Схожесть и ответственность

      Кавински считал, что бессонница - одна из самых дерьмовых вещей во всей этой вселенной. Если память ему не изменяла (а стоило отметить, что изменять она ему стала сильно меньше), то бессонница сопровождала его и во времени. Очень тупое состояние, особенно когда на сон тебе осталось всего ничего. Через жалкие метры ему нужно было выдвигаться в койку Малецки, чтобы взять ранец и отправиться навстречу тайне личности синклитовского гендира. Его мозг был едва ли не сжижен работой над этими самыми ранцами, он мечтал о сне. До тех пор, пока голова его не коснулась подушки.       Грёбанная Луиза, грёбанный Синклит, грёбанная Каталонес. Он накрылся одеялом с головой, будто бы это могло заставить отключиться. Но он же не попугайчик какой, чтобы полное отсутствие освещения вынудило его заснуть. Винс не мог перестать думать, не мог перестать переживать. Последний разговор со Стальной леди был явной причиной его стресса, из-за которого он, в том числе, не мог уснуть.       Луиза знала обо всём. Она знала, ей не нужны были эти доносы. И она наверняка знала и о многом, многом другом. Возникал вопрос: а нахрена он был ей нужен? Зачем? Нет, конечно, он был ей благодарен, как был благодарен тому, кто вложил в его голову теорию шестерёнок. Смог бы он смириться с происходящим вокруг? Смог бы пережить удушающую скуку? Рассыпающееся на куски сознание? Кем бы он был, если бы Луиза не дала ему якорь, предназначение, с которым он не стал спорить? Это было бы отвратительное зрелище. А ведь он не задумывался до этого, возможен ли суицид, если ты отвязан. Он в принципе мало о чём задумывался. Идиот. Какой же он непроходимый идиот. До достижения такой важной цели всего пара шагов, а он впервые всерьёз задумался обо всём, что представляла его деятельность все эти километры.       Луиза использовала его и он не был против. До появления Лололошки. Он был при деле. Делал то, что точно знал. Его всё устраивало.       А ведь она знала всё об их прошлой жизни. Она не зря приставила его к Дейву. Её обсессия, некоторое помешательство на нём становилось всё более явным. Она позволяла ему больше, чем остальным. Она вела его, открывая ему нужные двери. Был ли Кавински нужен ей как наблюдатель рядом с Ло, или в этом была иная цель? Привязать? Остановить? Но зачем тогда она способствовала его поискам директора? Дичь какая-то...       Винс не поверил бы в то, что Луиза решила пожалеть молодые сердца и дать всем друг друга любить. Она вернула Тройку Каталонес. Это не было просто так. У этого была какая-то цель, для понимания которой ему не хватало деталей. Должен ли Тройка как-то сыграть в этом всём? Вряд ли. Когда мужчина видел его, он был больше похож на тупую куклу, нежели на что-то разумное. Говорил по команде, ходил по команде. Жутко. Слишком было похоже на эффект от многоразового стирания. Просто оболочка без капли понимания происходящего вокруг. Значит дело было в Каталонес. Нестабильной. Странной. Нервной. Каталонес. И с ней наедине он позволил остаться Дейву.       Штурмовик стиснул одеяло в руках, медленно выдыхая и срывая ткань с лица. Ему нужно было дышать. Меньше нервов, больше уверенности. Дейви умный взрослый мальчик, в некоторых аспектах посильнее него будет. У него бы вышло противостоять ополоумевшей девчонке, если бы ситуация вынудила. Однако это не означало, что Винс смог бы полностью отпустить это.       Усталость внезапно надавила на плечи. Почему они просто не могли сбежать куда-нибудь? Почему не могли свалить под шумок, нарушив все мыслимые и немыслимые законы, только чтобы пережить ещё хоть сколько-то в спокойном уединении? Иногда это желание сдавливало, но Кавински замалчивал его, либо упоминал лишь мельком. Дейв не согласился бы. Он не такой. Собственно, это было одной из причин, почему он в него влюбился. Такого не такого, как все, нужно было ещё поискать.       Звук уведомления был как выстрел: громкий, резкий, беспощадный. Сообщение. Протягивая руку к планшету, Винс проклинал свои, пусть и важные, но всё же надоедливые и изводящие мысли, потому что написать ему мог только Дейв, и только чтобы позвать к месту встречи. Но это оказался Малецки. И писал он не потому, что пора было выдвигаться.

