Пикантное блюдо

ㅤ Вокруг Избранного вновь собралась толпа девушек, каждую из которых он, Зелос Вайлдер, мог назвать по имени. В отношении красавиц память у него работала отменно, запоминая мельчайшие детали. Где познакомились, когда, при каких обстоятельствах — он мог сходу назвать всё. Мог заставить трепетать любое сердце. Порой, правда, вовсе не из-за любви к своей особе… Зато равнодушным не оставлял никого! И в этот клубок чистого яда вошёл мазоку, сильнейший из не повелителей. Но яд там был вовсе не для него, ведь истинно положительных эмоций, несущих свет и погибель, было не так много: девушки охотно отравляли себя прогнившими чувствами. Травили свои души самообманом и ложной надеждой, терзающей сердце ноющей болью. А кто не осмелился претворить свои желания и фантазии в реальность, наблюдали со стороны, направляя насыщенные волны зависти. Мазоку Зелоса забавляло, как одно из самых чистых чувств, способных убить таких, как он, приносил больше боли и страданий — пищу для него, — нежели привносил в жизни радость. Немногие, даже добившись своего, испытывали в любви истинное счастье. Зачастую это чувство буквально превращало жизнь в пытку. Потому мазоку Зелос никогда не боялся светлых чувств, ведь у них всегда была тёмная сторона. В отличие от разрастающегося и всепоглощающего негатива. Взгляд, которым любвеобильный Зелос одарил мазоку был поистине вкусным. Настолько, что мазоку приоткрыл глаз. Хитрый. Подчёркивающий ухмылку, которую многие принимали за радушную улыбку. Ведь разве может странствующий монах нести с собою зло? Но Избранный его слишком хорошо знал, чтобы купиться. Однако роль свою играть продолжил. — Смотрите, кто почтил нас своим присутствием! — перевёл на него внимание девушек Избранный, в душе не скрывая злорадства, уловив, как мазоку едва уловимо поморщился после волны направленного на него восторга. Знал бы Избранный, что именно своим недобрым чувством помогал пережить эту небольшую неприятность, вряд ли бы так радовался. Избранный и таинственный священник — два представителя церкви Мартел, вызывающие грешные мысли. Где бы они ни появлялись, вокруг них образовывалась шумная толпа. Но насколько бы их не обожали люди, все они были лишь фоном для безмолвной тёмной игры. И как бы Избранный ни хотел, мазоку получал от сделки больше, чем он. — Прошу прощения, прекрасные леди, вынужден временно похитить нашего Избранного, — сладко произнёс мазоку. — Обещаю вернуть его в целости и сохранности. Когда они стояли рядом, две предмета нездорового обожания, сердца девушек пылали. Когда поворачивались спиной и уходили за закрытую дверь — их сердца обливались кровью и безудержно стенали, превращаясь в вихрь из множества чувств. Мазоку Зелосу порой казалось, что когда-нибудь он пересытится, не сможет принимать столько даров. Где ещё люди будут буквально преподносить себя на блюде? Когда они остались наедине, от улыбки Избранного не осталось и следа. Недружелюбно бросил он: — Рассказывай. — Твоя популярность растёт, — искусственно жизнерадостно начал мазоку свой регулярный отчёт. — Настойчивость твоих врагов поражает, — чуть серьёзнее добавил, после переходя на жалобу: — А вот однообразие утомляет, они даже не пытаются придумать что-то новое. Вот думаю, может отпустить хотя бы одного, чтобы хоть что-то поменялось. — Ещё чего, — строго произнёс Избранный. — Не хватало ещё, чтобы кто-то узнал, что мою сестру охраняет мазоку. — Ну почему же сразу мазоку? Всего лишь коллега-священник, — Зелос гордо поднял указательный палец, словно объяснял что-то элементарное. Избранный серьёзно задумался. Он давно понял, что сделка с мазоку — пожизненная. Его сестра не будет в безопасности, пока он не умрёт. Многие манипуляторы в погоне за властью, не имея сил совладать с самим Избранным, пытались похитить маленькую сестрёнку. А раз один Зелос не мог быть с ней всё время рядом, пришлось воспользоваться услугой другого Зелоса. Цена — всего-то горстка разбитых сердец. — Сколько ты хочешь на этот раз? Избранному не впервой было проявлять жестокость. Хоть он «своих сладеньких» искренне обожал, ни одна из них не значила ничего, а на место одной разочарованной приходил десяток грезящих надеждой. Да и те, кого он нечаянно или намеренно доводил до слёз, нередко возвращались, не выдержав разлуки. — О, я уже получил самую ценную плату, — что-то в его голосе насторожило Избранного, будто прошлось тысячами тонких острых конусов по телу. — Такая глубокая печаль будто создана, чтобы дразнить мазоку. Лже-священник приоткрыл глаза, пронизывая взглядом душу. Избранный легко понял, о кон он говорил. — Ах ты!.. — на эмоциях вытащил он меч, направляя на исчадие тьмы. — Даже думать не смей! — Ох, что ты? Я не питаюсь её эмоциями, — мазоку поднял руки, показывая свою безобидность и открытость, — всего лишь чувствую. Считай, как запах. А главный кулинар — это ты. Позволь дать тебе совет. Как друг, — особенно мелодично прозвучало, пронизывая своей мягкостью со скрытым, обволакивающим ядом. — Тебе стоит навещать сестрёнку почаще. Ведь именно из-за твоего отсутствия и отстранённого отношения, — каждое слово будто предупреждало об опасности, — она становится заманчиво вкуснее с каждым днём. Впрочем, — внезапно развёл мазоку руками, возвращаясь к образу весёлого простачка, — можешь продолжить её игнорировать: мне же лучше. Такими темпами тебе даже больше не придётся платить, ведь мне достаточно будет просто дышать рядом с Селес. Мазоку Зелос не блефовал: Селес и правда была способна его насытить. Именно она стала самым лучшим «блюдам», которое преподносил ему Избранный. Но и не по доброте душевной дал совет: если Селес зачахнет, не станет ни её, ни сотни разбитых сердец. Только гнев другого Зелоса, не стоящий ничего, ведь таких эмоций сплошь и рядом. На этот раз задерживаться мазоку не стал, получив дозу негативных эмоций при встрече и от Избранного. На деле ему вовсе не требовалось появляться в физической оболочке, просто быть рядом. Но он слишком любил подразнить Избранного, разжечь искры в нём и окружении до головокружительного пожара. ㅤ