осколки.

Лололошка стояла в одной ночнушке босиком на холодном полу. Перед ней стоял разъярённый Эо. Он кричал на неё и швырял вещи. Первой в стену полетела книга, за ней вторая. Одна за другой страницы любимых книг были разорваны и небрежно валялись на полу. Но реакции не последовало. Ло стояла с безразличным лицом и молча смотрела на Эбардо. В её взгляде была пустота и безнадёжность. Казалось, будто она уже ни на что не надеется. Впрочем, так и было: сбежать из золотой клетки невозможно. Эо швыряет в стену вазу вместе с подаренными им цветами. Лилии остались тоскливо лежать на полу, расстраивая Лололошку всё сильнее. Но она снова не поддалась эмоциям и молча смотрела на мужа. Он угрожающе шагнул вперёд, стиснув зубы. И, схватив супругу за волосы, заговорил: — Ты совсем страх потеряла? Не боишься меня?! Лололошка смотрит на него с небывалой уверенностью. И таким же спокойным и тихим голосом отвечает ему, уже не боясь получить по лицу: — Нет. Эбардо замахнулся и одним движением ударил её по щеке. Это действие стало уже излюбленным и даже обыденным. Обычной частью их совместной жизни. — Прекрати, — тихо сказала девушка, заглядывая в хищные глаза Эбардо. Он смотрел на неё с небывалым гневом и ненавистью. И снова привычно бросает её на пол. — Зря. Отвечает Эбардо, отворачиваясь от неё. И выходит из комнаты, не думая о том, что это второй этаж. Начинает спускаться по лестнице и чувствует резкий толчок в спину. Эола стояла, сжав руки в кулаки. Она не думала, просто сделала в порыве гнева — о чём сразу пожалела. Эо сразу же катится кубарем вниз. И затихает... теряет сознание, но не умирает. Это было громко. Чересчур. Из комнаты выбегает Лололошка и ахает, закрывая рот руками. Переводит взгляд и видит такую же напуганную дочь. Но вместо того чтобы побежать к мужу, она первым делом кинулась к дочери. — Ты в порядке? — испуганно шепчет мать, тут же прижимая к себе Эолу. Девочка кивает в ответ и неуверенно обхватывает Ло руками. — Я устала видеть, что он тебя бьёт. — Эола... ты знаешь, почему он это делает. — Не оправдывай его. Влюблённые люди все глупые. — Эола недовольно буркнула и уткнулась в Лололошку, чувствуя родной запах. Ло грустно вздыхает и бережно берёт дочь за руку, уводя оттуда. Эбардо помогут слуги. Когда-нибудь, когда найдут его. Или когда очнётся сам. Если очнётся. Она садится на кровать и усаживает рядом с собой дочь. — Эола. — Её имя прозвучало с нежностью. Пусть Ло до сих пор не могла полностью принять свою дочь и полюбить её, она точно сочувствовала ей, и какая бы противная дочь ни была — она всё равно её дочь. Лололошка бережно заправила прядь волос за ухо дочери и продолжила говорить, глядя в её большие, зелёные, как у отца, глаза. — Эола, я никогда его не любила. Слова повергли в шок. Эола вздрагивает и с недоверием смотрит на мать. — В смысле? — Я ненавидела его всем сердцем и душой. Я с ним не по своей воле. И если бы могла — я бы ушла при первой возможности. Я не хотела такой жизни. И не хотела видеть в ней тебя. — Слова оказались грубыми. Мама впервые заговорила так с ней. Эола сжала в руке юбку и прикусила губу в попытках сдержать слёзы. Неужели мама её не любит? Она жалеет о её рождении. Она жалеет, что её дочь вообще родилась на свет от такого человека, как Эбардо. В это почти невозможно поверить, но она верит. Отчасти потому что догадывалась. Но она всю свою жизнь верила, что Лололошка искренне любит Эо и находится с ним лишь из собственного желания, и оправдывает его. — Прости. — Ло смотрит на свои