«Кавински, в койку к Лайе, срочно!!!»

      Он ведь чувствовал, что ничего хорошего из затеи разговора тет-а-тет не выйдет.       Их койки располагались не так далеко друг от друга, и мысли Винса были заняты совершенно другим, но он не мог не заметить как штурмовики смотрели в сторону, куда он двигался. Потасовка произошла не в койке? Случилось что-то ещё? Он старался не бежать, чтобы не привлекать ещё больше чужого внимания, они занимались не самыми хорошими вещами и не могли себе позволить, чтобы об этом узнал кто-то посторонний. Даже если этого постороннего запугать.       Информация о том, кто где спит уже многие километры была ему без надобности, но вот, вспомнил, значит не зря следил когда-то. С первого раза в нужную койку запрыгнул и тут же едва не выпрыгнул обратно от созерцаемой картины. Комната в частичном разгроме, Каталонес и Дейви на полу, бледный Малецки. Какого зла тут вообще произошло?       — Какого... — было первым и единственным словом, вылетевшим изо рта Кавински, после чего он рванул к Ло, опускаясь рядом с ним на колени, чтобы проверить дыхание.       — Им вкололи снотворное. — пробормотал Кацпер.       — Зачем? — штурмовик продолжил разглядывать Лололошку, начав отмечать синяки, едва заметно проступавшие на коже. Однозначно дрались.       — Я не смог их расцепить, пришлось звать медиков... — Малецки подошёл ближе. Он сожалел? Просто был опечален сложившейся ситуацией? Винса это волновало меньше, чем состояние любимого человека. — Ло должен скоро очнуться, не переживай. — он положил руку Винсу на плечо, сделав попытку улыбнуться, будто сам ни капли не переживал. Удивительно, но у мужчины не возникло желания её сбросить.       — Каталонес?       — Тоже, но на этот случай у меня есть ещё снотворное. — услышав это, Кавински кивнул и снова перевёл глаза на Дейва. Он хотел смотреть, хотел видеть, убеждаться каждый сантиметр в том, что тот всё ещё дышит.       — Хорошо.       Ему было неизвестно, сколько ещё метров оставалось до того, как им нужно будет покинуть поезд, но вряд ли слишком много. Однако Малецки всё молчал и молчал. Это не делало обстановку комфортнее. О Ала, они не на похоронах! Винс мог бы и сам завести какую-нибудь тему, но о чём ему вещать? О странном поведении Луизы? Он отвратительно преподносил плохие новости, просто не умел этого делать. Если он откроет рот, то лучше никому не станет, и так оба нервные.       — Ты же сможешь уколоть её, если она начнёт просыпаться?.. — Кацпер немного наклонился к нему, чтобы отвлечь внимание на себя. Штурмовик аж на миллиметр растерялся. — А я пока за ранцами сгоняю.       — Сам не сможешь, так и скажи. — усмешка вылезла на лицо сама по себе. Кривая и нервная, но всё же усмешка. Стресс на его лице даже не нужно было искать.       — Всё я смогу!.. — Малецки фыркнул, скрестив руки на груди и выпрямившись, только ножкой топнуть не хватало. Некоторые маленькие зверьки выпрямляются, чтобы выглядеть более грозно. — Но в тебя я верю больше...       — Ладно. — выражение лица Кавински стало мягче. Всё же Малецки большой ребёнок. — Смогу, конечно.       — Спасибо огромное, Кавински! — тут же раздался звук перемещения, будто тот только и ждал, когда же сможет свалить.       Сжимая руку Дейви, штурмовик впервые задумался о том, что ему стоило бы попросить Малецки называть его Винсом, а то полный вариант звучал как-то слишком длинно, и отчего-то в этот раз ударил по ушам. Это было бы правильно. Дейв тоже сжал его руку, приковывая всё внимание к себе. Как бы ни было велико желание оглядеться, разобраться, сделать предположения, представить, как всё происходило и по какой причине, мужчина не делал этого. Возьмётся за это через пару метров, когда парень в его руках перестанет хмуриться и так сильно сжимать зубы, судя по напряжению челюсти. Хотелось погладить его по волосам, Ло это успокаивало, когда ему снились кошмары. Вот только для этого нужно было отпустить его.       