздеваюсь. - Главное, чтобы не пристроился, иначе сразу останется без кое-чего, - предупредил муж, не подозревая, что пробудил воспоминание о снах и усилил её возбуждение. «Даже от этого не откажусь, если скушать не захочет», - почти против воли мелькнуло в её голове постыдное желание. Нетерпение монстра передалось и ей. Не успев скинуть тапочки, она подбежала к проглоту. Муж с трепетом наблюдал, как монстр высунул длинный язык и принялся тщательно облизывать его обнажённую жену, покрывая её прозрачным маслянистым слоем. Та медленно поворачивалась, раскинув руки, позволяя питомцу достать языком до всех её углублений и выпуклостей. - Ах, - вырвалось у неё, когда проглот обвил язык вокруг её талии, постепенно притягивая к широкой, открывшейся пасти… - Сколько минут? – вспомнив о самом важном, выкрикнул муж. Супруга забыла сказать, сколько выждать, пока она в брюхе. Сейчас, одурманенная, околдованная «поймавшим» её хищником, она была не в состоянии говорить. С трудом вспомнив о пятнадцати минутах, мужчина слегка успокоился, завороженно наблюдая, как язык утягивает жертву вглубь разверзнувшейся пасти, кладёт головою вперёд, неспешно проталкивает глубже… Дыхание невольно участилось – кажется, и он способен получить от этого удовольствие. А может, мужа заводили негромкие постанывания жены, что становились всё глуше и глуше, пока монстр не закрыл пасть, издав невероятно громкий, натужный звук. Его короткая шея тут же вздулась, содрогаясь от новых сильных сглатываний – и быстро опустела с парой-тройкой мелких и не таких громких глотков. Тут же пузо проглота ухнуло вниз, ввалившись, став вдвое толще, чем было. Теперь оно почти доставало до пола, и монстр едва ли не волок его за собой, когда лениво сдвинулся с места. Теперь-то уж точно пузо набито под завязку, подумал мужчина. Осторожно приблизившись к отяжелевшему зверю, он прикоснулся к сильно выпиравшему, гигантскому шару. Внутри шевелилась и постанывала жена, видимо, отбиваясь от ранее съеденного мяса. Она что-то глухо прокричала, когда муж хлопнул по низу брюха и окликнул её. - Сейчас? – спросил он громко. – Ты уверена? В ответ она забилась отчаянней и закричала так, будто ей больно. С трудом оторвав взгляд от неимоверно гигантского брюха проглота, муж забрался на него сзади и сцепил руки под нижней границей, где начинался кишечник. Муж надавливал на пузо ещё и ещё, сильнее, чаще – пока шея проглота не вздулась. Приём Геймлиха довольно быстро извлёк супругу из пуза монстра, который из-за переедания не препятствовал её извлечению и стоял смирно. Он отрыгнул женщину вместе с частью полупереваренной пищи. Указав на неё, жена объяснила, в чём их ошибка. Они недавно покормили проглота, и он активно переваривал съеденное. Переварил бы и её, не дай она команду немедленно вызволять. На вопрос, будет ли повторение, она ответила отказом, ведь тогда придётся вставать перед голодным монстром, у которого в брюхе пусто. Но теперь уже мужу хотелось этого зрелища. Чтобы жена разрешила, пришлось даже признаться в своём возбуждении. Ему понравилось наблюдать за процессом поглощения и трогать необъятное пузо, что ввалилось под её тяжестью почти до пола. - Оно было настолько толстым? – не поверила жена. – Ну, если я снова полезу к нему в пасть, таким оно уже не будет. Его желудок должен быть пуст и спокоен, чтобы я подольше в нём оставалась. Разрешить игры с желудком проглота она разрешила, но не сразу – вероятно, опасалась, что монстр не позволит мужу выдавить из пуза то, что едва смогло утолить его дикий голод. Всё изменилось, едва супруга забеременела. Она даже будто стала лучше понимать этого монстра, что устал от однообразных кусков мяса и хотел поглотить как можно больше разнообразной пищи. Ей и самой позарез хотелось нового, и не только в еде. Поэтому, к радости мужа, их опасные игры повторялись всё чаще и чаще. Проглот оставался смирным, позволяя извлекать из брюха недавно проглоченную жертву. Сразу после этого его кормили до отвала, чтобы «загладить вину». А через день-два он вновь заглатывал ту же «еду», имея, к счастью для хозяев, короткую память и не запоминая конкретные лица. Запомнил он лишь то, что те, которых он глотает, пахнут одинаково, а тот, кто давит ему на пузо, заставляя их изрыгать – иначе, и хорошо бы как-нибудь съесть и его для разнообразия: живая еда с одинаковым запахом приелась так же, как и куски мяса. Если бы не цепь, то и этот человек уже давно переваривался бы в необъятном желудке. Они продолжали развлекаться с проглотом, чей аппетит так их заводил, ещё месяца четыре, пока живот у жены не стал совсем уж большим, а УЗИ показало