Между

Никто из них никогда не решался сказать или попытаться поднять эту тему. Это всегда было что-то между. Между коллегами, между начальником и подчиненным, между ненавистью и любовью. Чувство, что возникало между ними каждый раз стоило им только встретиться, взрывалось новыми оттенками ощущений: кофейной горечью, кислотной сладостью, едкой остротой. Да и «это» нельзя объяснить каким-то одним словом, потому что такое пока не придумали. Харли пытался подобрать хотя бы синоним, но даже с его гением он потерпел поражение. Лейт просто-напросто не пытался, зачем? «Это» красноречивее любых слов, а Сойер просто безумный ученый, желающий все вогнать в рамки безграничной науки. Когда Лейт врывается в кабинет и начинает безудержно крушить все вокруг, устраивая драму из-за очередного проваленного эксперимента или не вовремя сданных или не сданных вообще отчетов. Когда он сметает бумаги на пол и притягивает Сойера за ворот халата, сначала безудержно трясет, вопя о халатности, безответственности и крайнего идиотизма доктора, который едва ли его слушает, затем Пьер замирает на пару секунд, борясь со своими чувствами, с желанием и здравием. Харли знает, что будет после, знает какого это чувствовать, как в тебя впиваются чужие губы, слишком мягкие для такого человека. Но какие уж есть. Лейт кусается, оставляя на губах солоноватое послевкусие и это самое чувство, разделенное ими. Он прекрасно знает, что сам не сдержится, когда глава отдела инноваций начнет действовать. Сойер вопьется своими зубами в его шею, оставляя красные укусы и мокрые засосы, заставляя Пьера промычать что-то нечленораздельное. Он будет яростно кусаться и грубо царапаться, пока Пьер играется с непослушными черными волосами ученого. Они действуют почти синхронно, словно понимая, чего ждет каждый из них, чувствуя грань, когда можно беззаботно играться и дразниться, а когда стоит кусаться и действовать крайне решительно, утягивая друг-друга в пучину того, о чем каждый будет временами вспоминать, сидя в одиночестве в своем кабинете, который кажется уже не таким уютным, когда там нет второго. Как Лейт, устраивая обходы по фабрике, ненароком зайдет в тихий омут доктора, именующийся кабинетом с заметной табличкой: «Д-р Сойер» Правда заметна она не из-за размера, вовсе нет. Она аккуратная и компактных размеров. А из-за того, что нравы и фамилию Харли знают все на фабрике. И, стоит поверить, его не зря обходят десятой стороной. Если учёный появляется в коридоре, то те подозрительно меркнут, оставляя его в любимом одиночестве. А если Сойер решит взять себе черную бурду, которую он весьма нездраво именует "Кофе", то очередь и народ у автомата подозрительно быстро находят себе важные задачи, решение коих нельзя никаким образом откладывать. Лейт каждый раз усмехается, указывая на это, издевательски называет доктора «Пугалом PlayTime», который на это лишь криво усмехается, будто бы ему есть дело до этих людей. Они могут беседовать часами, если найдут достаточно интересную для обсуждения тему. Могут спорить, устраивать перепалки и, в конце-концов, взрываться, устраивая очередную игру «Кто кого». Динамика между ними - это фейерверк: яркий, эмоциональный, как американские горки, взрывоопасный, но быстро угасаемый. Они тянутся друг к другу, но при этом как однополюсные магниты отталкиваются. Каждый раз все повторяется по одному сценарию. Оба знают, чем это закончится, но это не мешает Лейту снова прийти к нему в кабинет, устраиваться разборки, а после выскакивать, как ошпаренному, лишь бы Сойера еще лет сто не видеть. Каждый раз, когда он клянется самому себе больше не подходить к безумному учёному, то с громким треском проваливается под лед самообмана. Сойер же, гадюка редкостная, наблюдает, смотрит, как корежит Пьера, как