Кавински абсолютно потерян, абсолютно сентиментален и нежен, это шло вразрез с его обликом, с его представлениями о себе самом, что базировались на остатках памяти. Он не мог сопротивляться этому ощущению близости душ, как бы это смешно ни звучало, этому ощущению целостности. Точнее мог, но совсем не хотел.       Лицо Дейва было хмурым, беспокойным, снились ему явно не зелёные луга или шёпот моря. Беспокоен, значит жив. Лололошка никогда не находился в покое, даже во время сна, умиротворение было редким для него явлением.       Винсу вспомнились слова Радана, сказанные, кажется, по пьяни? Излишней детализированностью воспоминания не блистали. Радан рассказал, как Ло поймал пулю, предназначавшуюся ему, как истекал кровью на его руках и какое пугающее спокойствие было у него на лице. Будто он только смерти своей и ждал, будто был готов к ней.       Что бы он делал, если бы Дейви умер? Кавински не знал, у него не было плана. Может быть, вернулся бы на те же рельсы работы на Луизу, потому что уважение к "коллегам" у него отсутствовало напрочь. Может быть, попытался бы найти способ уйти за ним. Что угодно, чтобы не оставаться с этой тошнотворной жизнью один на один.       А вот если бы Дейви оказался всё же направлен в подвалы, то он сделал бы всё, чтобы отправиться следом. Он бы не стал брать всю эту деятельность на себя. Начальник из него, может, и хороший был во времени, но лидер повстанцев - дерьмо полное.       Резкий рывок, парень поднялся, выдёргивая свою руку из чужой и принимая сидячее положение. Винс готов был поспорить, что едва не получил по лицу. Главное, не получил. А значит мог снова взять его за руку, концентрируя внимание на себе.       — Здравствуй, соня. Как спалось?— произнёс он и улыбнулся во все тридцать два, как только в глазах напротив, открывшихся из-за сползших очков, появилось больше осознанности. Будто и не переживал ни за кого сантиметр назад.       — Иди ты... — буркнул Дейв и вяло освободил руку, чтобы снять аксессуар и потереть глаза.       Чуть опустив взгляд, Кавински заметил как чужая грудь поднималась при глубоких вдохах. Кое-кому, похоже, не хватало воздуха. Дейви всегда долго отходил от кошмаров.       — Помощь нужна? — самый логичный, закономерный вопрос.       — Нет.. мне просто нужно отдышаться. Я в порядке. — такой же совершенно не удивительный ответ. Ничего не менялось. Мужчина мог хоть три тысячи раз ему сказать, что его состояние правда важно, но результат у этого был едва ли.       «— Ну-ну.» — подумалось Винсу, но он никак не возразил. В таких условиях он и щипцами слова не вытащит из Лололошки. Плавал, знает. Оставалось лишь так же глубоко вдохнуть, смириться и наконец оглядеться, сразу примечая мирно сопящую, разложившуюся неподалёку на полу Каталонес.       Дальше - игрушка. Медвежонок, от первого взгляда на которого тело будто пробило электрическим зарядом. Ему такого же дарили во времени... Радан. Ему такого дарил Радан. Только миллиметром позже, когда штурмовик немного вытянул шею, стало ясно, что это всего лишь Мистер О'Флафферти. Стоп... Мистер О'Флафферти?       Вальд пускай и заметно сох по Каталонес, но своё плюшевое сокровище он бы не отдал ей точно. Вопрос на десять тысяч синкоинов: что с Вальдхаром?       Глаза вновь метнулись на Лайетану в отрубе, потом на Дейва, разминающего руки, затем снова на медведя и весь остальной бардак в виде валяющихся подушек и дневника. Не то, что бы реальный бардак, но окружение, не подходящее этой принцесске. И теперь Кавински видел всё иначе. Правый уголок губ дёрнулся в несостоявшемся смешке, внутри повернулось что-то колючее.       Что могло всколыхнуть в Дейви столько злости?       Как Каталонес могла вернуть себе Тройку?       Откуда здесь, в Синклите, взялся Мистер О'Флафферти, если Вальдхар не собирался отвязываться?       Каталонес ещё в вагоне-саду вела себя странно, почему?

Какой поступок у него самого выбил почву из-под ног?