четверню. Хоть у проглота и не было клыков, а только пеньки, не способные ранить, муж всерьёз обеспокоился за жизнь супруги. Они уже четыре месяца не подходили к проглоту, и это ей совсем не нравилось. - С пузом даже интереснее, - говорила она, поглаживая сильно выступавший вперёд беременный живот. – Его горло так вздуется, да и по брюху заметно будет. Знаю, ты и сам скучаешь по этой игре, и это твоя жертва ради моего благополучия, но почему же ты сам не лезешь ему в пасть ради меня? Я бы тоже хотела побыть в роли наблюдателя, сама мысль об этом заводит меня. Он отказывался, аргументируя тем, что жене помешает применить приём Геймлиха её громадный живот. Поэтому супруга продолжила наседать, упрашивать – но всё напрасно. Дошло до того, что, сомневаясь в её адекватности, муж купил проглоту новую клетку, и, уходя на работу, уносил с собой ключ. На девятом месяце, когда её пузо едва не трещало по швам перед родами, женщина попыталась взломать замок, но электроника работала лишь со специальном ключом и была защищена от взлома. Но однажды ей очень повезло: муж ушёл, забыв запереть клетку. А может, и запирал, но систему заглючило. К несчастью, он никогда не забывал накормить проглота до отвала, и монстр лежал, не обращая никакого внимания на вошедшую в клетку хозяйку. Сообразив, что, если её проглотят сейчас, она переварится, женщина выбежала оттуда в страхе, что едва не повторила ошибку первого раза. Придётся дождаться позднего вечера, когда переваренная пища раздует кишечник проглота, и где-то за двадцать минут до возвращения мужа войти в клетку. Громкое урчание голодного брюха спустя несколько часов возвестило ей, что пора. Полностью раздетая, возбуждённая, с огромным, раздутым, беременным животом, женщина приблизилась к монстру. У проглота тоже выпирал шар – меж задних ног, в самом низу опустевшего брюха: заполненный до предела кишечник собирался опорожниться, но проглот заметил новую порцию желанной пищи, пищи живой и очень толстой – и сменил приоритеты. Жадно бросившись к ней, он высунул язык, не открывая пасти, и в нетерпении оглаживал им тело беременной, заставляя её стонать громче и чаще. Ей особенно нравилось, когда язык голодного монстра, извиваясь, ёрзал по её большому животу. Старательно покрывая жертву смазкой, чтобы легче скользила по глотке, зверь довольно урчал и бил по стенкам клетки длинным хвостом. Он покрыл её смазкой даже обильнее, чем прежде, и теперь она густыми каплями стекала с громадного пуза беременной. Не выдерживая сладкого напряжения, женщина коснулась пальцами входа во влагалище, застонав протяжнее, громче. Раньше она позволяла себе кончить, лишь оказавшись в брюхе зверя, пока муж не вызволял её оттуда. Теперь, в его отсутствие, она могла не стесняться показывать монстру, как ей нравится его прелюдия к поглощению и сам этот акт, когда крепкий язык уже обвил и сдавил её неимоверно толстое пузо и настойчиво тянет в большую, разверстую пасть. Вот-вот она окажется меж его челюстей, язык подтолкнёт её к глотке, и мышцы, работая громко и мощно, неспешными рывками протиснут её навстречу пустому, ненасытному мешку – и брюхо проглота наконец-то наполнится, тяжело ввалившись перед тем, как стать большим, тяжёлым шаром, тугим и округлившимся под напором желанной добычи. Её притягивали к жадно распахнутой пасти, сильно сдавив беременный живот. Ей так хотелось насытить его собою вопреки запрету мужа, что женщина не думала даже о том, что может и не дождаться спасения. Оргазм уже подкатывал, но она не торопилась. Сперва язык, затем пасть, глотка… По пути к желудку, на последних, тяжёлых сглатываниях монстра, она и собиралась кончить. Уложив её пузом вниз на язык, проглот захлопнул пасть. Щёки раздулись от крупной добычи. Шевеля челюстями и языком, он стал толкать её глубже. Вот и глотка. Проваливаясь вниз головой, она не отнимала пальцев от влагалища. Как же тут жарко и тесно! Раньше, когда её глотали быстро и легко, женщина этого не замечала. Язык с трудом протолкнул её в начало глотки, и жертва повисла кверху пузом, что всё ещё торчало на языке, не давая до конца захлопнуть пасть. Беременная застонала, умоляя уже её проглотить, всё активней лаская себя. Монстр медлил, сомневаясь, не порвётся ли глотка от такого большого куска мяса. Но всё же осмелел и сделал первый натужный глоток, такой громкий, что у женщины зазвенело в ушах. Смазка помогла: она быстро скользнула в глотку, но тут же застряла в самом начале: начиная от пупа и ниже, её беременное пузо никак не проходило вместе с ней, несмотря на обильную смазку. Чтобы помочь проглоту, она стала извиваться, пытаясь вытянуть зажатые