он ломается, словно после тяжелых веществ, а после возвращается лишь бы получить эту сладкую, но запретную дозу. Когда доктор выходит после операции, часто в жутких пятнах крови, крайне уставший, заполнять отчеты - дело последнее, чем хочется заниматься. Именно тогда на помощь приходит Лейт, который своими воплями увеличивает желание не побежать подписывать бумажки, а въехать ему табуретом или ближайшей тяжеленной папкой. Если быть жутко кратким, то их отношения - это безумие. Каждый из них безумен. *** Лейт не спал последние сутки, глотая на ходу, кажется, четырнадцатую порцию кофе из кружки с какой-то глупой надписью, подаренную на день рождение от коллектива. Он был готов поспорить, что это Стелла всех заставила. Однако, та не призналась даже когда Пьер спросил прямо. Ну и пусть, ее дело. На краю лежали отчеты, бумаги, бумаги и много бумаг, заполняемых последние дни. Харли, мать его, Сойер опять устроил внеплановую проверку системы безопасности, которая обернулась почти полнейшим крахом. Погибло пару сотрудников, чьи имена глава отдела инноваций даже не удосужился прочитать, не то что запомнить. Сейчас нужно было в срочном порядке решить дела с их семьями, сообщив им сначала об утрате, после заставив их поверить в какую-нибудь до боли красивую легенду, что их мужья погибли при обвале, при технических неполадках, по собственной глупости в конце-то концов. Тела их, конечно же, они никогда не увидят. Ну а как? Завал камней в новой шахте не оставил от них совсем ничегошеньки кроме пюрешки из органов и крови. Или он высунулся и упал с поезда далеко вниз, или еще что-нибудь подобное. Было, проходили, помним, знаем. Нам очень-очень жаль, но боимся, что их тела вам не получиться достать, однако мы правда-правда постараемся. Эти слова Лейт повторял как мантру в пустой надежде, что все быстро и само собой исправится, но нет, конечно нет. Конечно постараемся, только спрятать эти тела, а точнее скормить Бокси Бу или Ярнаби, которого Харли часто баловал. Он отдает приказ об уничтожении тел, Сойер с какой-то ядовитой ухмылкой кивает, удаляясь в приподнятом настроении. У него у единственного настроение сейчас выше крыши, хотя вся фабрика кипит от нашествия следователей, которых нужно еще заставить считать и говорить то, что нужно, а не как оно есть на самом деле. Трудная задачка, особенно для любопытного молодняка, который так яростно старается засунуть свой нос в дела столь известной компании. И на них найдется управа, уверен Лейт, только вот сейчас эта уверенность сыпется под градом бесконечной усталости и желания наконец-то закончить эту всю возню. Хагги был не очень вежлив, поэтому трупы были в весьма плачевном состоянии. Отдавать покусанные тела - явно плохая идея, ведь откуда на миловидной фабрике игрушек может быть то, что откусывает треть взрослого мужчины за один укус? Поэтому решено было сделать вид, что они упали в шахту, которая, пожалуй, и правда была в весьма плачевном состоянии. Этим тоже нужно заняться, но чуть позже, а теперь пора разобраться с виновником торжества, который, наверняка сейчас либо сидит довольный собой в кабинете, либо опять проводит эксперименты, которые между прочим, ограничены в течение следственного дела. Однако этого безумного ученого навряд ли что-то остановит. Глава отдела инноваций мчится по коридорам вниз, желая прибить того, по чьей вине ему сейчас приходится возиться с очередными бумагами. Сил уже нет. Усталость по-тихоньку брала свое, однако ярость пылала, не давая тому заснуть. Лейт почти выбивает с ноги дверь, которая ударяется о серую стену, оставляя пару трещин в новеньком кабинете. Что-ж, очень жаль. Ученый в хорошем расположении духа сидит на стуле, закинув ноги на стол, заполняя какие-то бумажки. Лейт почти