      Если Кавински был прав, то эту даму едва ли можно было оставить наедине с самой собой, не то что в общество отправить. Неизвестно, какая тактика переживания травмы была ею выбрана, а значит она представляла угрозу. Нужно было только удостовериться...       — Она убила Вальдхара. Спецзадание от самой Луизы. — Дейви ответил на его ещё не озвученный вопрос до жути безэмоциональным голосом, как рубильником все чувства отключили. Винс оказался слишком меток в своих размышлениях.       — А казалось она поумнее будет. М-да. — он цыкнул. Ему нечего было сказать по делу, нужно было больше информации. — Из-за этого подрались?       После этого вопроса Дейв опять сделался недовольным и хмурым, выходя из бесчувствия и равнодушия.       — Получила, что хотела, ей наврали, а она повелась. Ещё и меня убеждала, какое у нас начальство хорошее. — неосознанно парень стал поворачиваться к Каталонес, но как только заметил это, сразу отвернулся. — А мы с Вальдом для неё не друзья оказались. — на этих словах он стал тише. А ещё на этих словах наконец вернулся Малецки. Слава Терре, а то Кавински был слишком погружён в себя, чтобы помочь Ло.       Лололошка и Вальдхар ей не друзья. Да. Радан тоже был обычной шестерёнкой. Начинало мутить от одной только мысли об этом.       Они оба поднялись на ноги, и Кацпер тут же бросился обнимать своего друга. Винс и не пытался удержать добрую усмешку от такого зрелища. И, пока штурмовики были отвлечены, вставил в пояс пистолет со снотворным, который забыл подобрать. — Ну и напугали вы меня! — Всё в порядке, Малецки. Не переживай. — Я не могу не переживать, Ло! Я боюсь за ваше здоровье! — Но мы же в порядке. — Потому что я вовремя вмешался! Что у вас вообще произошло?! — Давай я расскажу тебе, когда вернусь. Ладно? — Ладно... Но не надейся, что я забуду.       Этот прекрасный дружеский разговор шёл фоном размышлениям Винса. Наверное, если бы в этот момент у него что-нибудь спросили, он бы не сразу понял это.       Всё по пунктам. Он как в зеркало погляделся немного кривоватое. Каталонес нельзя было оставлять одну, она с такими установками может всяких дел наворотить. Даже если допустить, что Луиза на их стороне, что всё ещё сомнительно, Лайетана могла бы обратиться к кому-нибудь другому, или вычудить что-то другое, не менее неприятное. Малецки, конечно, как начальник неплох, но выйдет ли у него найти подход? Обезвредить её правильно, а не просто отключить?       Смотря на соревнование по скорости зарядки ранца, разворачивающееся буквально в двух шагах от него, Кавински разрывался между двумя вариантами выбора. Точнее, он уже выбрал, но желание не упустить возможность присутствовать при таком важном для Дейви событии было чрезвычайно сильным.       Винс не имел права присвоить Дейва. Он не мог остаться единственным человеком, что будет рядом с ним и в горе и в радости. Малецки так же был этого достоин. Малецки был надёжным. И Ло он был дорог. К тому же, Кавински так и не поспал, из-за чего ему участвовать в таком мероприятии было довольно небезопасно (не то, что бы его это сильно волновало, но всё же), да и подвести мог случайно.       — Эй, Дейви. — он окликнул парня, вынуждая проиграть в соревновании. — Отправляйся-ка ты лучше с Малецки. Он маленький и лёгкий, с ним вам заряда с головой хватит. — мужчина осознанно прикрыл неудобный выбор колкостью.       — Эй! — на Малецки это подействовало.       — Почему? — а вот на Дейва, как "неожиданно", нет.       — Я так и не отоспался, засну ещё во время полёта, будешь меня по всему безвременью искать. — вот и вновь с лёгким флёром шутки.       — Потом когда-нибудь медовый месяц проведём. — Винс улыбнулся очень даже искренне, подходя к парню и хлопая его дважды по плечу. Пусть у него и не осталось практического понимания, что такое "месяц", но осознание смысла выражения никуда не делось.       — Мы не в браке. — в некотором роде было удивительно, что и Дейв знал такое выражение... Руки скрестил, бровь приподнял, какой серьёзный.       — Большое упущение. — штурмовик пожал плечами, а после встал на цыпочки, чтобы немного склонить парня к себе и чмокнуть его в губы.       — Аккуратнее там. — произнёс он, опустившись обратно на полную стопу. Дальше уже Дейви наклонился к нему, чтобы поцеловать по-настоящему. Очевидно, что переживал. Они находились на том этапе, когда странно было бы совсем не переживать и ни о чём не волноваться.       Разрывая поцелуй, Кавински краем глаза заметил реакцию Малецки на этот момент. Кривился как ребёнок при виде любовной нежности своих родителей.       — Не завидуй. — не поддень он его ещё раз, не был бы собой.       — Ло, нам пора. — произнёс Кацпер, перестав строить из себя надувшегося малыша. Лололошка не спорил, просто взял ранец, кивнул, и вышел. Винс воспользовался миллиметром.       — Приглядывай за ним. — в ответ на это Малецки максимально собранно качнул головой и переместился.       Оставалось только дождаться сантиметра, когда очнётся Каталонес. И надеяться на лучшее. Колоть ей снотворное он не собирался, по крайней мере пока.

