ледяная госпожа — та еще милашка

Лин Мо коснулась кончика носа, понимая, что её раскусили. Она подняла одну из диких роз и нежно улыбнулась: — Я тоже хочу подарить цветок моей милой панде. Мо Цзинь приняла розу и ловким движением сплела из травы кольцо, вершину которого венчал алый бутон дикой шиповниковой розы. — Протяни руку, — в голосе Мо Цзинь прозвучала нескрываемая нежность. В глазах Лин Мо вспыхнули искорки. Поймав взгляд подруги, она доверчиво протянула ладонь; в свете костра её кожа казалась теплой и мягкой. Мо Цзинь бережно взяла её руку, надела изящное травяное колечко на безымянный палец и запечатлела на лбу девушки долгий поцелуй. Нежно-розовая дикая роза — символ романтической любви. Сердце Лин Мо наполнилось теплом, и она крепко обняла Мо Цзинь. Ей казалось, что это самый прекрасный и трепетный момент в её жизни. Однако и она приготовила для Мо Цзинь сюрприз. Лин Мо поднялась, увлекая подругу за собой, и бросила мимолетный взгляд на жрицу. Та, заметив, что взоры девушек обратились к цветам, понимающе кивнула. Старушка взошла на возвышение — каменный помост — и подняла свой посох, оплетенный древесными лозами. Она трижды ударила им в центр платформы, украшенной таинственными узорами. Гулкие удары разнеслись по долине. Оборотни, питавшие глубокое почтение к старой жрице, тут же прекратили песни и пляски. Шумное веселье мгновенно сменилось благоговейной тишиной. С видом величественным и одухотворенным жрица воздела руки к бескрайнему ночному небу: — Благодарим Небесного Бога за его милость! Посох замер, воткнутый в расщелину помоста, и листья на его вершине засияли мягким изумрудным светом. Порывы ветра подхватили серебристые волосы жрицы, и в этот миг Лин Мо показалось, будто она видит истинное чудо. — Благодарим Небесного Бога за его милость! — хором отозвались звери. Их вера была крепка, и все они пали на колени в истовой молитве. — Лишь благодаря милости Небесного Бога наша жизнь становится лучше день ото дня. И сегодня под его сенью мы проведем обряд единения для молодых душ. В то же время тот, кто собрал сегодня больше всех цветов, удостоится особого благословения. Звери радостно завыли и забили в ладоши. Лин Мо невольно подумала, что если бы жрица оказалась в мире людей, она бы наверняка стала великим мастером духовных практик, но тут же отогнала эти мысли. — А теперь давайте благословим нашу первую пару, — жрица улыбнулась и взмахнула посохом. Два луча изумрудного света коснулись Лин Мо и Мо Цзинь. На их головах материализовались изысканные венки из нежно-розовых цветов. Длинные темные волосы рассыпались по плечам, придавая девушкам облик лесных небожительниц. Лин Мо почувствовала, как этот свет будто вымывает из души всю мирскую пыль. Сердце наполнилось чистой радостью, а все тревоги и печали отступили. Идея с венками принадлежала ей, но она и не чаяла, что благословение жрицы возымеет такой эффект. Маленькие оборотни, завороженные зрелищем, опомнились лишь через мгновение. Они принялись хватать пригоршни розовых лепестков из корзин и подбрасывать их вверх, осыпая ими округу. Лин Мо взяла Мо Цзинь за руку, и они грациозно пошли по дорожке, устланной цветами, прямо к жрице. Старушка с отеческой лаской взяла их за руки и помогла подняться на помост. — Дорогие дети, — проговорила она мягко. — Небеса благословляют вас. Вы станете поистине счастливой парой. У Лин Мо защипало в глазах; она вдруг вспомнила добрую воспитательницу из приюта. С покрасневшим носом она низко поклонилась: — Спасибо вам большое. Мо Цзинь последовала её примеру, вежливо поклонившись: — Благодарю вас. Жрица ласково погладила обеих по головам и сняла с посоха два браслета. На каждом из них красовались подвески из красного нефрита, испускавшие едва уловимое алое сияние. С первого взгляда было ясно: эти вещи бесценны и создавались с великим трудом. Лин Мо, понимая значимость дара, попыталась возразить: — Жрица, это слишком дорогой подарок! Старушка озорно подмигнула им, в этот миг став похожей на лукавого ребенка. — Милые дети, это дар от самого Небесного Бога. Благодарность за всё, что вы сделали для племени рысей и этой земли. Она твердо и бережно надела браслеты на их запястья и отступила на шаг. Один взмах посоха — и ароматические свечи, расставленные в форме сердца, разом вспыхнули. В кольце огня под дождем из цветочных лепестков этот миг стал верхом романтики. Жрица не забыла и о просьбе Лин Мо: она протянула им два кубка, до краев наполненных колой. Оборотни тоже повскрывали жестяные банки, поднимая их вверх и посылая девушкам добрые пожелания. Руки Лин Мо и Мо Цзинь переплелись, и нефритовые подвески на браслетах отозвались чистым, мелодичным звоном. Лин Мо посмотрела на подругу сияющими глазами и твердо произнесла: — Мо Цзинь, согласна ли ты стать моей спутницей на всю жизнь? Улыбка Мо Цзинь была светлой и искренней: — Согласна. Они улыбнулись друг другу и обнялись, скрестив руки в традиционном жесте, прежде чем осушить кубки с «водой счастья». Долина взорвалась приветственными криками, звери жадно присосались к своим банкам, и праздничная атмосфера