удивился, ведь это - крайне редкое явление. Чтобы сам Харли Сойер соизволил заполнять отчеты, нужно приложить неимоверные усилия. Обычно учёный оставлял их на столе, в потаенной надежде, что они сами подпишутся и тогда он скажет им «Спасибо». Однако, за все годы его работы ни разу чуда не случилось. Зря говорят, что раз в год и палка стреляет. Врут. Стоило главе инноваций ворваться, как Харли на мгновение опешил, а после улыбнулся, а Пьер захотел разбить ему нос за эту мерзкую ухмылочку. Впрочем, его прекрасное настроение долго не продлится. Доктор лениво поднимает взгляд, поправляя очки, видимо, ему не верится, что сам глава отдела инноваций пришел на самые нижние этажи лабораторий. Это случается только в двух случаях: необходимости на кого-то наорать и назойливом желании этого кого-то увидеть. Судя по его раздувающимся ноздрям, явно не второе. - И вам доброго дня, уважаемый Лейт Пьер,- раздается тягучий голос с явной насмешкой, не успевает этот голосок ничего сказать, как его тут же прерывают. - Ты,- шумно вздыхает Пьер, он во второй раз со всей силы хлопнул дверью, подготавливая своя тираду,- Ты вообще соображаешь, что ты делаешь? Из-за тебя погибли сотрудники! Из-за тебя Хагги чуть не сбежал! Из-за тебя мы несем огромные потери! И ИЗ-ЗА ТЕБЯ СЕЙЧАС ВСЯ ФАБРИКА НА НОГАХ!!,- с каждой фразой Лейт все сильнее срывается на вопли, начиная подходить ближе. Харли со змеиным, почти нерушимым спокойствием отвечает, даже щурится как-то по-змеиному. «Гадюка, а не человек.» Проскальзывает в мыслях главы отдела инноваций, но он тут же вспоминает, что после того, что они тут творят, люди из них так себе. - Может быть,- Харли даже не скрывает, что виноват, и равнодушие, с которым это произносится, душит сильнее, чем если бы он отпирался,- и что? Последние два слова - открытая усмешка в адрес несчастного Лейта, что прямо сейчас же готов придушить доктора, что он впрочем и начинает делать, стоило ему только окончательно сократить расстояние между ними, сжимая на горле ученого цепкие пальцы. Глава отдела инноваций снова начинает что-то кричать, однако на лице ученого застыла насмешка. И это бесит больше любых слов. Сойер начинает невольно кряхнеть, даже немного синеть, однако все ещё улыбается. Пьер готова заехать ему по зловредной роже, лишь бы стереть эту улыбку. Стереть раз и навсегда. Но Лейт знает, что даже если до смерти задушит безумного ученого, то он умрет с этой злосчастной физиономией на лице. Пьер отпускает его горло, наслаждаясь, как Харли глотает ртом воздух, возвращаясь в привычное состояние. - В следующий раз, я тебя точно придушу,- яростно говорит Глава отдела инноваций, для вида сжимая пальцы на горле да так, чтобы потом провести острыми ногтями по коже, оставив тонкие красные следы. Пьер точно либо садист, либо неадекват, либо какая-то жуткая смесь, которую пьет Харли по утрам перед обходом экспериментов. Однако внешний вид потрепанного ученого ему слишком уж нравится, до боли в груди, наверное, так у обычных людей болит сердце. Но ни у него, ни у Сойера, ни у кого из глав этой компании сердца нет. Лейт пару секунд, словно для вида, сопротивляется желанию вцепиться в губы ученого, пристально глядя сначала в серые глаза ученого, напоминающих металл, а следом на губы, но проигрывает моментально, стоит уголкам губ Харли дрогнуть. Опять усмехается. Стереть бы эту треклятую улыбочку. К сожалению, он не придумал способа лучше, чем своими губами. Действует сначала жестко, поддаваясь еще не угасшим эмоциям, грубо. Сойер отвечает, про себя же смеется, как же легко Пьер поддается на провокации, либо позволяет себе на них поддаваться. Все таки тот мастер выкручиваться, когда компанию в очередной раз пытаются прижать к стенке, а тут не может противостоять простой улыбочке. Харли