Петин Ангел

-Пашка!-воскликнул Пётр, стоило ему обернуться и судорожно взглянуть на упавшего товарища, друга... Пётр кинулся со льдины прямо к нему, падая на колени. Он уже не чувствовал холода, в груди обдало жаром, огнём вспыхнул страх, Петя схватил Павла за щеки, пытаясь заставить его открыть глаза. Он не может умереть. Они же спасли детей, Олю, ради неё хотя бы Пашка не должен навсегда закрыть глаза! Пётр обхватил голову Паши руками, стискивая в пальцах мягкие пшеничные кудри, дрожа всем телом. Не обращая внимания на жгучие слезы, что скатились по щекам, капая на Пашину грудь, Пётр всхлипнул горько, надрывно. Плевать уже было что смотрят, кто может осудить его за слабость, за слёзы. -Знаешь я всегда злился на тебя. За то что у меня никого не было,-шептал дрожащими губами Пётр, огладив щёку Паши, ещё тёплую, своими почти мертвецки холодными ладонями,-А у тебя были, Паш, несправедливо понимаешь? Вот я и злился,-Пётр в отчаянии стал щупать шею Паши в надежде найти пульс и почувствовав некий стук, Пётр горячо выдохнул, ошарашенно смотря на Павла, на его всё ещё закрытые глаза и продолжил говорить, будто его слова могли вернуть Пашку к жизни,-Только сейчас понял, представляешь? Что ты у меня был, Паш. Ты моя семья, Паш. Пожалуйста, очнись! Паша!!

***

Павел открыл глаза и взглянул на мальчика, что спрятался за шторой также как и он. Сжавшись, Паша поджал губы и сжал в ладошке край сиреневой воздушной шторы. Она колыхалась от вечернего свежего ветерка, гуляющего по дому из открытого окна. Пётр повернулся на мальчика, чьи пушистые кудри на голове были похожи на одуванчик и приложил пальчик к губам, нахмурив брови. Петя сразу смекнул, что домочадец это, только вот почему прячется не понятно. Это он воришка, он украл, за пазуху в тулупчике дырявом напихал себе конфет и яблок, и стоит теперь прячется от пришедших взрослых. -Павел!-послышался голос мужчины, от которого мальчик вздрогнул и в его голубых, ясных-ясных глазах заблестели капельки солёных слёз, как бусинки росы на травинках. Петя нахмурился сильнее, не вздрогнул и аккуратно сделал шаг к Паше, шепнув: -Ты почему от отца своего прячешься?-не понимал Петя, как от батьки то можно прятаться? Тут радоваться нужно, что он вообще у тебя есть. А этот дурак ещё и боится. -Я..я вазу разбил, когда с корабликом играл,-прошептал в ответ Пашка и шмыгнул носом тут же закрывая его ладошкой. Надо же! У него даже кораблик есть, а у Петьки что? Дырка в сапоге, да гвоздик ржавый, который на солдатика в каске был похож. Петя себя злым считал, потому что по другому в этом мире не выжить, а этот плакса трясется стоит, чуть ли не скулит от страха, что ругать будут. Петя повернулся на Пашку и отдал ему конфету батончик в красной обёртке. -Сохрани, отдашь, когда меня кинут на улицу через порог,-произнёс Петька, а после распахнул штору, уверенно и строго, для маленького мальчика, взглянул на отца Паши. Объяснил, что забрался в дом, украл еду, вазу уронил и Пашку напугал от чего тот аж за штору спрятался. Пашка спрятал конфету в карман своей рубашечки и не мог ничего кроме как кивать и подтверждать Петины слова, выглянув из за шторы. Он морщился, глазки закрывал, пока слышал, как отец Петьку порит, страшно за него было. У Пашки сердце большое, доброе, ему всегда всех жалко было. То букашку на стекле, то собачку на улице, а Петька мальчик живой, его жальче всех. Пашка весь вечер конфету в пальчиках теребил, а когда все стихло, осторожно вышел к столу. Отец улыбнулся добро, погрозил пальцем Пете и борща маминого ему налил, словно щеночку молока. А Петька наверное молока не пил то никогда. -Ешь давай, непутёвый, чтобы не воровал больше ни у кого, понял?-приговаривал отец, поглаживая Петю по голове. Тот уплетал борщ стоя, потому что сидеть не мог. Ему больно было. Паша тоже рядом встал, кушать борщ нелюбимый стал. Мама зато как обрадовалась, сына то не заставишь, а тут вон оно что. Пашка смотрит на отца, когда тот взгляд в газету опускает, он "оп" и Петьке мяска в тарелку, хлеба побольше кусок и конфетку ему сохранённую за пазуху под столом суёт, тихо прошептав: -Прости, она растаяла, но вафелька все равно вкусная. Петя тогда подумал - вот бы ему такого же отца - справедливого. И друга такого же доброго.