достигла апогея. — Ик! — коренастый оборотень с головой леопарда вдруг пошатнулся, будто в хмельном угаре, и плюхнулся на землю. — Ух, как вкусно-то... — пробормотал он, расплывшись в блаженной улыбке. Его товарищ-леопард громко захохотал, но на полуслове сам выдал звонкий «ик». Его густая шерсть мгновенно встала дыбом от неожиданности, и он в испуге зажал рот лапами. Звери ошарашенно переглядывались, пока долина не содрогнулась от громового хохота. Многие женщины-оборотни втайне сгорали от зависти. Одна из них дернула своего избранника за ухо: — Хочу такую же свадьбу, как у Лин Мо! Тигр-оборотень согнулся в три погибели, спасая ухо: — Помилуй, милая! Где ж мне взять такое влияние, чтобы устроить подобное? Тут и благословение жрицы, и нефритовые браслеты, и эти дивные свечи... У меня ж ничего этого нет! Шэ Юэ, вся раскрасневшаяся, робко подошла к Шэ Баю. — Братец Шэ Бай... — прошептала она голосом томным, точно патока. Шэ Бай, до этого с интересом наблюдавший за церемонией, нахмурился: — Что-то случилось? — Можем ли и мы... когда-нибудь... провести такой же обряд? К несчастью, она метала бисер перед медведем — точнее, перед очень суровым рысем. Шэ Бай насупился еще сильнее: — Если занедужила — иди выпей лекарство. Если нездоровится, нечего тут на холоде стоять, не расстраивай вождя. Шэ Юэ едва не задохнулась от возмущения. Слова застряли у неё в горле, и когда Шэ Бай удалился, ей осталось только в ярости притопнуть ногой. Лин Мо и Мо Цзинь сошли с помоста под ликование толпы и присоединились к общему хороводу у костра. Прошло много времени; одни звери, устав от танцев, уснули прямо у огня, другие всё еще затягивали праздничные песни. Лин Мо заботливо укрыла шкурой спящего у её ног тигренка и, взяв Мо Цзинь за руку, увела её прочь от шума. На душе у Лин Мо было необычайно легко. Счастье переполняло её, и прогулка по хрустящему снегу казалась ей полетом в облаках. — Мо Цзинь, я так счастлива... Никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Мне хочется остаться здесь навсегда. Давай обустроим здесь наш дом и проживем долгую и радостную жизнь. — Где бы ты ни была, я всегда буду рядом, — негромко ответила Мо Цзинь. Лин Мо заложила руки за голову, и её лицо внезапно приняло озабоченное выражение: — Хотя здесь чудесно, я всё равно скучаю по играм, чипсам и сериалам. И по прогулкам с подругами... Эх, как же сложно! Практика подходит к концу, и любой выбор кажется таким трудным. Мо Цзинь знала, что Лин Мо любит шумные компании. С самого детства она была окружена друзьями, легко сходилась с людьми; даже в академии у неё была верная Сун Цин, а любая прогулка превращалась в свиту поклонников. Лин Мо была для Мо Цзинь маленьким солнцем, которое согревало всех вокруг и всегда находилось в центре внимания. Настоящая любимица судьбы. А сама Мо Цзинь... она чувствовала себя лишь глупой пандой, прячущейся в темном углу. В глубине души она хотела, чтобы Лин Мо осталась здесь. Тогда её взор принадлежал бы только ей одной, и никакие лишние люди не отнимали бы их время. Но она понимала: Лин Мо не принадлежит этому острову. Она не могла силой удерживать её здесь — та юношеская одержимость желанием утащить Лин Мо в родную долину лишь оттолкнула бы её. Лин Мо начала бы ненавидеть неволю и искать способы сбежать. Лучше уж дать ей свободу выбора. Куда бы ни занесла её судьба, дом Мо Цзинь будет там, где Лин Мо. Но что, если однажды Лин Мо перестанет смотреть только на неё? Что, если она разлюбит её? Не станет ли это поводом для вечного сожаления? Мо Цзинь погрузилась в тяжелые думы. — Мо Цзинь! Рука Лин Мо несколько раз промелькнула перед её глазами, прежде чем Мо Цзинь очнулась. — О чем ты задумалась? — Ни о чем особенном. Мо Цзинь опустила взгляд, глядя куда-то в сторону. — Я тут придумала, как нам всё совместить! — продолжала Лин Мо, не замечая перемены в настроении подруги. — Мы вернемся в академию, а на каникулы будем приезжать сюда отдыхать. Дом-то у нас есть, попросим дедушку-вождя присмотреть за ним, ничего не пропадет. А овощи с нашего огорода пусть рыси забирают. Она вовсю планировала возвращение, делая лишь короткие паузы: — Слушай, а стоит ли мне привезти соседкам по комнате каких-нибудь местных деликатесов? Им ведь еще помогать мне с переездом. Кстати, Сун Цин теперь дух орхидеи, ей вообще можно есть вяленое мясо? — Не знаю, — отрешенно отозвалась Мо Цзинь. — Ты собираешься переезжать? Лин Мо гордо вскинула подбородок: — Конечно! Я теперь женщина несвободная, как я могу делить комнату с этими «одинокими псами»? Перееду к тебе, буду готовить тебе много-много вкусностей. Она мечтала о том, как каждую ночь будет засыпать, обнимая свою панду, а не в холодной одинокой постели. Напряжение в душе Мо Цзинь немного спало. — Ты ведь так рвалась погулять с этой Сун Цин? — как бы между прочим заметила она. Лин Мо, не почуяв подвоха, беспечно ответила: — Да не то чтобы прямо рвалась... Просто давно не виделись, надо бы поболтать о том о сем, угостить их чем-нибудь. Губы Мо Цзинь сжались в тонкую линию, и она, не проронив ни слова, ускорила шаг, уходя вперед.