гордится тем, как мастерски он умеет выводить из себя главу отдела инноваций, наслаждаясь и царапинами на горле, и мягкими губами поверх своих. Ученый цепляется за галстук Пьера, притягивая к себе еще ближе, поднимается со стула. Глава отдела инноваций совершенно не сдерживается, а от того секундная боль пронзает искрами тело ученого, прямо как ударами тока. Их губы размыкаются на пару секунд. - Если следующий раз закончится так, то я не против,- Сойер колюче улыбается, а после снова притягивает к себе Лейта, который почти успокоился после своего недавнего взрыва, прокусывает светлую кожу, их тела невольно двигаются в сторону единственного мягкого объекта в комнате - кресла, куда плюхается глава отдела инноваций, крепко держа ученого, что падает следом. На пару мгновений их поцелуй разрывается, позволяя вдохнуть и посмотреть друг-другу в глаза. Пьер вздыхает, взлохмачивая и без того непослушные волосы Харли, вдыхает его запах, смешанный с антисептиком и стерильностью местных лабораторий. Взрыв перетек в мягкое спокойствие. Пока ученый играется с воротом рубашки Лейта, оставляя красные укусы на шее. Глава отдела инноваций задает вопрос, словно в никуда, зная, что Сойер сейчас слишком занят, чтобы ответить. - Как ты можешь быть таким спокойным?,- бурчит Пьер, уже успокоился и почти готов ластиться к незадачливому доктору. Он смотрит с усталостью и чем-то далеким, почти непритяжимым. - Хирургическая тайна,- на мгновение отстранившись выдает Харли, а после быстро кусает. Лейт громко вздыхает, чем радует доктора, а после пытается сказать ещё что-то, но его прерывают, прикладывая указательный палец к губам Пьера, который двигается от губ к вздымающейся груди главы отдела инноваций. Он смотрит на Сойера, тот безбашенно улыбается секунду, а после возвращается к своему занятию, притягивая за собой и Лейта. Пьер в очередной раз вздыхает, а после аккуратно сжимает пару прядей черных волос, пока Харли кусается, уже не так грубо, мягче. Завтра, наверное, понадобится мазь от синяков или свитер с высоким горлом, впрочем как и ученому, его шея после сегодняшних приключений явно не будет в полном здравии. - Ты витаешь в облаках,- констактирует факт Сойер, отстраняясь, кусая напоследок особенно больно. Лейт мычит, стараясь не застонать в голос, ведь шумоизоляция тут так себе. Выглядит он максимально привлекательно. Рубашка на половину расстегнута, открывая крепкое тело, галстук болтается, вся шея и ключицы покрыты укусами, засосами и мягкими поцелуями, а дыхание сбилось. Харли имел совесть и готов был признать, что Пьер весьма неплох собой. - Я устал, все таки разгребать последствия твоих выходок приходится мне,- раздраженно выдыхает глава отдела инноваций, тяжело дыша. Ученый хмыкает, а после сообщает, что синяки под глазами и общий внешний вид у него и правда так себе. - Уж никогда бы не подумал, что ты - трудоголик. Я тебе даже почти сочувствую,- это максимум, чего от Харли можно было бы добиться. Сочувствием он никогда не обладал. Лейт тут же задумался, а собственно зачем он это сказал, чего он ожидал? Однако сомнения были отодвинуты на второй план, когда обычно холодный Харли, нежно провел рукой по щеке главы отдела инноваций, поглаживая большим пальцем скулу. Он поднял глаза, встретившись с холодными серыми, которые смотрели с каким-то непривычным чувством. Заботой? Да ну, Сойер не умеет заботиться, Сойер слишком Сойер. Но сейчас он внимательно разглядывал каждую черточку, каждый сантиметр кожи лица напротив. Лейт старался запечатлеть этот момент у себя в памяти, ибо в глазах ученого сквозило что-то непохожее на него, давно позабытое и спрятанное под семью замками. Тем временем, Харли отстраняется еще сильнее, словно наконец-то смущаясь, хотя стыд для ученого не