***

Так и стал Петька к ним ходить, как удавалось из детского дома улизнуть. Папа не доволен был, мол лишний рот в семье, а мама сжалилась, ей лишнюю порцию картошки запечь не сложно. У Петьки тогда и щёки появились, худоба пропала и сильнее он стал. Пашку только так на спине катал, на мечах сражался с ним деревянных, да кораблики по лужам пускал. Пашка постарше стал, посмел отцу предложить Петьку к ним в семью забрать, а отец тогда злой был, с работой что то, и бросил, что беспризорник им не нужен и лучше бы Пашке с ним не дружить. Петя привык, он брови нахмурил только, а Паша расстроился, разозлился и за Петькой в детский дом пошёл, мол, пусть родители знают как Петю обижать. Только на полпути Петька отговорить его пытался, боялся, что Пашку ругать станут, но делал это по своему. -Не ходи за мной! Не нужен ты там, не для тебя, плаксы, там место, там только сильные живут,-и ушёл Петька, хотел, чтобы Пашка не шёл за ним, чтобы его не ругали, не пороли, а Пашка дурак взял и обиделся. Гулять идти не хотел, играть тоже, даже что Петя ему вырезал из дерева кораблик брать не стал. Злило это Петю, он возьми и кинь камень в Пашкино окно. -Дурень ты! Я не хотел, чтобы тебя ругали. Не нужны мне родители! Они со мной, как ты играть не будут, Паш! Смотри, я кораблик тебе сделал, парус как настоящий,-кричал Петька в открытое на проветривание окно, взбираясь ловко по стене за трубу сливную держась,-Хватить дуться! Пашка шторы распахнул, хмуро на Петьку взглянул и губы надул. -Сам такой! Не нужен мне твой кораблик! Кораблик мне истории интересные рассказывать не будет!-возмутился Пашка и был настолько очарователен в своей непосредственной и невинной обиде, что у Петьки сердце ухнуло о рёбра, как сейчас помнит. -Ладно, хочешь я тебе про самолёт расскажу?-улыбнулся Петя, уцепившись за подоконник. -Не хочу, про корабль хочу,-хмыкнул Пашка важно и окно настежь открыл, помогая Петьке в комнату забраться. Опять про кораблик. Выдумал Петька эту историю, а Пашку хлебом не корми дай послушать.

***

Красивый голос был у Пашки, аж злило. Все девчонки на него смотрели, да ахали, когда кто то возле костра гитару брал и бил по струнам, а Паша и подпевать не стеснялся. Получилось так, что в лагерь они один попали, а там уже и веселье было, и Пашка улыбался, смеялся. -Петька, к озеру пошли!-воскликнул Паша, закончив с песней и схватил друга за локоть. А Петя ведомый, он за Пашей хоть в огонь, хоть в воду. Озеро великое, царственное, Пашка воду любил. Петя ко всему относился со скепсисом, он не мечтал покорять просторы Ладоги, не хотел артистом стать, он вообще только с Пашкой вместе быть хотел, а где именно это уже не важно. -Вот вырастем, будем в клубе, на буерах кататься, да, Петь?-улыбнулся Паша и повернулся на друга уже успев помочить в воде ноги. -Поживём увидим,-отвечал Петя сухо, не хотел просто признавать, что пойдет за Пашкой хоть в лётчики, хоть в моряки.