руки. Организм требовал разрядки, но сейчас важнее пройти дальше по глотке и как можно быстрей, иначе огромный живот порвёт зверю глотку. Едва руки были освобождены, она упёрлась ими в стенки и стала пробираться дальше вниз, чтобы вытянуть пузо из плена. Монстр активно ей помогал, часто и громко сглатывая, мотая шеей и задирая голову. Продолжалась эта «борьба», к счастью, недолго: с особо мощным глотком, от которого зазвенело в ушах у самого проглота, женщину дёрнуло вниз, затем ещё и ещё. Глотка зверя сильно вздулась, приобретя очертания её громадного живота, и проглот заскулил, торопливо сглатывая в страхе, что жертва снова застрянет. С каждым новым гулким глотком напряжение её нарастало, она снова ласкала себя, громко выстанывая похоть, проваливаясь всё глубже с особо громкими звуками сглатываний. Увидев впереди зев желудка, что, пульсируя, жадно раскрывался навстречу, она наконец-то кончила, протяжно застонав и содрогнувшись в сильном оргазме. А затем ощутила, как с глухим звуком приземлилась в тесный, упругий мешок. Стенки желудка обступали её со всех сторон. Кожа брюха находилась сразу за ними, и она буквально ощущала, как растянула её так же, как четверня её доселе плоский живот. Здесь она бывала много раз, и, радуясь, что зверь справился с поглощением её громадного живота, и они оба удовлетворены, глубоко вздохнула, растянувшись пузом вниз, чтобы брюхо проглота стало виднее, и чтобы муж быстрее заметил, что случилось. Как-то поздновато она сообразила, что стоило оставить записку, а то и взять с собой телефон. Процесс поглощения занял минут семь, ещё через пятнадцать он начнёт переваривать, и за пять минут до этого муж должен вернуться с работы. Оглаживая свой необъятный живот, женщина слушала утробные звуки желудка проглота, представляя, что и сама кого-то проглотила, а вовсе не беременна. Не зная, сколько прошло времени, она села, выставив раздутое пузо и согнув ноги. От этих фантазий руки вновь потянулись к влагалищу. Не замечая, что желудок беспокойно вибрирует и становится жарче, она вновь возбудилась и на сей раз кончила быстро. Её пузо после оргазма заходило ходуном, будто малыши уже хотели вылезти на свет, не зная, что вылезут в ещё одно пузо. Успокаивая их поглаживанием по чрезмерно выступавшему животу, женщина постепенно приходила в себя и уже слегка тревожилась. Муж всё не появлялся – или он уже здесь, но не понимает, где жена. И тогда она подползла к боковой стенке и стала кричать, колотя по ней кулаком. Охрипнув от долгого крика, она продолжала биться по сторонам, пытаясь даже подняться по глотке, так как путь через кишечник был забит фекалиями и слишком узок для человека. Желудок кипел, выделяя кислоту, стенки судорожно сжимались вокруг, пока она не поняла: всё кончено. Задержавшийся на работе муж вернулся домой и долго искал жену, не дозвонившись и не докричавшись. Догадался он тогда, когда, уверенный, что запирал клетку, подошёл к ней. В распахнутой клетке стояла невыносимая вонь: проглот навалил большую кучу, однако пузо его оставалось раздутым. Подойдя и потрогав этот внушительный шар размером со свернувшегося в комок человека, мужчина похолодел. Кажется, случилось самое страшное. Проглот потянул носом воздух, когда мужчина взобрался на него и обвил руками. Знакомый запах. Такого он ещё не пробовал. Когда муж стал рывками давить ему под брюхо, зверь развернулся, сбросил его с себя и разинул свою большую пасть… Жертва пыталась отбиться – этих действий, этого сопротивления он долго ждал и не торопясь облизывал, держа мужчину в плену закрытой пасти. Затем подтолкнул языком к глотке, готовясь проглотить. Упираться было бессмысленно, и вскоре серией быстрых, торопливых сглатываний он скользнул по глотке монстра навстречу желудку, готовому принять новую порцию. С последним, особо гулким и мощным глотком мужчина провалился в желудок, что немедленно взялся за него. Но перед тем как кислота прожгла его кожу, муж успел увидеть то, что осталось от супруги. Почти отделённое от костей месиво в виде плоти, а также кости переломанных тесной тюрьмою желудка рук и ног – и лопнувшее пузо с четырьмя бесформенными кусками внутри. Закричав, муж рванулся обратно в глотку, но желудок открывался лишь снаружи, а через пока пустой кишечник мужчина при всём желании протиснуться бы не смог. Снаружи брюхо проглота раздулось до пола, как и в тот раз, когда возбуждённая женщина впервые была им проглочена. Монстр вышел из клетки, слегка покачивая отяжелевшим пузом, и вышел на улицы города, так как почти всегда был голоден, и прямо сейчас в его брюхе могла поместиться ещё столько же кусков живого мяса.