существует, поправляет рубашку и смотрит в небольшое зеркало в углу кабинета, где его горло выделяется ярким пятном, хмыкает, а после поворачивается к Лейту, который завис, глядя в никуда. Его глаза остекленели и напоминали бусинки Хагги, который сейчас, наверняка метался в камере, разочарованный своей неудачей. Харли хотел бы снова прильнуть к Лейту, но что-то мешало, атмосфера что-ли не распологала. Усталость передалась и ученому, поэтому он вернулся на стул, закинул ногу на ногу на стол, достал свои нелюбимые бумажки, зевая, позволил Лейту продолжать откисать в своих мыслях. Сойер даже подумал, что может он просто с открытыми глазами спит, но нет, изредко глава тяжело вздыхал, словно на него взвалили килограмм так сто чистого металла. Любопытство, смешанное с таким неудобным волнением, ворочалось в груди, поэтому ученый решил применить любимый метод - погрузиться с головой в работу. К сожалению, ничего интереснее отчетов не было, оттого пришлось заняться ими. Впервые за несколько недель. Это явно повод для гордости. Голова шла кругом, отчет за отчетом, бумага за бумагой. Теперь тяжело вздыхал уже Сойер, глядя на новые документы, которых, к огромному счастью, по чуть-чуть становилось меньше. Время перевалило за обед, а он, не отрываясь, пишет и пишет, ставит подписи, соглашается, отказывается, требует, прилагает фотографии, сделанные вспешке, результаты тестов, которые регулярно проводятся, отслеживая каждый маленький прогресс или регресс ребенка или нового эксперимента. Теперь, кажется, он вполне понимал Лейта, который занимался этим последние пару дней без остановки, в Харли хватило всего на полдня и то уже тошнит от этого ровного, выверенного текста, требующего примерно одного и того же. Никакого разнообразия. Не то что эксперименты, или Ярнаби, преданно ждущий его чуть ниже. Воспоминания о разноцветном льве отзывались под ребрами. Сзади раздался небольшой глухой удар. Первая мысль была о том, что Лейт навернулся, однако она разбилась о более мягкую реальность. Упала книжка с полки рядом, а сам Пьер замер на половине пути к этой самой книжке, глядя на ученого. - Оно само,- Сойер закатил глаза, цокнув, пока Лейт пытался доказать, что гравитация работает и без его помощи. Глава отдела инноваций встал, размахивая руками, ударился кистью о едва живую полку. Пьер тут вскочил и начал трясти рукой, как ошпаренный, в то время полка медленно отвалилась, разбросав порядка пары десятков тяжелых книг, который свалились и на кресло, и на Лейта, и на пол. Пьер замер, повернув голову в сторону Харли, у которого задергался глаз от этого зрелища, кажется, был готов взорваться и выгнать ко всем чертям главу отдела инноваций из своего кабинета, а то вдруг он сломается окончательно до конца дня. Однако его богатого словарного запаса хватило только на одно слово: - Лейт,- в этом слове сочеталось сразу все: раздражение, отнюдь не культурный шок, усмешка и усталость. Пьер выставил руки перед собой в примирительном жесте, видимо, Сойер, и правда, выглядел готовым прибить незадачливого начальника. - Харли,- его голос звучал крайне миролюбиво, фальшиво, однако едва глава отдела инноваций успел договорить, как тут же упал, споткнувшись о книгу. Карма прилетела. Ученый не знал раздражаться ему, глядя на этот беспорядок, или смеяться от вида валяющегося Лейта. Он выбрал второе, поэтому по кабинету разнесся сначала смешок, а потом полноценный смех. Харли сильно позабавил растерянный вид главы отдела инноваций, поэтому вскоре он схватился за живот, сотрясаясь, пока Пьер раздраженно отряхивался от пыли, навалившейся сверху, а тем временем все ещё лежал на полу. Силы кончились, а чтобы встать их нужно сначала найти. - Тьфу, у тебя всегда так пыльно?,- бурчит Лейт, поправляя свою прелестную