Проблема номер один

На парту передо мной падает листок, сложенный в несколько раз. Я оглядываюсь вокруг, удостоверившись, что профессор занят объяснением «очень важного материала». Правда, он объясняет его уже не первый раз за эту лекцию. Из-за этого у меня даже промелькнула мысль: может, он действительно рассказывает что-то полезное? Я решил послушать, но мои надежды рухнули в тот же миг. Вот при чём тут чистота крови и математика? То, как он смог связать эти вещи — целое искусство: приписывать всему важность чистоты крови. Может, у профессоров есть соревнование — кто притянет эту тему к чему-то, что даже косвенно с ней не связано, а потом выдаст этот бред за неоспоримую, всем известную истину. Нет. Этим занимается вся Октавия уже давно. Интересно... они вообще понимают, что говорят? Я бросил взгляд в конец кабинета — там сидит Скэр. По его виду можно подумать, что он увлечён рассказами преподавателя, но я понимал: это невозможно. Незаметно развернув записку, я узнал почерк Скэра: «Готи, ты сегодня едешь домой?» Рядом я написал: «Да», и отправил лист обратно. Он взял упавший на парту листок, прочитал мой ответ, улыбнулся и, написав что-то, снова прислал послание мне: «Тогда как насчёт того, чтобы я вечером пришёл?» — «Буду рад, если ты придёшь». Бросив лист в сторону Скэра, я задумался: неужели всем всё равно, что у них тут записки летают от стола к столу? Мы были не единственными, кто общался сейчас таким образом. Ко мне снова прилетела наша импровизированная переписка: «Жди своего рыцаря в высокой башне, моя принцесса, я спасу тебя от дракона». Он совсем? Если это увидит Гедеон, спасать нужно будет его самого. В конце текста я заметил корявое сердечко. Я написал: «Иди в жопу, Лоу». Кажется, ему весело. «Ладно, прости, Готи». Я не стал ему отвечать. В кабинет вошёл ректор Брум. Мы все обратили на него внимание. Он объявил, что после выходных весь первый курс поедет в какой-то загородный коттедж. Как я понял, цель поездки — приобщить нас к природе. Странная причина. Раз нас всех туда повезут, значит, и Скэриэл тоже поедет? Когда я выходил из корпуса, около машины меня уже ждал Чарли. На улице моросил дождь, поэтому я предпочёл поскорее оказаться в тёплом салоне. Ехали мы в тишине, не считая радио. В начале пути Чарли пытался завести разговор, но я постоянно терял нить беседы. Заметив моё сонное состояние, водитель сжалился и просто включил музыку. Я прислонился к окну и закрыл глаза. Меня разбудил голос Чарли: — Господин Готье, мы приехали. Я не планировал спать, наверное, сказалась общая усталость. Направляясь к дому, я не увидел ни машины отца, ни Гедеона. В холле меня встретила Сильвия. Она сказала, что отец вернётся поздно, поэтому ужинаем мы без него. Поднявшись в свою комнату, я переоделся и рухнул на кровать. Вставать не хотелось. Я всё же пересилил себя, чтобы взять книгу, и снова упал на подушки. Открыв её, я начал читать. Интересно, что случится быстрее: я усну или дочитаю главу? И дело не в том, что книга неинтересная, наоборот. Просто усталость такая сильная, будто я не спал несколько суток. Бороться с ней было тяжело. От чтения меня отвлёк стук в окно. Я подошёл и открыл створку. Гость перелез через раму и спрыгнул с подоконника. Ну, кто ещё приходит ко мне через окно? Только он. — Ну, привет, — улыбнулся он. — Привет. Я заметил, что Скэр весь мокрый. — Ты попал под дождь? — спросил я, посмотрев в окно, где никакого дождя уже не наблюдалось. — А... ну, да. Попал, но он несильный был, — растерянно ответил он. — Да тебя выжимать, как губку, можно, — с этими словами я направился к шкафу. — Ой, да ладно тебе, Готи. Но я уже вытащил пижаму. — Переодевайся. Я вручил ему вещи и ушёл в ванную за полотенцем. Вернувшись, я увидел Скэра — он уже переоделся и сидел на моей кровати, вопросительно глядя на меня. Я подошёл к нему, обернул его мокрые волосы полотенцем и сел рядом. Мне показалось нужным принести ему горячий чай, но я отмёл эту идею, так как на кухне сейчас находилась прислуга, а рисковать не хотелось. — Готи, так значит, ты переживаешь за меня? Как мило! — хитро прищурился он. У меня появилось острое желание чем-то в него кинуть. — Доиграешься, Лоу, — предупредил его я. — Правда? — спросил Скэриэл с самым невинным видом и тут же, ухмыльнувшись, добавил: — И что ты со мной сделаешь? Тут я не выдержал: схватил подушку и бросил в него. Он в долгу не остался — напал на меня с той подушкой, которую я ранее кинул в него, и повалил на кровать. Я пытался вырваться, но он навалился сверху, придавив меня своим телом. — Сдавайся! — Нет! — я сделал ещё одну попытку выбраться, но Скэр её пресёк. — Ты в моём плену, Готи, — услышал я над самым ухом голос Скэриэла. — Хорошо, сдаюсь, — выдохнул я. — Отпусти меня. — Не хочу. Я заворочался, всё ещё пытаясь выбраться. — Ладно, — сказал он, наконец слез с меня и лёг рядом. — Обнять тебя можно, недотрога? Я почувствовал, как начинаю краснеть, и отвернулся. Скэр принялся болтать обо всём на свете. Иногда я терял нить повествования — то ли от переизбытка информации, то ли от внезапно нахлынувшей усталости. — Эй, ты меня слушаешь вообще? — Да... — сонно отозвался я. — Вижу, — его голос стал звучать ближе. — И что я сейчас сказал? — М-м-м... — протянул я. Честно говоря, я действительно проваливался в сон, но признавать это не хотелось. — Ладно, так и быть, не буду тебя мучить. Мы лежали в тишине, пока не раздался стук в дверь. Я встал и приоткрыл её. За дверью стояла Лора. Она тихо произнесла: — Господин Готье, ужин готов. Мне совершенно не хотелось идти, да и аппетита особо не было. Но отказаться именно сегодня было нельзя. Поблагодарив горничную, я вернулся в комнату. Взглянув на Скэра, я понял, что он уже спит. Я решил его не будить и спустился вниз. Отца, как и говорила Сильвия, не было. Я постарался поесть как можно быстрее, так как не горел желанием разговаривать с братом. Поднявшись к себе, я поднял книгу, которая упала на пол, когда мы бесились со Скэром, и приготовился лечь спать. Едва я лёг на кровать, как почувствовал шевеление сбоку. Скэриэл придвинулся ко мне и обнял. Я посмотрел на него: он крепко спал. Скэр что, лунатит? Надо будет утром у него спросить. С этими мыслями я и уснул.