×××

      А может всё же стоило отправиться с Дейви? Малецки - начальник Каталонес, разобрался бы поди... Или, может, забить на идею и уколоть её, а самому пойти спать? Всё ж, он не работник психотерапевтического вагона, и у него самого лежит до сих пор настойчивая просьба туда явиться. Кавински редко сомневался в себе беспочвенно, но тишина и усталость были почвой вполне себе подходящей.       Сбоку послышалось шевеление. Краем глаза мужчина заметил как Лайетана медленно подняла голову с пола. Не самое удобное место для сна. Что ж, раз решил, значит нужно идти до конца. Как правая рука Дейви, он должен обезопасить его деятельность от всяких личностей.       — Ну, доброго километра, агент Каталонес. — несмотря на официальное приветствие, тон Винса был спокойным, почти безразличным, а не устрашающим. Это сработало на девушку подобно максимально бодрящему средству. Дёрнулась, едва не отпрыгнула. Первые миллиметры испуга, когда мозг ещё не обрабатывает информацию должным образом. Мужчина же не вздрогнул и даже не поспешил подняться. Он не собирался её давить, следовательно они должны находиться на одном уровне.       — Лололошку передал и меня дожидался? Можешь подавиться, его идеи меня больше не интересуют. — вполне логично, что Каталонес начала с агрессии. Она сразу подняла тон, её взмах рукой был слишком резким. Кавински молчал. — Не знаю, чего этот придурок ожидал. Я сразу ему говорила, что ты, — девушка ткнула пальцем в его сторону, — сведёшь его в могилу. Не встречая опровержения своим словам, она, видимо, только больше убеждалась в их правильности. — Хотя, знаешь, это даже не удивительно. Что ты конченый ублюдок без капли понимания человеческих чувств, что он мудак и предатель. Это было видно с самого начала.       Штурмовик был готов слушать сколь угодно справедливых и не очень слов в свой адрес, ему было плевать. Однако в сторону Дейви он такое терпеть был не намерен и лишь поэтому оборвал её речь.       — А когда он успел тебя предать?       — Чего?.. — похоже, Лайетану сбило с толку отсутствие ответного агрессивного настроя. Как бы Винсу не хотелось, напрямую грубить было нежелательно.       — Когда он успел тебя предать, м?       — Да хотя бы несколько метров назад! Выдумал себе разрушение Организации, отрёкся от здравого смысла! — и снова эмоции, эмоции, эмоции, резкие жесты.       — Слушай, интересно выходит. А ему не понравилось то, что ты решила остановиться на обещаниях Луизы и Тройке. Тогда выходит, что и ты предательница? — намёк на лёгкую насмешку так и сквозил в его словах.       — Что? Нет! Во-первых, он Тристан, а не Тройка. Во-вторых, в нашем изначальном плане не было полного разлома Организации. — при "во-первых" Кавински только каким-то чудом смог не закатить глаза. Плевать он хотел на этого Тройстана. У него нет к нему уважения.       — Может тогда будешь называть это "разные цели", а не "предательство". Слишком громкое слово, чтобы описать "мне нравятся одни конфетки, а ему другие, поэтому я обиделась". — а вот в этот раз насмешка была вовсе не тонкой нитью. Откровенно смеялся формулировками, усмехался. Вот и очистил совесть Дейва хотя бы частично, какой он молодец.       Лайетана на это ничего не стала отвечать. Отвернулась, поднялась, да пошла уборкой заниматься. Винс тоже встал на ноги, но не воспылал желанием помочь, поэтому просто отошёл к стене, находя в ней опору. Он дожидался, когда она поднимет одну определённую вещь.       Штурмовик не мог не обратить внимание, что Каталонес фыркала, бросала взгляды в его сторону, поднимала подушки, но не прикасалась к валяющемуся медведю. Возможно, она уже догадалась, чего он от неё ждёт и что будет дальше. Лайетана взяла Мистера О'Флафферти слишком осторожно для человека, которому безразличен этот подгоревший медвежонок.       — Не сожалеешь? — задавая этот вопрос, Винс мог предсказать ответ. Сам ответил бы так же в своё время.       — Нет. — девушка сказала, как отрезала. — Это было задание, я его выполнила.