рубашку, которая, наверняка, стоит недешево, затем добавляет,- ты вообще убираешься? Харли, хихикая, откинулся на спинку стула и отправился бы следом за главой отдела инноваций, если бы вовремя не удержал равновесие, однако безудержный смех это не останавливает. Даже замечание начальника не сумело испортить прекрасное настроение. В конце-концов, ученый отвечает, сумев преодолеть поток смешинок. - Ну наконец-то очнулся,- Сойер, кажется, обрадовался, что глава отдела инноваций пришел в себя и начал с претензий, а не нормально построенного диалога,- Ты врываешь ко мне в кабинет, сначала орешь на меня так, что уши болят, потом целуешь,- Лейт смущается, недовольно ерзая на полу, отводит взгляд от Харли,- затем ты смотришь несколько часов в одну точку, потом ты устраиваешь полную разруху в моем кабинете. Кто тебя так достал? Хочу ему руку пожать. Пьер вздыхает, проводя по своим волосам, словно пытается очнуться ото сна. Сойер, медленно осматривает своего обычно собранного начальника, который сейчас не в силах подняться с пола. Неужели это его так довели? - Себе пожми,- недовольно отвечает Пьер, переворачиваясь на другой бок, лишь бы не видеть наглого лица ученого. Харли замечает все больше неприятных последствий столь жесткого режима главы отдела инноваций за последние дни. Даже подкалывать несчастного перехотелось. Эх, что с тобой Сойер? Теряешь обороты. Вместо этого он подходит к валяющемуся Пьеру, хватает его за рукав рубашки, на что начальник эйкает, но никак не сопротивляется, ставит на ноги и буквально дотаскивает до кресла, предварительно убрав с него книги. - Спасибо,- устало отвечает Пьер, разваливаясь в мягком кресле. Сойер в ответ лишь хмыкает, удаляясь к своему столу. Рука тянется, но мимо отчетов, а прямо к ящику стола. Лейт внимательно наблюдал за каждым действием Харли, как тот аккуратным движением вынимает кубика-рубика, быстро закрывая ящик обратно, точно знает, что за каждым его действием ведется надзор. - Знаешь,- на выдохе говорит Пьер, от чего его голос звучит еще более уставшим,- я устал, мне пришлось с утра отбиваться от журналистов ради хотя бы съедобного кофе, а сейчас я просто хочу спать,- он смотрит, как ученый собирает кубика-рубика, делает пару движений, и если считает что картинка не складывается, то возвращает все на пару шагов назад. Движения удивительно плавные, уверенные. - Я думал, что тебе по нраву быть в центре внимания,- спокойно отвечает учёный, стараясь не казаться слишком уж заинтересованным, хотя его сердце сейчас могло бы сжаться от сочувствия, если бы оно, конечно, было. Глава компании - престижная должность, особенно, когда твоя компания - «Playtime». Да, прибавились обязанности, но это того стоило. Так был уверен Пьер до сегодняшнего утра, когда он валялся битый час в кабинете Сойера вместо того, чтобы заняться чем-то полезным. Он знал, что его ждут еще десятки отчетов, еще десятки журналистов, еще десятки звонков. Ему нужно замять этот инцидент. В очередной раз. Он, конечно, сделает это, как делал много раз до этого. Однако все это, как снежный ком, копилось, каждый скандал взрывался все громче, создавая цепочку из старых. При этом еще нужно постараться сделать так, чтобы твою компанию не убили изнутри те, кого вы создаете. Хагги почти совершил побег, что будет дальше? Когда их уверенность в том, что они смогут удержать эксперименты под полным контролем рухнет? Сколько у них еще есть времени на каплю счастья и чего-то беззаботного? Нисколько. Они по уши погрязли в том, что сами сотворили. Они знали это с самого начала, однако упорно делали вид, что все правильно. Нет. Ничего правильного тут не осталось. Здесь все подписаны на верную смерть, хотят они этого, или нет. Осталось узнать сколько смерть будет витать вокруг