Глава 2. День второй: Божественный покой
30 апреля 2026 г., 19:22
На следующее утро Инисс накрыл золотистый туман, который является одним из самых отличающимся явлением от других миров, в которых был Ло, и проливной дождь, тарабанящий по крышам, и еще недавно сухим дорогам. Когда дверь открылась, реальность вокруг косяка мелко затрещала. В заведение зашел Джодах. Его огромные фиолетовые крылья едва помещались в уютном зале, задевая полки с сиропами, а также оставляя лужи после себя из-за дождя на улице.
— Один «Американо Изначального Пламени», — произнес он, и в его голосе слышался рокот далеких гроз.
Ло кивнул, уже настраивая кофемашину. Для бога он готовил нечто особенное: зерна, обжаренные в дыхании дракона, и воду из источника мироздания с добавлением в нее теплоту своих чувств, прожитых на протяжении жизни, желая поделиться с таким на вид холодным существом, крошкой тепла. Напиток светился в чашке мягким, пульсирующим светом.
Джодах не торопился. Он сел напротив Ло и протянул руку, осторожно касаясь его щеки, словно убирая невидимую пылинку. Это был жест высшего существа, которое во всех мирах и реальностях искало только этого конкретного мироходца.
— Знаешь, — тихо сказал Джодах, — в каждой моей жизни я искал тебя. Чтобы просто посмотреть, как ты варишь этот чертов кофе.
Когда он сделал глоток, его вечные видения будущего — бесконечный шум миллионов вероятностей — наконец затихли. В кафе воцарилась абсолютная, благословенная тишина. На несколько минут демиург перестал быть архитектором судеб и стал просто посетителем, наслаждающимся теплом керамики в руках.
— Спасибо, Лололошка, — Джодах поднялся, оставляя на стойке перо, светящееся мягким светом. — За минуту покоя, которую не может купить даже бог.
Через секунду он исчез, оставив после себя лишь запах озона и звездной пыли.
— Я всегда здесь, приходи еще. — сказал уже в тихую,но еще наполненную знакомым ароматом пустоту Ло.
— Конечно. — послышался знакомый голос, но как резко он появился, как и его обладатель, так же быстро и пропал. Однако на лице мироходца растаяла мягкая улыбка.