руки. Затем на дочь. — Я сказала слишком грубо. — Ты меня не любишь...? — Эола всхлипнула. — Люблю. — Прозвучало это так устало, что не сомневаться было невозможно. — Ты... ты бы хотела, чтобы я умерла? — Внезапные мысли всплыли в голове, и она с ужасом посмотрела на мать. Ло отрицательно махнула головой. — Нет. Я никогда не пожелаю своему ребёнку зла. Даже если ты родилась от человека, который насильно взял меня замуж — это не значит, что я возненавижу тебя. Эола, послушай меня. Ты мне не враг. Прекрати огрызаться. Прекрати вести себя как избалованная девчонка. Я тебя люблю и желаю лучшего. А ты... — Хватит! — Эола переходит на крик и встаёт, по-прежнему сжимая юбку в руках. — Ты ненавидишь меня! Зачем я вообще родилась?! Теперь понятно, что ты вообще никогда меня не любила. Я думала, что у меня есть мама! А ты... ты отняла её у меня. — Девочка указывает на неё пальцем и восклицает: — Ведьма! Она выбегает из комнаты, закрывая лицо руками, и убегает в сад, куда зайти Лололошке было нельзя. Сев под деревом, Эола обняла свои колени и шмыгнула носом. Она не знает, что делать. Как действовать дальше? В голове мутно. Отец сходит с ума. Мать вообще не хотела, чтобы она родилась, и наверняка не отказалась бы от того, чтобы Эола умерла. Кошмар. Это самый главный страх. Она осталась одна. Конечно. Всё стало на свои места. Ответы на вопросы появились. Теперь понятно, почему всё детство с ней возились нянечки, почему не ходила с другими детьми куда-то. Почему пряталась от мира и общалась только с семьёй и слугами, а мать всё детство была холодна к ней. Если бы Эола сама не приходила к Лололошке, она бы не подходила к своей дочери. Но почему не прогнала из комнаты? Ответ очевиден: получила бы по лицу. А синяков и ссадин ей и так вполне хватало с головой. А тут Эола лезет. Проще стерпеть свою дочь, чем снова страдать весь вечер. Был вариант, что Эбардо придумал бы новое наказание за то, что Ло прогнала из комнаты Эолу. Например, заделал бы нового ребёнка, чтобы не могла отвертеться. Либо связал. Вариантов много. В отличие от Лололошки Эбардо баловал свою дочь и считал принцессой, обожал её. По крайней мере, ей так казалось. Она злилась на всех. На отца, который оказался придурком. На мать, которая не любила её и хотела бы её смерти (так считала Эола, Лололошка никогда бы не пожелала смерти собственной дочке!). И на себя. За то, что мать в любом состоянии звала её к себе и даже обнимала. Её запах был очень сладким и родным. Спать на кровати мамы всегда было удовольствием. Особенно днём, когда она читает малышке какой-нибудь лёгкий роман и поглаживает по спинке, бережно укрывает её одеялом и целует. Или как кормит её с ложечки просто потому, что маленькая Эола очень захотела этого, пусть и умела есть сама. Всё детство очень хотелось внимания мамы. С этой обидой Эола засыпает... И находит её спящей Лололошка. Берёт на руки и несёт спящую дочь обратно, а та прижимается к ней, как в детстве. — Глупая, — прошептала Лололошка с горькой обидой. — Я люблю тебя. Но ты веришь больше отцу, чем мне. Ло укладывает дочь на кровать и укрывает её одеялом. Хотела поцеловать в лоб и наклонилась к дочери, но в последний момент отстранилась и вышла из комнаты, тихо закрывая за собой дверь. В паре шагов от неё стоял Эбардо. Он улыбался — эта улыбка пугала больше всего. Она знала, что её ждёт, но всё равно пошла к нему. Сейчас в мыслях была только дочь и мысли о том, как позаботиться о ней. Всё остальное больше не имело значения и отошло на второй план.