них, сколько у них еще есть в запасе? Сколько еще можно выторговать у красавицы с косой? - Да,- кратко отвечает Лейт спустя паузу, во время которой он прожил очередной шторм своих мыслей,- целая группа мертва. Что будет дальше? Сможем ли мы сдержать то, что сами сотворили? Сойер молчит, лишь крутит в руках уже собранный кубика-рубика. Быстро. Единственная яркая вещь в этом царстве монотона. - Тебе стоит отдохнуть,- говорит Харли, поворачиваясь в своем кресле на колесиках. Ученый поднимается, идет в сторону главы отдела инноваций. Пьер задерживает дыхание на пару секунд, а после шумно выдыхает, пытается успокоиться. Он с надеждой смотрит на Сойера, который идет в его сторону. Хочет, чтобы Харли крепко обнял его, погладил по блондинистым волосам, рассказал хоть что-нибудь своим приятным голосом, чтобы был повод уснуть или успокоиться. Его мечты рухнули, когда ученый приземлился рядом с книгами, собирая их в одну общую кучу. Лейт, как завороженный, смотрит за уверенными и выверенными движениями ученого, как его руки плавно скользят по обложке, как он мельком смотрит на нее, открывает, пролистывает, останавливаясь на какой-нибудь случайной странице, пробегает взглядом по тексту, а потом кладет в одну из четырех кучек книг. - Так-то этим должен был заняться ты,- произносит Сойер, внимательно осматривая книгу, затем откладывает ее в отдельную стопочку - пятую.- но ты выглядишь совсем никаким. Именно так Лейт себя и чувствовал, никаким. Если выжать из человека все силы и жизнь, то получится Лейт Пьер, работающий в таком режиме. - Ну спасибо,- бурчит начальник, но больше для вида, чем от настоящего недовольства. Сойер хмыкает чему-то своему в мыслях. Его обычно сосредоточенное и крайне серьезное выражение лица смягчается, взгляд становится чуть более рассеянным. Лейт дышит глубже, невольно втягивая в себя все запахи этого места. Самый яркий - антисептика, который впитался в стены и стал частью самого Сойера. - От тебя всегда так воняет антисептиком?,- не особо задумываясь, спрашивает Лейт, сил на раздумья нет, как и желания. - Не замечал,- кратко отвечает ученый, едва поворачиваясь в его сторону. Его голос звучит глубже, словно он наконец-то расслабился. Он продолжает методично раскладывать книгу за книгой. Сейчас это занятие кажется не лишней задачей или помехой, а своего рода медитацией. Даже безумному ученому, помешанному на науке, нужен отдых от привычной рутины. Лейту было все равно что между ними. Раз уж каждый чувствует грань когда можно, а когда нет. Но сейчас что-то внутри начало копошиться. Интересно, на усталости всегда лезут такие мысли? - Харли,- Ученый поворачивает голову в своем самом мирном расположение духа. Атмосфера резко меняется на более интимную, чувственную. Когда понимаешь, что вот-вот произойдет нечто важное. Его серые глаза смотрят проницательно и слишком внимательно, от чего у Лейта тут же появляется ком в горле. Как он раньше не замечал насколько красив Сойер, особенно когда занят чем-то. Его черные волосы падали на лицо, делая его каким-то уютным, потрепанный жизнью халат соскальзывал с плеча, а его очки спадали на самый кончик носа, грозясь упасть и разбиться о холодный пол, на котором ученый так спокойно сидит. Во всем его образе сквозило нечто теплое, заставляющее согреться, хотя в кабинете изначально было холодно. - Знаешь,- продолжает Пьер, каждое слово давалось ему с трудом, словно он вытягивал из своих закромов души нечто ценное, важное. Харли придвигается ближе, оказываясь около кресла все еще на полу. Глядя на эту картину, Лейт чувствует себя уставшим, но счастливым,- а что между нами? Пьер спрашивает так, словно Сойер знает ответ на все, как самый гениальный учёный, однако перед чувствами бессильна даже наука. Харли замирает, стоит