***

-Не разрешили, Петь! Какая разница отцу кем я буду! Это же моя жизнь!-сокрушаясь, Пашка упал на его кровать, пока Петя дверь от детдомовских закрывал, чтобы не подсматривали. Он им всем по монетке раздал, чтобы комнату освободили, откуда у него деньги Пашке знать необязательно. -Твой отец платить же за обучение будет, ему и решать получается,-произнес Петя и сел напротив на кровать соседа. Всего их четверо в комнате было, а сейчас только они с Пашкой и ощущалось это острее и жарче. -Ты не утешаешь,-нахмурился Пашка, насупился обижено, смешно с этого Петьке до боли в животе стало, но он сдержался. Эмоции не показывал, старше хотел казаться и злее, чтобы никто не лез и не трогал. Пашке лезть можно, потому что не обидит, Петя ему даже в сердце своё залезть разрешил, вот и сидит там теперь Пашка на зло самому Пете. И непривычно ему было, что Пашка на его кровати лежит и дышать труднее становилось каждый раз, когда тот голову на него поворачивал и смотрел так, что дух захватывало. -Ну хочешь на крышу театра заберёмся, там пролезть на самый верхний ряд можно,-серьёзно и сурово предложил Петя, взрослым для Пашки казаться хотел, хулиганистым. Павел сел на кровати, сам упирался, а в ясных глазах огонёк загорелся. Петя смекнул, что хочет пойти и следующей ночью он рядом с Пашкой под крышей теснился. Пашка взъерошенный, как воробей, довольный ужасно. Петя спектакль не смотрит, он Пашкины кудри разглядывает и ямочки на щеках, а потом тихо спрашивает: -Мы же могли не лезть, отца бы попросил он бы тебе билет купил. Зачем, Паш? -Я с тобой хотел,-искренне отвечает Паша и улыбается,-На тебя бы не купил, а своих денег на такой не хватило бы. Смотри как красиво. -Да, красиво,-глухо отвечает Петя, рассматривая лицо Паши, нос его благородный, губы обкусанные и розовые, сглатывает шумно и отворачивается. Петя скрывал, усердно, крепко в узде чувства свои держал. Они дурацкие, не к месту, глупые, Пашке не нужен Петя не как друг. А если не друг, то кто? Странно, но он Пашку по волосам гладить хотел, обнимать дурака, за руку держать, но что то тёмное в Пете было сильнее. Страх заставлял его молчать, отворачиваться, когда близко друг к другу были слишком и глотать обиду, когда какая то девчонка лезла Пашкины кудри рассматривать, по плечу трогать, за руку брать. Пашка дурак позволял всё, а сам в тайне на Петю косился, видел как тот зло смотрит, брови хмурит и зубами скрипит.

***

На Пете лица нет. Его Оля пледом укрывает, тот сползает, а Петя не держит. Не помогает Оле согреть себя. У него перед глазами Пашино лицо бледное, крови река и вздохи его болезненные. Из воспоминаний и прошлого, и того, что произошло минут двадцать назад, его выдернула Оля. Она тревожно спрашивала у него что то. Петя не реагировал. Он кулаки сжимал, со страхом за Пашину жизнь боролся, но ужас потерять Пашу...своего Пашку был сильнее. Он маяться в больнице начал, от неизвестности с ума сходить, сигарету на лестнице курит, одну за другой. К нему командир подходит, ладонь на плечо кладёт ободряюще, а Петя не реагирует, дым выдыхает да пепел стряхивает. Война забрала товарищей, жизнь его спокойную, если Пашка не выкарабкается, то Петя не знает, что будет делать один в этой темноте. Если война заберёт Пашку, Петя не знает что сделает с...бармалеями. Скрипит дверь палаты, медсестра выходит. Таз с водой кровавой несёт, тряпки какие то на дне лежат, Петя вздрагивает, подходит ближе. -Павел Уколов жив?-спрашивает он спешно, голос ломается от боли. Медсестра вздыхает, глядит на Петю напряжённо и говорит слишком жестоко, едва ли не убийственно: -Завтра приходите. Пациентам покой нужен. Не может Петя ждать. Сам кивает, уходит, а в голове план придумывает, в палату пробирается под полночь. Пашку ищет, тот лежит неподвижно на койке. Петя подходит, словно пугать собрался, с видом таким, будто сам неживой уже и руки Паши касается. Та теплая...теплая! Почти горячая. Пашка сам горячий весь, кипяточный, горячка наверное. Петя оглядывается, наклоняется и лба Пашиного губами касается. Для достоверности. Заболел, дурак. Петя мнётся. Касается губами щеки, кожа горячая ужас. Паша шевелится, Петя замечает не сразу, радуется, что Пашка жив. А Паша веки слипшиеся открывает и шепчет, зовет сухими губами: -Петь...