Первый слой защиты: "это моя работа".

      Вальдхар всего лишь существо, выжившее в мёртвой ветке, и его нужно было устранить, чтобы закрыть ветку.       Радан всего лишь нарушитель, и его нужно было устранить, чтобы восстановить справедливость. Приговор должен быть исполнен.       — Он был твоим другом. — как приятно знать чужие триггеры. Каталонес вспыхнула, как спичка. Это могло быть несошедшей побочкой отвязки?       — Он не был моим другом, понятно?! И Стелла, и Лололошка! Они все мне не друзья! — как бы сильно она ни махала руками, медвежонка не кинула.

Второй слой защиты: "он мне не важен".

      Вальдхар ей не друг, она не могла сожалеть о том, что сделала.       Радан ему никто, просто шестерёнка, он не мог сожалеть о том, что сделал.       — Не друг? — Кавински хмыкнул.       — Он мерзкий, грубый, тупой...       — И ты волновалась и заботилась о нём. Он был рядом с тобой, что бы ты ему ни высказала. — он перебил и тут же начал неспеша идти на неё. — Ты даже забрала О'Флафферти. — оказавшись достаточно близко, мужчина протянул руку, будто собираясь отобрать игрушку, но Лайетана не позволила. — Он точно тебе не друг?       — Я... — она застыла.       Если её странности и эмоциональность - последствия ПВД, то выходило, что её отправили на задание ещё не восстановившуюся, а значит в несколько раз более уязвимую. Какое свинство. Очень расчётливое свинство, Луиза.       — Я тоже убил своего друга во времени. Работа была такая, устранять нарушителей порядка. — теперь говорил Кавински. — И я снимал с себя это дерьмо теми же фразами, что и ты. Девушка опустила глаза, смотря на игрушку в своих руках. — Раскаяться никогда не поздно, Каталонес. Я, конечно, не тот, кто будет сопровождать тебя на пути искупления, но вот Лололошка... — он хотел изобразить задумчивость, но задумался на самом деле.       Дейв был склонен к тому, чтобы терпеть. Дейв отличался этим волшебным принятием. А вот Лололошка... Да, Дейви тоже не был счастлив, услышав вести и смертях в его поселении, но тогда они не дрались. Ло же повёл себя сильно иначе.       — Обсуди с ним это сама, в общем, достань язык из своей задницы. Он принял меня однажды, возможно тебе тоже повезёт. — мужчина пожал плечами. Его задачей было убедить Каталонес подумать над своим поведением, чтобы она не представляла угрозы для Дейви, а не обустроить ей комфортную жизнь. И с задачей он справился, судя по всему.       — Вы с Лололошкой... — зацепилась-таки девушка за его слова. Зато ясно, что точно услышала.       — Были в одном мире, и в этом весь секрет. Не всё в этой вселенной стоит на обмане и поиске личной выгоды. — после этих слов Винс развернулся и пошёл к выходу из койки. — Не жди ничего хорошего от Луизы, и сгоняй лучше в медицинский вагон. Ты походу всё ещё от отвязки не отошла. — бросил он за спину и покинул Лайетану.       Теперь нужно было дождаться Дейви и не сойти с ума за эти метры. Это было задачкой уже посложнее. В этот раз у них с Каталонес оказалось до неприятного много общего.