вопросу вырваться наружу. Они целуются, оставляют засосы, с некой грубостью и какой-то отдаленной заботой. Их тянет друг к другу, как магнитом. Сильно. Невыносимо. Они не могут друг без друга. Но при этом никаких слов, только действия. - Ты бесишь меня меньше всех в этом месте. Иногда я не сплю, вспоминая короткие моменты рядом с тобой. Это ужасно, это неудобно, это полный идиотизм. Но я каждый раз возвращаюсь к этому,- Харли говорит медленно, подбирает каждое слово, затем каким-то неестественно быстрым для него движением отворачивается в сторону книг, словно его поймали на чем-то постыдном. Лейт успевает притянуть его за воротник, перед тем, как ученый попытается ускользнуть. Пьер опускается на пол к нему, облокачиваясь на кресло, притягивает в свои объятия, заставляя Сойера приобнять его в ответ. Он вдыхает запах антисептика, медикаментов, крови, металла и чего-то уютного. Лейт не может дать название этому запаху, поэтому мысленно решает звать его уютом. Всю фразу глава отдела инноваций трактует по своему, как «Да, я тебя люблю, идиот». - И я тебя,- соглашается Пьер, оставляя хрупкий поцелуй на щеке ученого, который выглядел слегка удивленным, словно заранее смирился с собственным поражением. Харли по-детски улыбается, утыкаясь в шею главы отдела инноваций, напоминая какую-то глупую сцену из дешманского кино. Однако Сойер имеет смелость признать, что рядом с Лейтом он готов участвовать и не в таком. - Я теперь тоже спать хочу. Это заразно,- недовольно бурчит Харли, складывая свою голову на плечо Пьера, утыкаясь носом в шею. Лейт на пару секунд задерживает дыхание от осознания происходящего, а после вдыхает запах ученого, который теперь кажется почти родным. - Я сейчас из-за тебя тоже этим антисептиком шмонить буду,- ворчит Лейт, однако только ближе пододвигается к Сойеру, прижимаясь к нему всем телом, сплетая свою руку с рукой безумного ученого, лишь бы стать к нему ближе. Перед тем, как отключиться в голове Харли проносится тысяча и одна мысль о том, как он дошел до жизни такой и почему он не возражает, а Лейт выглядит крайне довольным. Пьер мечтает, чтобы этот момент длился как можно дольше. Какая разница сколько им осталось, если они теперь вместе? Стоп, глава отдела инноваций вздрагивает всем своим телом. А они вместе? - Харли,- гудит на ухо ученому сонный голос, звучащий чрезвычайно взволнованно. - Что у тебя опять случилось?,- раздраженно отзывается Сойер, который почти уснул. - Мы же вместе? Ну типо встречаемся?,- его голос дрожит, как у маленького мальчика, который впервый раз признается понравившейся девочке. Харли приоткрывает один глаз, который смотрит с раздражением, мол «Ты ради этого меня разбудил?». Кажется, он готов забрать все свои слова обратно и дать либо подзатыльник незадачливому начальнику, либо обматерить его. Однако все оказывается куда спокойнее. - Ты идиот? Я тебя на опыты пущу за твои глупые вопросы,- возмущается ученый, готовый прибить своего незадачливого новоприобретенного парня. А затем чуть тише добавляет,- Да, мы вместе, типо встречаемся, ага. Как только сумел договорить более менее внятный ответ, то Харли устраивается по удобнее, возвращая свою голову на первоначальное место - плечо Пьера и отправляется спать, не волнуясь о том, на что он только что подписался. Лейт сразу же успокоился, стоило ему услышать согласие Сойера, пусть его и пообещали пустить на опыты. Ничего, ведь цель оправдывает средства. Зато он теперь точно уверен в том, что Сойер будет рядом. Ради такого можно и стать каким-нибудь Хагги Вагги, если Харли скажет ему еще раз да. Теперь они не что-то между. Последняя волна бескрайной радости прошлась по телу, перед тем, как Пьер отправился в отключку вслед за Сойером. Их руки все еще были крепко сплетены.